Долгожданный ребенок

- Так ты моя младшая сестра? – Генри слегка прищурился и присел на диван. - Вроде того, - с улыбкой ответила стоящая напротив девушка. - Не похожа? - У тебя глаза Эммы, - улыбнулся Миллс, - а губы мамины. И мой подбородок! – Добавил парень, смотрясь в экран мобильного. - Вот уж точно не твой подбородок, Генри! – возразила Рейнхилд, вскидывая руки. - Это еще почему? - Потому что, сколько я себя помню, твой подбородок украшала мелкая бородка или внушительная щетина, которая вечно пугала маму. - Не может быть! У меня щетина?! – глаза собеседника заметно округлились от упоминания его будущей внешности. - Да-да, братишка, - девушка продолжала хохотать, - ты считаешь, что это здорово. - Видимо Грэм сильно на меня повлиял. – Хмыкнул Миллс. – А что с мамами? Они живут вместе? - Нет. - Почему? - Не знаю. - А как они нас делят? - Никак, Генри, это долгая история… - юная Миллс понимала, что сейчас ей необходимо перевести тему, чтобы не вспоминать прошлое. – Знаешь, ты всегда называл меня Рейни, почти как таблетки от изжоги. - Я тебя обижал маленькую? – почувствовав себя старшим, спросил шатен. - Нет, ты хороший брат. Хотя я всегда думала, что мы не родные. - Почему? - Потому что ты биологический сын Эммы, а я Реджины. - М… - протянул парень, воспроизводя в голове то, что он слышал в палате. – Подожди! Мистер Голд сказал, что ты дочь Спасительницы и мамы. То есть мам. Обеих мам! Значит, мы родные брат и сестра. - Я не знала этого, Генри. - Когда тебе сказали? - В мой восемнадцатый день рождения. - Кто? - Скорее что. Поведение окружающих… Восемнадцать лет спустя и четырнадцать недель назад. День был наполнен приятной суетой приготовлений. Рейнхилд вместе с матерью и женой брата крутились на кухне и готовились к приходу гостей. На совершеннолетие юной Миллс было приглашено полгорода. По такому случаю даже Генри взял отпуск и приехал вместе с семьей в Сторибрук, а бабушка Лукас закрылась на весь день, чтобы успеть подготовиться к празднику. Мэри-Маргарет готовила дома свои любимые блюда, дабы порадовать именинницу, хотя Реджина предварительно просила Снежку не готовить пирог. Дэвид сидел в мастерской Марко с любимыми часами Миллс-младшей, которые некогда принадлежали ее дедушке. Даже Лерой решил сходить за туалетной водой в этот день, не без участия Матери-Настоятельницы, конечно. Казалось, этот день был идеальным, но не для двух людей… Королева на протяжении всего дня что-то роняла, оступалась или забывала о времени. За время приготовления она успела трижды порезаться, что было явно не в ее стиле. Миллс разбила вазу, проходя мимо тумбы, любимый домочадцами яблочный пирог подгорел, а овощи не хотели нарезаться соответствующим образом. Где-то на другом конце города в таком же состоянии находилась Эмма Свон. Обычно бледноватая кожа стала светлее еще на несколько тонов. Шериф то и дело пропускала мимо ушей нужную информацию, заезжала не в тот поворот, пролетала под красный, засмотревшись в зеркало, и чуть не подстрелила только что окончившего шопинг Ворчуна. Весь день был наперекосяк. От одной мысли о предстоящем вечере начинала кружиться голова, а перед глазами появлялись темные круги. Благодаря бурным эмоциям Спасительница расплавила электрический чайник и сломала шкафчик для вещественных доказательств. К ее счастью, среди «улик» оказалось две бутылки виски, некогда конфискованных у небезызвестного гнома. Когда бутерброды с колбасой и сыром были аккуратно выложены на тарелочке, блондинка с шумным вздохом упала в кресло. Откупорив бутылку, Свон налила жидкость в стакан и поднесла его к губам. - Только не говори мне, что собираешься напиться еще до вечера, - фиолетовый туман явил взору обладательницу голоса. - Мать твою, Реджина! - Отряхивая майку от виски, выругалась женщина. – Тебя учили входить по-человечески вообще? - Сегодня день рождения дочери. Нашей дочери, - уточнила Миллс, - а ты собираешься напиться?! - Моей она перестала быть, когда первым ее взял на руки Робин! - Эмма, будь благоразумна! Она любит тебя… - Я знаю! – Свон соскочила с места и оказалась рядом с собеседницей. – И я люблю ее. Но я не могу видеть, как ребенок страдает. При этом страдает от нашей лжи! - Эмма…. – Королева легко коснулась плеча блондинки. – Слишком поздно что-либо менять… - Никогда не поздно, Реджина. Вопрос только в том, хочешь ли ты сказать правду. - Ей будет больно. - Это твой выбор, Миллс. - Прости. - Не извиняйся. Ты растила ее….снова… - Эмма….я… - Иди домой. Не порть дочери праздник. Брюнетка переместилась прямо на диван, расположенный в гостиной. В горле жутко пересохло, что заставило Королеву по-старинке наколдовать стакан холодной воды. Избавившись от неприятных ощущений, женщина откинулась на спинку. В который раз ее поглотили сомнения. Миллс всегда взвешенно принимала решения и была верна им, но, когда дело касается твоего ребенка, все приходится перепроверять сотню раз. Сказать правду через 18 лет было слишком опрометчиво, лгать дальше – жестоко и несправедливо. Рейнхилд сама несколько раз заводила разговор о том, действительно ли Робин является ее отцом, ссылаясь на сны и какие-то догадки, на что женщине приходилось лишь менять тему. Еще будучи маленькой, девочка рассказывала, что во снах к ней приходит какая-то леди и рассказывает истории. По описанию незнакомка походила на Кору. Так бабушка, каким-то образом взявшая шефство над юным созданием, помогала ей в решении проблем. К слову сказать, теперь Кора была не столь тщеславна и подталкивала дитя к верному выбору. Реджина прикрыла глаза. Впереди был еще целый день для приготовлений и целый вечер, чтобы сделать дочку чуточку счастливее. Рассказать правду Королева все-таки решилась, но отложила сие действо до более благоприятного момента. Не хотелось ей портить совершеннолетие своего чада. Гости постепенно собирались в назначенном месте. Реджина встречала вновь прибывших вместе с дочерью и принимала цветы в знак поздравления матери. Многие дарили ей розы, кто-то приносил лилии. Странно подумать, что когда-то эти люди ненавидели женщину всем сердцем. Постепенно зал наполнился. Гости шумно общались между собой, потягивая напитки и дожидаясь, когда соберутся все приглашенные. Шикарные костюмы и платья, дорогие украшения и, конечно же, не покидающие лица улыбки – атрибуты сегодняшнего вечера. Именинницу осыпали подарками и пожеланиями. Говорили тосты и читали стихи. Лерой несколько раз даже выпил «за здоровье королевской семьи», о чем был осведомлен только он и стоящая рядом мать настоятельница. Рейнхилд была в центре внимания, но сознание девушки было направлено на поиск единственного не явившегося человека. Эммы Свон. - У тебя все хорошо? – Генри легко обнял сестренку за плечи. - Да, все хорошо. - Ты врешь мне, Рейни, - захохотал басом Миллс. - Почему Эмма не пришла? - Может, она задержалась на работе? Какие-то дела. - Лерой здесь, Генри, - шатенка всплеснула руками, - какие еще могут быть дела? - Эмма могла заснуть на работе. С ней иногда такое случается. - Я надеюсь, что все именно так, - оперлась о барную стойку именинница. - Не грусти. Она скоро придет. Наслаждайся вечером. Он твой. - Мужчина впихнул в руку сестры бокал шампанского и поспешил удалиться. Реджина пила кофе под непрекращающуюся болтовню Мэри-Маргарет. В голове прокручивались фразы, которые необходимо произнести дочери. Да еще и эта Свон портит все своим отсутствием. Неужели так сложно было прийти? Ей же всяко придется видеться с дочерью, как бы она этого ни избегала. Королева прекрасно понимала состояние Эммы, но и простить ей столь наглого поступка не могла. Ей хотелось прямо сейчас перенестись в участок и притащить сюда негодницу за шиворот. Но стоит ли оно того? - Мам, - Генри присел на место уже скрывшейся учительницы, - где Эмма? - Боже, милый, я понятия не имею. – Миллс буквально взвыла от заставшего ее врасплох вопроса. – Она сильно расстроена? - Достаточно… Давай я найду маму? - Она не придет… - Что мы будем делать? - Я знаю что… Брюнетка встала из-за стола и направилась к барной стойке, где ее дочь о чем-то разговаривала с Руби. Официантка, завидев стремительно приближающуюся Королеву, не преминула скрыться в толпе. - Рейнхилд, - Миллс была настроена решительно, - нам нужно серьезно поговорить. - Да, мам? - Я должна сказать тебе нечто важное….Рейн, я…. – женщина запиналась, пытаясь собраться с мыслями. - Мам, все хорошо? – Девушка наполнила стакан водой и подала его матери. – Не волнуйся. - Рейн, это касается твоего отца…. - Только не о нем, мама! Не сегодня. Прошу тебя. - Это важно… Это даже не отца касается, а…. – Королева взяла бокал со стойки и, наполнив его виски, осушила залпом. - Мам, у тебя точно все хорошо? – Юная Миллс испугалась не на шутку. – Хорошо, давай поговорим, если хочешь. - Эмма….она… - Не пришла, мам. – Констатировала шатенка. - Нет, милая, дело не в этом…. - А в чем? Она не могла забыть. Она просто не пришла, мама. - Рейнхилд, Эмма твоя вторая мать. – Королева выпалила эту фразу и тут же налила себе второй бокал. - Что?! – Изумление исказило лицо именинницы. – Мама, это не смешно! - Я не смеюсь, милая…Это правда… - брюнетка начала дрожать. – Это все…магия, понимаешь…Эмма…мы хотели как лучше. - Как лучше?! – Голос девушки сорвался на крик. – Я восемнадцать лет жила с мыслью, что нас бросил отец, который оказался мне никем! И ты говоришь, что вы хотели как лучше?! - Рейхилд, девочка моя… - слезы катились по щекам при виде такой истерики. – Я все тебе объясню. - Не надо, мама. Миллс-младшая покинула кафе, оставляя затихшую толпу позади. Реджина хотела ее догнать, но Генри остановил: - Не надо, мама. Она уже взрослая. Дай ей время. Эмма сидела в участке уже несколько часов и перебирала бумаги. К алкоголю она так и не притронулась, зная, что ни к чему хорошему он не приведет. Все отчеты были сданы, помещение прибрано, а папки с делами расставлены в алфавитном и хронологическом порядке. Блондинка мерно тарабанила пальцами по столу, когда дверь в кабинет распахнулась с соответствующим ударом о стену. - Мисс Свон! – Миллс явно была расстроена. – Или как мне теперь тебя называть? Мама?! - Рейнхилд, что случилось? – Шериф попыталась приблизиться к девушке, но та лишь отошла на несколько шагов. - Я всегда завидовала Генри, думая, что у него две мамы! Я думала, что ты мне чужая, Эмма. – Слезы текли по ее щекам, оставляя мокрые следы на коже. - Мне было не понятно, почему ты так добра ко мне и так сдержана. Почему вы с мамой спорили, когда она запретила мне заниматься фехтованием. Почему, когда четыре года назад я решила бегать, ты вставала в 6 утра на пробежку со мной, хотя могла спать. Почему ты всегда была рядом, когда была нужна, хотя не была мне обязана. - Рейн, я хотела тебе сказать… - Я всегда хотела, чтобы ты тоже была моей мамой, Эмма! Всегда! Я спрашивала у мамы, почему не ты моя крестная, а тетя Мал! А она лишь переводила тему! Вы лгали мне все эти 18 лет! - Нет, Рейн! Поверь… - И если маме я могу найти хоть какое-то оправдание, то тебе нет! Ты предала меня, Эмма Свон! Ты бросила меня!