Похищенный

Это был ад на Земле. С тех пор, как Дэнни исчез, их мир перевернулся с ног на голову. Они больше не думали о будущем: музыке, концертах или написании нового альбома. Все дни, с момента пропажи вокалиста, ребята проводили в автобусе. Они боялись покинуть город, считая это предательством коллеги. Как же странно было ощущать то, что обычные вещи волнуют их сильнее, чем обычно. Когда они услышали их песню по радио, Джордж сразу же выключил его, что бы не слышать голос пропавшего. Самое ужасное чувство рождалось когда чей-нибудь из телефонов звонил. Каждый раз, когда они слышали звонок, их мысли были крайне противоречивы. Они не могли быть уверены: хорошие или плохие новости им сообщат? Они боялись отвечать. Слишком страшной была возможность услышать “Он мертв.” Страшно слышать, что он ни жив, ни мертв. Единственное, что их утешало – это мысль о том, что Дэнни борется. Они не допускали возможности, что Дэнни так просто отдастся Аарону. Приятно было осознавать, что Даниэль мог укусить этого придурка за руку или поставить подножку. Это было глупо, но немного успокаивало парней. Прошло четыре дня, с того момента, как пришло видео. Пять дней с момента пропажи Дэнни. Временами, Джордж или Джорел с надеждой заглядывали в свои телефоны, но ничего не находя лишь тихо вздыхали. Джордан, Дилан и Мэтт научились не спрашивать их об этом, чтобы не огрести лишний раз. Чтобы хоть немного расслабиться, парни придумали игру «То, что я буду делать, если Дэнни зайдет к нам прямо сейчас!». Игру, в которой они рассказывали, чтобы они сделали, появись Даниэль здесь. Его состояние не оговаривалось. Они не хотели представлять его полумертвым, избитым, что его сразу придется везти в больницу. Они представляли абсолютно здорового Дэнни, заходящего к ним с фразой: “Я вернулся!”. Что же они будут делать? Ответы были разными. Джордан отбросил бы свои непристойные вставочки и, тепло улыбнувшись, сказал бы: “Спасибо за то, что не умер, Дэнни”. Джордж сказал, что был бы слишком ошеломлен, чтобы выдавить из себя что-нибудь, когда их коллега вернется. Джорел согласился с этим, ведь ребята действительно будут чувствовать себя слишком счастливыми даже для того, чтобы поговорить с вокалистом. Мэттью же сказал, что попросил бы Даниэля спеть для них. Остальные решили, что это отличная идея, но было бы немного неправильно просить его петь сразу после похищения. Поэтому ребята сошлись на мнении, что они сначала пообслуживают Даниэля, а уже потом попросят его спеть. Дилан же удивил всех своим ответом. Сидя напротив парней, он, развалившись на диванчике, потягивал пиво, не произнеся ни слова за все это время. И когда все повернулись к нему, чтобы услышать его версию, он пожал плечами, рассеяно глядя на банку, и заявил: - Он не зайдет в эту дверь в ближайшее время, и вы знаете это. Парни опустили глаза, чувствуя, как их настроение летит в тартарары. Они задумали эту игру не для такого ответа. Чарли хмуро посмотрел на Дилана. Это был его фирменный злобный взгляд. Такой взгляд явно намекал на то, что самому разогреть сковороду, налить на нее масло и самостоятельно переворачиваться до готовности будет куда менее болезненно и опасно. Фанни заметил это и вздрогнул. - Хорошо, я буду играть в эту дурацкую игру в то время, как Дэнни убивают. Просто мне действительно кажется, что с ним случилось что-то очень плохое сегодня или вчера… - Не думай об этом. Такие мысли ему никак не помогут, - попытался успокоить своего друга Джордж. Дилан вздохнул и уставился в потолок. Я хочу обнять его и не отпускать никогда. Никогда. Я не хочу отпускать его больше, когда он наконец вернется. Он не может оставить меня. Как он мог оставить меня? Его собственные мысли вызвали слезы, которые он быстро смахнул. Джордан сел перед ним и положил руку на колено. - Все в порядке. Нам всем его сейчас не хватает. - Нет, блять, все не в порядке! Я не чертова баба! Я не имею права плакать, когда похитили не меня! Похищен Дэнни! Его там избивают, а мы сидим и играем! Кто знает, может он уже мертв? Почему я не могу защитить его? Я тогда один шел рядом с ним. Я был один, когда говорил о том, что хочу сказать ему кое-что, прежде чем он остановил меня, чтобы ответить на свой телефон. Это было странно, как другие ощущали пылающую боль в его сердце. Но Джорел не мог не спросить его о том, что его заинтересовали из речи Дилана. - Ответить на телефон? Кто это был? - Я не знаю. Он остановился и взял трубку. Я думал, что он догонит нас, но он просто растворился в воздухе! Я даже не заметил! – Funny Man уже кричал. Джордан аккуратно стер слезу с лица друга. - Это не твоя вина, чувак. Никто не виноват. Он не будет винить тебя. В этом безумии виноват только Deuce. - Я даже не получил шанса продолжить наш разговор! Я, ведь, наконец решился спросить его! - И вы мне что-то говорите о симпатиях к парням, - вставил Джорел. Чарли отправил ему один из своих хмурых взглядов. - Ему больно, а тебя заботит сексуальная ориентация! Наш друг у врага! Дорогой Дилану человек у врага! Мэттью подмигнул Джордану. Никто этого не заметил, но мужчину это успокоило. Его кудрявый друг слабо улыбнулся и одобрительно кивнул. Но никто опять не заметил небольших жестов между ними. У них был свой язык, который понимали только они. Для них это было так же просто, как и сказать что-то другому. Джей закрыл рот, и звуки, казалось, исчезли. Остались только шмыганья носом Дилана. Он сглотнул и положил руку на плечо Чарли. - Спасибо, Джордан, ты удивительный. Мужчина улыбнулся и обнял его. - Даниэль вернется. Тогда ты будешь бесконечно целовать его, и вы встретите закат в объятиях друг друга. - Ты тоже. С Мэттом, - усмехнулся Дилан. Щеки Джордана стали ярко-красного цвета. Мэттью же стал ярко-красным целиком. - Зачем мне с кудрявым это делать? - Это шутка, - заявил Funny Man, закатывая глаза. Джордж и Джорел перекидывались взглядами. Так, Даниэль был похищен, Дилан хотел объявить о своих чувствах Дэнни и между Джорданом и Мэттом, кажется, что-то происходит. Внезапно Джордж ощутил себя меньшинством. Он, кажется, один увлекался девушками. Что, блять, случилось за последние пять дней?! Телефон гудками сигнализировал о сообщении. Все по привычке проверили телефоны. - У меня новое видео,- простонал Джордж. Дилан залез на диван, чтобы лучше видеть экран, Мэттью вновь склонился над телефоном, Джорел и Джордан встали за Джонни. Глубокий вдох, и Джордж нажимает «играть». Камера не лежала на столе. Ее держал кто-то, кто снимал лицо Дэнни сверху. Камера дрожала. Даниэль тихо плакал и пытался закрыть лицо руками, но оператор схватил и поднял его руки над головой. - Сейчас, сейчас, Дэнни. Продемонстрируй друзьям свое прекрасное лицо. У них билеты в первый ряд на это шоу. - Пожалуйста, просто остановись! Это так больно! - Я знаю. У тебя кровь идет. Это не так уж и плохо, она улучшает скольжение. - Deuce, пожалуйста! Пожалуйста, просто остановись! Дилан просто вышел из комнаты. Он понял, что происходит в этом видео. Deuce насилует Дэнни. Его Даниэля. Он зашел в ванную, источая беспокойство. Он еще слышал как скулит и стонет Дэнни в другой комнате. Он не мог допустить этого дерьма! Повернувшись и посмотрев в зеркало, он видел свое возмущение. Взревев, он ударил кулаком в зеркало, сделав из него паутину с красной точкой в середине. Кулак кровоточил. Остальные, удивленные донесшимся до них звуком, остановили видео, чтобы узнать, что случилось. Кровь медленно стекала с кулака, образуя лужу на полу. Если честно, страшно стало всем. Парни никогда не видели Дилана таким злым и опустошенным одновременно. Джорел первый отошел от увиденного. - Мы должны досмотреть видео. Может быть, там есть ключ, как его найти. Дилан согнул руку и скривился от боли. Он беззвучно открыл аптечку и обвязал раненые костяшки найденным бинтом раньше, чем остальные сообразили ему помочь. Оставаясь шокированными его поведением, парни продолжили смотреть видео. Но в нем, кроме изнасилования, было видно не так уж и много. Дилан, посмотрев один раз, забрался на свою койку и сказал сообщить ему, если они вдруг найдут что-то важное. Его боль понимали. Он смотрел, как любимого им человека насиловал его враг. Он просто надеялся, что все будет хорошо, но этого не случилось. Жаль, но судьба распоряжается нашими надеждами иначе, чем мы хотим.