Похищенный

POV Danny. Говорят, что ты ничего не чувствуешь, когда умираешь. Мне кажется, это фигня. Я уверен в том, что я мертв. Но я все еще чувствую несколько вещей: агонию, страх, боль и печаль. Агония: Deuce медленно открывает дверь. Боль: мой позвоночник убивает меня. Он словно разорвал меня пополам. Страх: каждый день он приходит ко мне пять раз. Три раза, чтобы сделать мне больно, один раз, чтобы покормить, и еще один раз, чтобы удостовериться, что мне по-прежнему больно. Печаль: я никогда не увижу моих друзей снова. У меня действительно не было возможности остановиться в их жизни на долго. Я слишком занят своей жизнью. Аарон оставляет мои руки развязанными. Я все равно слишком слаб, чтобы противостоять ему. Мои ноги он тоже развязал, но я не встаю. На пятый день я еще пытался встать, чтобы хоть как-то противится ему. Теперь, на восьмой день, у меня не хватает сил даже на это. Теперь я лежу на холодном, твердом полу. Но голова у меня пылает. Возможно, я подхватил какую-нибудь заразу. Бетон приятно холодит мою щеку. Чудо, но у меня есть участки тела, которые не были покалечены Аароном. Невредимые, нетронутые. Эти участки еще девственны. Чего не скажешь о моей заднице. Худшая часть изнасилования заключалась в том, что он ушел сразу, как все закончилось. У меня было сильное кровотечение, но он ничего не предпринял. Теперь я, вероятно, заражен. Может быть, поэтому меня и лихорадит. Он мог передать мне какую-нибудь половую инфекцию. Хотя, это маловероятно. Он же не мудак и должен бы быть чист. Головная боль нарастает. Я свернулся на полу и тихо постанываю. Пол покрыт моей высохшей кровью. У комнаты, в которой я нахожусь, очень высокий потолок, и вообще, это похоже на парковку, но у меня действительно нет сил, чтобы встать и проверить это. Мой желудок урчит, и я тихо извиняюсь перед ним, за отсутствие еды. Я умру здесь и, увы, не смогу лично попрощаться со всеми. Прощайте папа и мама. Папа, я сожалею, что так и не посетил вас в Коста-Рике. До свидания, Джордан. Я до конца оставлю свои вспоминания о наших ночных пьянках, когда ты показывал всему миру свой бесценный член. Прощай, Джордж. Я буду скучать по твоей отцовской фигуре в нашей группе. Прощай, Мэттью. Я оставлю в своем сердце те моменты, когда мы придумывали новые прозвища для тебя. До свидания, Джорел. Спасибо за то, что принял меня в группу. Прощай, Дилан. Я всегда буду любить тебя. Я вздыхаю и тут слышу, как медленно открывается дверь. Агония. Он здесь. Я чувствую, как его глаза впиваются в меня. Я чувствую ухмылку на его губах. - Доброе утро, красавица. Как поживаешь? – он аж лучится. Получается, сейчас утро. Это весьма полезная информация. Я что-то хрюкнул в ответ и он рассмеялся. - Я так и думал. У меня хорошее настроение, поэтому сегодня я подготовил для тебя подарочек. Меня настораживают какие-то веселящиеся нотки в его голосе. Он что-то задумал. Я осторожно поднимаю голову от пола. - Что? Deuce вышел и вернулся с большой тарелкой. Я аккуратно привстал и с любопытством уставился в его сторону. Аарон ставит тарелку передо мной, и я вижу на ней дымящиеся от жара куски мяса. Я чувствую, как слюни собираются во рту. Наконец-то! Реальная еда! Все сомнения сдувает ветром, и я набрасываюсь на еду, набивая мясом рот так, что я и жевать толком не могу. Его вкус просто восхитителен! Вот бы Аарон продолжал готовить и дальше. - Я знал, что ты устал постоянно есть собачий корм. Пауза. - Поэтому, я подумал, что ты был бы не прочь съесть настоящую собаку. Я резко поднимаю голову и смотрю на него. - Гав-гав, - он ухмыляется. Мои глаза расширяются, и я моментально выплевываю все, что было во рту. - Блять, что?! Ты только что скормил мне собаку?! - Это не просто собака, - он снова ухмыляется. Deuce достал из кармана ошейник с подвеской. Все, что я сейчас съел, сделало сальто в моем желудке и попросилось на выход. На подвеске знакомого ошейника значилось «Луи». Он попросту накормил меня моим собственным псом. Я невольно начинаю плакать и отворачиваюсь. Аарон выдыхает и садится рядом со мной. Он обнимает меня и держит, пока я плачу. - Тише, малютка Дэнни. Он не так уж и сильно мучился. Я просто разбил его череп вазой. Я плачу все сильнее и пытаюсь высвободиться из его рук. Это не использование. Он осушил меня полностью. Я пустая оболочка. Я чувствую, как его руки соскальзывают с моих плеч вниз. Это напоминает мне о пятом дне. Слезы текут по моему лицу снова, когда в мыслях вспыхивают картинки произошедшего. Он вытянул мои запястья над головой, чем сделал ужасно больно всему позвоночнику. Я умоляю его прекратить. Почему он не остановится? Я чувствую его руки и захлебываюсь в ужасе. Он хочет сделать это снова. Сейчас только утро, а он уже домогается до меня. Вдруг, руки, которые держали меня, исчезают. Он встает и ерошит мне волосы. - Отдохни, ты выглядишь усталым. Я рычу под нос и пытаюсь хоть как-то задеть его, а он смеется и уходит. Я не могу связываться с ним, мои старания бесполезны. Вместо тщетных попыток противостояния, я ложусь спать. Это сложно, но мне кажется, что темнота наполнена мечтами. Мечтами о том, чтобы жить. А жизнь стала ночным кошмаром. Он уничтожил все. Когда этот кошмар кончится? И будет ли конец? Мои мысли предоставляли мне как самые ужасные сценарии, так и со счастливым концом. Счастливый один – парни придут и спасут меня. Это было бы прекрасно. Из воздушных замков меня вырывает мой желудок. В нем пусто. Он урчит и жалуется. Меня до сих пор лихорадит. Меня удивляет то, что Аарон не пытается усугубить или улучшить мое состояние. Я думаю, это игра. Ему интересно, что убьет меня раньше: лихорадка или голод. Я окончательно пробуждаюсь от забытья и теперь точно не засну. Я слишком голоден. Интересно, он покормит меня сегодня? Я очень на то надеюсь. Я слышу, как открывает дверь, словно он услышал мои мысли. Я слышу его медленные шаги. Каждый его шаг убивает что-то во мне. Он подходит ко мне и присаживается рядом. - Добрый вечер, милый питомец. Ты все еще голоден? Вечер? Я проспал до вечера? Я киваю и хмурюсь. - Не смей больше кормить меня Луи. - Да не буду я, не буду. Это было подло, я знаю. Ты заслуживаешь нормальной еды. Ты сделал все, как я сказал: ты спал, - Аарон ласково потрепал мои волосы. Не трогай, блять, меня. Я отдергиваю голову, но он молчит. Он встает, выходит из комнаты и возвращается с тарелкой. Мой желудок переворачивается снова, но я рад, когда не вижу на тарелке собачье мясо. Это свежий салат с лососем. Обычно, я не ем такое, но сейчас мне было все равно. Он ставит тарелку передо мной и наблюдает за тем, как я ем. А ем я, надо сказать, как животное. Но он ни слова мне не сказал, что показалось странным. Я привык к оскорблениям и шуточкам в мой адрес, когда я ем рядом с ним. Жаль, я не подумал о том, что он снова откроет рот. - Ты должен радоваться тому, что я накормил тебя твоей собакой. - Что?! – я случайно выплюнул рыбу, которую пытался пережевать в этот момент. Что он несет? - Где твои манеры, питомец? Я планировал накормить тебя филейной частью Дилана, но потом решил, что это слишком жестоко. Я с облегчением выдыхаю. - Поэтому я послал ему фотографию. О боже. Я привык к тому, что он снимает меня, пока избивает меня, что заставляет что-то говорить в объектив, чтобы потом отослать это ребятам, но он никогда не фотографировал меня. Только видео снимал. Так что за хуйню он ему послал? - Что ты послал ему? Я чувствовал, как он ухмыляется под маской. Он достает свой телефон и открывает сообщения с Диланом. На фото я, спящий в луже засохшей крови. За счет камеры, кажется, что эта кровь свежая, да и я выгляжу мертвым. Можно разглядеть мою грудную клетку и почерневшие синяки на ней. У меня всегда сползает рубашка, когда я сплю, не знаю, почему. Под фотографией подпись: «Ой, извините, но мне кажется, что я сломал игрушку. R.I.P. Даниэль Мурилльо». Моя кровь превращается в лед, когда я слышу его смех. Нет! Он не мог так поступить! Его смех эхом разносится по залу. Он оставляет меня одного опять. И я опять начинаю плакать. Дилан думает, что я мертв. Они продолжат жить дальше и не придут спасать меня. Как он мог так поступить? Я был не прав. Люди говорят о смерти правду. Вы просто перестаете что-либо чувствовать. Я мертв. Я ничего больше не чувствую. Я сцеплен.