Через тернии к звездам

Моргана Солнце отражается от белоснежных стен замка и слепящим светом бьет в глаза. Самая обычная картина, которую можно наблюдать из окна Морганы каждое летнее утро. Как и ошивающегося внизу принца Артура. Девушка еще пару минут глядит на его белобрысую макушку, даже не пытаясь скрыть улыбки, выжидает пару минут, чтобы никто не подумал, что она так уж хочет его видеть, а затем не спеша спускается поприветствовать друга. Мысль об Артуре не оставляет ее, и ей не терпится узнать, в каком он сегодня настроении. Зачем? Такой же бессмысленный вопрос, как и почему. Почемучкой она перестала быть еще в нежные четырнадцать. Моргана выходит на площадь и окликает принца, тот оборачивается, и тут же яркий луч солнца ослепляет девушку, не позволяя ей увидеть лицо Артура. И так каждый день. Ну, может не каждый, но уж очень часто. Один и тот же сон - явно не предзнаменование. Возможно, ностальгия, а может, и подсознание. Но что бы это ни было, Моргану оно не радует. И без самокопания и оценки своего внутреннего «я» у нее полно забот - лекарство для сестры, которое ей пообещали друиды, скоро будет готово, и нужно приложить немало усилий, чтобы довести его до ума. Моргана осмотрелась в землянке. Разумеется, ничего общего с покоями в Камелоте. Это да постоянная необходимость буквально добывать пищу не радовала бывшую подопечную Утера. Мысли Морганы перескакивали с одного предмета на другой, как всегда возвращаясь к одному и тому же - ей нужен престол Камелота. Ее законное место, ее предназначение, ее судьба, в конце концов. Единственно правильное место, которое она может занимать в этом мире. Моргана устала от этой затянувшейся борьбы, этой битвы с каменной стеной, от которой невозможно не ослабеть, но которую не в силах остановить. Которая давно уже не воодушевляет, но стала делом принципа. Тем более тогда, когда борется только она - Камелот живет припеваючи, преследует магию и боготворит короля Артура, смелого и милосердного. Но что-то есть особенное в сегодняшнем дне, какое-то новое (а может, и хорошо забытое старое) чувство. Похожее на чувство справедливости, вдруг внезапно задетое и поднятое из пыльных руин. Оно ширится и усиливается, волнами охватывая все существо Морганы. Это - то самое, что заставит всех склонить голову перед ней, то, что в итоге победит, то, перед чем померкнут силы и меча, и магии. Справедливость заставит ее вновь бороться, бороться до тех пор, пока не будет сломлен последний страж Камелота, пока каждый метр этой драгоценной земли не станет ее, пока все королевство не наполнится магией, пока король не будет навеки повержен. Такого прилива сил Моргана не чувствовала очень давно, пожалуй, с тех самых пор как ее захват власти провалился. Апатия сменялась равнодушием, бессилие - отчаянием, и так по кругу. А тут... Лицо девушки приобрело суровое выражение, между бровями пролегла глубокая складка. Она села на кровати (если кушетку, покрытую мешковиной, можно было так назвать), сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, и резко встала. Пожалуй, даже слишком резко - в глазах помутнело, и она пошатнулась. Это немного остудило ее острое желание сделать что-то полезное. Моргана отодвинула перегородку (кусок ткани, свисающий с потолка), чтобы поприветствовать Моргаузу и поделиться своим порывом. - Доброе утро, сестра. Как ты себя чувствуешь? Моргауза уже не спала и отрешенно глядела на сестру. К угнетающей невозможности ходить она привыкла и даже почти смирилась. - Я хорошо. Ты какая-то взволнованная: тебе приснилось что-то важное? - Нет, все как обычно. Просто... - Моргане стало неудобно говорить - надо сначала вылечить близкого человека, а потом только думать о глобальных планах. Так будет справедливее. - Просто неприятные сны. Моргауза не спускала с девушки внимательного взгляда, как будто искала в ее лице какие-то ведомые только ей знаки. - Я приготовлю завтрак, - Моргана отошла от больной и занялась хозяйством. Точнее приготовлением каши из самого маленького количества крупы, которое только можно представить. Когда не особо сытное и вкусное блюдо было съедено, Моргауза стала снова внимательно рассматривать сестру. Моргану это немного напрягало - спрятанный, но никуда не девшийся страх перед Учителем давал о себе знать. Эта белокурая женщина перевернула ее жизнь с ног на голову, заставила устоявшиеся взгляды рухнуть, как карточный домик. Нет, вообще-то это сделала внезапно пробудившаяся магия, но Моргауза странным образом оказалась рядом в тот момент и воспользовалась слабостью Морганы. Разумеется, в благородных целях. - И все-таки ты хочешь что-то рассказать, - Моргауза благосклонно улыбнулась, а Моргана почувствовала ужасно сильное желание поговорить обо всем наболевшем. Понять бы, чем было это "все"... Но слова сами лились, и девушка даже немного удивилась, что говорит она сама, а не кто-то другой. - Знаешь, наверное, не к месту это говорить, но ты всегда учила меня, что надо бороться за себя, даже если кажется, что шансов уже нет. До самого конца. Но сейчас же не конец: я вылечу тебя, и тогда мы еще раз попробуем стены Камелота на прочность. Он не сможет вечно противостоять магии, не имея ее в своей защите, - Моргана не знала, зачем говорит - слишком абсурдно это звучало. - Я так хочу снова в Камелот, снова в эти белые стены. Хочу войти в главные ворота не таясь, войти королевой, войти как в свой дом, а не как на вражескую территорию. Ради этого стоит пытаться хоть сотни раз. В глазах Моргаузы плескалось предвкушение - взгляд, который невозможно было ни с чем спутать. - Да, наконец-то! Целый год ты восстанавливала силы и дух, и теперь ты готова. Я рада, что ты сама пришла к этому, и мне не пришлось подталкивать тебя. Бесполезно сворачивать горы, когда не уверен, что это необходимо. - Но я всегда была готова… - Нет, - Моргауза хитровато улыбнулась. - Твой час придет, вот увидишь, - было очень странно видеть на лице волшебницы неподдельный восторг: последнее время ее в основном мучила апатия и боль. - А как же ты, сестра? - А что со мной? Твоей силы хватит с лихвой на все, что я придумала. - Сначала я вылечу тебя, - Моргана старалась, чтобы ее голос звучал жестко. - Одно другому не помешает. А сейчас дай мне подумать. Моргана знала, что если сестра так сказала, значит ближайшие часа три услышать от нее хоть слово не удастся. Поэтому девушка отправилась из хижины в лес - за сегодняшним обедом. Поздний май уже вступил в свои права, одев в пышные и густые одежды кроны деревьев. В зеленую молодую листву вернулись птицы, наполнив лес звуками и трепетом. Опушки, полянки, пригорки и даже сырые овраги покрылись ярко-салатовой сочной травой. Холмы и долины стали похожи на обросшие болотные кочки, а изрезавшие их тропинки - на мутные весенние потоки. По ним устремились путники со своими родными песнями и ведомыми только им намерениями. Полноводные после паводка реки и ручейки устремили бурные и не очень воды в тихие и спокойные, как зеркала, озера, над которыми ивы склоняли свои длинные ветви, а зыбкую гладь изрезали радостно кричащие лебеди и утки. Именно утку, вестницу иного мира, поймала Моргана на обед. Использовать магию в столь, как ей казалось, пошлых целях было кощунством, а растрачивать великий дар на такие мелочи, как еда, казалось непозволительной роскошью. Но одним даром сыт не будешь, и Моргане пришлось в очередной раз переступить через свое мнение. Кулинарный шедевр Морганы не особо впечатлил сестру - ни одна из них не интересовалась бытовой магией, а научить готовить подопечную короля в свое время не удосужились. Но, тем не менее, Моргауза стала разговорчивее. - Надеюсь, твое стремление к престолу Камелота не ослабело? - она благосклонно улыбнулась. Моргана помотала головой. - Мы сотни раз пробовали взять его магией, которая не была заметна дубоголовому Артуру, но была очевидна человеку, сведущему в этих делах. Мы никогда не пытались по-настоящему спрятаться. А еще мы не всегда учитывали слабые стороны Артура. Он мягок, слаб и доверчив. Слуга-крестьянин у него главный советчик, а весь этот Круглый стол - кучка простолюдинов - главная опора. Он доверяет народу и свернет ради него горы. - Значит нам нужно сделать так, чтобы народ заставил Артура оставить престол в твою пользу, потому что только их он станет слушать и только им подчинится. - Но любой крестьянин стоит за Артура горой. Они ни за что не согласятся на такое. - Моргана, не забывай, что ты маг, - Моргауза ненадолго замолчала. - Нам понадобятся друиды. - Зачем? - Ты сама пойдешь по деревням, запутывать мозги неотесанных мужиков? Да они тебя в клочья порвут, если узнают, кто ты. Друиды легче впишутся в обстановку. - Они могут не согласиться. Нам нечего им предложить в случае поражения. - Не думай о поражении. Никогда не думай! - Моргауза повысила голос. - Друидам улыбается мысль о свободе. Они тешат и лелеют ее и только и ждут, что хороших союзников. Моргана молчала, обдумывая план сестры. Все казалось логичным, правильным и идеальным. Как и все предыдущие планы. - Я полностью доверяю тебе, сестра. Я согласна делать так, как ты скажешь. Моргауза удовлетворенно улыбнулась и развернулась лицом к стене, демонстрируя, что на данный момент говорить больше не о чем. Мерлин Нет, это определенно невыносимо. Три часа ночи, Камелот спит, Гаюс спит, даже, наверное, трактирщик спит, а он, Мерлин, должен тащиться в покои короля, которого, видите ли, бессонница мучает. И ведь повода-то никакого нет. Еле разлепив глаза, юный маг пробрался по коридорам замка к покоям Артура, проклиная всеми знакомыми нехорошими словами его титулованную особу. Войдя без стука (позвал - значит должен был ждать, и нечего тут церемониться), Мерлин прислонился к стене и пробубнил что-то вроде "вы что-нибудь хотели, сир?". Артур никак не отреагировал, и маг решил все-таки глянуть, чем занят король. Тот, опираясь на подоконник, глядел в окно. Как будто там можно было увидеть что-то новое, в три часа ночи. Мерлин, и без того возмущенный тем, что его сон потревожили явно из-за какой-то глупости, окончательно взбунтовался против такого пренебрежения к своей персоне. Ну, по крайней мере, в душе он был очень зол. - Вы что-то хотели, сир? - решил привлечь к себе внимание слуга. - А? Что? А, ты, Мерлин... - на этом пожелания короля закончились, и он вновь принялся за рассматривание пейзажа, который наблюдал уже без малого двадцать три года. - Сир, вы звали меня с какой-то целью? - Мерлин решил пояснить Артуру ситуацию - а то вдруг что? - Или у вас бессонница? - Мерлин, отвяжись. - Но вы звали меня! - маг негодовал. Юмор Артура всегда был весьма своеобразен, но чтобы так... - Хорошо, я хотел спросить, как ты относишься к Гвен. - К Гвен? - и ради этого надо было будить в три часа ночи!? - Ну, она хорошая... У нее доброе сердце, с ней весело, она вас хорошо понимает... Не знаю, мне казалось, вы как-то ближе с ней знакомы, - уж очень Мерлину хотелось съязвить. Артур попытался уничтожить слугу взглядом. Как всегда неудачно, тот только изобразил саму невинность. - При чем здесь я, сир? - Перестань везде вставлять это «сир», тебе не идет, - недовольно пробурчал Артур. - Ни при чем, я просто хотел знать твое мнение. “Святые старцы, в три часа ночи! Вы умеете преподносить подарки, Ваше Величество!” - Но сейчас ночь, мое мнение могло подождать до утра, - Мерлин был бы польщен первым замечанием, конечно, если бы достаточно выспался, чтобы активно соображать. - Я думал о Гвен сейчас, и мнение мне твое нужно было сейчас, сонное создание, - раздраженно пояснил Артур. Тут до Мерлина дошло - король собирается сделать что-то важное по отношению к Гвен, и ему нужен совет. Или как это правильнее? Мнение. Хотя у слуг не принято спрашивать ни того, ни другого. - Ну если хотите... Я думаю, что Гвен давно пора назвать леди, это упростит ваш путь к женитьбе. Да и ей будет приятно. А вообще, слушайте свое сердце, она это оценит. "Да и мне забот будет поменьше", - подумал Мерлин. Артур окончательно притих, и маг, пару раз смачно зевнув, прикрыл глаза. *** Ледяная вода - не самое приятное пробуждение. Точнее самое неприятное. Хотя медным подносом по голове было бы хуже. Слава Богу, Артур до этого не додумался. Мерлин нехотя разлепил глаза и попытался увернуться от еще одной струи холодной воды. К сожалению, безуспешно - руки и ноги затекли, спина не изгибалась, а шея отказывалась поворачиваться. Уснуть на каменном полу королевской спальни, прижавшись к стене, было по меньшей мере неудобно. В физическом смысле. - Проснись, Мерлин, и собирай мои вещи на охоту. - Что?! - не удержался нерадивый слуга. Если король собрался на охоту, значит сейчас около шести утра. Три часа сна - явно не то, о чем мечтал Мерлин в этот субботний день. Артур принялся ходить по покоям и раздавать указания. Он не выглядел хоть капельку уставшим или сонным, хотя спал наверняка меньше, чем Мерлин. - Раз мы будем на охоте три дня, значит нужны теплые одеяла. Котелок возьми. Найди мой арбалет или лук, мне казалось, он был где-то под шкафом. И так далее. Мерлин сидел, опираясь на стену, и пытался собрать воедино слова Артура. Получалось плохо, и он беспрестанно зевал. - А теперь приступай. Слуга начал с поиска оружия - для этого не надо было вставать... Он вытащил из-под кучи белья под гардеробом (вообще-то вещи надо было отнести прачке, но Мерлин все откладывал это занятие - были дела и поважнее) арбалет и кинул его на кровать. Потом кое-как встал, успев проклясть все камни этого замка, и начал изображать активный сбор вещей. Обычно если Артур и замечал такое поведение, то закрывал на это глаза или в крайнем случае отпускал едкий комментарий. Но сегодня... В честь какого праздника король решил поизмываться над своим слугой, Мерлин не знал, но ощущать это на своей шкуре было противно. - Мерлин, не хочешь умыться? Ты слишком сонный, - неправдоподобно заботливо проворковал король. Почуяв неладное, Мерлин отрицательно помотал головой и отошел подальше. Не помогло. Оставшаяся в кувшине вода была с шумом выплеснута магу в лицо. Как же Мерлину хотелось плюнуть в Артура, как хотелось приложить пару раз нагло ухмыляющуюся королевскую морду об стену, чтобы сбить паршивую спесь! Но маг этого не сделал, потому что голос совести, в ушах звучавший почему-то как голос Килгарры, отчаянно шептал что-то про судьбу Альбиона и возвращение магии в Камелот. Меньше всего Артур с его безмозглыми шутками сейчас походил на мудрого и великого правителя, и Мерлину оставалось только надеяться, что все пророчества драконов безошибочно сбываются. Но тем не менее, испытав такой мощный "прилив", маг действительно окончательно проснулся. Собрав пожитки короля, он молча вышел, в благодарность получив: "Через пять минут чтоб был на площади!" Как оказалось, Гаюс уже проснулся и был, мягко говоря, в недоумении, не найдя Мерлина на положенном тому месте. - Доброе утро. - Доброе. Позволь узнать, где ты был? - О да, это была прекрасная ночь на полу королевской спальни! И не менее прекрасное пробуждение в волнах ледяной воды из кувшина Его Величества! А еще сейчас я уезжаю по воле Артура на трехдневную охоту! И выспаться в этой жизни мне не суждено! - Мерлин редко жаловался на жизнь, а если и жаловался, то только Гаюсу. - Не бесись, Мерлин, а лучше следи хорошенько, чтобы с королем ничего не случилось. - Ну конечно, он же надежда всего Камелота. А если вдруг что станет с его слугой, этого никто не заметит. О, прекрасная, справедливая жизнь... Мерлин быстро покидал свои вещи в старый рюкзак, взял немного еды (пару яблок и пирожок с капустой) и вышел, пробурчав: - До встречи, Гаюс. *** Охота никогда не была любимым занятием Мерлина, никогда ему не нравилась, и он никогда не видел в этом ничего приятного. Чаще всего ему было жалко бедных животных. Неоправданная жестокость, да и вообще любая жестокость, вызывала бурный протест в душе юного мага. Но не сегодня. Сегодня Мерлин был просто зол на несправедливый мир, на Артура, на Гаюса, который не понял его праведного гнева, на беспощадное солнце, которое нещадно сжигало затылок, хотя на дворе был только май, да и еще много на какие разные мелочи. Поэтому маг твердо решил сорвать Артуру охоту, таким образом жестоко отомстив королю. И теперь каждый раз, когда нужна была выдержка и неподвижность, маг наступал на самые хрустящие ветки и особенно часто переступал с ноги на ногу. И наоборот: когда нужно было что-то быстро подать или сделать, Мерлин мешкал и неуклюже суетился. Рыцари посмеивались, замечая выходки мага, а король жутко злился, особенно когда тот отвечал на гневные тирады невинным пожатием плеч. В результате, когда начало смеркаться, в руках у охотников были только один плешивый заяц и подбитая утка. Мерлин про себя праздновал победу, а Артур кидал злобные взгляды в сторону слуги, не без оснований полагая, что вредительское поведение тут неспроста. Когда наконец Мерлин, укутавшись в тонкий плед, лег подальше от палатки Артура, прибежал сэр Леон, выставленный дозорным, и радостно возвестил всем, что где-то там за кустами ходит необыкновенный белый олень и что надобно его поймать. Маг тихо застонал: сколько можно бегать по лесу в попытках убить несчастное животное? Все засуетились; когда Мерлин уже понадеялся, что Артур забыл про него, тот заорал почти над ухом: "Вставай, лентяй!", и слуге пришлось пойти за королем. Пока компания таилась в засаде, Мерлин судорожно пытался вспомнить - не является ли белый олень каким-нибудь магическим животным и не навлечет ли его убийство очередное проклятье на Камелот вообще и на Артура в частности. Так ничего и не вспомнив, маг решил просто любоваться пока еще живым невиданным зверем, чья белая шкура так и светилась в майских сумерках. Над ухом Мерлина засвистела стрела, и он поспешно отвернулся. К жестокости он никогда не привыкнет, даже пробовать не станет. Артур Будучи от рождения человеком-которому-надо-посоревноваться, Артур Пендрагон во всем стремился быть победителем. И охота не была исключением. Поэтому если король решал поймать какое-то животное, то он его ловил. Обычно на это не уходило больше пары часов, а тут... Этого проклятого белого оленя они гоняли по лесу уже сутки, и ровным счетом все стрелы уклонялись от встречи с животным. Без магии тут точно не обошлось. Или же во всем был виноват Мерлин, с его нытьем и вечным желанием изрекать мудрости. Ну как, как Артур Пендрагон мог оставить попытки поймать прыткое существо, особенно когда все его рыцари видели, насколько оно уникально и как король хочет его поймать?! Нет, Мерлин точно был безмозглым ослом. Да еще вдобавок и мстительным. Ну облил он слугу водой, и что такого? Не стоит же из-за этого так мешать ему охотится. Артур уже пообещал себе содрать три шкуры с Мерлина, если из-за него вся эта беготня окажется напрасной. Но юному магу повезло - олень был пойман поздно ночью. Король заметно подобрел, повеселел и стал разговорчивее. А вкусный ужин (хотя этого он бы никогда не сказал Мерлину-повару) окончательно расслабил Его Величество. И, как бы ни неприятно было это признавать, пробудил в Артуре большую и толстую совесть. Все-таки нехорошо поливать людей водой, когда они еще толком не проснулись. Ведь Мерлин никогда с ним так не делал, даже если нужно было срочно его разбудить. Тут Артур вынужден был признать - его слуга все-таки не совсем лишен здравого смысла. К тому же, обижая слугу, можно обидеть целый класс людей, а еще хуже прослыть несправедливым, жестоким и бесчеловечным правителем. Но и тут Мерлин не соответствовал своему статусу - он никогда не был особо вхож в сомнительные круги прислуги, никогда не разводил сплетен и не распускал слухов. А значит жаловаться на жестокое обращение ему некому, Гвен и Гаюс не в счет. Но что-то не давало молодому королю покоя. Может то, что он как-то умудрился назвать Мерлина своим другом и при этом ни капли не покривить душой? А может то, что было несправедливо обливать слугу, который совсем не виноват в том, что ему не дали выспаться. А кто виноват? Такой поворот мысли Артуру совсем не нравился, быть виноватым ему не улыбалось, тем более в такой глупой ситуации. Но разбушевавшуюся совесть было не остановить, и король был обречен на муки. Тут его осенила гениальная мысль - можно же просто извиниться перед Мерлином, и дело с концом. Но как же это унизительно, а уж тем более для короля! Артур размышлял еще пару минут, усиленно пытаясь определить, что важнее - спокойная совесть и справедливость или гордость и собственное достоинство. Решив наконец, что "Не все ли равно, это же Мерлин, я его сто лет знаю", Артур кивнул слуге на место у костра. Тот с настороженной и недовольной миной, которую строил, когда особенно не хотел получать заданий, сел. Хорошо, что рыцари утопали спать и не услышат этого. - Эм... - королю легче было бы извинится перед Советом, нежели перед другом-слугой. - Мерлин, я был неправ, поливая тебя водой. И вот нет чтобы оценить всю значимость и благородство его поступка, Мерлин заржал, как конь. То есть просто засмеялся. Даже лучше не так - захихикал. - О, я рад, что ты понял - утренний душ не является пределом моих мечтаний. - Какой же у тебя предел мечтаний, лопоухий? - Вот хотя бы избавиться от этого прозвища. - Проще избавиться от ушей, - пробурчал Артур. А Мерлин продолжал улыбаться во все свои белоснежные зубы. Артуру всегда казалось, что у слуги их больше, чем надо. - А зачем ты мешал мне охотиться? - Я?! Да никогда, сир! - невинности взгляда Мерлина можно было только позавидовать. Королю оставалось лишь снисходительно покачать головой. - Вы так обиделись на то, что я уснул на полу вашей спальни? - Нет... То есть да. Разумеется, да! Я, может, тебе душу всю излил, а ты дрых и даже не храпел. - Ну, если бы я храпел, то вы бы заметили, и душ я принял бы намного раньше. - Считай, что я проявил высшей степени доброту, дав тебе поспать. Мерлин промолчал и о чем-то сильно задумался. Артуру всегда было любопытно узнать, о чем таком серьезном думает этот паренек, когда между бровей у него ложится глубокая складка и взгляд становится каким-то совсем взрослым и даже немного суровым. А сейчас королю было любопытно вдвойне. - О чем думаешь? - М? - Мерлин дернул головой, как собачка, отряхивающаяся от воды. - Вам не стоит знать. - Что?! - брови Артура поползли вверх. - Что ж у тебя такого важного, что мне нельзя знать? И тут же смутился. У слуг тоже может быть личное пространство. Небольшое, но может. - Я просто хотел сказать, что наверное это не так уж важно и скрывать что-то от меня не стоит. Вопреки логике (а в случае с Мерлином - как всегда) маг снова заулыбался, причем явно сдерживая смех. - Ну, это как посмотреть. Вы же и голову отсечь можете, - сказал Мерлин и сам засмеялся. - Могу, если хохотать будешь! - Я спокоен, - маг тут же сделал серьезное лицо. - Да ну тебя, - Артур встал, пряча улыбку. Такие бессвязные беседы его забавляли. Мерлин тоже поднялся и хотел было пойти спать, но обернулся и серьезно сказал: - Я вас прощаю. - Это еще за что? - король возмутился. - Ну вы же разговор затеяли, чтобы извиниться. - Иди, спи, злопамятный, - король не смог поймать улыбку прежде, чем она появилась на губах. *** - Ты же прикажешь подать вкусный ужин, когда мы вернемся в Камелот? - Это еще почему? - Удачная охота, по-моему, прекрасный повод вместе это отметить, - Гавейн переводил хитрый взгляд с добычи на Артура. - Не знаю. Ничего не обещаю. - Вот, снова придется питаться в таверне. - О нет, Гавейн. Мы не будем в очередной раз искать тебя по всем канавам Камелота, - сэр Леон выразил общее недовольство рыцарей. - Не по канавам, прошу заметить, а по дворам и закоулкам. - А мы за ним Мерлина наблюдать пошлем, он у нас завсегдатай таверны, - решил сострить Артур, но рыцари не поняли шутки. - Ты был в таверне? - Ланселот решил лично убедиться. Мерлин развел руками, смирившись со своей долей. Персиваль присвистнул, а Гавейн заподозрил неладное: - Что-то я никогда тебя там не видел... На обратном пути самой популярной темой стало обсуждение поведения пьяного Мерлина. Поскольку никто никогда такого не видел, в том числе и сам маг, оставалось только тешить себя догадками. - Нет, мне кажется, Мерлин слишком миролюбив, чтобы быть буйным. Он, наверное, просто спит где-нибудь на сене в углу, - продолжал спорить Леон. - Мой слуга не так прост, - Артур усмехнулся. - Признайся, танцевал на столе? - Нет, сир. - А за дочкой трактирщика ухаживал? - Нет. - У него нет дочки, - ввернул свое Гавейн. Артур глянул на Мерлина - тот выглядел настолько возмущенным и одновременно несчастным, что король решил перевести разговор в другое русло. - Конечно, вам лучше знать, главный ухажер Камелота. Тема слабости Гавейна к женскому полу была даже более неисчерпаема, чем тема пьяного Мерлина, так что слугу на время оставили в покое. *** - Сколько можно есть, Гавейн? - риторический вопрос из уст Артура не мог быть оставлен без комментария. - Я поддерживаю жизненные силы, так что чем больше, тем лучше. Рыцари, не раз слышавшие это глупое объяснение, закатили глаза. И тут Мерлин выдал: - Мне Гаюс сказал, что мясо может быть вредно для человека. Особенно мясо диких животных. Артур кинул недоверчивый взгляд сначала на слугу, а затем на свою тарелку с куропаткой. Рыцари проделали примерно то же самое. - И давно ты знаешь? - Вот заходил сейчас перед ужином домой, и Гаюс как раз попросил передать, - весело сказал Мерлин, подливая королю вина. Все молчали, Гавейн перестал жевать, а Мерлин наслаждался произведенным эффектом. - Это же только может быть. А может, оно и не вредно. Вообще это безумно вкусно, так что, думаю, стоит поблагодарить кухарку, которая это готовила, - разрядил обстановку Гавейн. - Иди, благодари, - Артур усмехнулся и проводил друга взглядом. Мордред Издалека раздается приглушенный звон, как будто натягивается тетива. Эмрис вскакивает, подает руку Моргане, и они начинают петь протяжную, тягучую песню. Сначала тихо, потом громче, громче... Единороги уходят со светлой поляны вслед за Эмрисом и Морганой. Стрела со свистом летит и вонзается в землю. От резкого стука над ухом Мордред проснулся. Кто-то возился с котелками и завтраком. Мальчик осмотрелся - старая привычка путешественника вспоминать с утра в каком месте заночевал вчера. Кочевая, или почти кочевая, жизнь вынуждает. Мордред встал, накинул плащ и вышел из палатки. И тут же получил задание - найти хвороста. В тринадцать лет пора бы уже помогать племени, вырастившему тебя с пеленок - так посчитали друиды и, по сути, были правы. Мальчик вышел за пределы лагеря и углубился в лес. Тот жил своей жизнью, а юный маг слышал множество его звуков - абсолютно всё обладало своим голосом: и деревья перешептывались друг с другом, и травы шуршали о своих бедах, и ручей пел баллады своим детям-лилиям. Лес был единственным местом для Мордреда, где можно было подумать самому, а не просто усваивать мудрости от других. Лес был его святилищем уединения и местом последних детских игр. А еще там было очень приятно обдумывать волшебные сны - такие приятные и спокойные, в которые так и хочется окунуться и не возвращаться. Вот бы найти такое заклинание и навсегда остаться на той полянке с единорогами. Впрочем, если хорошо подумать, то все-таки не стоит. Потому что Эмрис предаст Моргану. Потому что Эмрис все равно окажется плохим и захочет убить его. А Моргана останется такой же беззащитной и красивой. Хотя это хорошо - ему всегда будет кого защищать и кем любоваться, пускай только во снах. Для маленького Мордреда мир был очень прост - был добрый Эмрис, и была добрая Моргана, спасшие его от казни. Для Мордреда, отставшего от друидов и найденного Альваром, мир поколебался, поставив Эмриса на противоположную сторону баррикад. А для взрослеющего Мордреда мир приобрел такое слово как причина. И теперь все должно было ее иметь. Но поиски причин тринадцатилетним мальчиком редко увенчивались успехом. Мордред вздрогнул - ворона слетела с ветки. Нехорошо это, черная птица за ним подглядывала. Она мудра так же, как и коварна, ей нет дела до попыток мага обрести смысл жизни в свои юные тринадцать, ей нужны судьбы мира, люди, вершащие его судьбу. Мордред поспешно собрал хворост и пошел обратно в лагерь, оставив свой лес до лучших времен. Альвар и Эхнгерн, незаметно ставший главным в племени друидов, о чем-то совещались у костра. Они не заметили, как подошел мальчик, и ему удалось немного подслушать разговор взрослых. "Моргана не будет довольна... сама будет доделывать" и "Не вижу смысла, кто она такая?" и еще "Надеюсь, есть планы... неопасные". Мордред был уверен, что все, что связано с леди Морганой было связано и с ним, поэтому мальчик не постеснялся проникнуть в головы магов с вопросом: - Что такое с леди Морганой? Альвар был недоволен и шикнул на мальчика, но Эхнгерн предостерегающе взглянул на него и обратился к Мордреду: - С ней все в порядке, но с ее сестрой Моргаузой случилась беда. Мы взялись помочь и приготовили лекарство для нее. Завтра мы выезжаем к их хижине. - Я поеду с вами. - Это дальняя дорога - двое суток пути, без сна и отдыха. - Я хочу увидеть леди Моргану. Я заколдую лошадей. Эхнгерн улыбнулся, а Альвар продолжал хмуриться. - Боюсь, они этому не обрадуются. Не стоит обижать животных. Ты уверен, что выдержишь дорогу? - Да, - Мордред был настойчив в своих решениях, когда дело касалось друзей. Весь оставшийся день мальчик пребывал в небывалом возбуждении. Его взяли с собой не потому, что нужен его дар, а потому, что он просто попросил! Мордред решил расценивать это как хороший знак. Он не видел Моргану почти два года, только слухи и обрывки разговоров долетали до него. И по ним сложно было что-то выяснить. Но ясно для мальчика было одно - она изменилась, она окончательно предала не только Утера, но и весь Камелот, и, скорее всего, ее кредо уже давно было не в добре и сострадании. Мордреду это не очень нравилось, но ему не верилось, что леди растеряла все свое чувство справедливости и любви к ближнему. Как ему хотелось увидеть Моргану, спасшую его из стальных оков Камелота, как хотелось верить, что ту Моргану возможно воскресить! *** Вечером того же дня Мордред почти случайно наткнулся на совет, собравшийся у палатки Альвара. Почти, потому что привык следить за действиями этого человека. Так что мальчик поудобнее устроился в кустах и стал слушать. - Думаю, многие из вас чувствуют, что грядут неспокойные времена, как чувствовали ветер перемен, когда Артур стал королем Камелота. Нынешняя весна слишком ранняя, очень бурная и как будто живущая по абсолютно своим законам. Возможно, нам многое предстоит... - Короче, Эхнгерн. - Разумеется, только ты не увидишь и никогда не почувствуешь вестей будущего в своей безумной фанатичной беготне. Всегда придется слушать догадки других. Итак, возможно нам предстоит увидеть великие, страшные события. Вполне вероятно, что они будут касаться Камелота. С этим королевством связано больше всего предсказаний и живем мы на его земле. Артур оказался умным политиком - будь в союзе со всеми, но держи сильную армию за пазухой. Так что вряд ли кто-то осмелится напасть на Камелот. Тогда возможно, что кто-то, кто безумно верит в то, что нынешний король настоящий сын своего отца, захочет отомстить, получить власть и вернуть магию в королевство. Вполне вероятно, что это снова может быть Моргана. Завтра мы отправляемся помогать ее сестре. И надо решить, что нам делать, если у нее есть какие-то планы и она предложит нам союз. Наши мнения с Альваром разошлись. Я не вижу оснований для ненависти к Артуру. Друиды не держат на него зла. У него гораздо больше здравого смысла, чем у Утера, и поэтому, если мы придем просить о возвращении магии в Камелот, нам не грозит виселица. Мирные методы всегда приводили к лучшим результатам, чем пролитая кровь. Моргана нам не союзник - Моргауза отравила ее темной магией, союз с ней будет против законов друидов. Если леди сядет на трон, то у нас не будет отбоя от нечисти и злобных колдунов. Ее ненависть слепа, ко всему прочему, она марионетка в руках своей сестры. А что на уме у этой дамы неизвестно никому, вполне вероятно, что она стремится к престолу Камелота не из дружеского чувства солидарности с Морганой. Думаю, вам ясно мое мнение. Говори, Альвар. - Я считаю, что пора вернуть в Камелот нормальный порядок вещей. И не столь важно, кто нам в этом поможет, главное, чтобы больше над нами не висела угроза смерти. Мы достаточно натерпелись от Пендрагонов, пора им понять, что магия - это куда большая сила, чем они думают. Неважно, кто там - Утер или его сын, - эту власть надо уничтожить. Что касается Морганы, то я не опасаюсь темной магии, если это приведет нас к победе. Если ей и не хватит мозгов, чтобы потом пресечь ее распространение, то мы подскажем и не дадим Моргаузе подмять все под себя. Главное, что нам давно пора действовать, и чем быстрее и решительнее, тем лучше. - Альвар, твой призыв противоречит принципам друидов. - Зато не противоречит принципам моего племени. Не забывай, что объединившись, мы не стали одним и тем же. - Помню, к сожалению. Но честно, я думаю, что мой народ не согласится на твою авантюру, и нам придется разъединиться. - Не говори один за свой народ. - Хорошо. Совет, кто за то, чтобы добиваться возвращения магии в Камелот мирным путем? Несколько седых стариков подняли руки. - Кто за то, чтобы перестать нянчиться с Камелотом, свергнуть Пендрагонов и вернуть на эти земли магию? Все остальные подняли руки. Двое старцев вообще не проголосовали. - Видишь, Эхнгерн, твоим друидам надоело сидеть сложа руки. - Подожди, Альвар. Почему вы не проголосовали? - обратился он к старцам. - Не нам решать судьбы Камелота. Это в руках совсем другого мага, и мы тут бессильны. - Может, оно и так. Что ж, Альвар, твоя горячность и поспешность захватила сердца молодых. Надеюсь, вы окажетесь правы, но я не поведу друидов воевать. Я не обучен хитростям и премудростям ведения войны. Как завещали нам отцы: не подобающее это дело - кровь проливать, - Эхнгерн строго посмотрел на тех самых молодых, которые проголосовали за идею Альвара, и ушел в свою палатку. Победитель торжествующе улыбнулся и, вопреки ожиданиям Мордреда, тоже ушел. Мальчик обогнул лагерь и бесшумно вернулся в свою палатку. Он не знал, на чьей он стороне. Моргана его друг, но те вещи, о которых сказал Эхнгерн, пугали Мордреда. Да и Артур был для мальчика добрым и справедливым. Но друзьям надо помогать, жить в постоянном страхе, в постоянном передвижении с места на место ему за его недлинную жизнь уже надоело, что уж говорить о взрослых магах. Мордред уснул, так ничего и не решив для себя, да и не собираясь что-то решать. Завтра у него будет время подумать об этом и спросить совета у Альвара и Эхнгерна, все-таки двое суток пути должны быть чем-то заняты.