Я ухожу

POV - Зимин. Вообще нифига не понял. Маму домой привезла подруга ее с работы, тетя Лена. Да еще и рано так, часа четыре было. Ну а я что, ушел в комнату, грызть чипсы и рубиться в Доту. С одной стороны, даже хорошо – ма воспитывать не будет и насчет уроков гонять. Сам понимаю, что скоро экзамены. Но это как-нибудь успеется, учился же так все десять лет. Они сначала на кухню прошли, о чем-то там разговаривали, вечером теть Лена ушла, мама почти сразу спать легла, и этот в восемь часов! Даже для нее это рано. Ма странная какая-то, заглянула ко мне, сказала, что все в порядке, только какой порядок, если она с палочкой ходит и хромает? Сама всегда говорила, что у нее сама безопасная работа – кабинетная, а тут явно жесть была. А к ночи еще стремнее стало – у ма температура поднялась, как я понял. Разбудить попытался, нифига не вышло, бормотала что-то, Стаса какого-то звала... Еще что-то невнятное было. Вот, наверное, мне ревновать надо, но как-то не до этого. Испугался, набрал бабушку, как смог объяснил, что такое, она сказала, что приедет сейчас. Она-то по любому знает, что делать. Она же ба, даже авторитетнее мамы, если разобраться. Приехала бабуля быстро, я аж удивился, чем-то ма напичкала, как всегда покачала головой и отправила меня спать. Блин, нормально! Как маленького ребенка, в двенадцать часов спать. А наутро мне досталось, типа, зря бабушку напряг и позвал к нам. Мама такая мама, прям! Ну а что надо было делать? Вот и я не знаю. Короче, пока бабуля пыталась запихнуть в маменьку завтрак, я технично собрался, оделся, подхватил все самое необходимое и свалил в школу. Прогулять хотелось сегодня, ну раз так сложилось, то дома всяко не лучше. POV - Карпов. Сто раз успел пожалеть, что затеял всю эту историю! Но и выхода другого не было – сотрудники службы безопасности, мать их за ногу, все равно бы кислород перекрыли. Лежать на земле, накрытым простынкой, да еще и дышать через раз, то еще удовольствие, скажу я вам… Но еще сложнее слышать голоса не чужих, блин, людей и не иметь возможности откликнуться. Больше всего возмутило, что на место моей «смерти» принесло Зимину. Вот без тормозов женщина! Или ей так хотелось на мою окровавленную тушку посмотреть?! Не понимаю… Ладно хоть мужики додумались меня накрыть, а то было бы прекрасно – лежу весь такой живее всех живых, с бутафорской кровью на морде и животе, с порезанной рубашкой. Красавчик. Когда меня погрузили на носилки, почти обрадовался – помягче, да и во всех отношениях удобно. Хорошо, что в мешке, в который меня упаковали, воздуха было достаточно, а то приехал бы в морг Карпов в собственном соку. У меня еще планы на новую жизнь вполне наполеоновские, надо только этот месяц перекантоваться… Дальше проще пойдет. В курсе о том, что я жив, были все, кроме Зотова. Ему почему-то никто не сказал, и, чую, к моменту приезда на «левую» хату будет целый концерт с истерикой. Мишаня не любит у нас, когда его считают тупым и недоговаривают. Но даже терки с моим преемником особо не беспокоят, больше напрягает будущее объяснение с Зиминой. Вот приду я к ней домой со словами «Здравствуй, Ира, я воскрес?». Бред… Но и другого варианта нет, только так, появиться лично и все попытаться объяснить. Пока мы ехали, лежал себе, и думал все эти странные мысли. Голос Сашки над головой как спасение: - Вылезай, Стас, приехали. Значит, все. Меня завезли в подсобное помещение, санитары в курсе и воскрешение пропустят мимо ушей. Спасибо Григорий Палычу, расстарался. - Кайф, - как только освободился от мешка, с удовольствием встал на ноги и потянулся. - Держи, - Степнов достал из пакета куртку, шапку и очки со стеклами в толщину в палец. – Переодевайся и погнали на твою временную хату. По-быстрому переоделся, нацепил очки, и мы поехали в какую-то глубокую глубинку. О существовании этой части города я даже не представлял, хотя прожил в столице всю жизнь. - Ну да, и здесь тоже живут люди, - глубокомысленно изрек Санчо, когда мы вошли в подъезд блочной пятиэтажки. - Нормально, главное, не спалиться раньше времени, - меня это как-то беспокоило. - Постарайся уж, - ехидно заметил дружище, кивая на черную металлическую дверь, облезлую и местами погнутую. - Вот, твои владения. Спустя пару секунд мы оба шагнули в пыльную темноту и пустоту. - Добро пожаловать, - пожелал сам себе и наконец-то стащил надоевшие очки. *** Спустя неделю после «смерти», Петров, едва перешагнув порог моей «левой» хаты, мило так улыбнулся и протянул бордовую книжечку. Бонусом к ней конверт с остальными документами. Тоже мне, волшебник. - Надеюсь, орать не будешь? – Палыч на всякий случай отошел к полке с одеждой. Степнов вышел к нам в коридор с тарелкой пельмешек в руках и, ничего не понимая, стал наблюдать за происходящим. - А что, повод будет? – не надеясь на адекватность бывшего «шефа», открыл паспорт и охренел. Заморозился и впал в ступор. Черным по белому – Владислав Сергеевич Лещёв. Еще бы Лещенко записал. «Из полей… Старичок» - в голове сразу зазвучал голос мэтра эстрады. - Я знал, что ты оценишь, - Григорий бочком продвинулся к Сане, который все еще не втыкал в ситуацию и точил ужин. - Еще бы Окуневым записал или Щукиным, - убрал паспорт в конверт и закинул на полку. До лучших времен. – Лучше вариантов не было? - Ну, как сказать… Лучше быть Лещёвым, чем Ивановым или Сидоровым. - Пельмешки будете? – Саня, добрая душа, решил коварному политику еще и жрачки отвалить. Да щас. - Не, Григорий Палыч такую простую еду не ест, ему только фуа-гра с креветками подавай, - ехидно заметил я и приглашающим жестом показал на кухню. В комнате диван неприбранный, и вообще, там мое личное пространство. А гости обойдутся кухней и простыми табуретками. В конце концов, чем богаты, тем и рады.