Я ухожу

POV - Савицкий. - Проходите. Только не долго, - медсестре, пустившей меня в палату только на фейс-контроле работать. У такой, наверное, даже не ходячие больные в шеренгу выстраиваются каждую смену. Палата была одноместной, сильно пахло спиртом и какими-то лекарствами. На тумбочке рядом с кроватью Ленкин мобильник. А она сама на койке, вся опутанная проводками капельниц и накрытая потертым больничным одеялом. Маленькая такая, в халате, волосы растрепались… Ленка. Люблю же. Все равно люблю, какой бы она не была. Измайлова-Измайлова, довела себя до ручки, а я дурак, не заметил. Обижался и у Пашки зависал. Хорош муж, ничего не сказать. Присел на стул, взял ее за руку – совсем худенькую, прозрачную. Дурацкий, детский жест. Но больше ничего нельзя, пока Лена тут. - Лен, все хорошо будет. Я обещаю, - она спала, явно меня не слышала, но не сказать не мог. Действительно, все будет хорошо. Обязательно. Главное, чтобы Лена поправлялась скорее. Остальные проблемы не так важны… Какой я идиот, блин. Свалил к Ткачу, оставил ее одну. Скандал этот… Ей же больнее в сто раз, чем мне. Я-то уже отец, а она? Да, Игоря она любит по-своему, у них отношения нормальные, но все равно это не то… Обижался, ревновал – как это, моего сына не принимает как за своего. Женщины они вообще другие. Хорошо хоть с Зиминой хватило мозгов поговорить на эту тему, с Леной бы не смог. Жили себе, все нормально было. Думал, что у нас все хорошо, не замечал ничего, меня все устраивало. Жена есть, сын есть, работа-квартира-машина тоже в наличии. Не хуже, чем у других. Вовремя вспомнил, что пришел не с пустыми руками. Заозирался в поисках принесенного. Пакет, оставленный в изножье кровати, поставил на тумбочку. Знаю, что Лене пока ничего нельзя, но все равно принес фрукты, шоколад ее любимый, зарядник к телефону, одежду домашнюю… Выставил ее тапки к койке и отчетливо понял, как будет не хватать второй половины, пока она болеет. - Я еще приду, выздоравливай, - снова взялся за измайловскую ладошку, зачем-то поцеловал и, поспешил выйти. Сентиментальщина какая-то, хорошо, что не видит никто. POV - Зимина. Сто лет не отдыхала вот так, по-настоящему. Чтобы не думать о работе совсем, расслабиться и не думать о проблемах. Недоступная, увы, роскошь. Но все сложилось удачно – я взяла два дня отгулов, оставила вместо себя Щукина, пусть примеряет кресло начальника. Оно вполне ему может скоро пригодиться… Правда так далеко я не планировала, успеется Надеюсь, родной отдел не рухнет в мое отсутствие. Вообще, с моей работой опасно загадывать. Измайлова попала в больницу, там что-то серьезное, но Рома говорит, что все есть, помощь пока не требуется. Как только станет можно, обязательно с Леной поговорю. Понимаю, насколько ей больно. Могу понять ее чувства. И за истерику на ее совершенно не злюсь. Бывает… Сдали нервы. Хорошо, что Савицкий как-то себя в руки взял и передумал разводиться. У них все еще наладится, я думаю. По возвращении поговорю с Ромой, его план, как на мой взгляд – отличный. Справимся. Куда мы едем вот совершенно все равно, но вид из окна красивый. Снежно-снежно на улице, на удивление не холодно. Даже жаль, что Сашка мой отказался поехать, Леня и Дима тоже открестились от поездки, а Стас не очень настаивал. Стас внимательно следит за дорогой, я, закутанная в смешной вязанный плед – мои заверения, что не замерзла, не прокатили, - молча смотрю в окно. Со Стасом так хорошо молчать… Пожалуй, так ни с кем не было. И я знаю, что мы поймем друг друга верно. Новость о моей беременности Карпова все-таки изменила. Нет, он не сошел с ума, не стал донимать меня заботой и требовать, например, уйти с работы. Стал осторожнее, заботливее, насколько это вообще применимо к нему. Я прекрасно понимаю, как ему все непросто – он же давно свыкся с одиночеством, с тем, что семьи быть не может. А тут так все сложилось… Хотя не должно было. Изначально не могло быть никакого будущего. Оказалось, может. Не думала, что надумаю рожать второго ребенка в свои сорок с небольшим, да еще и от кого… От Стаса, с набором ярлыков и справкой. Но я не жалею, по крайней мере, пока. Как пойдет дальше, боюсь загадывать. Посмотрим. - Я сейчас, - Карпов остановил машину уже за городом. Взял телефон и выбрался наружу. У него там свои какие-то разговоры, я не лезу и, честно говоря, желания не испытываю. Стало скучно просто так сидеть, полезла в сумочку за своим телефоном. Удалила очередные сообщения от оператора, из банка, полистала меню – лишь бы чем себя занять. Убрала телефон, полезла за косметичкой, и провозилась с ней еще несколько минут. Стас вернулся в машину с каким-то перевернутым лицом, дико мрачный. - Что-то случилось? – даже спрашивать не стоило, но ничего более умного в голову не пришло. – Мы возвращаемся? - Нет, мы едем, как и планировали. Еще полчаса и будем на месте, - Стасик был как всегда немногословен. А мне стало обидно. Ну мог бы сказать, что случилось. Мне теперь гадай, мучайся, может, дома что-то, он молчит… Но мой обиженный вид и надутые губы ситуацию не спасли. Стас молчал, думая о чем-то своем, я старательно пыталась не расплакаться – не понятно, отчего, захотелось разрыдаться, как маленькой. POV - Светлана. Проснувшись не до конца, повернулась на бок, прижалась к спящему Виктору и, устроив голову на его плече, продолжила спать. Внизу что-то то ли хрустнуло, то ли хлопнуло. Сон мгновенно слетел, пришлось недовольно раскрывать глаза и соображать, что происходит… Любимый спокойно спал – неделя выдалась непростой, пусть отсыпается. Тем более, еще часов шесть, не больше. Прислушалась. В доме было тихо, как-то неестественно тихо. До звона в ушах и излишне громкого сердцебиения. Глупости… Снова засиделась допоздна, работала – заканчивала крайнюю картину для выставки. Получается нечто превосходнейшее, нежное-нежное, светлое, алое, наполненное любовью. Виктору очень нравится. А я рада, что ему нравится. Я хотела было устроиться поудобнее и поспать, но внезапно открылись двойные двери в спальню. На пороге, в черном и с масками на лицах, замерли двое. Огромные, страшные мужчины, с пистолетами, какими-то совсем большими, неправильными. - Что вам тут надо?! А-а-а-а-а-а-а-а! – так истошно и громко я давно не вопила. Кубарем слетела с кровати, потянулась за телефоном, не переставая кричать. Виктор подскочил на постели, запутался в одеяле, один из громил подскочил ко мне и, собрав мои волосы в свой кулак, приставил пистолет к виску. - Заткнулась. Одновременно с этим словом раздалось два выстрела и наступила темнота.