Я ухожу

POV - Зимина. Никогда не думала, что буду хоронить Карпова. Никогда. Не вязался у меня Стас со смертью, самой церемонией похорон… Он же всегда был таким живым, сильным, настоящим. Живучим. Цеплялся за жизнь даже тогда, когда другой бы сдался и покорился обстоятельствам. До сих пор, наивно, совсем не по полковничьи, не верю, что Стас больше нет. Кажется, что это очередная его идея, подстава, временная мера. Но нет, наверное, это слишком круто даже для него. Еду на работу, в Пятницкий, с совершенно другими сотрудниками, с другими проблемами… А перед глазами тот отдел, где был Стас, Агапов с Черенковым, Глухарёв, Антошин, Коля Тарасов. Наша с Карповым пикировка, как неизменный способ общения, обоюдная помощь, вечные двадцать процентов – подушка безопасности. Да, со Стасом всегда было сложно, но он, в отличие от многих, помогал, просто брал и делал. С ним было надежно. Как же хорошо, что сейчас у меня водитель, можно отключиться от реальности хотя бы ненадолго. Как же не хочется в отдел, ужасно. Всем от меня что-то надо, то подписать, то помочь, то косяки прикрыть… И всем пофигу на меня, вот просто пофигу. Сижу в кабинете, бумажки перекладываю, вся польза. Дурацкие мысли, а все потому, что уже сегодня утром похороны. Сначала обязательная «раздача слонов», потом все остальное. Зотов сказал, что поедем вместе. - Ирина Сергеевна, приехали, - водитель произнес погромче. Блин, у меня нога травмирована, но не слух, и вообще, я еще не в маразме. Рановато. Молча беру сумку, дурацкую, неудобную трость и выбираюсь наружу. Ужасно чувствовать себя развалиной в сорок с небольшим. Но я же жива, значит, не имею права жаловаться… Некоторым повезло меньше. Иду к отделу, кому-то киваю на приветствие, поднимаюсь по дебильным ступенькам. Снова ловить на себе сочувственные взгляды. И когда это все закончится? *** Зотов за рулем, я старательно делаю вид, что смотрю в окно. А перед глазами навязчивое видение – Карпов. Почему-то воспоминаний о том периоде, где он после дурки, меньше всего. Сложно и неловко было видеть его таким, наверное, поэтому. Осталось в памяти самое-самое. Странно, но слез нет. Вот совсем. С того самого момента, когда узнала, просто случился какой-то ступор. Пустота внутри. Даже смешно… Оказывается, могу еще чувствовать, переживать, тосковать даже. Иногда кажется, что я просто бесчувственная, могу только работу работать, сидя в кресле начальника ОМВД. Не все еще потеряно… Нет, я не бесчувственная. Я дура. Так и не позвонила Стасу, поддавшись типично-бабским заморочкам. Идиотка… Если бы знала, как все случится, позволила бы себе гораздо больше… А так, остается только сожалеть о не случившемся. Все могло быть иначе. Телефон в кармане кителя истерически запищал. Кому-то что-то от меня опять надо. Нет меня, ни для кого… Отключу, пожалуй. Не хочу ни с кем говорить, не сейчас. На дисплее неожиданное «Михайлин». Сбрасываю и, отключив телефон, убираю обратно. В отделе справятся без меня, мама и Сашка и так не звонят… А самый нужный человек больше никогда не позвонит. - Ирина? – голос Михаила расслышала не сразу. Надо же, как «загрузилась», выпала из реальности. - Да, Миш. - Почти приехали. Готовы? Господи, какой дурацкий вопрос. Как можно быть готовой к похоронам, да еще любимого человека? Ну ладно, «любимого» можно опустить, но просто близкого человека? - Готова, - киваю, хотя чувствую совсем не то. Черно внутри и снаружи, редкостная гармония. Решили, что церемония не будет пафосной, даже несмотря на то, что Карпов бывший подпол. Обычная черная одежда, розы, крест и табличка с числами, разделенными чертой. - Из женщин вы будете единственной, - непонятно зачем заметил Зотов, когда мы вышли из машины. - А мать? – ужасно, но я так и не собралась с духом ей позвонить. А надо было бы… - Она сейчас в больнице, оба пацана с ней, не желают никак уходить. Приедут потом, как только смогут, - сухо заметил майор и мы пошли к остальным. И правда, одни мужчины. Всего семь человек. Смотреть на лежащего в гробу человека просто не могу, тяжело. Не верится, что все, это конец. Кто-то что-то говорит, кажется, про то, каким хорошим Стас был другом, коллегой… Чушь это все, общие фразы. Хорошим человеком Стас никогда не был. Да и не стремился… У него была своя правда, своя линия. С ним было трудно, непросто, но мне всегда даже когда я была в отношениях с Сергеем, рядом с Карповым было надежно. Сейчас, спустя столько лет, я поняла, что люблю этого человека. Просто люблю. Глупо, наверное… Он бы рассмеялся, услышав. И сказал, что я офигела или сошла с ума. Неуместно и неожиданно улыбаюсь. Со стороны, наверное, похожа на помешанную. Как-то незаметно церемония подошла к завершению, стоявшие ближе к могиле стали подходить, чтобы кинуть по горсти земли. По телу прошла противная дрожь, из холодных пальцев чуть не выскользнула трость. Степнов, друг Стаса, хотел было помочь, но жестом дала понять, что дойду спокойно сама. Наклониться, чтобы взять горстку земли, рыхлой и сухой, оказывается сложнее, чем я думала. Но, справившись с задачей, несколько секунд стою, вглядываясь в темноту ямы. Думать о том, что там внизу Карпов, не получается. Отхожу от могилы с усиливающимся чувством нереальности происходящего. После меня еще двое мужчин. Через пару минут все заканчивается аккуратным холмиком земли да цветами. Красными розами. Кажется, я никогда не смогу на них спокойно смотреть, будут напоминанием. Не дожидаясь Михаила, ухожу обратно к машинам. Где-то вдалеке воют сирены, шумит город, спешат люди… А здесь темно и тихо. Скоро начнется дождь, это видно по собравшимся тучам. - В отдел? Или лучше домой? – Зотов, щелкая сигнализацией на брелоке, слишком галантен. - Домой, - отвечаю сухо и сдержанно. А на самом деле все равно, где, что и как. Не хочется никого видеть. Обратная дорога до Пятницкого растворяется в начавшемся дожде, вода, стекающая по стеклу, отчасти вызывает зависть. Даже небо плачет… POV - Карпов. В день похорон проснулся совсем рано. Нервяк ужасный, сам от себя не ожидал. Моих «убийц», кстати, так и не нашли. Опять же, спасибо мужикам, все грамотно сделали. Замкнутое пространство хаты даже не напрягает после дурки, фигня полная, даже телек есть. Ну и плевать, что из еды томатный сок и пельмени. Еще чай есть. Ерунда, главное, что живой. И с моими все в порядке, их не трогают. Саня обещал позвонить, как все закончится. Кажется, что вместе с минутами ожидания прям пачками теряю нервы и седею. Вот реально, никогда еще такой мандраж не колотил. Там же Зяма, на шоу на этом… Зотов говорил, что она травмировалась на радостях, что я кони двинул. Жесть. Не думал, что Ирина Сергеевна такая злорадная. Вот не могли ее парни куда-нибудь в больничку запихнуть? На растяжку в травму, например… Хотя, она и больная-немощная прискакала бы… Представляю, что Зиминуха сейчас чувствует. Хотя, не, я почувствую это при личной встрече – рыжая точно захочет меня прибить своей тростью. А если серьезно, то с ее ногой как-то неудобно вышло. Ноги-то у Зямы, что надо, а тут трость, тапки старушачьи, то, се… Короче, будем мы с ней шикарной парой – я, с бородой и в очках, похожий на бомжа-интеллигента-старовера, и она, хромающая, с палочкой и ехидной физиономией. Звонок от Степнова прям порадовал, всего минуту его торопливых слов, но какое облегчение!.. Нашу идею с похоронами господа охранники приняли за чистую монету, поверили. Хоть что-то хорошее, надеюсь, месяцем моя отсидка тут и ограничится. Санька рассказал, что было семь человек, Зяма и шестеро мужчин. Даже Грачев пожаловал, надо же… Свете, кстати, так никто и не сказал, что я «умер» - попросил, чтобы эту истеричку не трогали. Ну ее лесом, еще провалит всю операцию. Пусть живет со своим воротилой и картины пишет. В итоге, пообщавшись со Степновым, набрал сам Зотова. Он сходу сообщил, что окропит телефон святой водой после моего звонка. Остряк, блин. Сказал, что перед Зямой я замучаюсь оправдываться после такого. Ну-ну, это он способов заслужить прощения не знает. А еще порадовал, что возле Зиминухи какой-то лепила крутится, названивает, в отдел приезжал. Я херею, он, походу, совсем бесстрашный. Вот выйду отсюда, найду этого Склифосовского и объясню, что к чему.