Absit omen!

Благодаря тому, что Пауль прибыл в Нью-Йорк, первых пару дней Рихард не особо-то и рвался ни за инструмент, ни в студию. Ландерс старательно отвлекал его даже от мысли о записи, давая возможность передохнуть. Но, как известно, заставь дурака Богу молиться – лоб разобьёт. А Круспе заставь написать новый альбом – вообще не увидишь его дома, вплоть до окончания записи. Он будет сидеть в студии дни и ночи напролёт, до боли в руках будет высекать из своей гитары мотив, пока звук, тональность и ритмичность не будут идеальными. Будет упорно вглядываться в экран монитора, меняя местами все записанные дорожки пока не найдёт то место, где они идеально впишутся и будут выглядеть и звучать, дополняя ту или иную композицию. Всё это будет происходить до тех пор, покуда на выходе не получится полноценный альбом с совершенным звучанием нот в каждой песне. Но, если эти самые «пару дней», которые в самом деле выглядели как четыре, он смог воздержаться от посещения студии, то на пятый – он уже решил, что наотдыхался и пора приниматься за работу. Именно поэтому в одно прекрасное, солнечное утречко, проснувшись раньше своего возлюбленного, Круспе осторожно, чтобы не разбудить, вытащил из-под него руку и выскользнул с кровати. Наспех натягивая джинсы и рубашку и набегу отхлёбывая из чашки только что сваренный кофе, он собирался, стараясь не шуметь. Иначе, если проснётся Пауль, то и сегодня до студии не доедет. Но когда Рихард напоследок решил взглянуть на спящего Ландерса и убедиться-таки, что свою миссию он не провалил, по стечению каких-то магических обстоятельств - то ли скрипнувшая дверь, то ли чуйка, но возлюбленный Круспе открыл глаза и уставился на него непонимающим взглядом. — Ты куда-то собрался? — спросил он ещё сонным, чуть хрипловатым голосом, и с характерным звуком прочистил горло. — Ну, в общем-то, в студию, — слегка растерявшись, взволнованно выпалил Рихард. — Опять, Рихард? — укоризненно зыркнув на любимого, спросил Пауль. — Пауль, милый, я должен закончить. Осталось совсем чуть-чуть. Я ненадолго, обещаю. Ты и соскучиться не успеешь, — улыбнулся Круспе. Ландерс поднялся с кровати и подошёл к возлюбленному. — Я всегда по тебе скучаю, — шепнул он и поцеловал его в губы. — Я с тобой, не против? — Тогда быстренько собирайся, и поехали. Я пока кофе тебе приготовлю. Спустя минут двадцать, Ландерс был готов и двое мужчин садились в авто Рихарда, а ещё через какое-то время, они вошли в огромное помещение, обставленное рабочим инвентарём музыканта. Справа, под стеной, стояла барабанная установка, рядом, от ударных и до угла – ряд гитар на подставках, у окна, что напротив входной двери, расположена система клавишных нескольких моделей. По бокам, от синтезаторов и барабанов, чуть выдвинутые вперёд, стояли две огромные колонки. Слева, где на данный момент были сосредоточены собравшиеся участники группы, находилась святая святых студии звукозаписи – центр управления: стол заставлен всевозможными необходимыми гаджетами и сабвуферами, а стену, от угла и до угла, загораживали полки, ниши которых, заполнены разнообразными пультами, микшерами, усилителями и прочими примочками, без которых нельзя обойтись при создании студийных музыкальных альбомов. Пол был просто-таки устелен кучей проводов, которые переплетали инструменты с компьютером и прочим оборудованием. Первым на хлопок двери обернулся колоритный блондин. — Здоров, Ричард! — поприветствовал его Микко. Следом обернулись и махнули рукой Арно и Ольсен. Последним, не отрываясь от монитора, в приветственном жесте поднял руку вверх Саша. — Здоров, пацаны! — поздоровался Рихард и пожал каждому руку. — Это - Пауль Ландерс, — представил он своего спутника, — вторая гитара Rammstein и мой… — Круспе слегка замялся, прежде чем указать на роль Ландерса в своей жизни. — Да мы поняли, — хлопнул его ладонью по плечу Арно. — Не парься, дружище! — Да, — уверенно кивнул Рихард на вопросительные взгляды коллег по группе, — Пауль – мой любимый мужчина, — все четверо участников коллектива понимающе кивнули. Создалось такое впечатление, что ни один из них не был удивлён столь занятной новостью, что их товарищ имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию. После кратковременной паузы, Круспе представил Паулю своих музыкантов. — А мы тебя не ждали так рано. Я думал, что ты возьмёшь больше времени, — предположил басист. — Надо закончить, ребят, тут херня осталась, — пояснил Рихард. — Вот насчёт «херни», ты прав, — подтвердил Саша. — Угу, — согласился Микко. — Только мы застряли на паре моментов. — Кстати, хорошо, что ты появился. Мы уж думали вызванивать тебя, — поддакнул Ольсен. — Плюс ко всему, в нескольких местах нужно перезаписать твои партии. — Дак вы не ждали меня так рано или хорошо, что я появился? — решил подколоть ребят Круспе, по порядку переводя взгляд с одного на другого. — Мы не ждали, и поэтому хорошо, что появился, — с наигранным раздражением ответил Инвольтини. — Ландно, проехали, — махнул рукой Цвен. — Тогда за работу! — он потёр руки. — Показывайте, на чём споткнулись? — Ща, — кивнул Мозер. — Послушай вот эту. Мы её крутили, крутили, и так, и эдак, но всё равно что-то не то, — Саша скорчил гримасу неуверенности и включил трек. Рихард внимательно вслушивался в звучавшую мелодию. — Я с самого начала говорил, что в ней что-то не то. Как-то слишком гулко, что ли, она звучит, — согласился Круспе. — А ну-ка поставь сначала, — попросил он и толкнул рядом стоящего Ландерса, чтоб тот тоже внимательно послушал. — Попробуй убрать бас с первой, третьей, пятой и шестой дорожки, — обратился Пауль к программировщику после прослушивания. — А ты, Рих, переиграй в припеве свою партию. Попробуй чуть медленнее. И то, что получится, оставить в первозданном виде, не накладывая никаких эффектов. — Хм, — задумался Круспе, представляя, как всё будет выглядеть в итоге. — Ну, давайте попробуем. Чем чёрт не шутит, — он взял гитару и попытался сыграть кусочек так, как предлагал Пауль. Тот стоял напротив и, подпирая подбородок указательным пальцем, с задумчивым выражением на лице внемлил мелодии. — Не-не-не, стоп! — прервал он, пережимая струны на грифе. — Чуть не так. Дай гитару, — Рихард снял инструмент и протянул Ландерсу. Тот наиграл свой вариант. — Вот так, — и вернул гитару владельцу. Когда все рекомендации Пауля были учтены в работе над сложным куском, и песня зазвучала в ином варианте, Мозер снова запустил композицию. — О- о-о, — протянул Ольсен. — Совсем другая история. — Идеально, — восхищённо выдохнул Круспе и повернулся к возлюбленному, который самодовольно улыбался. — Ты мой гений, — улыбнулся Рихард и, обняв Пауля за шею, поцеловал в губы. В конце продуктивного дня, ребята ещё раз оценили те вещи, что переделали за сегодня. — Вот это оно! — довольно улыбаясь, подвёл итог Круспе. — Осталось подчистить кое-где и всё, альбом готов. По времени к релизу успеваем, — подытожил он. После всего, за «круглым столом», была назначена дата следующего собрания, и Рихард распустил коллектив. — Ты бы на Rammstein сил оставил. Потому что ты сейчас всё вкладываешь в этот альбом. Выдохнешься ведь, а нам тоже нужно уже задумываться над работой, — осторожно напомнил Ландерс, когда все разошлись и они с Рихардом остались вдвоём. Ещё тогда, прослушав дэмки для Emigrate, он понял, что творческий резерв главного композитора почти исчерпан, что не предвещало ничего хорошего. В его музыке исчезла индивидуальность и та самая «изюминка», которой она всегда отличалась. Его особенность была стёрта излишней электоронностью, и вообще, смена стиля совсем не пошла на пользу творениям Рихарда. Они стали такими обычными и такими похожими на множество других композиций популярных ныне групп. Это было чревато тем, что Rammstein рискует развалиться. Об этом Ландерс даже думать не хотел. Это было бы болючим ударом по всем участникам, не говоря уж о их многочисленной армии фанатов. Масштабы их разочарования Пауль даже боялся представлять. Сейчас никто не готов к развалу, и этого нельзя было допустить. — Не переживай, — улыбнулся Круспе. — Я в норме и у меня даже есть несколько мыслей по поводу Rammstein, — он отложил гитару и встал с колонки, на которой обычно любил сидеть и музицировать. — Когда я вернусь в Берлин - мы соберёмся и всё обсудим. А сейчас, поехали домой.