Remember me

Кас чувствовал лишь боль. Острую, раздирающую плоть и крылья (или же то, что осталось от крыльев?) боль, от которой жалкие остатки благодати загнанным зверем метались внутри человеческого тела и, не находя выхода, полыхала яростным огнем внутри, выжигая воздух из легких. А еще, где-то на периферии сознания, мелькал страх. Заезженные фразы погибших людей возникали с пустыми образами в голове, не выпуская из своих мучительных объятий. И каждый человек или ангел бросал в лицо обвинения, говорил о том, кто виноват в их смерти и показывали изломанные руки и ноги. Глаза с пустыми глазницами, словно выдирали из Каса остатки благодати, и он вновь и вновь бился о самостоятельно воздвигнутые стены, за пределы которых нельзя было вырваться. И Кастиэлю оставалось лишь обхватывать свою голову руками и пытаться заглушить эти голоса в своей голове. Иногда становилось невозможно дышать. Словно кто-то выжигал из него благодать. Если это не было для него Адом, то тогда Кас не знал, что может быть еще хуже. *** - Я не уверен, что согласен смотреть на все это, - невнятно проговорил Дин, проводя дрожащими руками по лицу. Разбитый и сломанный Кастиэль, лежавший на больничной койке, приковывал внимание своей неестественной бледностью. Словно благодать, не находя иного выхода, кроме как терзать его тело, ломало его изнутри. Дин поджал губы, утыкаясь лбом в сжатые ладони. Ему было плевать сейчас на Рафаэля. Плевать на все и всех. Там, на кровати всего в нескольких метрах, за тонким стеклом, лежал изломанный Ангел, бросивший все ради Дина Винчестера. И это ломало сильнее всего. Потому что он был частично виновен в этом, не так ли? Словно кто-то упорно выкручивал ему руки и перекрывал доступ кислорода в легкие, не давая даже вздохнуть. - Переживешь, - бросил Габриэль. Если бы Дин не видел, как он отреагировал на упавшего брата, то врезал бы напыщенному Архангелу, не медля, разозлившись на эти грубоватые нотки в голосе. - Дин, он выкарабкается, - Сэм протянул ему стаканчик с кофе, и старший Винчестер насмешливо уставился сначала на бумажный стаканчик, а потом уже на Сэма, напряженно сжимающего пальцы. - Не выкарабкается, - отрезал Габриэль, нагло влезая в их разговор, - Сам – нет. И Дин скривился. Архангел умел резать по больному. Словно острым ножом по только зажившим ранам. Становится только больнее. Старший Винчестер сделал несколько глотков, не сводя взгляда с тонкого стекла. Это произошло слишком внезапно. Наверное, поэтому и огорошило настолько сильно, что потерялись все слова. - И что ты предлагаешь? – глухо поинтересовался Дин, утыкаясь лбом в сжатые кулаки. Кофе обжег язык и горло. Сквозь дверные щели лился неяркий свет. - Я ничего не могу предложить, - Архангел даже головы не повернул, продолжая долгим взглядом гипнотизировать дверь. Повисла тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием Дина. Сэм хотел бы подсказать ответ в этой головоломке, но он как-то терялся среди многочисленных вопросов и настоящего лабиринта непонимания того, что конкретно происходит с Ангелом. Потому что, кажется, этого не понимал даже Габриэль. - Я знаю, что с ним происходит, - спокойно сказал тот, - Ты забыл, куда делась вся его благодать? Дин поджал губы, уставившись на оставшуюся пенку от кофе, и промолчал. Он совершенно слабо имел представление о том, что же конкретно могло произойти с благодатью Каса. Винчестер не спрашивал, а Ангел и не рассказывал. И теперь это сыграло свою роль. - Ты дебил, Винчестер, - раздраженно фыркнул Габриэль, - Его благодать кто забрал? Дин неловко дернул плечом, прежде чем ответить: - Метатрон, - Архангел удовлетворенно кивнул, - Я знаю еще, что Кас какое-то время был без благодати, а потом, - Дин нахмурился и вновь перевел взгляд на бумажный стаканчик. - Потом, насколько мы знаем, благодать Каса вернулась, - неуверенно закончил Сэм. Честно говоря, он только предполагал. И Габриэлю об этом лучше сейчас было не знать. Младший Винчестер запоздало вспомнил, что Архангел, вообще-то, умеет проникать в чужие мысли, а Габриэль уже обжег его своим взглядом и качнул головой. - Метатрону надоело развлекаться с его благодатью, - он помолчал, словно раздумывая над чем-то, - И он вернул её. - Просто вернул? – не поверил Дин, хмуро глядя на Архангела. Он знал характер Метатрона и сомневался, что тот так просто вдруг вернул благодать Кастиэля без собственной выгоды. - Подожди, Дин, - Сэм устало выдохнул, запустив пальцы в волосы, - Ангелы рухнули после того, как этот козел использовал извлеченную благодать. В благодати Ангела много энергии тогда было, правильно? А после падения вся эта энергия исчезла? – обратился он к Габриэлю. Тот приподнял брови и пожал плечами. - От его благодати осталось так мало, что для Метатрона было подобно насмешке отдать её Касу, - Архангел прикрыл глаза, - Её так мало, что ему было бы проще умереть сейчас. Она убивает его, а не поддерживает жизнь. В Дине вспыхнула ярость, и он крепче сжал стаканчик в руках, выплескивая остатки кофе себе на руки. Потому что одна только мысль о смерти Каса заставляла Винчестера болезненно кривиться, а уж предложение убить его практически скрутило ему внутренности. Звучало отвратительно. Проще умереть. Дин искал его в Чистилище, в том отвратительном и абсолютно прогнившем месте, где зачастую не было понятно, какое время суток сейчас. В Чистилище, где каждый сам за себя, где любая слабость (а по словам Бенни Кас как раз-таки и был слабостью: непозволительной и запрещенной) могла подставить твою спину под нож. В Чистилище, где они провели целый год, блуждая по бесконечной чаще леса. Они прошли само Чистилище, значит, справятся и с этим. Обязаны справиться. Потому что однажды Дин уже опустил руки. - Хватит, - оборвал его размышления Габриэль, постучав носком ботинка по полу, - Мне блевать хочется, когда ты о чем-то таком думаешь. Никакого оптимизма. - Какой здесь оптимизм? – невольно поинтересовался Сэм. Архангел мрачно улыбнулся: - А его и нет. Но лучше бы вам создать эту иллюзию, что все хорошо. Иначе поедете крышей. *** Кас не был уверен, что пытаться очнуться, а в его случае это означало вырваться из бесконечного круга воспоминаний и голосов, хорошая идея. Потому что стоило открыть глаза, как воздух загустел, становясь похожим на патоку, и ему пришлось долго приходить в себя, словно заново привыкая к запахам и цветам человеческого мира. К тому же на лицо что-то было прикреплено, так что Кас потратил еще несколько бесконечно долгих минут, во время которых мир перед глазами раз за разом меркнул. - Дин! – позвал чей-то очень знакомый голос, и Ангел попытался вспомнить, кому именно принадлежит этот голос. Винчестер. Сэм. Тело вновь скрутило судорогой, и Кас болезненно поморщился. - Боже, ну ты и напугал нас, Кас, - он перевел взгляд на только что вошедшего человека и медленно кивнул. Дин. - Как ты сейчас себя чувствуешь? – мужчина присел рядом, и Кастиэль едва заметно улыбнулся. Наверное, Винчестер волнуется больше, чем обычно, раз так нервно дергает ногой. - Никак, - только и сказал Кас, понимая, что голоса как такового и нет. Одно шевеление пересохшими губами, да и только. Хорошо, что воздух медленно становился менее густым, и он теперь мог спокойно дышать, не боясь задохнуться. Собственная благодать и без того сжигала все внутри. - Вот как, - криво усмехнулся Дин, запуская пальцы в волосы. Кастиэль заметил, как у мужчины дрожат руки. Винчестерам нельзя волноваться за кого-то, ведь это убивает их. А Дин и без того бывает неуравновешенным в плане собственных эмоций. - Я хочу, - он прочистил горло, на мгновение замолчав, словно подбирая слова, - Я хочу одного. Ты должен бороться. Это прозвучало несколько фальшиво, ведь Дин сам понимал обреченность сложившейся ситуации. Бороться? А с кем? С собой? С собственной сущностью? Да и как это можно сделать, когда собственные мысли не поддаются контролю, и он даже не в состоянии пальцем пошевелить. Бороться не с чем. Это просто невозможно. И Дин это прекрасно понимает. Но вместо того, чтобы отрицательно мотнуть головой или сделать хоть что-то, что даст ему понять – это провальная идея и бороться не с чем, Кас давится улыбкой: - Обещаю. *** Дин был опустошен и растерян. Что он мог сделать сейчас? Что должен сделать? Нет. Главным вопросом, к которому он неизменно приходил, был вопрос «Почему все закончилось именно так?» Как они вообще могли прийти к таком финалу, когда Кастиэль дышит через раз и похож на привидение самого себя, Сэм молчит и смотрит только в пол, не поднимая взгляд выше, чем уровень своих ботинок, а он, Дин, беспомощно сидит и пытается улыбаться Небесному воину. Хотя, возможно, это и было главной ошибкой. Считать, что даже такой Кас может справиться со всеми сложностями без чьей-либо помощи. Просто Дин хотел в это верить, не так ли? Кастиэль Ангел в душе. И Ангелом его делает не благодать, вовсе нет. Благодать забирает у Каса его жизнь, не позволяя ему быть Ангелом. А он, Дин Винчестер, который обязан всем своим существованием ему одному, Ангелу, сжегшему собственную душу ради обычного человека, ничего не может сделать. Если бы он мог, то отправился бы на край Небесного Рая, туда, куда уже бояться ходить Ангелы. Он бы отправился куда угодно, если бы хоть кто-нибудь дал ему надежду. Слепую, жалкую, но надежду. Надежду, что однажды все будет хорошо, а этот яд Бога, словно проклятье отравляющий им жизнь, исчезнет. Но никого не нашлось, чтобы сказать об этом. *** У Каса была одна единственная идея, но даже она нормально не вписывалась во все происходящие события. Ведь им сейчас следовало думать о Рафаэле и о погибших в Сиэтле людях. А вместо того, чтобы строить планы и размышлять о происходящем, они все застряли в больнице, где время словно навсегда остановилось в одной проклятой точке. Кас знал одного Ангела, способного дать хоть какой-либо ответ, хоть небольшую подсказку в сложившейся ситуации. Но он не знал, жив ли он. А дарить Дину призрачную надежду, чтобы потом он обессиленно сидел, бесцельно глядя в потрескавшийся пол рядом с его кроватью, было гораздо выше сил Кастиэля. Поэтому ему оставалось лишь мучиться, задыхаясь от собственного бессилия и ожидать того момента, когда благодать сожжет его изнутри. *** - Ты должен сделать хоть что-то, - прорычал Дин, вжав Габриэля в стену. Кас только заснул. Бледный. Изломанный. Словно неживой. И больше всего похожий на Ангела, даже с этой человеческой маской на лице, позволяющей ему дышать, так как благодать мешала ему самостоятельно делать даже крошечный вдох. - Я ничего не могу, Винчестер, - Архангел дернулся, но мужчина не отпустил его, только больше надавив кулаком на его грудь. - Ты чертов Архангел. Неужели ты совершенно ничего не можешь? – проскользнувшее отчаяние заставило Габриэля вздохнуть. Он устал. Все, что происходило последние два месяца, сильно потрепало его. - Ты должен, - продолжил упрямо Дин, игнорируя напрягшегося Габриэля, - Ты должен сделать хоть что-то. Хоть что-то, что спасет его. Ты идиот. Сейчас нет ничего, что способно по-настоящему спасти его. Ничего. Хватит спасать себя надеждой, захлебываясь в ней. Она же в итоге и уничтожит тебя. Потому что, Габриэль это давно уяснил для себя, нельзя ни на что надеяться. Только начинаешь, как кто-то ломает все, что ты построил и о чем мечтал. Он хотел спасти Сару. Он всего лишь хотел, чтобы эти люди жили и ни в чем не нуждались. Но в итоге это желание обернулось против него. Так как, черт возьми, можно вообще на что-либо надеяться в этом мире, когда все, что ты делаешь, оборачивается против тебя? - Дин, - негромко произнес Архангел. - Нет. Нет-нет. Ты меня, кажется, не понял, - Дин покачал головой. Отчаяние. - Кастиэль спасал меня. Спасал чертов мир. Неужели нет ничего, что хотя бы раз спасет его? – Винчестер сделал шаг назад. И замолчал. - Я не могу ничего сделать, - Габриэль неловко дернул плечом, - Я бессилен. - Ты Архангел. - Я пал, идиот ты такой, - с какой-то немой злостью ответил Архангел, - Понимаешь? Как Касси. Я больше не тот Архангел. Моих сил едва хватает, чтобы вообще дышать. Моих сил едва хватает, чтобы не сдаться. Дин беспомощно огляделся. - Что я могу для него сделать? – растерянно спросил он. Просто так. На автомате. Даже зная, что убить Ангела проще, чем давать ему жить дальше, Дин продолжал задавать этот вопрос всем вокруг и себе. Что он мог сделать. Что. - Дин, - Сэм положил свою руку брату на плечо, с горечью понимая, что, возможно, очень скоро им придется попрощаться с еще одним членом семьи. И Сэм был не готов. Настолько не готов, что во рту становилось сухо, а пальцы немели. Такое странное чувство возникало в груди, словно это то, после чего никто не сможет жить и двигаться вперед. Это был Кас. Кастиэль. Преданный, защищающий их. Любящий. Член их семьи. Кто вообще писал их историю? Покажите ему этого человека. Просто покажите. Сэм безумно хочет взглянуть ему в глаза и узнать зачем. Просто зачем. Этих зачем слишком много, чтобы выбрать какой-то один вопрос. - Я понял, - старший Винчестер выставил перед собой руки, - Понял. Мы в дерьме. Я понял. Его голос не дрожал. И глаза оставались сухими. Сэм не знал, чего это стоит его брату. Оставаться сильным, даже когда земля уходит из под ног, а дыхание прерывается. С каждым чертовым разом становилось все труднее не дышать. Нет. Становилось трудно жить. *** - У меня есть идея, - на восьмой день сказал Кастиэль. Он не чувствовал себя собой. Перед глазами стоял туман, даже если он и пытался увидеть лицо Дина. Все просто становилось таким нечетким, что хотелось закрыть глаза. И не открывать. Но даже не смотря на то, что он практически не видел, он слышал. Слышал, как неровно бьется сердце Дина, а его голос начинает дрожать. Дин Винчестер не умеет улыбаться сквозь боль. Скрывать её – да. Улыбаться – нет. Наверное, именно это и заставляет Кастиэля сказать, что у него есть на этот счет идея. Одна. Крошечная. Возможно, тупиковая. Возможно, что они уже не успеют, ведь с каждой секундой, с каждым вздохом возможность прожить еще на день, еще на час больше, пропадала. Но все же. Даже если они не успеют, Дин будет слишком далеко, чтобы быстро вернуться. И он не увидит его смерть. - Какая, - Винчестер загорается сразу. Кас чувствует это. Чувствует по интонации. По вспыхнувшей надежде. Он слышит, как Дин распрямляется, скидывая с себя наваждение прошедшей недели ожидания. И он, наверное, счастлив? - Есть книга большая, - Кастиэль пытается сфокусировать взгляд, чтобы увидеть лицо и глаза Дина. Ярко-зеленые. - В ней могут храниться ответы. Это не скрижаль, конечно, но тоже написана Метатроном, - он едва заметно улыбается. На его бледном лице улыбка смотрится так неестественно, что Сэм, сидящий рядом, не выдерживает и отворачивается. Это не тот Кас, который должен быть с ними. Нет. Нет. Он не примет этого. - Её когда-то охранял Гадриэль. Потом она попала к Метатрону. А потом оказалась в Сиэтле. Дин заскрежетал зубами. Черт возьми. Они могли найти эту чертову книгу. Могли. Но не нашли. Потеряли время. - Я не знаю, как она выглядит. Знаю лишь, что на её обложке должны быть два крыла. Ярко-голубых, - Кас прикрыл глаза. Даже с маской становилось дышать сложнее. Каким бывает конец для Ангелом, которых просто сжигает благодать? Их смерть болезненна? А крылья? Что произойдет с ними? - А еще от неё исходит энергия, - Дин запустил пальцы в волосы. Он не представлял, как они найдут одну книгу, пусть и Ангельскую, в разрушенном городе. Не представлял. И все равно собирался попробовать, даже если придется для этого прыгнуть в само пекло Ада вновь. Даже если для этого придется расспросить каждого Ангела или человека о чертовой книге, Дин сделает это. Ради Каса. - Я не знаю, как это способно поддержать тебя, Дин. Винчестер неловко дернул плечом, покачав головой. Ничего нет такого, что он не сделает сейчас. Поддержать? Нет. Это сейчас главная задача в его жизни. Достать чертову книгу и спасти своему Ангелу жизнь. - Мы её найдем. И Кастиэль выдохнул. *** - Я остаюсь, - отрезал Габриэль, даже не подумав повернуть голову. Сэм опешил. Что? Остается? Но ведь сейчас Габриэль нужнее Винчестерам. Его сила способна помочь отыскать книгу и спасти Касу жизнь, разве нет? Нет? - Может и так, но если ему станет хуже, я смогу пустить по его венам немного своей благодати, - ответил на незаданные вопросы Габриэль и, подняв голову, едва заметно улыбнулся. Сэм поджал губы, хмуро глядя перед собой, но сквозь Архангела. - Тебе не лучше, чем Касу, - не вопрос. Сэму незачем задавать вопросы, ответы на которые он и без того прекрасно знает. Так что это не вопрос. Но если честно, то он хочет услышать он Габриэля отрицание. Словно «Нет! Я в порядке!» Но Архангел молчал, продолжая улыбаться. - Я переживу. А вот Кас нет, - он резко поднялся, заставляя Сэма невольно отступить. Нет? Кас нет, а он да? Что за такая самоуверенность наглая, от которой у Винчестера теряются слова? Как вообще можно быть настолько уверенным в чем-то в сложившийся ситуации, когда их всех хотят на коврики для ног пустить? Почему Габриэль считает своим долгом быть таким уверенным в своей жизни? - Все просто, Сэмми, - Архангел едва заметно улыбнулся. Но вот в его глазах не было ни намека на улыбку. Она словно по каплям выдавливалась из него. Исчезала. Притворство? Кто знает. - За тысячи лет жизни устаешь надеяться. Устаешь даже просто жить. Сэм отрыл было рот, чтобы сказать хоть что-то. А потом понял, что говорить-то и нечего. Или же это он слишком глуп для таких слов? Слишком много вопросов. Все без ответов, словно это насмешка какая-то. - Правильно, Сэмми. Много вопросов, - Габриэль оглянулся, - Дино. Старший Винчестер выглядел взбудораженным. В потухших было зеленых глазах теперь горело желание действовать. Особенно теперь, когда он может сделать хоть что-то для того, кого любит. Наверное, так выглядит настоящая надежда. - Так, Сэмми, пернатая задница, выдвигаемся, - едва только приблизившись, возбужденно проговорил Дин. - Я остаюсь, - вздохнул Архангел. Старший Винчестер хотел возмутиться. А потом осекся, глядя на серьезность во взгляде Габриэля. Что-то было не так. И это «что-то» началось не сегодня, и даже не неделю назад. Что-то туманное, только-только зарождающееся в его глазах, теперь практически приняло окончательный вид. И Дин был в растерянности. Смутное чувство тревоги говорило, практически кричало внутри. Что-то. Но сейчас надо ли цепляться за призрачное «что-то», когда Касу нужна помощь? - Хорошо, - Дин медленно кивнул, - Сэмми, давай бегом. Младший Винчестер пробормотал что-то невнятное, а потом бросил взгляд на Габриэля, прежде чем уйти. Он волновался. И если у Дина это было смутное чувство тревоги, то у Сэма оно вопило о необходимости как следует встряхнуть нахального Архангела, говорящего одними загадками. А потом он развернулся и пошел к машине. Ему оставалось лишь надеяться, что ничего не произойдет, пока они будут гоняться в погоне за призрачной надеждой спасти члена своей семьи. - Ты мне не нравишься последнее время, - хмуро проговорил Дин, стоило Сэму скрыться за углом. - Вот как, - Габриэль приподнял брови, ехидно глядя на старшего Винчестера, - Мы теперь с тобой в любовь играем? Я Касси все расскажу. - Не передергивай, - оборвал его Дин, - С тобой что-то творится. И на твое счастье, что у меня нет времени на выяснение всех аспектов. Просто скажи, что произошло вдруг? Габриэль смотрел на старшего Винчестера и думал, что более тупого вопроса он в своей долгой жизни не слышал. Что произошло? Правда? Глупо. Неужели Дин совершенно ничего не способен понять? Тут дело даже не в жизни. Это словно сцена из фильма. Ключевая сцена, после которой все летит к чертям. До финала еще далеко, а ты, который, казалось, должен быть в неведении насчет него, вдруг четко понимаешь, что именно происходит в этот момент. - Что вдруг заставило тебя так рисковать? Дин обрывает себя на середины фразы. Да, ведь раньше Габриэль предпочел бы уйти со сцены, чтобы выжить. А сейчас он словно плюет на все это. На собственную осторожность, на собственные законы в жизни, которые он так ревностно оберегал. Сейчас Габриэль словно отпустил себя. Странно, не так ли? - Что же? – Дин смотрел то на задумчивого Габриэля, то на стрелки часов. - Простой ответ, - Архангел поднял взгляд на Винчестера. Тот ощутил, как по его коже пробежалась холодная дрожь. - И? - Многие тысячи тысяч лет жизни, Дин.