Absit omen!

Раннее утро. На часах – полшестого. В студию звукозаписи любопытно заглядывают первые лучи солнца, раздражая мужчину за пультом ослепительным светом, который падает на экран монитора. Его телефон уже несколько раз разрывался, напевая голосом Пола Стэнли «I was made for loving you…». Это звонил Пауль Ландерс. Там, на расстоянии нескольких тысяч километров, за океаном, ритм-гитарист группы Rammstein не находил себе места, метаясь по одиноко-пустынной, казалось, серой квартире. Он измерял комнату шагами от стены до стены, переживая за своего возлюбленного. Вот уже несколько часов подряд Рихард не поднимал трубку. Учитывая его характер и высококлассное мастерство находить на свою соблазнительную задницу различный комплекс увлекательных мероприятий, как приятных, так и не очень, два-три неотвеченных звонка уже заставляли задуматься о его судьбе. Вполне возможно, что он уже куда-то вляпался. После энного звонка, телефон издал короткий звук, извещающий владельца о появлении нового сообщения, и затих. Сам же Круспе, переходя от компьютера к гитаре и обратно, был так увлечён процессом экспериментирования с эффектами, звучанием каждого инструмента, что не замечал совершенно ничего вокруг. Всё, что он делал помимо идеализации каждой услышанной ноты, происходило абсолютно автоматически. Курил он уже прямо у компьютера, не замечая, что пепельница уже полна почти с верхом, кнопка на кофеварке нажималась на интуитивном уровне. Даже если бы сейчас рядом с ним взорвалась граната – он не заметил бы даже этого, что уж там говорить о телефоне, звук которого затрагивал сознание музыканта лишь самым краешком. Звуковой сигнал, оповещающий о готовности кофе тоже давно прозвучал, но и он был проигнорирован. В реальность Круспе вернулся только тогда, когда рука Арно тяжело и резко опустилась на бежевую поверхность стола. Круспе дрогнул от неожиданности и перевёл взгляд на потревожившего. — Ты что, всю ночь здесь провёл? — удивлённо приподняв бровь, поинтересовался басист. Рихард в ответ кивнул. — Который час? — он зажмурился и устало потёр глаза. — О-о-о, дружище, — участливо протянул Арно и покачал головой. — Пора тебе завязывать с ночными посиделками. Ты же изводишь себя. — Всё должно быть идеально, — возразил гитарист. — Я хочу, чтоб это был лучший альбом. — Ты отсюда уже месяц почти не выходишь. Оставь музыке немного естественной небрежности. Потому что ты делаешь её сейчас слишком вычурной, чем и портишь только. Возьми недельный выходной, а потом приступишь с новыми силами, переглядишь всё свежим взглядом, а мы пока с Сашей и Микко тоже несколько вариантов попробуем, м? — Ты прав, Арно. Я слишком заработался, — выдохнул Круспе, наливая себе очередную порцию кофе и делая один глоток. — Как я обожаю холодный кофе, — скривившись, пробурчал себе под нос он и взял в руку телефон. — Етитская богомышь! — выругался Рихард, заметив несколько десятков пропущенных вызовов от Пауля и последнее сообщение, в котором говорится, что он вылетает первым же рейсом. Набирая номер возлюбленного, Круспе проклинал себя за то, что был настолько поглощён работой, что совсем не слышал, как звонил его телефон. Он мысленно молился, чтобы Ландерс его простил. После первого же гудка, Рихард услышал встревоженный, родной голос. — Рихард, что произошло? — Всё нормально, Пауль. Я просто не слышал твоих звонков. Всю ночь просидел в студии. Буквально только что Арно меня привёл в чувства, и я увидел пропущенные, прости. — Чёрт бы тебя побрал, Круспе! Я тут места себе не нахожу а он, видите ли, работал! — выругался Ландерс и на несколько секунд замолчал, обдумывая ситуацию и осмысливая хорошую новость. — Всё равно билет у меня на руках. Через несколько часов самолёт, так что жди, — уже спокойным тоном проговорил он. — Я соскучился, — попытался подсластить горькую пилюлю Круспе. — Тебя встретить? — Нет, сам доберусь. Жди меня дома, — буркнул недовольно Пауль и спустя пару секунд добавил. — Я рад, что с тобой всё в порядке. Только больше так не делай, ладно? — тихо попросил он. — Ладно, — выдохнул Рихард и в подтверждение своего обещания он кивнул, скорее, сам для себя. Уже дома, измеряя шагами комнату, Рихард придумывал всё новые и новые версии для оправдания своего поступка. Конечно же, ему было до смерти стыдно. Он знал, что Пауль уже мысленно представил его в морге, набросал на листике контакты всех людей, кто, по его мнению, мог знать, что с ним случилось, и весь извёлся от недостатка информации. Поэтому момент встречи был немного волнителен для Рихарда. Но Круспе всё же надеялся на то, что радость долгожданного свидания срубит сучок в их отношениях. Ландерс простит его и поймёт, ведь знает, как важна для него работа над этим альбомом. Звонок в дверь заставил сердце Рихарда слегка дрогнуть. Как только он открыл дверь – сразу же получил увесистый удар по лицу, от чего он слегка пошатнулся. В рот тут же просочился солоноватый, металлический привкус. — Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Я уже мысленно представлял тебя в гробу, — Ландерс утёр большим пальцем тонкую, густую, ализариновую струйку, которая медленно стекала к подбородку. — Не делай так больше, — снова попросил своего любимого мужчину Пауль, вглядываясь в его глаза и проводя пальцами по его щеке. Рихард медленно кивнул зализывая трещину на губе. — Прости, я обещаю, что такое больше не поворится. Я рад, что ты здесь, — тихо произнёс он и, обхватив Пауля за бёдра, прижал к себе, как можно сильнее. — Я так скучал, — шепнул он, вдыхая родной, почти забытый терпковатый запах одеколона и два мужчины слились в нежном, таком долгожданном поцелуе. Губы Круспе переместились на шею возлюбленного. Ландерс выгнулся, подставляясь под горячие губы, оставляющие на коже обжигающие поцелуи. Когда зубы Рихарда сомкнулись в районе углубления, где шея переходит в плечо, Пауль выдохнул протяжный стон и слегка скривился от неожиданно сильного болевого ощущения. В тот же миг, Круспе, будто прося прощения, коснулся губами укушенного места. — Чёртов искуситель, — выдохнул Пауль и мягко, но настойчиво оттолкнул увлёкшегося возлюбленного, который, судя по всему, даже не заметил, что они до сих пор стоят в коридоре при открытой настежь двери. Он провёл пальцем по гладкой коже обнажённой груди и закусил нижнюю губу. — Мой обворожительный самец, — томно выдохнул Ландерс и, нащупав чёртову дверь, наконец-то закрыл её. — Но ты, вероятно, устал. Всю ночь, как ни как, работал, — саркастично произнёс он, проходя в комнату и у входа сбрасывая с плеча сумку. — У меня, кстати, кое-что для тебя есть, — он наклонился, чтобы достать загадочный предмет. — Мммм, — протянул Круспе, подойдя ближе и сжимая пальцами округлые, аппетитные ягодицы Ландерса. — Идеальный подарок… — Я не об этом, извращенец! — возмущённо прикрикнул Пауль, резко разворачиваясь, и ударил Рихарда по рукам. Он протянул ему нечто, упакованное в пёструю подарочную обёртку. — Что там? — заинтересованно спросил Круспе, принимая подарок и аккуратно снимая ярко-красный бантик с золотинкой по краям. — Сюрприз, — загадочно улыбнулся Ландерс. Когда Рихард домучил непокорную бумагу - увидел небольшую деревянную коробочку. Щёлкнув замком, он увидел декоративное мохнатое чудовище размером с одноцентовую монету*. — Оно хоть не живое? — с подозрением зыркнул Круспе исподлобья. Ландерс мотнул в отрицании головой, нагло улыбаясь. — Что это за мерзость? — скорчил он гримасу неприязни. — Никакая это не мерзость, — раздражённо фыркнул Пауль и взял из коробочки сувенир. — Вполне милое насекомое, — он провёл пальцем по искусственной шерсти игрушечного членистоногого. — Это, короче, для твоего телефона. Вот дай мне его, — попросил Ландерс и протянул руку. Рихард, достав из кармана, вложил требуемый предмет в раскрытую ладонь. Ландерс аккуратно снял защитное покрытие с клейкой стороны и прилепил декорацию на внешний уголок мобильного. — И чё? — Круспе укоризненно-вопросительно взглянул на возлюбленного. — Я должен теперь ходить с украшенным телефоном, как девчонка? Это что, наказание? — Да погоди ты! Сделал уже выводы! Когда телефон будет звонить, вибросигнал приведёт этого паучка в действие, и он будет подпрыгивать. Ща! — Ландерс достал свой телефон и набрал номер Рихарда. Как только пошла первая волна вибрации – чёрная мохнатая точка стала выпрыгивать на пружинке, словно чертёнок из табакерки. — Да чтоб тебе пусто было! — взвизгнул Круспе и от неожиданности пошатнулся, отступив на полшага назад. Я ж так инфаркт могу схлопотать, идиот! — прикрикнул он, глядя на Ландерса растерянным взглядом и двинул его кулаком в плечо. — Зато, может, хоть заметишь мои звонки, — с напускной обидой огрызнулся Пауль. — Мой ты предусмотрительный, — уже мягким голосом, улыбаясь, проговорил Круспе и, пропустив свою правую руку по пояснице Ландерса, прижал его к себе и впился в такие сладкие, родные губы. — Согласись, в этой ситуации есть и положительный момент, — он положил свою ладонь на щеку возлюбленного и, переведя её на затылок, стал перебирать пальцами мелкие пряди тёмных волос, вглядываясь в зелёные, аспарагусового оттенка глаза. — В иной ситуации ты бы не прилетел, а так, ты здесь, — почти прошептал он, приятно щекоча дыханием кожу на щеке. Круспе снова накрыл губы любовника страстным поцелуем. Увлечённые, соскучившиеся друг по другу мужчины, с глухим грохотом завалились на пол, покрытый толстым, мягким ковром терракотового цвета, с замысловатым орнаментом более светлых оттенков. Послышался приглушённый смех из-под поцелуя. Спустя несколько минут, обнажённые любовники предавались страсти, скопившейся за долгое время, навёрстывая упущенное. ________________________________________ *Диаметр монеты в один цент примерно 19 мм