Absit omen!

Берлин. Для последнего концерта прощального тура было решено выбрать Олимпиаштадион. До выхода легендарной группы остались считанные минуты. В общей гримёрке было непривычно тихо. У каждого из ребят на лице отражалось выражение глубокой задумчивости. Ни один из них не хотел нарушать эту тишину какими-то фразами невпопад. Каждый из них пытался унять своё волнение: Рихард курил уже вторую сигарету за последние двадцать минут, Шнайдер нервно крутил барабанную палочку, Оливер отбивал на бедре ритм Stein um Stein, расхаживая взад-вперёд. Пауль в который раз крутил колки на одной из своих гитар, Тилль делал вид, что проверяет реквизит для выступления, а Кристиан молча сидел на стуле, наблюдая за остальными. Атмосфера в комнате была такой напряжённой, что буквально давила на сознание и создавала жуткое впечатление. — Да ну что мы, в самом деле! — развернулся Тилль, отрываясь от своего занятия. — В первый раз выходим на сцену? Давайте выйдем и сделаем незабываемое шоу, как мы привыкли. — Не верится, что это наше последнее выступление, — покачал головой Шнайдер, уставившись невидящим взглядом в пространство перед собой. — В последнем нашем туре я даже и подумать не мог, что всё случится так скоро, — поддакнул Рихард, даже не повернув головы в сторону коллег. — А кто-нибудь заметил, что мы отыграли этот тур так, как никогда ранее. С какими эмоциями мы выходили на сцену в каждом городе, совсем не ощущая, что это в последний раз? — обратил внимание общественности Ридель. — Может, мы поспешили с выводом? Ведь мы играли так, как не играли никогда. — А я согласен с Оливером, — поддержал друга Пауль. — Я считаю, что нам не хватало именно этого, чтобы с энтузиазмом взяться за запись – взрыва, встряски, эмоций. Ведь мы погрязли каждый в свою жизнь и забыли, как это здорово: выходить на сцену, видеть беснующуюся толпу перед собой. Записывать кусочки, превращающиеся в хиты, которые так легко подхватываются каждым слушателем... — Пауль, хватит! — перебил его Кристиан. — И так нелегко. — А ну, цыц! — шикнул Линдеманн. — Есть в этом рациональное зерно. Приняв решение прекращать работу, мы обдумали лишь одну сторону и даже не попытались выявить причину того, почему всё не складывалось. Может, передумаем? — Нам пора, — бесцветно бросил Рихард и направился к выходу на сцену. Там, у кулис, их поджидала девушка с подносом, на котором стояли шесть кабалито с текилой, и на блюдечке лежало шесть долек лайма. — Зажжём! — тостонул Шнайдер и шесть мужчин опрокинули по традиционной порции алкоголя перед выходом на сцену. — Рих, а ты подумай, — шепнул меж тем Тилль и двинулся на сцену. Круспе в задумчивости закусил губу, взял гитару и направился следом. Выступление прошло гладко, задорно и как всегда на высоте. Звук – бесподобный, файер шоу – незабываемое, песни – самые любимые. Вот уже и отзвучала последняя перед первым прощанием. Ребята привычно переплели руки на плечах друг друга, поклонились, поблагодарили публику аплодисментами и направились прочь со сцены. Дойдя до кулис, они, как по команде, развернулись и разбрелись по своим местам, беря в руки инструменты, стадион замолк в ожидании. — Сейчас, я должен был напомнить вам, что это последний концерт Rammstein, наговорить кучу сантиментов, поблагодарить всех вас, что были с нами всё это время, — начал Рихард, привычно сложив руки на микрофоне, будто опираясь на него. — Но я не буду этого делать, — ребята настороженно переглянулись между собой, не понимая, что здесь происходит, потому что это запланировано не было. — Знаете, перед выходом на сцену у нас состоялся небольшой разговор, — Круспе намеренно замолчал, нагнетая обстановку. Пауль, зная его как облупленного, начал улыбаться, соображая, что вытворяет его товарищ по сцене. — Так вот одна из реплик, заставила меня задуматься, — он снова замолчал, обводя взглядом толпу на стадионе. — Только что, когда мы собирались уходить со сцены, меня озарила мысль: а какого хрена? — Рихард улыбнулся и глянул на Тилля, потом перевёл взгляд на Пауля, подмигнув ему, и повернулся ко второму этажу, обводя взглядом каждого из находившихся там музыкантов. — Rammstein продолжит своё существование и мы принимаемся за запись нового альбома! — выкрикнул Цвен. Каждый, находящийся на стадионе выдохнул с облегчением, не веря своему счастью и, начиная с самого тихого, постепенно наращивая громкость, публика восторженно завизжала. — А теперь зажжём вместе! — подзадорил Круспе и ударил по струнам, подсказывая следующую композицию, которую они сыграют.