Бесконечное разнообразие

Джим чувствует себя главным блюдом на праздничном столе. Он раздет, разут, уложен на столешницу, с которой Спок за минуту до этого аккуратно убрал бумаги. Джим лежит на спине, ноги согнуты в коленях, он держит их только на пятках, а ступни висят в воздухе. Рукам нечем заняться, и Джим заводит их за голову, хватается за противоположный край стола. Все его занятие сейчас — держаться и не вертеться, пока Спок сосредоточенно трахает его пальцами. Длинными вулканскими пальцами — уже тремя, а начал он с одного. На каждый толчок пальцев у Джима поджимается живот, член скользит по коже справа налево и обратно, тяжело подпрыгивает, когда Джим выдыхает и замирает так. Он боится открыть глаза и увидеть направленный на него немигающий взгляд. Спок смотрит, как дергается Кирк, но выражение на его лице не меняется, он невозмутим и спокоен, хотя Джим знает, что это только кажется. По едва уловимым признакам — дергающемуся краю брови, слегка зеленому кончику уха, сурово сжатым губам — он понимает, что Спок заведен больше него, но возможность довести Джима до оргазма только рукой заставляет его терпеть. Спок вставляет пальцы до конца, около растянутого ануса Джим чувствует острые костяшки, давящие на кожу. Внутри него слишком полно, слишком туго — невозможно терпеть. Кончики пальцев движутся вокруг простаты, давят на нее, массируют так, что до оргазма остаются считанные секунды. Джим сжимается вокруг пальцев Спока, замыкает его в себе, пытается не двигать бедрами, чтобы надеться глубже и туже. Спок сгибает средний палец, теперь он давит на простату на каждом вдохе. Джим зажмуривается, прикусывает губу и кричит в себя от невозможности распирающего его удовольствия. Пальцев одновременно много и мало, они гладко скользят внутрь и наружу, и это нисколько не похоже на движения члена, но ему хватает. Спок не двигает рукой, все также надавливая на простату, Джим тоже старается не двигаться, чтобы не спугнуть подступающий оргазм. Он мучительный, сперма движется от мошонки к головке медленно, но ее много, так много, что она заляпывает живот, затекает в пупок, и кожа ужасно чешется. Джим плачет, хрипит, до боли вцепляется пальцами в край столешницы, и это отрезвляет. Спок вытирает руку салфеткой, стоя спиной к Кирку, а тот смотрит, копируя его же взгляд пару минут назад. Спок, не оборачиваясь, выходит, дверь мягко закрывается за ним, и только тогда Джим сползает со стола. Он потный, вымазанный своей спермой, задницу чуть саднит, а в груди тепло и пусто. Спок поставил над ним грязный эксперимент, и это надолго останется в сознании Джима пылающим костром.