Через тернии к звездам

Моргана Сегодня даже кошмары не посмели мучить Моргану. Слишком важный был день - возможно, от него будет зависеть, кому будет принадлежать Камелот. К тому же, на что ведьма очень надеялась - лекарство для Моргаузы, она получит сегодня. И тогда... Но Моргана в последнее время предпочитала не загадывать. Стук копыт, который она так ждала, наконец послышался откуда-то совсем издалека. Моргана чуть ли не выбежала из землянки и стала ждать. Через несколько минут между деревьями замаячили две лошади. Альвар и... Ведьма не поверила своим глазам. Вместо взрослого друида в седле сидел мальчишка, с которого и начались все перемены в ее жизни, еще тогда, в Камелоте. На миг Моргана задумалась - стала бы она сейчас рисковать собственной шкурой ради спасения мальчика, от которого никакой пользы? Конечно, стала бы. Но никакой выгоды, а риск был безумно велик... Это показалось ведьме весьма грустным, и она отогнала такие мысли прочь. - Добрый день, миледи. - Здравствуй, Альвар. Мордред, а ты как сюда попал? - она искренне улыбнулась мальчишке, внезапно осознав, кого ей не хватало для внутреннего равновесия. - Я очень хотел вас увидеть. - Ох, чудо ты... - в приступе какой-то необъяснимой нежности проворковала Моргана и помогла мальчику спрыгнуть с высокой для него лошади. - Леди Моргана, я привез вам зелье. Вы знаете, как его использовать. - Да, разумеется. Я очень вам благодарна. Пожалуй, та сумма, о которой говорили вначале, не оплатит мой долг перед вами, - сказала Моргана, принимая флакончик из рук Альвара. - Глупости. Как ваша сестра? - Она поправится и тогда... - ведьма осеклась. - Что тогда? - Я совсем не уверена, что вам будет интересно слушать, особенно Мордреду. - Я готов послушать, ведь это вы говорите. - Поразительная преданность. Так что вы хотели сказать, миледи? - Не знаю, насколько это надо друидам, но существует множество людей, желающих вернуть магию в Камелот. И сейчас, пока мой братец не прирос к трону, пока в его голове "светлое" будущее королевства, самое время действовать. Есть множество доводов, которые доказывают, что бунт населения Камелота приведет к смене власти в пользу восставших, а значит и в нашу пользу. Артур слаб, мягок и неискушен, пока воля народа для него - все. Этим стоит воспользоваться - создадим недовольство искусственным путем. - Но в Артуре народ видит надежду на будущее, для них он символ перемен к лучшему, они будут готовы растерзать каждого, кто скажет иначе. - Ты преувеличиваешь, Альвар. Нужно быть предельно аккуратными и максимально убедительными, тем более что мы обладаем определенным даром, - Моргана многозначительно взглянула на собеседника и быстро перевела взгляд на Мордреда. - Вам лучше знать, миледи. Мой народ будет рад служить вам. - А друиды? - Мы обсуждали это с Эхнгерном, они нам помогут. - Тогда пообещай, что не выдашь наши замыслы никому постороннему. - Обещаю. - В каждой достаточно крупной деревне должен появиться маг. Желательно, чтобы он занимался своим ремеслом, дабы иметь возможность общаться с людьми. Этот маг будет разъяснять крестьянам их проблемы, если они столь глупы, что сами их не видят. Он должен будет создать недовольство, озлобленность, внедрить идею, что нынешняя власть слишком слаба, чтобы обеспечить им нормальную жизнь, что это их жалкое существование было бы гораздо лучше с магией, с колдовством, - Моргана оказалась захвачена идеей, глаза ее горели от предвкушения и энтузиазма. - Миледи, не боитесь, что слишком сложны требования для недалекого ума крестьян? - Бунт начинается с мешков с зерном и заканчивается ненавистью к власти. Для них вполне понятно требование снизить налоги, а остальное мы возьмем в свои руки. - Очень смелый план. - Зато надежный. Артур окажется столь глуп, что сам откроет нам двери, это его слабость - помогать несчастненьким. - Но боюсь, что вам придется найти еще кого-нибудь в союзники. - Ты отказываешься? - Нет, просто нас слишком мало. - За большими деревнями пойдут малые, так что это все не имеет значения. - И еще. Вы же понимаете, что при малейшем столкновении армия Камелота уничтожит нас? - Разумеется. Только как ты еще не понял - братец не пойдет против народа, он всеми способами будет избегать применения силы. Поэтому нам нужно только четко сформулировать требования и вовремя их выкрикивать. Моргана замолчала, ожидая окончательного решения Альвара. - Полагаю, нам что-то причитается за нашу помощь. До этого момента молчавший Мордред проник к ним в головы с криком: "Мы поможем Моргане, ничего не требуя взамен!". Альвар грозно глянул на мальчика, а Моргана всполошилась. - Разумеется. В случае победы различные титулы и приличное довольствие вам обеспечены. К тому же, что может быть дороже, чем магия, которую не надо будет скрывать, чем жизнь, за которую можно не бояться, - Моргана постаралась улыбнуться как можно более обворожительно. - А в случае поражения... Наградой будет нам жизнь, если удастся ее сохранить. Альвара такой ответ удовлетворил, и он дал согласие от имени своего народа и друидов заодно. Моргана предложила путникам переночевать (хотя, собственно, на это они и рассчитывали), постелив им на полу своей землянки. Когда на небо взошла толстощекая луна, Мордред уже спал мирным сном. А остальные шепотом совещались около постели Моргаузы о том, какое заклинание надежнее подчиняет разум. Вопрос был действительно не из легких: нужно было заставить целую толпу повиноваться воле одного человека, нужно было разрушить народное закостенелое (хотя и весьма скудное) собственное мнение. Можно было бы конечно создать абсолютно послушного и фанатичного человека, который бы бесстрашно рассказывал людям об их же бедах, но человек-марионетка был бы куда заметнее, чем единодушный порыв почти всех жителей Камелота. Да и риск значительно увеличивался. В итоге "совет" сошелся на заклятии, распространявшем идею как болезнь - так же быстро и незаметно. Только Альвар остался недоволен - уж очень ему хотелось манипулировать умами людей во всех сферах их жизни, хотелось столкнуть их друг с другом, сломать, растерзать, заставить ненавидеть и подчиняться стадному чувству. А Мордреду тем временем снились походы на Камелот, в которых обязательно участвовала Моргана, и в его мирке звучал незаданный вопрос: "Почему он так привязан к ней?" и не находил себе ответа. Мерлин Мерлин даже не знал, что ему нравится меньше: спасать Артура (и не только) из различных передряг или спокойно жить в Камелоте и прислуживать королю. В любом случае, выбирать ему еще никогда не приходилось. Вот и сегодня, судя по взволнованному поведению Артура, придется ехать проводить успокоительные беседы с населением. А все началось с того, что на утренний совет явился сэр Леон со срочным сообщением: в пригороде Настингса, небольшой крепости на севере королевства, в деревнях народ отказывается платить налоги. Поскольку Артур столкнулся с такими заявлениями впервые, то ничего умнее, чем спросить: "Их много?" не придумал. Кого их уточнить король не удосужился. - Не очень, сэр, но они действительно выглядят бедно. Боюсь, что применять силу бесполезно, - сэр Леон решил, что все-таки это «их» относилось к людям. - Конечно, не стоит. Вдруг им действительно нечего отдать, - Артур еще помолчал. - Они как-то объяснили свое поведение? - Да, они сказали, что в этом году ожидается маленький урожай - засуха сильная. И еще сказали, что и в следующем месяце им нечем будет платить. - Значит надо отменить налог. - Но, сэр, тогда придется отменить налог во всем Камелоте, а это невозможно. Артур в отчаянии посмотрел на Мерлина, как будто слуга-крестьянин мог подсказать что-то, обвел взглядом совет и умоляюще посмотрел на Леона. Тот не растерялся и предложил: - Раз сейчас засуха, может, пока налог понизить? - Да, так и сделаем, - ухватился за идею король. - Нужно все рассчитать. Было бы неплохо, если бы вы сами успокоили крестьян и велели им много не болтать об этих поблажках. - Но это же нечестно - другие деревни начнут возмущаться. Леон не нашелся, что ответить, но другого пути решения проблемы не придумал и решил, что если Артуру что-то не нравится, пусть решает все сам. *** Юный маг мирно собирал вещи для похода в покоях Артура, когда в голову ему забрел интересный вопрос: - А обязательно туда ехать? - Мерлин не то что бы был очень против, просто жарковато как-то и так лень... - Мерлин, ты же знаешь, что король должен быть в курсе всех дел и ... Мерлин отвернулся к окну, не чувствуя ни малейших угрызений совести по поводу своей невнимательности к пламенной речи Артура. Он слышал ее раза три и довольно хорошо запомнил. Ну, или по крайней мере мог изложить ее суть: король камелотский должен быть ближе к народу, должен следовать политике своего отца, но не повторять его ошибок. Последнее Мерлину понравилось - чувствовался прогресс. Сконцентрировавшись на том, что происходило за окном, маг заметил, как Гвен набирает воду в колодце. Поражающая своей новизной мысль пришла ему в голову – их с Артуром вкусы совпадают. Плюс ко всему ее спокойный, статичный вид придавал уверенности. Мерлин даже вспомнил, что когда-то она нравилась ему не просто как друг. Интересно, что было, если бы это чувство переросло в нечто большее? Каково это - ревновать к Артуру и Ланселоту и при этом не забыть про великое предназначение? Мерлин с радостью подумал, что при нынешнем раскладе у него одной проблемой меньше. - Мерлин, ты слушаешь, что тебе говорят? - Я просто хотел спросить - мне обязательно ехать с вами? Артур издал какой-то странный звук, выражавший скорее всего недовольство. - Надо отправить тебя на обучение. - Я умею читать, писать и считать. Этого вполне хватает, чтобы стирать ваши рубашки и чистить доспехи. - Не на такую учебу, умник, а поставить под надзор какого-нибудь слуги, чтоб научил тебя нормально прислуживать. - Я не хочу. - Наглости тебе не занимать, - Артур, и так не очень-то вдохновленный перспективой поездки, окончательно нахмурился. Мерлин решил воспользоваться ситуацией для собственного развлечения. - И вообще, сир, я считаю, что вы даете мне мало свободного времени. - Что?! Ты и так халтуришь с утра до ночи… - …а порой еще и ночью. - И еще к тому же дерзишь. - А еще я работаю чуть ли не за еду, - Мерлин улыбнулся насколько мог нахально. Получилось довольно наивно. - Мерлин! Артур попытался приблизиться к нерадивому слуге, но тот отступил к гардеробу и предусмотрительно открыл его створку. Маг замолчал, но своих провокаторских действий не оставил. - Мерлин, здесь только что лежал мой ремень! - Сир, я его не трогал, я вообще на другом конце комнаты, - невозмутимо ответил слуга, а про себя подумал: "Что не мешает мне немного побесить вас". Через пару минут ситуация повторилась: сапоги обрели способность передвигаться по комнате без посторонней помощи. А вслед за сапогами забегали рубашки, важные свитки, покрывала и даже шторы пару раз опустились сами. Ясное дело, что беспричинное безумство вещей спровоцировало менее беспричинное безумство короля. - Черт побери, что такое творится с этой комнатой, Мерлин?! - Не понимаю, что не так, - притвориться болваном - прекрасный путь к сумасшествию короля. - А-у-у!! - завыл от боли Артур, споткнувшись о таз для умывания, неизвестно как оказавшийся на полу. Мерлин решил, что это уже слишком, и пустил последний снаряд: - По-моему, вы слишком раздражительны в последнее время, вам надо больше спать, - уж кому как не Мерлину было знать, с каким трудом Артур поднимается каждое утро. По крайней мере, все известные магу способы разбудить человека были почти исчерпаны. - Мерлин!!! - и кувшин полетел прямо в слугу. Но хуже тому не стало - створка гардероба стойко приняла удар на себя. А вот та куча мала, что валялась на столе, основательно пострадала. В кувшине еще оставалась вода, и все важные свитки и документы были безвозвратно утрачены. От бессильной злобы Артур издал звук, близкий к рычанию. И тут в спектакле, устроенном Мерлином, появился неожиданный персонаж, добивший короля окончательно. Увидев, что дверь открыта и не обращая внимания на происходящее, в комнату вошел Гаюс и отрапортовал: - Я лично проследил, чтобы в ваши дорожные припасы не положили ничего мясного, можете быть спокойны. Но Артур был далек от того, чтобы последовать совету лекаря. Король казался совсем беспомощным, когда топнул ногой от переполнявшей его злости. Он умел быть устрашающим в гневе, а мог быть таким - смешным и растерянным. Больше, конечно, смешным. Мерлин захохотал, а вслед за ним и Гаюс. Смерив веселящихся слуг суровым взглядом (который, правда, был больше похож на взгляд упорного барана), Артур в три шага пересек комнату и вышел. Отсмеявшись, Гаюс спросил: - Что ты такое учудил, Мерлин? - Да так, решил поднять настроение. - По-моему, Артур обиделся. - Ну а у меня весь день есть над чем посмеяться, - довольно улыбнулся маг. - Но надо, пожалуй, прибраться, а то еще, чего доброго, выгонит. - Н-да... Вот что будет со мной, если я достану тебя со своими поручениями, - усмехнулся Гаюс, огладывая беспорядок. - Нет, я придумаю что-нибудь новенькое, - Мерлин хитровато улыбнулся и приступил к уборке. *** - Ты еще обижаешься? - Я не обижаюсь, Мерлин. Ты просто достал. И почему-то решил, что я позволю тебе дерзить и смеяться надо мной. - Но я же прибрался в комнате. - Еще бы ты не прибрался. Еще двадцать минут пути прошли в молчании. - Я же просто пошутил. - Из тебя шутник такой же, как и воин, - в голосе Артура больше не слышалась злоба. - Я неплохо защищался во время первой нашей встречи. - О да, несколько первых секунд, - король еле сдержал улыбку: действительно странным было его знакомство с будущим слугой. И другом. Мерлин неопределенно пожал плечами, как всегда оставшись при своем мнении. - Так ты не сердишься. - На тебя нельзя сердиться - ты же потом не отстанешь. Мерлин довольно улыбнулся - первое было главным, а к выпадам Артура он привык. Если Артур был привычен к верховой езде и в седле чувствовал себя не менее комфортно, чем на ногах, то Мерлин через несколько часов, проведенных на лошади, ощущал себя мешком, который слишком сильно растрясли. Он в очередной раз попытался размять затекшие конечности и чуть не выпал из седла. - Когда мы уже приедем? - Тебе-то что? - отозвался Артур. - Я устал. - Я понимаю, если бы лошадь устала тащить твое тело, - Артур усмехнулся, подумав, что там собственно и тащить нечего - кожа да кости, - и сбросила тебя на землю. А так едешь себе,а пока по лесу, можно даже подремать. - И все-таки, когда у нас привал? - Ну хорошо. Элиан, сколько нам еще до места? - Много, сэр. Хорошо если к завтрашнему полудню прибудем. - Получается, ночуем в лесу? - Да. - Тогда часа через три встанем где-нибудь, - беззаботно предложил Артур, на что Мерлин издал звук, полный недовольства и возмущения. *** - Хватит головой крутить, как безумный тетерев, - сказал Артур Мерлину, пытавшемуся размять затекшую шею. - Разожги костер. Мерлин с радостью принялся за исполнение поручения. С радостью, потому что его затея с рекомендацией Гаюса о вреде мяса все еще не была раскрыта, и рыцари следовали ей беспрекословно (Гавейн, конечно, не в счет). И ни одного подозрения, слава богам, а то Артур сам бы сделал из своего слуги жаркое. Но как бы ни ощутима была польза, а животу своему не прикажешь. Поэтому Артур в первую неделю "диеты" ходил злой и голодный, как собака. Настолько злой, что Гвен даже поинтересовалась у Мерлина, что же стряслось с королем. Тот все ей рассказал, но девушка сначала не оценила шутку. Только после того, как Артур перебесился, она поняла всю прелесть затеи - лицо короля при виде мяса было непередаваемым. Сейчас Артур мрачно ковырялся ложкой в овощной похлебке (очень даже неплохо состряпанной Мерлином) и косился в сторону Ланселота и Элиана, которые беззаботно болтали и, видимо, совсем привыкли к новому меню. Персиваль был слишком мрачен, чтобы Артур пытался найти в нем брата по несчастью. Мрачность этого рыцаря не сулила ничего хорошего. И только Мерлин, довольный тем, что не нужно ехать на лошади, что овощная еда его не смущает и что Артур в кои-то веки молчит, сидел и улыбался огромному небесному куполу, раскинувшемуся над головой. Маг еще долго бы наслаждался ночным небом, если бы не необходимость кому-то встать в дозор. Мерлин широко зевнул, демонстрируя всем, что на дежурстве он будет бесполезен - все равно уснет. - Я останусь охранять, - ну конечно, благородный король выполняет обязанности подчиненных. - Артур, тебе завтра речь перед крестьянами говорить - лучше поспи, - Ланселот попытался спасти Мерлина от бессонной ночи. - Ну и что, не в первый раз. Если ты так хочешь, то пожалуйста, я разбужу тебя во второй половине ночи. Рыцарь кивнул, а Артур уселся, оперевшись на ствол дерева. Магу ничего не оставалось, как сесть рядом - мало ли кто или что водится в этом лесу. Луна была почти на пике своего подъема, когда Артур спросил: - Мерлин, послушай, вот если крестьянин говорит, что ему из-за плохого урожая нечего будет есть, насколько это правда? Или они просто преувеличивают? - Когда я жил в деревне, не помню ни одного голодного дня. Хотя большим семьям определенно было хуже - земля-то у всех одинаковая, нищая. - М? - Артур умел изящно показывать свое непонимание проблемы. - Ну, неплодородная, мало урожая дает, - попытался как можно доходчивее объяснить маг.- Думаю, что крестьяне правда не врут - не за чем. - А как же запасы и скот? Мерлина этот разговор веселил: король, берущий урок у слуги - стоящее улыбки зрелище. - Хорошо, если на двор одна корова приходится и пара кроликов, а у многих и этого нет. У нас, например, только куры были. - А свиньи, овцы? - Вы еще скажите олени. Слишком сложно и затратно. И пользы от них меньше. - Как это меньше - всё мясо! - Корова ценна, потому что молоко дает, а куры - яйца, - объяснил Мерлин Артуру, как маленькому ребенку. - А это основная пища. - А как же мясо? Мерлин не удержался и рассмеялся. - Вот заладили - мясо, мясо. Говорят же вам, вредно это очень. - Понятно, почему ты такой мелкий и хилый. - Отсутствие силы не означает отсутствие ума, - многозначительно изрек Мерлин, сам потешаясь над своей важностью. - Что?! – король всегда улыбался от уха до уха, когда слуга шокировал его своими "мудростями". - А почему ты ушел из своей деревни? - спросил через несколько минут Артур. Мерлин так и не понял, чем вызван подобный вопрос. - Ну... Моя мать считала, что я способен на большее, чем просто пахать землю. - О да, твоей величайшей способностью видимо всегда было оказываться в том месте и в то время. - Я правда талантливый. - Но не в плане наведения порядка в комнате. - Это не так уж важно, все равно всегда я ищу ваши вещи. - Ну, кроме того, что ты верный слуга, я ничего придумать не могу, так что твоя мать была почти права. Мерлин разве что не светился. Похвала от короля перепадала редко, но если такое случалось, то было очень приятно. Через несколько минут Артур совсем расщедрился: - Получается, что раз ты ушел из деревни, то должен помогать матери деньгами. Значит все, что я плачу тебе, ты посылаешь туда. Вот почему ты сказал сегодня, что работаешь за еду, да? – и, не дав Мерлину ответить, продолжил: - Я подумаю. Подниму тебе плату за продолжительную службу или за что-нибудь такое. Мерлин вообще не считал Артура жадным, но и щедрым тоже не представлял. Искать причину такого добродушия маг не стал - просто улыбнулся и уставился на короля. - Не смотри на меня так, лопоухий, а то я подумаю, что ты от счастья с ума сошел, - Артур хлопнул друга по плечу и встал. - Ланселот вроде горел желанием постоять в дозоре... И король столь неожиданно разбудил рыцаря, что тот чуть не заехал Артуру мечом по голове. - Эй, потише! - А, это вы... Простите, - Ланселот сонно улыбнулся и, изображая бодрость, встал. - Отдохните, завтра еще ехать. Артур, а за ним и Мерлин не заставили себя долго ждать и последовали нехитрому совету. *** - Мне кажется, вы внушили им доверие, - Мерлин искренне надеялся на это, потому что понять жителей этой странной деревни было довольно трудно. - Еще бы я не внушил им доверие. Да они любому, кто позволит не платить налоги, будут доверять. - А по-моему, они хорошо восприняли вас как короля. А про себя Мерлин еще и подумал: "Уж лучше, чем вашего отца", но вслух, конечно, не сказал. Подобные выпады уже заведомо карались немилостью чуть ли не на всю неделю: Артур искренне считал, что следует политике отца. Тем не менее палачу было очень уж скучно, по крайней мере целый год, а люди привыкли, что их мнение может хоть что-то значить. - Сэр, мне кажется, мы потерялись, - как всегда радостно отрапортовал Элиан. - О боги, ничего нельзя доверить. Мы же только выехали из деревни. - Так получилось, сир. - Может, спросить у кого-нибудь дорогу? - Молодец, Мерлин. Найди в этом поле хоть одного человека. - Можно вернуться в деревню и спросить. - И выглядеть идиотами, - Артур слез с лошади и огляделся, как будто такое положение было удобней для определения местоположения. - Дайте мне карту. Персиваль передал королю карту, и тот упорно в нее глядел минут пятнадцать, не меньше. Затем посмотрел на разветвляющиеся тропинки и что-то забормотал себе под нос. Мерлин решил, что это была считалочка. - Думаю, нам туда, - выбор Артура пал на тропинку пошире. - В любом случае, если тропа есть, то она ведет к людям, а они нам помогут, - добавил король, видя сомнение в глазах подчиненных. Вся компания дружно двинулась в путь. Но к счастью Мерлина, скоро им пришлось остановиться, потому что эта тропа привела их... в Эалдор. Как так получилось и почему по пути туда эта деревенька даже близко не лежала, никто задумываться не стал. - Ну тебе и повезло, Мерлин, - Артур хлопнул друга по плечу. - Иди, чего улыбаешься-то? Маг не заставил себя долго ждать и вскоре скрылся в одном из низеньких, немного покосившихся домов. Артур тем временем объяснил непосвященным рыцарям, что это родная деревня Мерлина, и что тут их, скорее всего, захотят накормить и напоить, помня прошлые заслуги, но тактичнее всего будет отказаться. Через пару минут голова улыбающегося Мерлина высунулась из-за двери и громко прокричала: - Ставьте лошадей и заходите! В родном доме мага ничего не изменилось с тех пор, как Артур там был первый и единственный раз: все такое же простое и старое. - Ваше Величество, я не знаю... Я не уверена, что у меня найдется... - седеющая женщина в аккуратном переднике суетилась и металась по всей кухне. Мерлин иногда смешно хватал ее за рукав, пытаясь успокоить. - Не стоит беспокоиться, мы долго не задержимся, - Артур глянул на слугу. - Насчет еды тоже не волнуйтесь - мы только завтракали. Нам бы лишь узнать дорогу. - Так дело не пойдет. Вы спасли нас от голода, значит перекусить у нас что-нибудь найдется, - на столе быстро оказалась посуда и тарелка с овсяными лепешками. - Мерлин, не стой столбом, принеси воды. Уж не знаю, какой из него слуга, но расторопности ему всегда не хватало. Маг был близок к тому, чтобы расхохотаться, а вот король не выдержал и прыснул. - Да нет, он неплохо работает, когда хочет, - Артуру так и хотелось ляпнуть, что Мерлин редко хочет. - И человек он хороший. Артур своей цели достиг – Хунис стало чрезвычайно приятно, и ее взгляд в сторону вошедшего сына был очень мягок. Тот явно не ожидал такого и поспешно уставился в пол, расплескав при этом полведра. Артур обреченно помотал головой и обмакнул лепешку в сметану, которую расторопно поставила на стол женщина. За этим незамысловатым завтраком Хунис долго пыталась объяснить рыцарям и королю, как они так оказались в Эалдоре и как им выбраться отсюда. Оказалось, что они от самой той деревни упорно шли на запад, когда нужно было идти на юго-восток. Все посмеялись над тем, что из Ланселота проводник никудышный, удивились, как Мерлину повезло, и предположили, что в Камелоте Гавейн, наверное, обогатил таверну. Ну и так далее - все бородатые (и не очень) шутки пошли в ход. Тем временем маг приуныл и упорно смотрел в одну точку. Ему вдруг вспомнилось, как жилось до встречи с Камелотом, его жителями и проблемами. Как спокойно и просто было жить без груза судьбы всего Альбиона на плечах. Как можно было просто относиться к магии, практически не скрывать ее. Как можно было совсем на равных общаться с окружающими, не зависеть ни от кого на свете. Мерлин никогда бы не сказал, что не хотел бы очутиться в Камелоте в тот знаменательный день, просто порой его незамысловатой душе хотелось пожить в унисон с природой, с древними, как сама жизнь, меловыми холмами, темными лесами и густыми зарослями вереска. А сейчас настал как раз такой момент, когда это уединение было возможно. Если бы он не был слугой. И его якобы высокая и почетная должность личного королевского слуги не давала привилегии остаться в родной деревне хотя бы на неделю. По крайней мере, Мерлину так казалось. Он просто не знал, что от внимания Артура не ускользнула его приунывшая физиономия и потерянный вид даже тогда, когда его благородная орава вспомнила, что надо бы представиться хозяйке дома. - Спасибо огромное, очень вкусно, - король поднялся, а за ним и его рыцари. - Что ж, нам пора, еще раз спасибо за помощь. Артур вышел, и Мерлин обреченно поплелся за ним. С невозмутимым видом король смотрел, как слуга готовит лошадей, как проверяет сохранность сумок и непрестанно смотрит на мать, стоящую около двери. Когда маг безрадостно возвестил, что все готово, Артур то ли торжественно, то ли благосклонно сказал: - Можешь считать, что я даю тебе выходной. Оставайся, а через неделю возвращайся в Камелот. Если конечно найдешь дорогу, - Артур улыбнулся и забрался на лошадь. Мерлин слабо верил своим ушам, но увидев удивленную улыбку Ланселота, который все слышал, маг убедился, что ему не почудилось. Артур пришпорил коня, и тот сорвался с места. За королем последовали рыцари, и вскоре их силуэты растворились в пыльной дорожной дали. - Мерлин, почему тебя не взяли? - к магу спешила мать, обеспокоенная и обрадованная. - У меня отдых на целую неделю, так что я весь в твоем распоряжении, - он так и сиял. – Давай, я прополю грядки или пойду дров нарублю, или что там надо еще сделать. Ему так и не терпелось поколдовать, показать маме, что он не просто штаны просиживает в Камелоте, а еще и учится чему-то. - Я надеялась, что служба при дворе сделает тебя осторожней, но ты все такой же наивный и добрый, - разумеется, женщина не злилась. – Иди, помой посуду, если тебе уж так охота. Мерлин подумал, что мать совсем не права - осторожности он как раз таки научился и наивностью больше не страдал, а стал наоборот очень подозрительным и даже злорадным. Так, по крайней мере, магу казалось. Через час мать оценила, каким незаменимым помощником был Мерлин, потому что вся работа по дому (да и не только) была выполнена в считанные минуты, без единого усилия. Сын засыпал женщину различными рассказами из своей камелотской жизни, стараясь выбирать самые веселые, незатейливые и несвязанные с пророчеством Килгарры, о котором мать не имела ни малейшего понятия, истории. Закончив с домашними делами, Мерлин составил подробный план своего "отпуска" и незамедлительно его озвучил. Туда вошли прогулки по всем окрестным полям, подробное изучение лесов на наличие полезных магических и не очень растений и животных, лежание на вершинах холмов и полуночные посиделки со старыми друзьями. К счастью те не решили, что Мерлин зазнался, не избегали его и были очень хорошими слушателями. Не в пример многим другим жителям деревни, решившим, что слуга короля теперь будет способен только снисходить до простых крестьян. Как бы ни было странно, эти люди не вышли поглазеть на Артура и рыцарей, когда те, заблудившись, приехали в родную деревню мага. Они не помнили той помощи, которую оказал король, и вообще, как оказалось, пришли в Эалдор совсем недавно. *** Неделя показалась Мерлину одним днем, что неудивительно - он был близок к родному дому как никогда за последние пару лет. Общение с матерью, дни, наполненные ничегонеделанием, постоянное и почти безбоязненное использование магии – собственно, о чем еще ему было мечтать? Но то ли городская жизнь была таким ядом, попробовав который один раз, захочется попробовать и во второй, то ли совесть мага была слишком чувствительной и обширной, а Мерлин чувствовал, что еще неделя-другая, и его потянет обратно, в Камелот. Из-за этого он ощущал себя каким-то неприкаянным вечным странником, которому нигде нет места, у которого больше нет родного дома и который мучается тоской по всему подряд. Мать несколько раз очень скромно намекала, не захочет ли он остаться навсегда, и Мерлин честно обдумывал такой вариант. Но каждый раз приходил к одному выводу - нет, не может. Килгарра не мог ошибаться в своем предсказании - это очевидно. А значит какое он, Мерлин, имеет право оставлять Артура? Оставлять среди его собственных мыслей, которые мечутся в страшном беспорядке, потому что старое, унаследованное от отца, никуда не делось, лишь затихло, а новое, свое, еще недостаточно укрепилось. Никакого. Камелот - единственное место, в котором Мерлин мог найти себе применение и где он должен был быть, маг был твердо в этом убежден. А если некой силе было угодно связать его, безызвестного крестьянина, с судьбой целой земли, то не ему противиться. И Мерлин виновато смотрел искренними глазами на мать и говорил, что он не хочет, чтобы она снова питалась одними сухарями и водой, что он еще не всему научился у Гаюса, что в Камелоте у него есть незаконченные дела и что Артур обещал поднять ему жалование. Маг обещал ей, что придумает что-нибудь, и она сможет переехать в Камелот. И тогда... Но что тогда Мерлин не знал. Знал только, что это «тогда» так нескоро и так радостно, что лучше и не думать - сглазить можно. Мерлин решил выехать за полтора дня до назначенного срока возвращения. Он давно не был в одном месте, все не решался туда заглянуть. А тут надумал. Больше всего он боялся, что задержится там и не вернется вовремя. А мало ли что взбредет в голову Артуру. Хотя маг и не надеялся, что его станут искать в случае чего. После вкусного обеда Мерлин отправился прощаться со всеми друзьями и знакомыми и получил от них напутствия и различные наказы вроде "скажи королю, чтоб налог не повышал и крестьян не обижал". С Хунис маг хотел проститься коротко и быстро, чтобы не успеть расстроиться самому и расстроить ее, но она все-таки расплакалась, и Мерлин утешал ее, как мог, пока она искренне не улыбнулась. Он вышел, отвязал лошадь, запрыгнул на нее и сказал матери, которая пошла провожать его до края деревни: - Я обещаю, что не буду лопоухим волшебным пеньком, а буду молодцом и придумаю, как тебе переселиться в Камелот. Обязательно придумаю, - он отвернулся от женщины и буркнул чересчур высоким голосом: - До встречи. Мать еще долго смотрела ему вслед и думала: плакать ей или радоваться от того, что ее сын - самый искренний, честный, ответственный и преданный маг на земле. *** Озеро, окруженное горами. От таких мест Мерлина передергивало и коробило. А именно здесь темнело в глазах и становилось до противного тошно. Так по крайней мере ему запомнился последний визит к этому озеру. Но тогда не было времени посидеть на берегу и хорошенько подумать, тогда нужно было спасать Камелот. А сейчас... Маг совершенно не знал, что делать ему рядом с местом последнего упокоя Фреи, стоит ли тут быть и хватит ли у него смелости и силы взглянуть на водную гладь. Поэтому Мерлин подъехал, упорно глядя в землю, прошел к воде, увидел в ней свое отражение и медленно поднял глаза. И проклятое сознание само достроило картинку: горящая лодка медленно рассекает зеркальную поверхность воды. Маг то ли опустился, то ли медленно осел на землю. Память - зловещая штука: то, что, казалось бы, забыто, всплывает на поверхность, стоит лишь чуть-чуть напомнить. Как бы Мерлину хотелось ощущать лишь светлую грусть и радость грядущей встречи там, в следующей жизни! Но настоящее, грубое и горькое брало верх. Он обводил невидящим взглядом окрестности и впервые в жизни всерьез подумал о пользе такого заведения, как таверна. Лишь какое-то самолюбие и гордость заставили Мерлина найти в себе силы остаться на месте, принять все еще раз и смириться с тем, чего уже не изменишь. Он знал, что из мертвых воскрешают, призывают, говорят с их душами и занимаются подобным колдовством, граничащим, а чаще всего являющимся, темной магией. Но даже не зло пугало Мерлина в такой перспективе. Пугало возможное разочарование, осквернение образа и страх перед обнаженной душой. Роптать на судьбу Мерлину приходилось, и не раз. Но обычно ему казалось, что нужно сейчас потерпеть, тут промолчать, немного пережить - и счастье в жизни наступит, казалось, что оно совсем близко, стоит немного заглянуть за поворот, и можно будет найти его там. А в этом месте... Мерлин почувствовал себя так, словно он несет на себе груз многих лет горького опыта, как будто он восьмидесятилетний старик, в которого он с такой легкостью мог превращаться. Как будто нет впереди всей жизни, как будто все уже было и ничего, совсем ничего не стоит ждать. Краем сознания Мерлин думал, что ничто так не выматывает человека как любовь. Магу не нравилось это вычурное слово, и к себе он предпочитал применять другие: "чувство" и "привязанность". Но сути это не меняло - любивший когда-то прекрасную и такую близкую, волшебную Фрею Мерлин не мог представить, что существуют в будущем другие девушки, к которым можно испытать подобное. Можно было бы искать счастье в чем-то другом, чем маг и занимался все прошедшие два года, но это совершенно исключало возможность существования внутренней гармонии и возможность долго находиться наедине с собой. У Артура есть Гвен, и он любит об этом поговорить. У Ланселота нет Гвен, но она жива и ее дружба приносит ему радость. У Леона и Персиваля есть возлюбленные дамы сердца, добиваясь которых они развлекают себя. Гавейну не нужна постоянность, по сути, ему либо совсем все равно, либо за ветреностью скрывается давнишнее чувство. Элиан ищет свое и найдет, с его-то упорством. А что досталось Мерлину? Вот это озеро, окруженное горами, и постоянное бегство от себя. Честно ли? Только если верить в то, что любое горе - это плата или предвестник счастья, что они балансируют и возмещают друг друга. Не ощущая времени, Мерлин просидел на берегу еще часа три. Только упорно фыркавшая голодная лошадь заставила его отвлечься от размышлений и подняться. Маг еще раз посмотрел на водную гладь, жадно впитывая пейзаж глазами, отъехал от места на пару миль, устроил себе и лошади скудный обед и поехал в Камелот. *** Белые стены крепости внушали уверенность и спокойствие. Одиночество, от которого так бежал Мерлин, тут ему не грозило. Маг проехал нижний город и въехал в ворота дворца, когда прямо ему навстречу вышел Артур. Лицо короля явно не сулило ничего хорошего. Мордред Просыпаться и видеть перед собой одни и те же стены - ничего не могло быть приятней для Мордреда. Три недели оседлой жизни, общество Альвара, который хотя и бывал иногда хмур и неразговорчив, но чаще веселил и развлекал мальчика, часто наведывающаяся к ним Моргана - ко всем этим прелестями жизни маленький друид быстро привык. И меньше всего ему хотелось что-то менять. С этой мыслью Мордред проснулся в одно солнечное (как и все остальные этим летом) утро. Ему предстояло провести почти весь день в поле, со стадом коз. Их с Альваром деревня была самой крупной в королевстве, здесь проходила самая большая ярмарка, о которой Мордред мечтал, как о манне небесной, и здесь было самое зажиточное население, которое было сложнее всего заставить поверить в слабость и несостоятельность короля Артура. У многих жителей были средства, чтобы нанять пастуха, который возился бы со всем деревенским стадом все дни напролет. Эту должность с удовольствием занял Мордред, и пока все были довольны, что за несколько монет можно избавиться от такой головной боли как стадо коз. Позавтракав, мальчик вышел из дома и начал обходить все дворы, чтобы забрать животных. К счастью, те привыкли к маленькому друиду и даже иногда, казалось, скучали, когда его долго не было. Было довольно рано - еще не сошла роса, а солнце ярко-желтым пятном светило прямо в спину Мордреду. Широкие луга стали практически полноценной заменой леса - только чуть-чуть не хватало зеленой тонкой вязи листьев над головой. Хотя развесистый дуб посреди необъятного поля зеленого клевера вполне мог восполнить этот недостаток. Туда и пришел Мордред в то утро. Он отпустил коз, как всегда при помощи магии соорудил им вольер, уселся прямо под деревом и стал наблюдать за медленным восхождением солнца. Еще одним преимуществом этого поля было то, что его нельзя было увидеть из деревни - маленький, но густой пролесок отделял его от людских взглядов. И поэтому детская непосредственность и уснувшее на время чувство, что тебя найдут и казнят, толкали Мордреда на постоянное и безбоязненное использование магии. По поводу и без. От призыва нужных предметов до разноцветной радуги в небе, от веревок для коз до стайки пестрых бабочек. Слова Альвара, засевшие в голове мальчика с самого детства, "почему бы не использовать магию, если можно ее использовать" упорно делали свое дело. Его счастье, что в деревне мало кто обращал внимание на мальчика-пастуха, иначе наказания ему было бы не избежать. Везучесть - отличительная черта подростков и детей, и Мордред почти несознательно испытывал ее границы. В тот момент, когда в воздухе водрузился огромный веер, созданный по заклинанию мальчика, под ветви дуба прилетел белый пятнистый голубь, бросил в руки друида записку и тут же растворился пеплом в воздухе. Мальчик быстро развернул ее и прочел всего несколько слов, которые радовали и в то же время волновали: "Сегодня до восхода луны, под этим деревом. Не задерживайтесь. Моргана". Мордред знал, что она обычно навещает их с Альваром каждый четверг. А тут... Что-то произошло, очень важное, раз она просит о такой небезопасной и поспешной встрече. Как же Мордред надеялся, что ничего плохого не случилось, что она просто хочет с ними увидеться! Он аккуратно сложил записку и положил в маленький кармашек на рубашке. Волшебный веер размеренно обмахивал Мордреда, и тот погрузился в дрему. Его мысли медленно плыли по всем воспоминаниям. Кто-нибудь сказал бы, что этот мальчик слишком многое испытал для своей короткой жизни. Но Мордред ответил бы, что так он успеет испытать все. Влияние совершенно разных людей с раннего детства, кочевой образ жизни, казнь отца, появление веры в добро, справедливость и милосердие, брошенность и покинутость, привязанность, предательство и в конце концов желание быть нужным и полезным дорогому человеку - достаточно, чтобы запутать тринадцатилетнего ребенка. Но Мордред, как никто другой, знал - его час придет. Надо только делать так, как считаешь нужным. Поэтому он всегда был себе на уме. Некоторым людям казалось, что его можно узнать за пару часов, но пообщавшись с ним год, они понимали - все это лишь маска, созданная персонально для каждого. Для Мордреда, с его даром проникать в чужие головы, различные ипостаси не были проблемой - ничего не выражающее лицо, лишь игра интонаций. Магия и глубоко спрятанное настоящее, истинное лицо - и о Мордреде уже говорят как о хитром и корыстном ребенке. Но никто не смел винить его за что либо. Все знали, что в этом мальчике огромная сила, настолько мощная, что ему есть только один равный маг. И если бы они оба знали, как похожи их судьбы, как им обоим придется нести свой дар в одиночестве, один на один с душой и совестью, так же, как люди предстают один на один со смертью! Только вот Мордред сам откажется от помощи, сам решит остаться наедине с собственной силой, границы которой он еще не определил. Для него магия будет способом проявить себя, способом прославиться и почувствовать власть над другими. У него не будет деления на светлое и темное, доброе и злое волшебство. Будет только одна цель, для которой все средства будут хороши. Такие мысли медленно крутились в голове Мордреда до полудня, пока он не проснулся и не повел коз обратно в деревню. Все эти подсознательные размышления были практически привычны. Единственное, что мешало их до конца принять, так то, что они противоречили нормам и моралям друидов, которые с детства вбивали в голову ребенка. "Подумай, не сделаешь ли ты плохо другому, если сделаешь так, как хочешь ", "Не навреди природе", "Скромность и мудрость помогут в жизни. Спешка и жестокость до добра не доведут" и "Не держи долго на кого-то зла". Но что такое идеалы по сравнению с теми словами, которые говорит прекрасная Моргана и которым вторит такой замечательный и веселый Альвар? Мордред не представлял, что у этих людей могут быть хоть какие-то преграды (и, в общем-то, правильно делал), а значит и его магию не будет ничего ограничивать. Кроме того, что эти люди - великие, а он только их помощник, хотя по всей логике должно бы быть наоборот. Так Мордред довел коз до деревни и уже почти свернул после первого двора на главную улицу, как вдруг... Время будто замедлилось, давая мальчику шанс все лучше рассмотреть. Из-за угла быстро и резко вышел Альвар, которого Мордред не успел даже рассмотреть - только узнал по походке и запыленным сандалиям, - и в этот же миг самый рогатый и глупый козел бросился на мужчину. Как и почему - ни у Мордреда, ни у Альвара не было времени подумать. Короткое мгновение, достаточное, чтобы в уме произнести одно-единственное слово, страшное и непонятно откуда известное тринадцатилетнему мальчику - и бешеный козел замертво упал на пыльную дорогу. Другие животные расступились и заволновались. На лице Мордреда четко различалось торжество. А вот Альвар едва понял, что произошло. А то, что понял, шокировало, если не пугало. Без малейших колебаний, в мгновение ока, не обдумывая ни секунды, словно много лет он учился этому, мальчик убил ни в чем, по сути, неповинное животное. Оно даже толком не угрожало ему, Альвару. И ладно если бы после этого Мордред чувствовал раскаяние, но на его лице явно было холодное, практически злорадное торжество. В голове Альвара мелькнула мысль: "А что было бы, если на месте козла был человек?" После своего первого убийства в шестнадцать лет, сам Альвар дня три ходил в полном трансе и оцепенении. Казалось, Мордреду это не светит. Оправившись от шока, друид понял, что мертвый козел - не самый лучший объект, с которым можно быть увиденным в деревне. И Альвар включил самозащиту в виде гнева: - Глупый мальчишка, что ты наделал?! - Он собирался вас убить. - Этот козел даже кота не поранит, не то что меня. Я маг, я мог защититься от него или даже просто успокоить! И что мы теперь скажем хозяину этого животного? - Что козлы подрались между собой. - О боги, ты что, идиот? На нем же ни одной царапины. У нас нет даже другого раннего козла. - Это проблема? - Нет уж, придумай что-нибудь получше, чем резать козлов. - Ну, тогда может он просто перегрелся и умер. Или болел и умер. - Да эта скотина здорова как бык, думаю, хозяин об этом знает. - Он видит их полчаса в день, а я с утра до вечера. Я скажу, что лучше знаю. - Вот будет нам развлечение-то, после такого пытаться доверие заслужить. Ты хоть понимаешь, какое дело сорвал?! - Я ничего не срывал! Если бы не я, ты висел бы на козлиных рогах. Хозяину придется поверить. Максимум, что он сделает, так это не даст мне больше пасти своих коз. И все. - Какой же ты глупый, мелкий и противный. Вот порадуешь Моргану, если из-за тебя нас выпрут отсюда, - Альвар знал, как давить на совесть мальчика. Но на этот раз не помогло. - Я порадую ее больше, чем ты, не сомневайся, - жесткий тон Мордреда не давал усомниться в серьезности его намерений. - Кстати, держи, почитай. Мальчик достал из кармашка записку и помотал ею перед Альваром. Тот выхватил ее и быстро пробежал глазами. - Молись, чтобы Моргана принесла хорошие вести, и твоя история про козла показалась ей ничтожной. Потому что если нет ... - Альвар злорадно ухмыльнулся: - Тебе так достанется от любимой ведьмочки... Мордред поглядел на Альвара ненавидящим взглядом и проник в голову друида: "Твое дело маленькое - нести мертвого козла. Вот и займись им, и то, что между мной и Морганой, это только между мной и Морганой". Альвар был немного шокирован такой неприкрытой ненавистью в свою сторону. Абсолютно недетское поведение этого мальчика за последние три минуты ввергло его в полное замешательство. Поэтому ничего не придумав в ответ, друид взял мертвое животное на руки и понес туда, куда повел его Мордред. *** - Надень капюшон, - прошипел Альвар на мальчика. Тот послушно исполнил просьбу и встал поближе к двери. - Ни звука! Сандалии снял? - Угу, - Мордред покорно кивнул, еще раз прокручивая у себя в голове правила поведения во время ночной вылазки. - Тогда пошли. Альвар неслышно открыл замок и выскользнул во двор. Прячась за яблонями, они подошли к калитке. Собака была заранее усыплена, но Мордред все равно боязливо поглядывал в сторону животного. Альвар открыл калитку, не без помощи магии заставив ее не заскрипеть. И прижимаясь друг к другу, они пошли по пыльной дороге, стараясь двигаться бесшумно и незаметно. Мордреду как всегда казалось, что его мысли проникают в головы окружающих, а то и вообще становятся словами - очень тонка была его грань между мыслью и речью. Пару раз они останавливались, и Альвар убирал следы. Они четко знали, что говорить, если их заметят, как себя вести и как попытаться остаться в доверии. Но это была настолько же ужасающая перспектива, как если бы их заметили в покоях короля с кинжалами в руках. Наконец друиды прошли эти несчастные несколько метров и вошли в пролесок, где их было не видно и где было безумно страшно даже взрослому человеку. Мордред крепче сжал руку Альвара, и они быстро, почти бегом, пошли по узкой утоптанной дорожке. Завывания ветра в кронах деревьев рождали самые страшные и тревожные ассоциации в мозгу мальчика. Его с детства учили жить в гармонии с природой, учили слушать ее и понимать. Раньше ночной лес не вызывал такого панического страха у Мордреда. Его богатая фантазия лишь придумывала страшилки, в которых коряги боролись с живыми дубами, и в которых утро всегда начиналось раньше, чем один из героев успевал покалечить другого. Но в последнее время темный лес поднимал из глубины души мальчика самые сокровенные и животные страхи. И именно это древнее, как жизнь, чувство леденящего ужаса отравляло Мордреда сейчас. Все его существо сосредоточилось на том, как бы поскорее и незаметнее выбраться из этого густого пролеска. Когда это наконец произошло, они оказались на знакомом поле с огромным деревом, у которого и должна была состояться встреча. Мордред все еще боязливо оглядывался на лес, посильнее натягивая капюшон. Альвар снисходительно улыбнулся мальчику, чего тот, впрочем, не заметил, и твердым шагом направился к дереву. Когда друиды приблизились к месту встречи, Моргана появилась будто бы из ниоткуда. И не дождавшись их приветствия, выпалила: - Артур повелся на нашу уловку - он разрешил им пока не платить налоги. В Ванлершире крестьяне согласились пожаловаться королю на разбойников, они согласились наврать ему, согласились, что его власть ужасна! Через пару дней Артур выедет спасать бедненьких и несчастненьких, и у нас даже будет шанс убить его прямо там. А Моргауза уже достаточно выздоровела, чтобы присутствовать при этом, - в глазах Морганы светилась какая-то фанатичная радость. Очень чувствительный к оттенкам человеческих чувств Мордред понял, что ничто сейчас не может огорчить ведьму. И был безумно этому рад, потому что никакой радости в жизни у него не было кроме той, что была у Морганы и Альвара. Он готов был разделить с ними не только грусть и печаль, но и вот такое вот простое, живое человеческое счастье. Мальчик решил, что всеобщей бодрости духа, которую подхватил и Альвар, его история про козла не сможет испортить. И был прав - ведьма не восприняла ее всерьез и только посмеялась над глупостью хозяина. Моргана воодушевленно рассказывала Альвару и Мордреду о том, как молодой король был наивен и глуп, как кучка приближенных рыцарей считала поступок Артура чуть ли не подвигом, и как кто-то подслушал разговор Пендрагона со своим слугой. По тому, как тот восхвалял хозяина, можно было решить, что Мерлин либо очень туп ("что не далеко от правды"), либо совсем уж не желает Артуру успеха как королю. Альвар предложил попробовать подкупить этого самого слугу, но Моргана как-то замялась, засомневалась и пробурчала что-то про верность и преданность. Мордреду совсем не хотелось иметь дело с Мерлином, но если бы Моргана решила, что так надо, то он бы стал с Эмрисом хоть лучшим другом. Моргана еще немного поговорила о выздоровлении Моргаузы, о ярмарке, которая должна была стать местом распространения возмущения, о крестьянах и отрядах, которые должны были устроить "нападение", и о будущей жизни в Камелоте. Но из за деревьев выглянула луна, и маленькое собрание разошлось. К счастью друидов, никто в деревне не заметил их отсутствия, и пробраться в дом удалось незаметно. Несмотря на то, что нужно было снова идти через страшный лес, всю дорогу Мордред улыбался. То счастье, которое он испытал, разделив радость с Морганой, он запомнит на все жизнь. И ради того, чтобы такие моменты повторялись, чтобы такие моменты вообще были, он будет делать все, что она скажет, будет идти против логики и здравого смысла, будет играть в какие угодно игры с жизнью и судьбой. Звонкий смех Морганы, ее улыбку и радость Мордред пронесет через всю жизнь как гимн будущему и оду мечте, именно они станут его указателями в жизни, и именно они будут определять, куда ему направить собственную силу. Артур С первого же дня Артур понял, что так дело не пойдет. Когда тебя будит идеально вышколенный слуга, не комментируя твою леность и желание поспать ни одним колким замечанием, это невыносимо. Невыносимо скучно. В первый день отсутствия Мерлина Артур наотрез отказывался признать, что его слуга очень хорошо разбавляет довольно однообразно-нервную королевскую жизнь странноватым юмором и непредсказуемым поведением. А уж тем более ужасно было узнать, что именно Мерлин знает все его привычки лучше, чем кто-либо другой. Например, этот слуга-бревно (как его окрестил Артур) не мог догадаться, что одежда должна лежать не в шкафу, до которого надо еще дойти, а на прикроватной тумбочке. И что документы на столе не стоит складывать по стопочкам. И что еду ему надо приносить не по расписанию, а когда он попросит. И так далее, до самых мелочей. Проснувшись в первое утро после возвращения в Камелот, Артур почувствовал, что сегодня точно не его день. Настроение было паршивым и очень сонным. Все-таки ответ на шутливый бред Мерлина требовал хоть какой-то работы мысли, а теперь лишившись этой зарядки для мозгов, король спал на ходу. - Где моя обувь? - прикрикнул на нового слугу Артур. - В шкафу, сир. - Что она там делает? - вообще-то он надеялся получить не буквальный ответ, но... - Стоит, сир. - Я что, по-твоему, должен каждое утро открывать шкаф, чтобы обуться? - Артур скорее обреченно бормотал, чем злился. - Сапоги надо ставить у кровати. Принеси-ка их сюда, эм... как тебя... - Джордж, сир. Пока слуга проворно исполнял приказ, Артур уже чувствовал неприязнь к этому типу: - Не надейся, что я буду тебя по имени звать, бревно. На утреннюю тренировку король пришел сонный и злой. Больше, конечно, сонный. Поэтому рыцари не очень понимали задания, которые давал Артур, и творили, что хотели. Например, пытались победить его в бою на мечах. И самое странное, что им это удавалось. Ланселот завалил Артура на землю и победно воткнул меч рядом с королем. Тут уж Пендрагон проснулся и не на шутку разозлился. Ланселоту досталось: Артур минут двадцать нападал на него как сумасшедший, а когда рыцарь наконец упал, король даже руку не подал, чтобы помочь другу подняться. Тренировка закончилась в гробовом молчании и только в конце, когда все снимали доспехи в оружейной, Артур ни с того ни с сего воскликнул: "Что за вонючая мазь, которой бревно смазывало мои доспехи!? Господи, это невыносимо, в этом невозможно драться!" На что Персиваль веско заметил, что Артур дрался, и мазь ему не мешала. За подобное замечание рыцарь получил злобный взгляд в свою сторону. А вот Джордж так легко не отделался - ему пришлось долго внимать непоследовательной и нелогичной речи короля о том, как надо и как не надо следить за его доспехами. Дурное настроение не улетучилось и к вечеру. Проходя по одному из многочисленных коридоров, король заметил Гвен. Та приветливо улыбнулась, но увидев хмурое выражение лица возлюбленного, тут же насторожилась. Артур немного помедлил, поглядел по сторонам, а потом впился губами в неожиданно открытый рот девушки. Та была несколько ошарашена такой прямотой и немногословностью. Когда он отстранился, она надеялась получить хоть какие-то словесные приветствия, но Артур решительно пошел дальше. На этом странности для Гвен не закончились - от соседней ниши отделилась фигура Гавейна и облегченно произнесла: - Фух, пронесло, не заметил, - рыцарь приветливо улыбнулся девушке, ни капли не смутившись сцены, свидетелем которой только что стал. - Он сегодня вообще злой, как черт. Не знаешь, что произошло? - Я Артура первый раз за сегодня вижу. Наверное, не с той ноги встал. А может, что в походе не так пошло? - Может. Хотя я вроде слышал, что все нормально было, народ на ура его принял. Правда они потерялись на обратном пути, и пришлось оставить Мерлина по дороге. - Что?! - Ну не совсем так. Они забрели в его родную деревню, и Мерлин так не хотел уезжать, что Артур разрешил ему остаться там на неделю. - А я думаю, почему я его сегодня нигде не видела... Но не может же Артур так беситься из-за этого... Он ценит Мерлина и все такое, но чтобы так... - Ну, не драматизируй. Не выспался человек, пройдет, - Гавейн подмигнул и пошел по коридору. *** В эту ночь Артуру спалось, мягко говоря, плохо. К снам, в которых ему вонзают меч в спину, он привык. Обнаженной Гвен он пока побаивался, но решил, что если об этом никто не знает, то почему бы этим не насладиться. А вот Мерлин в весьма интересных позах поверг Артура в полный шок. Даже в ужас. А может, и в панику. Теперь король бы с радостью при всех признал, что ему не нравится отсутствие около себя Мерлина, лишь бы такие откровенные сны с его участием не снились. Артур молил только о том, чтобы в Камелоте не оказалось никакого мага, который умел бы читать мысли. И чтобы Мерлин тоже не умел читать мысли. И чтобы вообще вся эта муть к возвращению слуги прошла. Всю ночь Артуру было жарко. Он решил, что все ненормальные сны из-за этого. Он то проваливался в сон, то просыпался в поту, со сбившимся дыханием и безумно колотящимся сердцем, пытаясь успокоить свои мысли или хотя бы направить их в другое русло, подальше от Мерлина. Но ни Гвен, ни Моргана, которую Артур всегда считал первой красавицей Камелота, не отвлекли короля. Ему оставалось только подчиниться воле судьбы и наблюдать за собственными тайными фантазиями, воплощенными в откровенных снах с Мерлином в главной роли. Адская ночь закончилась, когда в комнату нагло вломился Джордж (Мерлин делал так же, но его методы ухода за королем наглыми не считались по определению) и объявил о том, что "солнце встало, петушок пропел давно". Артур благополучно швырнул в него опустошенный за ночь кувшин и вскочил с кровати, еще более злой и раздраженный, чем вчера. К счастью, такое настроение тут же улетучилось, когда Артур вспомнил, что собирался показать Джорджу, что происходит со слугами, которые выполняют свою работу не так, как Мерлин. - Эй ты, бревно! Сегодня ты будешь нужен на тренировке. Джордж хоть видимо и понял, что ничего хорошего ему не светит, никак не прокомментировал заявление короля. Когда Артур вышел во внутренний двор, все рыцари уже были в сборе, что было крайне подозрительно - обычно никто из них не отличался пунктуальностью. Полным молчанием они встретили радостные слова Артура о том, что сегодня им предстоит охотиться за движущейся мишенью - Джорджем. Король решил, что молчание - знак согласия, приказал слуге взять щит и отойти на пару-тройку метров. А вот когда никто из его команды не проявил должного рвения, Артур понял, что дело неладно. - Больше рвения! Что вы, как клуши сонные? - Артур, это глупая затея, - самым смелым оказался Ланселот. - Мерлина вам, значит, не жалко, а вот этого защищаете? - А мы никогда и не одобряли твоих методов использования слуг. - Знаете, что?! Не ваше это дело! Мой слуга - что хочу, то и делаю! Я решил так его наказать, значит он должен понести наказание в полной мере. И вы мне поможете! - А если нет, что сделаешь, а, Артур? - Гавейна хлебом не корми, дай с кем-нибудь поспорить. - Ты получил свое звание рыцаря лишь за честь и исполнение долга. Сейчас пойдешь против моего приказа - и не видать тебе больше красного плаща. Ты же у нас не из благородных, - Артур злобно скривился и отвернулся. Все это попахивало каким-то абсурдом. Король наорал на своих самых верных подданных за то, что они попытались напомнить ему: справедливость должна быть и по отношению к слугам. С каждой секундой Артур ощущал все большую потребность выместить злобу. И тут под руку ему попался Джордж, намеревавшийся под шумок улизнуть. Король схватил меч и начал рубить "мишень" со всей силы, не обращая внимания на то, что у слуги был деревянный щит для кинжалов, а не железный для ближнего боя. Джордж вжал голову в плечи, выпучил глаза и быстро-быстро отступал от обрушивающихся на него ударов. Одно неверное движение, слуга поскользнулся, упал, и только счастливая случайность спасла его от верной смерти. Этой случайностью оказался Персиваль, который перехватил могучий удар Артура и принял его на себя. Видимо королю было абсолютно все равно кого бить, и он продолжил сражаться с рыцарем, будто ничего не изменилось. Только когда на стороне Персиваля встал Леон, эту схватку удалось закончить и заставить Артура успокоиться. *** Уже довольно давно стемнело, когда в покои Артура постучали. - Войдите, - буркнул король, обреченно подумав, что разобраться с бумагами ему сегодня не суждено. Дверь приглушенно скрипнула и на пороге появилась Гвен, в фиолетовом платье и с собранными на затылке прядями волос. Лицо ее выражало крайнюю решимость, и Артуру это не сулило ничего хорошего. - Я хотела поговорить с тобой, Артур. - Да, точно. Я вчера нагрубил тебе, хотел извиниться... - Я пришла не за извинениями, я не в обиде. Просто... почему ты такой злой, почему срываешься на всех, кто попадается под руку? - Кто тебе сказал? - ему было неприятно такое слышать. - Мне не нужно говорить, я сама вижу. Джордж ведь ничего тебе плохого не сделал, а ты его чуть не убил. - Он не выполняет моих приказов, он должен быть наказан! - Если ты хочешь наказать его, накажи так, как надо по закону Камелота, а не как тебе вздумается! - Я король, я сам решаю, что мне делать! - Тогда о каком доверии и верности народа ты можешь говорить?! Люди не любят сумасбродов, потому что не знают, что они выкинут в следующий момент, потому что боятся, как бы ты не прикончил их за косой взгляд или не такую улыбку! - Но они не могут остановить меня в моих решениях! - Ты опьянел от власти! Ты не хотел быть таким же жестоким, как твой отец, а теперь готов убить слугу за то, что он... просто ни за что! - Гвен казалось, что она пытается протаранить каменные стены, втолковывая королю элементарные истины. - Не тронь моего отца! Он был великим королем, он привел Камелот к процветанию и величию! Если бы не он... - Хватит! - на щеках Гвен заалели красные пятна. - Твой отец убил моего отца! И не только моего! Ты когда-нибудь думал, какой ценой Камелот превратился в цветущее королевство? Сколько невинных жизней было отдано из-за мании Утера? Почему вы, решили, что если у вас больше денег и больше вещей, то вы можете лишать простых людей последнего, что у них есть? Почему вы, вельможи и короли, решили, что можете убивать и калечить жизни других? Артур хотел бы накричать на нее, выгнать, отослать подальше из Камелота, забыть все, что их связывало, но слова сами застряли в горле. Потому что была в словах этой, уже не совсем служанки, но еще не благородной дамы, какая-то горечь, бесконечная тоска, сквозила в них какая-то соль жизни, очень тяжелый опыт, очень печальное прошлое. И самое страшное для Артура было в том, что он знал, что это за опыт и что за прошлое. - Замолчи! Просто не говори ничего! - он уже все понял иему очень нужна была сейчас тишина. - Простите, Ваше Величество, - Гвен резко развернулась, удостоив короля взглядом, каким окидывают пьяницу на улице, и пошла к двери. - Иди! Подожди! Нет, стой! Иди, иди ко мне! Гвен покорно вернулась, ожидая то ли удара, то ли наказания. Но ни того, ни другого, к счастью, не последовало. Артур просто обнял ее и тихо-тихо, так, что можно было только прочитать по губам, сказал: - Ты права. Права - всегда и во всем. Вы так похожи, что даже странно, как этого никто не замечает. *** Всю ночь Артур спал тревожным, нервным сном, периодически просыпаясь от гнетущих его чувств. Даже предрассветная дрема не принесла ему спокойствия. Артуру снилось, словно он идет по пустыне, тяжело волоча босые ноги по раскаленному песку. А впереди, в десятке шагов от него, идет Мерлин - легко, быстро, беззаботно. И он, Артур, тщетно пытается догнать слугу, который дразнит его, периодически оборачиваясь и насмешливо, снисходительно улыбаясь. Стоит ужасная жара, воды нет, песок так и затягивает, но Артур идет, даже пытается бежать, чтобы догнать Мерлина... И в какой-то момент неведомая страшная сила толкает, хватает его и держит, не давая продолжить путь. И Артур начинает кричать: истошно, надрывно, пронзительно, почти умоляюще. С каждой секундой он слабеет, сил идти и сопротивляться уже нет, и остается только этот крик - имя, срывающееся с губ. Артур чувствует, что теряет сознание, и краем ускользающего взгляда замечает - Мерлин возвращается, но на его лице нет ни тени улыбки: только решительность и сила. И от этого крик Артура становится еще страшнее и потом медленно затихает... Король вздрогнул и резко сел на кровати. Оказалось, что его уже довольно давно трясет за плечи Гвен, пытаясь разбудить. Он немного нервно ей улыбнулся. - Доброе утро, Артур. Тебя не добудишься, - Гвен старалась искренне улыбаться, но какое-то сильное беспокойство мешало ей. - Ничего, я никогда не просплю ничего важного. Кстати, где Джордж? - Хм, он немного побаивается приходить. Они вообще все побаиваются. - Поэтому отправили тебя. - Как самого большого знатока твоего характера. Артур хотел было встать, но потом подумал, что это как-то неудобно перед девушкой. Гвен заметила его порывы. - Я зайду через четверть часа - принесу завтрак, - тактичности Гвен можно было только позавидовать. Она улыбнулась и вышла. Артур не знал и не мог знать, что кричал он сегодня не только во сне, и что этот истошный крик слышала Гвен. И что ей было безумно интересно, звучит ли когда-нибудь во сне с его уст и ее имя. Артур не забыл вчерашний разговор с Гвен и поэтому, полный решимости и благородных намерений, попросил девушку позвать Джорджа. Она сначала не была в восторге от его просьбы. - Да не волнуйся ты, я не собираюсь его наказывать или бить. Даже убивать не буду, - попытался пошутить Артур. - Извиниться хотел, так что позови его, пока я не передумал. Джордж вошел через пять минут и стал отчаянно жаться к двери. Король решил не обращать на это внимания. - Я хотел бы извиниться за вчерашний, хм... инцидент. Я не должен был проявлять силу и вести поединок не на равных. Это было несправедливо с моей стороны, поэтому я чувствую за собой вину. Надеюсь, ты простишь мне подобное. Джордж был в явном замешательстве, поэтому на большее, чем медленный кивок, его не хватило. - Я пойму, если ты не захочешь больше служить у меня до возвращения Мерлина. - Нет, сир, я буду служить вам. - Спасибо, Джордж. Тогда ты пока свободен. Придешь через полчаса - поможешь с доспехами. К сожалению, помочь с доспехами Джорджу сегодня было не суждено. Через пятнадцать минут он уже отчаянно стучался в покои короля, молясь, чтобы тот не пришел в ярость от подобной дерзости. - Там что, пожар - ты так барабанишь? - Нет, сир. Там какие-то люди требуют, чтобы вы выслушали их. Артур напрягся. Слово «требуют» не предвещало ничего хорошего. - Что за люди? Откуда? - Они отказались назваться. - Странно… Проводи меня к ним. - Они в зале советов. Я попросил сэра Леона привести туда рыцарей. - Спасибо. Когда Артур вошел в зал, его взгляду предстала весьма напряженная картина - трое мрачных мужчин, бедно одетых, но в плащах и с мечами, очень уж недобро косились в сторону рыцарей. Те, естественно тоже не улыбками светились. - В чем дело? - обратился Артур к людям в плащах. - Вы откуда будете? - Сам король Артур, какая неожиданность. А знаете ли вы, Ваше Величество, - мужчина хмыкнул и его спутники в ответ состроили неприятные гримасы, - что скоро вашему королевству, как и вашей голове, придет конец? Паршиво правите, уважаемый. - Что, простите?- руки присутствующих уже давно лежали на рукоятях мечей, но Артур остановил рыцарей. - Из вас отвратительный король, вот что. - На каком основании и по какому праву вы так заявляете? - Артуру стало настолько противно от злости, что он отвернулся. - Сделали ли вы что-нибудь, чтобы Камелот процветал, проклятые разбойники?! - Мы, вашество, землю пашем. Каждый год. Треть вам отдаем - налоги платим, вторую треть разбойникам откуп. А что же нам? А ничего почти, крохи. А что ж за король, который не может от грабителей защитить? Не может порядок в королевстве навести? Да ваша власть только и держится на авторитете Утера! Как только люди поймут, что вы - не ваш отец, так плакал ваш трон. Вы слабак, и народ этим воспользуется. Считайте, что я вас спасать приехал, предупредить. - Любой человек в королевстве знает, что придя в Камелот, он получит помощь, которую мы в силах оказать. До тебя никто не приходил, никто не жаловался. У людей нет смысла сидеть и молчать, они это знают. А значит ты все врешь, потому что нет в Камелоте людей, которые осуждают мою власть и молчат о причинах такого отношения. - Тогда почему же на мою деревню уже три года совершаются набеги, почему они разоряют нас, а вы тут бездействуете? - Потому что я не могу знать о всех ваших бедах, пока вы о них не скажете. Вы сами виноваты, что пришли так поздно. - Вы бы все равно ничего бы не сделали! - Тебе откуда знать?! Если ты хочешь получить от меня помощь, в твоем распоряжении мои рыцари. Леон, возьми человек двадцать и поезжай за этими... крестьянами. И не морочь мне голову, ду... - Артур чуть не сказал дурень, но потом решил, что это не пристало королю, - дуралей. - И все равно вы слабы, и ваш удел будет - пасть от руки тех, кого больше всего боитесь, - с этими словами мужчина в плаще вышел, а вслед за ним его безмолвные спутники. Когда они покинули зал, Ленселот чуть не взорвался от возмущения: - Сир, почему вы не вызвали его на поединок? Он говорил ужасные вещи, он оскорбил вас! - Думаешь, мне очень приятно было его выслушивать? - Артур помолчал и прибавил: - Он не рыцарь, наши шансы были бы не равны, а это несправедливо. К тому же его можно понять - он слабый, озлобленный, голодный и недалекий человек. Ему просто легче думать, что кто-то виноват в его бедах, а не он сам. К тому же, если бы я сказал ему драться, то снова бы все решили, что я сумасшедший, который не контролирует себя. - Вряд ли, сир. Но как знаете. Кому-нибудь из нас остаться здесь? - Да, Персиваль, останься на всякий случай. А вы, - король кивнул на остальных, - поезжайте за ним, и постарайтесь никого не потерять. Рыцари вышли, оставив Артура наедине со своей нерешительностью. Эти люди озвучили его самые жуткие страхи, и эти упреки были, как кадка холодной воды после пробуждения. Может, он правда не заслуживает короны? Что если он не достоин быть правителем этого великого королевства? И что будет, если он со временем так и не станет похожим на Утера, с которым его все еще норовят сравнить? Хотел бы Артур задать кому-нибудь эти вопросы, но не судьба. При Гвен упоминать отца вообще не стоило. Рыцари начнут наперебой кричать, что он лучше Утера, потому что обладает всеми его качествами и не страдает нетерпимостью, но этого королю слышать не хотелось. Потому что при Утере таких наглецов, как этот, не водилось, а при нем уже второй случай за две недели. Кто еще может поддержать, Артур не представлял. То есть представлял, но, во-первых, признаться в этом было как-то постыдно, а во-вторых, этого человека сейчас не было рядом. То, что Мерлин сказал бы что-нибудь ободряющее, не вызывало у короля сомнений. Артур вернулся в свои покои, сел за стол и попытался заняться бумагами. Вышло плохо, и через двадцать минут он поймал себя на том, что смотрит в одну точку. Он тряхнул головой и попытался придумать, чем же себя таким занять, чтобы отвлечься от печальных мыслей. Тренировка отпала сама собой, документы не шли, Гвен была занята, спать посреди дня не положено (да и не клонило его в сон), а для охоты было уже слишком поздно. Оставались только книги, к которым Артур прибегал редко, считая это непродуктивной тратой времени. Король спустился в библиотеку, взял какие-то баллады и уединился с ними в своих покоях. Нельзя сказать, что они вдохновили короля на какие-то свершения или хотя бы отвлекли от нелегких мыслей. Но вот объектом ненависти Джорджа точно стали - Артур вслух цитировал целые отрывки, а вызванный для создания благодарной аудитории слуга вынужден был их слушать. А потом еще и повторять за господином. В общем, о том, что Артур сходит с ума, к вечеру знал весь двор. И на спасение короля и королевства была послана Гвен. - Артур, ты увлекся поэзией? - Не то чтобы увлекся... Но ты послушай, - он приготовился зачитывать стихи. - Нет, нет, не надо, Артур. Я догадываюсь, что это гениально, но не надо. - Ты не любишь стихи? - Мне больше нравится, когда у людей живая речь, когда они говорят своими словами. А что толку пытаться свою, например, ненависть выразить чужими словами - у поэта были другие люди, другие ситуации, другие чувства. Хотя, возможно, я недостаточно образована, чтобы понять поэзию. - Скорее всего, в твоей точке зрения есть доля правды. А вот если я сочиню стих для тебя, будешь ты думать, что это неверно и неправильно? - Нет, конечно, Артур, - девушка зарделась: стихов в ее честь еще никто не порывался писать. - С каких это пор в тебе проснулся такой романтик? - Я вообще-то сказал "если", - Артуру не хотелось казаться расчувствовавшимся болваном. - Меня этому не учили, не думаю, что у меня хоть что-нибудь получится. Но Гвен все равно улыбнулась - она любила именно этого человечного и такого живого Артура, а не строгого, сурового и хмурого короля. - Я, наверное, пойду - успокою людей, а то думают, что ты сошел с ума. - Вот снова... - Артур немного поколебался. - Постой секундочку. Король подошел к девушке поближе. - Давай завтра с утра отправимся на природу, - затем улыбнулся и исправился: - Окажете ли вы, прекрасная Гвеневра, честь разделить со мною скромный завтрак на траве? Гвен не знала, что ее больше радует - эта смешная манера фамильярничать, а потом исправляться, или сам факт того, что Артур позвал ее на свидание. - Конечно, раз у Вашего Величества нет никаких государственно важных дел. Артур подошел еще ближе и аккуратно поцеловал девушку. Не позволяя себе большего, отстранился и пожелал спокойной ночи. Она, светящаяся от счастья, выпорхнула из покоев. А Артур подумал, что это все-таки радостно - делать другим приятно. *** Следующее утро началось не лучшим образом. Джордж разбудил Артура в шесть утра, чтобы тот успел организовать все для завтрака на природе, но в этом уже не было необходимости. Предыдущие две недели стояла жара, колодцы наполовину высохли, и все предвещало неурожайный год, но именно в тот день, когда король собрался на свидание с Гвен, должен был пойти дождь. Причем не мелкий грибной, а самый настоящий ливень. Затяжной. И тут уж гнев Артура можно было понять. Даже можно было поверить, что это козни людей, которые не хотят видеть Гвен при дворе. В восемь часов Артур уже стоял весь мокрый в доме служанки и извинялся. То есть объяснял обстоятельства, а девушка пыталась ему внушить, что его вины тут нет. - Раз так вот вышло, то может, хотя бы поужинаем вместе? - Разумеется, если только вдруг на кухне не случится пожар, - Гвен дружелюбно улыбнулась. - Но дождь – это, правда, не моя вина, - Артур говорил так, словно пытался убедить девушку в чем-то совершенно неправдоподобном. - Артур, я же шучу, - она улыбнулась вконец расстроенному королю. - Я должна бы предложить тебе завтрак, но сейчас у меня есть только молоко... Если ты подождешь, я сделаю овсянку, хочешь? Артур не знал, будет ли грубо отказаться, но испытание овсянкой было слишком сурово. Мерлин на второй день службы запомнил, что Артур не переносит эту кашу, когда тарелка с ней чуть не оказалась у слуги на голове. - Благодарю, Гвен, но я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством. Я и так пришел без предупреждения, - Артур немного помялся. - До вечера. И вышел. А Гвен решила запомнить, что овсянку Артур не любит. *** Поразительно, насколько дождь убаюкивает пожилых людей. Мало того, что у короля сорвался завтрак на траве, так на его долю выпало еще и испытание заседанием совета. Причем не просто решением каких-то проблем (обычно это происходило довольно динамично), а огромным отчетом о сборе налогов за июнь. Пожилой глава совета, видимо назло Артуру, читал медленно, вдумчиво и пару раз заснул на полуслове. Королю хотелось применить свою безграничную власть и казнить этого главу ко всем чертям. К счастью, у него была успокоительная мысль об ужине с Гвен. Который, к слову сказать, успокоил Артура относительно его Дамы Сердца. Он опасался, что со временем им станет не о чем поговорить. Но жизнь и проблемы обычных подчиненных Камелота можно было обсуждать бесконечно, как и оружие, в котором девушка неплохо разбиралась. Гвен оказалась отчаянной спорщицей, всегда абсолютно убежденной в своей правоте. Она могла бесконечно придумывать аргументы, доказывая Артуру, что то количество налогов, которое собирается сейчас, превышает необходимое королевству чуть ли не в два раза. Она настолько распалилась и увлеклась, что для нее перестало иметь значение, кто перед ней: король или же, например, его слуга. Артуру понравилась эта своеобразная битва - не то чтобы он был в корне не согласен с Гвен, просто в этот момент стерлась всегда отделявшая их граница различия в социальном статусе. Осознав это, Гвен, конечно, смутилась, но запомнила, что обещание Артура как-нибудь еще раз поспорить выглядело очень искренним. *** На следующее утро Артур проснулся охрипшим, гнусавым и радостным. Конечно, не по поводу простуды, а по поводу возвращения Мерлина, до которого оставалось два дня. Королю не нравилось, что эта мысль приносит радость, но поделать ничего не мог. Заметив, что с голосом Артура что-то не так, Джордж попытался отправить его к Гаюсу, за что был отправлен вон из покоев короля. Но когда за дело взялась Гвен, Артуру уже некуда было деться. Пришлось вызвать старика и послушно съесть все его горькие сиропы. - Вот это, - Гаюс потряс мутной склянкой с бурой жидкостью перед носом короля, - примете через час. А еще желательно постельный режим и полноценное питание. - В смысле - полноценное? - Овощи, мясо, рыба… Артур не дал договорить: - Мясо?! Так его же нельзя воинам есть! - С чего вы взяли? - Гаюс совсем забыл о выходке Мерлина и спохватился слишком поздно. - Так ведь Мерлин сказал, что ты сказал, что это вредно... - А, ну да... - старик быстро соображал, чтобы такое придумать. Даже трюк с таверной здесь не пройдет. - Я так думал, но потом мои опасения не подтвердились. А Мерлин вам не передал? - Нет... - процедил Артур и недобро нахмурил брови. - И давно он знает? - Нет, только перед отъездом узнал. Может, забыл в походе сказать - суета, лошади, сами знаете... - Гаюс не знал уж что сказать, чтобы Мерлину не очень сильно влетело за его старческую забывчивость. - Нет уж, вряд ли... - король злобно уставился на ни в чем не повинную стену. - Ну ничего, вот когда приедет, он у меня мясо есть не будет до конца своих дней! Гаюсу не очень-то понравилось такое заявление, но спокойнее ему стало - плаха или костер Мерлину не грозили. "Хотя, по-моему, Артур привязался к мальчику. Покричит-покричит и успокоится", - подумал Гаюс и стал смиренно ждать, когда его отпустят. Король еще минут пять кидался страшными угрозами, но потом вспомнил про лекаря и разрешил ему уйти, предупредив, что если он увидит Мерлина раньше, то пусть немедленно посылает его в королевские покои для назначения наказания. Артур еще долго сидел и не мог сосредоточиться на делах. Мысль о том, сколько превосходных отбивных он мог бы съесть за то время, пока слуга водил его за нос, была, мягко говоря, удручающей. Коварные планы мести роились в голове короля, но ни один из них не показался Артуру удачным. Он разочарованно подумал, что когда дело касается Мерлина, никакая стратегия не помогает. Единственное, к чему, в итоге, пришел король, был разочарованный вздох: "А я ведь ждал его". Почему Артуру захотелось озвучить эту фразу, было не ясно, но сделал он это явно зря - в комнате уже минуту как стоял Персиваль, обеспокоенно наблюдая за королем. На его стук никто не ответил, и после нескольких тщетных попыток достучаться, рыцарь вошел, полагая, что Артура просто нет на месте. - Кого ждали, сир? - А! – Артур вскрикнул от неожиданности. - Не важно. - Точно? Артуру захотелось заткнуть заботливого рыцаря. "Не его дело, что он лезет, все равно обо всем, наверное, догадался, хитрец!" - роилось в голове короля. - Да, - Артур постарался, чтобы голос звучал жестко, но без гнева. - Ты что-то хотел? - Эм, да, точно. Нужно посмотреть новичков, которые стремятся стать рыцарями. Самых слабеньких я отсеял, дальше ваша воля. - Грамоты их проверил? - Нет, сир, я не могу. Артур удивленно вскинул брови. - Я без грамоты хожу в рыцарях. Что они подумают, если узнают об этом? Артур не знал, как адекватно ему среагировать. С одной стороны, он как раз и ценил свой Круглый стол за повальную честность. А с другой, эта щепетильность была чуть ли не смешной. - Хорошо, я сам проверю, пойдем, - Артур поднялся и пошел за Персивалем в оружейную, тихо буркнув ему в спину: - Эх, лучше бы Леона оставил. *** После, когда из толпы новичков в рыцари не был произведен ни один, Артур вспомнил, что Персиваль еще не знает о том, что Мерлин их всех обманул. - Персиваль! - Что? - рыцарь никак не мог отцепить плащ. - А Мерлин нас всех жестко надул. - В смысле? - ткань угрожающе хрустнула. - Вся эта чепуха про вред мяса - полнейший бред. - Так и знал! - кусок красной ткани благополучно остался на кольчуге, отпустив остальную часть плаща. - Эх ты, - усмехнулся Артур. - Так что думаешь про лопоухого? - Говорю же - так и знал, что что-то тут нечисто. - Знал и молчал?! - Так хорошая шутка-то! Ты смешной, когда голодный. - Что?! Так это еще чтобы надо мной посмеяться, да?! - Артур замахал первым попавшимся мечом у себя перед носом. Персиваль понял, что загнал беднягу Мерлина в тупик. - Нет, не думаю. Мне смешно, когда ты голодный, а вот Мерлину вряд ли - ему больше всех тогда достается. А откуда ты вообще это узнал? - Гаюс сказал, что, мол, его опасения не подтвердились. Но чувствую, не было там никаких опасений, все этот... - Артур не мог подобрать достаточно оскорбительное, но не ругательное слово. - Хитроглазый... Персиваль только покачал головой и пошел в замок - чинить плащ. *** Даже во сне голова Артура продолжала работать над неразрешимым вопросом: как наказать Мерлина? Ему снилось, что он спрашивает совета у Гвен, но та в ответ целует его. Потом Гвен превращается в Мерлина, и Артур дает ему пощечину и сажает в тюрьму, а потом сам же спасает его оттуда. В общем, реальность, воспоминания и фантазии смешались в голове Артура, и он был рад избавиться от них, проснувшись. Радость его, правда, длилась недолго - над Камелотом едва забрезжил рассвет, а сна не было ни в одном глазу. Артуру ничего не оставалось, кроме как встать с постели и наблюдать за ярким солнцем, готовым вновь сжигать своим горячим светом богатый урожай камелотских земель. Но поскольку король не был романтиком и не мог им быть по определению, это зрелище утомило его и подействовало очень усыпляюще. Артур снова забрался под одеяло, сладко зевнул и предался самому сладкому утреннему сну. Но закон подлости как раз и состоял в том, чтобы поднять Артура спозаранку, заставить вновь уснуть от безделья и разбудить через полтора часа, когда так хочется остаться под одеялом. И может, если бы не правильно выбранная тактика Джорджа, король так и остался бы в постели. - Сегодня возвращается Мерлин, сир, - слуга засиял, потому что эта новость означала конец его мучений. Артур, сонно ворча, все-таки поднялся и, бросив на Джорджа недовольный взгляд, начал одеваться. "Вот здорово-то, что я увидел его первым!" - подумал Артур. То ли наказание слуга получил бы от этого быстрее, то ли еще что, но король был доволен. Лицо же его выражало суровую решимость. - С возвращением, Мерлин, - король приторно улыбнулся, что никогда не предвещало ничего хорошего. - Как прошло твое путешествие? - Все хорошо, сир, спасибо, - слуга уже подозревал что-то неладное и поэтому был немногословен. - А ты ничего не забыл? - В смысле? - Ну там, поручение Гаюса мне передать... Между бровями Мерлина пролегла складочка, и он трогательно нахмурился, силясь вспомнить. - Не было никакого поручения Гаюса... - То есть, ты признаешь, что это была твоя глупая, подлая и злобная шутка? Мерлин аж весь посинел и покрылся мурашками, плотно сжал губы и уставился в упор на короля. - Какая шутка, сир? Я не очень понимаю, о чем вы... - тактики лучше, чем притвориться дураком, Мерин не придумал. - Про мясо шутка! Я не знаю, зачем ты так сделал, но ты заслуживаешь наказания! - Артур поучительно взмахнул пальцем. А Мерлина явно что-то рассмешило, да так, что он был готов лопнуть от смеха. - Ах ты еще и смеешься! Над королем поиздеваться решил, да?! Думаешь, что если я тебя терплю как-то, то и наказать не могу! Могу, еще как! - Артур сильно вспылил, и остановить его было сложно. Но Леону это удалось. Рыцарь прискакал на запыхавшейся лошади с важным сообщением. - Сир! - Артур все еще кричал на Мерлина. - Сир! Разбойники были разогнаны, среди них потерь почти нет. У нас только один рыцарь немного ранен. Мы оставили там патруль из пяти человек. А вообще - вряд ли разбойники вернутся. - Почему ты так уверен? - По-моему, они больше всего на свете боятся алых плащей, - Леон любил пафосно выражаться, особенно когда позволяла ситуация. - Расскажи поподробней, кто они такие, откуда взялись? - Артур поймал сочувственный взгляд Леона, направленный на Мерлина, которому явно не улыбалось слушать военную сводку. - Ладно, иди, лопоухий, но я еще припомню тебе! Артур угрожающе помахал кулаком у слуги перед носом, но тот явно находился в каком-то своем счастливом мирке и на внешний раздражитель никак не отреагировал. Король беспомощно помотал головой и приготовился слушать рассказ Леона.