"Delirium:Oneirophrenia"

Круг седьмой. Ирреальность. [requiem: silence, night & dreams] Song: Zbigniew Preisner tracks http://www.youtube.com/watch?v=UyxmQ-wdoRA http://www.youtube.com/watch?v=ikBg4BDgsso

Реальность наскакивала на Билла сторожевой собакой. Кусала. Царапала. Звуки били по ушам. Воздух давил на каждый сантиметр тела и при каждом вдохе казался абсолютным вакуумом. Он ворочался. Брыкался. Стонал. Кричал и выл. Бросался на стены и залезал под кушетку. Механически долбал рукой пол и застывал в одной позе на часы. «Мир в сеточку.» Тень от зарешеченного окна напоминает колготки дешевой проститутки. «Пустой, гнусный, пошлый… Нет! Не хочу! Не могу! Я устал.» Рвет на себе волосы. И всхлипывает, не рыдая. Ложится. Дышит почти бесшумно. Считает пылинки в лучах солнца. «Мусорный воздух…. Я хочу быть чистильщиком кислорода… Мочалку. Мыло. И протирать…» Он круговыми движениями левой руки выписывал в воздухе непонятные узоры. Пылинки запоздалым вихрем повторяли его движения… Сомкнул веки. Выдохнул. «Там чисто…» Открытие глаз далось ему не просто. Веки будто потяжелели на несколько килограммов. Тело как ватное. Сидит. В тумане. Сером, густом, практически непроглядном, и, кажется, бесконечном… Холодно. Темно. Свет лишь где-то там…в едва различимой размытой дали. И голоса…множество голосов. Поют. Или стонут? Не понятно. Не ясно. Билл сидел, не понимая ничего. Мозг закипал от каждой попытки осознания того, где он находится. - Билл… - Тихий, приглушенный звук Ее голоса. Оборачивается. Она. Такая же. Беловолосая, в черном рваном свитере, прикрывающим ее скелет, обтянутый кожей. И глаза… Мутные, грязные глаза. Любимые глаза. Улыбается. Она тут. Значит все хорошо. Он на своем месте. Где хотел. Куда стремился. - Где я? – Тихо. - Там сам себе только что ответил… - Она не шевелит посиневшими и потрескавшимися губами… Ее голос раздается в голове тихим шепотом, который слышишь лучше любого крика. – Где твое место. - Тут? – Поднимается. Удивительно легко. Вся тяжесть куда-то исчезла. -Добро пожаловать в поломанную реальность твоего воображения. – Уголки ее губ почти незаметно поднялись вверх. Он берет ее руку. Лед. Привыкает спустя секунды. Любуется. -Хочу холода. Много-много. Хочу замерзнуть. Тут. С тобой. – В ответ лишь улыбка и поцелуй, мороз от которого медленно начал охватывать все существо Билла. # Идут. Не спеша. В туман застывшей преисподней шизоидного сознания. Рука об руку. Ему уже не важно куда. Главное – с ней. Под ногами – ссохшаяся в морщинах, потрескавшаяся грязно-серая земля, местами заметенная слоями черной пыли. Пепельный туман скрывает от взора горизонт и сводит реальность до двухмерного значения. Отголоски непонятных песен стонущим гулом наполняют эту пустую вселенную звуками. - Где мы? – Все же интересуется Билл. - В тебе. Это твой мир, Билли… – Каулитц было ужаснулся, но глянул на нее. Раз его мир мог создать ее, значит, он прекрасен. Где-то вдали появляется размытый огонек, искаженный призмой тумана до бесформенной и мутной точки, он стал едва различимым маяком на дне этого высохшего океана. # Огни ближе, но еще далеко. Начинают отчетливо виднеться силуэты разрушенных и покосившихся зданий. Все в пыли и паутине. Ни единого целого стекла. Лишь осколки под ногами. Окна зияют пустотами. Из некоторых идет дым. Черный, непроглядный дым, который иногда превращается туман, медленно поднимается ввысь... - Тебя удивляет, как обветшала твоя душа? – Легкий ветерок всколыхнул ее волосы. Билл не нашелся, что ответить. Он запрокидывает голову. Над ним парит непонятная конструкция, вся состоящая из тысяч костей, перетянутых паутиной. Дымится. А за ней…темнота. Такая, что в ней можно утонуть. Она будто засасывает тебя внутрь себя, поглощает, проникая сквозь глаза в каждый уголок твоего сознания, в каждую клеточку тела… Он мотнул головой, стряхивая с себя оцепенение черноты. Она рядом. Он сжимает крепче лед ее руки в своей кисти. Шагают дальше. Тумана почти нет, а переливы от света вдалеке становятся столь яркими, что кажутся грязновато-желтым рассветом. # От былой мглы почти не осталось следа. Воздух прозрачен, чист и морозен. Светящееся небо кляксами разбавляют темные облака. Они наслаиваются друг друга, контрастируя по яркости и оттенкам бурого цвета. Билл споткнулся, и его взгляд тут же сорвался на землю. Увиденное заставило его оцепенеть. Чуть поодаль виднелись скалы, разрубленные узким ущельем, а все пространство до них было усеяно могильными плитами. Абсолютно все. Неисчислимое количество гробниц, радиально от Билла, уходили вдаль, сливаясь с горизонтом. - Кто здесь похоронен? – Изумленно интересуется Каулитц, окидывая взглядом бесконечное поле из гробовых камней. - Твои мечты. – Он вздрогнул и резко повернулся к ней. На бледное, будто фарфоровое лицо наползала маска грусти. – Твои надежды. Твои мысли. Вновь все слова застревают на полпути, и он молчит. # Они медленно идут сквозь ущелье, едва освещаемое светом факелов, что подвешены у вершин скал… Камни и громады горных пород, словно палачи нависают над ними. Билл сглатывает. - Людские предрассудки, зависть, ограниченность сковали часть твоего сознания, загнали его в эту узкую расщелину… Они тебя не понимали, не принимали, боялись. Пытались загнать в клетку, но сами лишь строили концлагерь для своих мыслей. И совесть будет их надзирателем. – Она остановилась и направила леденящий взор в его зрачки. – Когда-нибудь я устрою холокост их недалекости. – Каулитц поежился. Стало как-то жутковато. – Они за всё ответят рано или поздно. Все. # Расщелина сужалась, и меж ее каменными боками виднелся свет. Выйдя из нагромождения скал, их мягкой ватой окутал непроглядный туман, который от специфического освещения казался матовым. Билл было помедлил, но ее рука тянула за собой вперед, и он доверился ей. В его мире он полностью доверял только ей. Дымка рассеивалась потоками свежего ветра, и, наконец, исчезла вовсе. Окружающий пейзаж вновь лишает Билла способности говорить. Они стоят на песчаном берегу безбрежного океана. Воды уходят вдаль и сливаются с пучиной серовато-желтоватых облаков, что закрывают собой неизвестный источник света. Тишина нарушается лишь шумом прибоя, океанский ветер приятно обдувает лицо… Кажется, будто он дошел до конца мира, до края света…И вот оно – огромное море, бесконечное небо, тишина, пустота, спокойствие…и она. -Это все тоже ты, Билл. Тихая, светлая гавань твоей души, сокрытая ото всех огромными скалами…Ты пустил меня сюда, и я не уйду. Не брошу и не оставлю. – Она повернулась к нему. Смотрела прямо в него, в самую суть, чувствовала и понимала как никто. – Билли, они тебя не поймут…больше никогда не поймут, не примут. Будут поддерживать, надеяться, травить таблетками и сковывать ремнями… Но зайдя за грань, уйти насовсем уже невозможно. Окунувшись в воду, нельзя выйти сухим. У тебя все еще есть возможность больше сюда не вернуться…потому что когда ты придешь после всех этих ядохимикатов, после всей этой травли твоих чувств…здесь все будет иначе… - Она устремила взгляд на океан. Задумалась. Потом вновь повернулась к нему, заправила прядь волос за ухо, провела пальцами по щеке, взяла его ладони, и посмотрела в глаза. – Выбирай сам. Так или иначе, ты все и всегда решаешь сам. Я все равно буду тебя ждать, буду считать приливы, пережидать бури и встречать рассветы…Каждый раз, когда ты захочешь тишины и покоя я буду тут…Быть может ты меня забудешь, уйдешь… – Она потупила взор. -Нет. – Он приподнял рукой ее подбородок. – Я никуда не уйду. Мне все равно, что они говорят. Они не видели мой мир. Они не были со мной, когда я умирал, не были когда бродил по своему сумасшедшему сознанию…А ты была… Вновь мороз от ее губ легкой дрожью прошелся по телу. Билл крепко прижимал к себе свое любимое создание, перебирая руками снежно-белые волосы. Закрыл глаза. Неторопливо погружаясь в спокойную негу черноты, до потери ориентации. До потери себя. До самого сердца, что где-то в его старой реальности в тот же момент отчаянно пытались запустить вновь… Глупые. «Ну. И. Пусть.»