Удача на двоих.

Аллен Уолкер повидал многое, он долго путешествовал и с Маной, и со своим Учителем, о последнем он предпочитал вовсе не помнить, но, к сожалению, каждое место, в котором они останавливались, навсегда отпечаталось в его памяти определённой, давящей и нередко доводящей до депрессии суммой долга. Он помнил все их долги, и в этой области его память вполне могла посоперничать с памятью Лави. Иногда Аллен даже позволял себе помечтать немного о том счастливом времени, когда все долги будут уплачены. Мечтать, как говорится, не вредно. Но дело было вовсе не в долгах Учителя, а в том, что Аллен повидал свет, оказывался в самых разных ситуациях, и, казалось бы, ничем его удивить было нельзя. Вот только вышло так, что он растерял сноровку, и такая проблема, как языковой барьер, обрушилась на юных экзорцистов как снег на голову в самый разгар летнего зноя. Вроде бы все были предупреждены, вроде бы никто не возражал, сталкивались и не с таким, но не с маленьким городком всего на какие-то четыре улицы, если не считать придаточный проулок, уходящий в лесную чащу. Городок оставался развитым только благодаря проходящим рядом железнодорожным путям, потому что никаких особенных предприятий здесь видно не было. Небольшое учебное заведение на окраине для тех, кто помладше, убогое здание больницы, изначально бывшее двухэтажным, кирпичным, а затем отчего-то получившее огромную, но абсолютно деревянную, откровенно нелепую пристройку. Дома тоже встречались самые разные: ближе к центру, конечно, высились парочка многоэтажек на четыре-пять этажей, но дальше раскидало строения разной формы, качества и срока выпуска… То есть застройки. Народ тоже проживал самый разнообразный. Встречались и деревенские, перебравшиеся с расположенных недалеко ферм, и городские псевдофранты, пытающиеся подражать своим кумирам из городов равных столице. И все, совершенно все жители не говорили на английском. Линали подозревала заговор. Вроде бы она немного разбиралась в языках, сказалось разнообразие в её учителях, но здесь использовался искажённый диалект, Ли разводила руками и утверждала, что бессильна. Канда по этому поводу ничего не сказал, Линк подтвердил, что это действительно диалект, но и он тоже не силён в языках, а сам Аллен особой грамотностью не страдал. Искатели, как повелось в последнее время, предпочли остаться на некоторой дистанции от проблемного объекта. Больше всех это, кажется, взбесило Канду, несмотря на прямое подтверждение его собственной теории о полной бесполезности искателей. Линали попыталась ехидно ему об этом намекнуть, но деликатное «Тч», в полной мере выражающее отношение Канды ко всему происходящему, заставило Линали замолчать. Она только ещё некоторое время бормотала что-то о том, что, видите ли, у Канды какой-то суточный заряд вежливости, и что он бы мог восполнять его и побыстрее. Канда услышал и заявил, что отныне будет пополнять его не раз в сутки, а раз в неделю. Линали промолчала. Вот так-то они и оказались посреди городка, наполненного людьми, которых они не понимали. Впрочем, повезло, что барьер оказался скорее односторонним, некоторые люди их всё-таки понимали, например, хозяин местной, довольно приличной гостиницы. Он понял, что от него требуется, но чего бы он не пытался сказать экзорцистам, те его совершенно не понимали. Искажённая речь угадывалась с трудом, и каждое слово только с тридцатой-тридцать пятой попытки. Причём занятным угадыванием и попытками договориться обо всём занимался именно Линк. — Хоть в чём-то пригодился, — заметил Канда, бросая на молодого инспектора придирчивые взгляды. Линали, нервно переминавшаяся рядом, попыталась укоризненно толкнуть его в бок, но промахнулась, потому что Канда отступил назад, и девушка, совершив неловкий пируэт, приземлилась прямо в руки опешившему от подобных действий Уолкеру. Справедливости ради стоит отметить, что Аллен как раз был занят очень важным занятием: в который раз пытался прощупать собственную чистую силу, то есть тот самый Браслет. Успеха он на этом поприще так и не добился, а вот когда на него упала Линали, которую мальчишка, просто машинально обхватил за талию и не дал грохнуться на пол, то произошедшее не сразу дошло до его отсталого сознания. — Эй, Аллен, спасибо конечно, но я уже и сама могу стоять! — фраза заставила Аллена неловко расцепить руки и попятиться, заливаясь краской, одновременно с этим благодаря Бога за то, что такого не произошло в Ордене. Иначе его уже пришлось бы спасать от толпы разъяренных комуринов, возглавляемых самим Комуи. Линали, улыбаясь, поправила слегка задравшуюся кофточку, из-за чего лицо Аллена начало пылать ещё сильнее. — Эй, результат горохового извращения, если у тебя начали просыпаться гормоны, это же ещё не повод для переклассификации в томат! — Я Аллен, — только и смог ответить парень, сам не понимая, чего это вдруг так странно отреагировал. Линали ведь просто его друг, вот только от ощущения специфического объятия довольно лёгкой фигурки девушки отчего-то перехватило дыхание и обдало жаром. Может, БаКанда в кои-то веки прав, ему же, вроде как, по возрасту положено интересоваться подобным, он просто раньше не замечал этого. А Линали вон красивая девушка… Аллен мысленно порадовался тому, что краснеть уже дальше некуда, как девушка негромко кашлянула. — Аллен, давай возвращайся в реальность, иначе скоро случится чудо, и Канда всё-таки засмеётся, а я не уверена, что хоть кто-то из свидетелей этого странного зрелища сможет выжить. — Действительно, — пытаясь скрыть обиду в голосе, отозвался Аллен. Скользнув взглядом по Канде и убедившись, что тот выглядит как обычно безразличным ко всему, что недостойно его внимания, он покосился на отчаянно жестикулирующего Линка, которого уже обступили не только хозяин, но девушка из ресторана, находящегося здесь же, на первом этаже. — Думаете, из этого хоть что-нибудь получится? — Ну, кажется, он делает некоторые успехи и уже выпросил для нас пару номеров, — отозвалась Линали, — вообще-то довольно непривычно. Слишком маленький, запущенный городок и такая гостиница. — Прямо напротив остановки поезда, — отметил Аллен, наконец-то сумевший прийти в себя, показательно отворачиваясь от окна, в котором отражение знакомой тени Четырнадцатого красноречиво отпустило большой палец вниз, — видимо здесь довольно оживлённый торговый путь, неплохая дорога, плюс поезда. Вот для приезжих и постарались. — Вдвойне странно, что при таких условиях их чудесные воскрешения не получили никакой огласки, — отозвался Канда. — Думаешь, это просто слухи? — заметно оживилась Линали. Мечник только пожал плечами, не желая продолжать этот разговор. Девушка же, привстав на цыпочки и вытянув шею, попыталась незаметно прислушаться к разговору Линка, но, только поморщившись, повернулась к своим товарищам. — Похоже, он пытается понять, кто же здесь умер и как вернулся. И у него ничего не выходит. Они его просто не понимают. — Или делают вид, что не понимают, — нахмурился Аллен, бросив взгляд на Канду, вспоминая его фразу, — может быть, это что-то типа местной тайны или секты? — Тогда разобраться без помощи искателей будет вообще просто невероятно... — Прошу прощения, — раздалось за их спинами на чистом английском. Аллен даже чуть не подпрыгнул от неожиданности, — вы экзорцисты, ведь так? — Ага, — отозвалась ошеломлённая Линали, а развернувшийся Аллен наконец-то увидел подошедшего к ним молодого мужчину лет так двадцати пяти в тёмном расстегнутом сюртуке. Яркие карие глаза смотрели с присущей только юным или же просто чем-то увлечённым людям жаждой жить и двигаться вперёд, а лёгкая, чуть извиняющаяся улыбка дополняла общий благоприятный образ. Вот только Аллен и сам умел создавать благоприятный образ и знал, что его можно сколотить даже на пустом месте. — Значит всё-таки прибыли из-за местного чуда? — Эм, — замялась Линали, оглядываясь на Линка. — Тч, а ты вообще кто такой? — Я забыл представиться, — мужчина усмехнулся, — можете называть меня просто Самми, и я имел честь пообщаться с вашими представителями, они говорили, что вы служители церкви и собираетесь опровергнуть или подтвердить факт свершения чуда. Аллен удивлённо захлопал глазами, не зная с чего начать удивляться. С того, что у типа с совершенно европейским типом лица, светлой, почти бледной кожей и черными, собранными в недлинный хвост волосами такое непонятное имя, или тому, что этому типу наболтали Искатели? Хотя, да, наверное, утверждать, что они ищут чистую силу, которая воскрешает людей, чтобы раз и навсегда забрать её, было бы довольно недальновидно. — Ну, почти так и есть, только наши друзья не смогли вернуться, а мы не в полной мере владеем местным языком, — дружелюбно улыбнулась Линали, обрадованная тем, что дело сдвинулось с мёртвой точки. — Надеюсь, вы не обратили внимания на грубость Канды, он слегка, кхем, невоспитанный. — Тч, с чего бы это я должен раскидываться комплементами перед незнакомым типом? — Ничего страшного, — отозвался Самми, но уже без улыбки. — О, вы, наверное, местный и знаете что-то об этих воскрешениях? — перешла к делу Линали, не пытаясь показать, что её интересует что-то кроме этого. — Не совсем, — Самми слегка отступил от так и рвущегося из Линали энтузиазма, — вообще-то я и сам приезжий, можно сказать, что я учёный, находящийся в непродолжительном отпуске. Я узнал от останавливавшегося здесь знакомого об этом странном явлении, вот и прибыл. Линали выглядела слегка разочарованной. — Тогда, возможно, вы знаете что-нибудь об этой истории? — поинтересовался Аллен. Мужчина вновь улыбнулся и закивал, глаза сразу же зажглись немного безумным восторгом. — Да, конечно, я даже сумел пообщаться с юной девушкой, которая ожила, и смерть которой я сам констатировал всего за неделю до её возвращения. — И вы уверены, что она была мертва, и что вернулась тоже она? — Ну, она была очень похожа, понимаете, те же манеры, та же внешность. А смерть это да, на неё напали, оставив двадцать три ножевых ранения, бедняжка была практически полностью изрезана, живого места не было. Поверьте — такие не выживают. К тому же я проверил, и это действительно было настоящее тело, я имею некоторое медицинское образование, которое позволяет мне делать подобные выводы. — Отлично, вы же не против поделиться с нами… — Вы не так поняли, на самом деле я практически ждал вашего прибытия. Я ведь сам могу быть довольно некомпетентен в подобном вопросе, хоть я и считаю себя человеком хорошо образованным и довольно умным. Но ведь есть те области, про которые я наверняка и не слышал. — Да-да, отлично, просто превосходно! — тут же загорелась Линали, а вот Канда продолжал недоверчиво таращиться на странного добровольца. Аллен даже начал опасаться, как бы он не начал свои вопли по поводу ненужности людей в поисках чистой силы. Но, кажется, тот факт, что их новый знакомый был единственным доступным существом, говорящим сразу на двух необходимых языках, всё-таки сыграл решающую роль. Канда Юу просто едва слышно фыркнул и, откинувшись на спину, полностью абстрагировался от происходящего. — Может, стоит позвать Линка, раз уж нам повезло встретить Самми? — тихонько предложил Аллен. — Пусть ещё немного помучается, — неожиданно решила девушка. — Да, где наши манеры! Простите, господин Самми, мы даже не представились! Меня зовут Линали Ли, это Аллен Уолкер, ну а там набычился Канда… Просто Канда. Линали решила перестраховаться и не подвергать Самми опасности. — Ничего страшного, приятно познакомиться со столь юными, но уже столь ответственными людьми. Но, скорее всего, вы устали с дороги, и я буду вам лишь докучать бессмысленной болтовней. Думаю, вы как раз можете снять номера, отдохнуть, а за ужином мы встретимся и обсудим всё то, что вы желаете узнать. — Да, наверное, так будет лучше всего, вы ведь никуда не исчезните до ужина? — попыталась пошутить девушка. — Нет, я не собираюсь пропадать, ваши друзья… Искатели, кажется, так ведь? Они сообщили мне, что пытаться разобраться в этом деле может быть очень опасно и посоветовали дождаться… экзорцистов. Они сказали, что вас запросто можно узнать по фирменным плащам, — Самми снова усмехнулся и покачал головой каким-то своим мыслям, а затем хитро глянул на экзорцистов и чуть понизил голос, — они потом ещё долго сетовали и пытались подсчитать за бутылкой рома, он здесь особенно хорош, сколько средств тратит Церковь на одну вашу посеребрённую форму. — Э-э, — только и протянула Линали, а Аллен, не выдержав, хихикнул, и ему пришлось тут же пояснить причину. — На самом деле мне тоже на ум пришло несколько крамольных мыслей об этом плаще, когда я надел его впервые. Мне повезло, что я до этого видел похожий у Учителя, а его одежду я научился уважать. — Что он де…. То есть он так трепетно относится к своему внешнему виду, этот ваш Учитель? — поинтересовался Самми. — Очень трепетно, — тут же скис Аллен, — и об этом я вспоминать не хочу. — Не забывай, что он теперь всегда в Ордене! — «подбодрила» подростка подруга. — И нам запрещено общаться друг с другом! — Он будет передавать тебе новые счета через третьих лиц, — отозвался Канда, и Линали с Алленом одновременно впали в ступор. — Что? — удивлённо хлопая глазами, переспросил Аллен. — Тч, глухому два раза обедни не служат! — Так, кажется, я здесь уже вовсе не к месту! — повысив голос, напомнил о своём присутствии Самми, отступая от недоумевающее хлопающего глазами Аллена. — Так что вы идите, располагайтесь, а я буду ждать вас здесь в семь к ужину. — Конечно! Так, Аллен, Канда, отдирайте Линка от этих идиотов и говорите, что мы нашли информатора! Бегом, уже почти четыре часа, а мы ни черта ещё не сделали! К сожалению, в Ордене почти не встречались личности способные противостоять волшебной силе убеждения Линали Ли, под названием «Убеждаю С Первого Пинка, Каждого И Навсегда». Так что оба, исподлобья косясь друг на друга, пошли спасать Линка из самого эпицентра маленькой, но очень выматывающей лингвистической катастрофы. Линали наблюдала за ними со стороны, мерно отбивая такт носком сапога, а Самми, тоже отошедший на некоторое расстояние, так же с интересом наблюдал за их действиями. — Итак, у нас есть две комнаты, — кажется, вполне гордясь своим достижением, произнёс Говард, когда его наконец-то вытащили к лестнице и попытали втолковать, что уже нашли здесь и переводчика, и кладезь полезной информации в одном лице, — мне кажется, что правильнее всего будет устроить мисс Ли отдельно, а нам троим разместить в другом номере. — Но они же двухместные, — тут же возмутилась девушка, — если ты так хочешь следить за Алленом, то пусть в мой номер перебирается Канда! — Нет уж, вы девушка, Ли, а если ваш брат узнает о том, что я, видите ли, позволяю кому-то ночевать в вашей комнате… — Да Канда мне почти как брат! — Прекращай ломаться, Ли! Уже ясно, что тебя поселят отдельно, так пошевеливайся, прекращай создавать столпотворение и топай наверх! Линали окинула Канду сердитым взглядом, но смирилась с тем, что ей придётся потеснить парней. Так что уже через полчаса Аллен, задумчиво устроивший обнимашки с подушкой на одной из кроватей, наблюдал за неспешным «туда-сюда по комнате» в исполнении Канды. При этом мечник был раздражён, рука стискивала рукоятку Мугена до побеления костяшек, и даже Линк, которому, похоже, надоело это мельтешение, не решался остановиться мечника. — И какого хрена мы теперь должны ждать этого придурка? — Канда наконец-то облачил переживания в словесную форму, — до семи часов уйма времени, могли бы провести её с пользой. — Может быть, он и сам занят, — заметил Аллен, вцепляясь в подушку ещё сильнее, готовый использовать её как щит, если понадобится.Или как жалкое подобие щита. Только вот Канда на его фразу даже не отреагировал. — А теперь приходится ждать до этого грёбаного ужина, будто бы у нас времени навалом! — БаКанда, это была элементарная вежливость! — заметил Аллен, осмелев ещё сильнее. — Тч, мне этот тип не нравится, он слишком подозрительный! — Да ладно, тебе просто не нравятся все люди, которые занимаются поисками или попытками исследования чистой силы, разве не так? В Самми нет ничего странного или плохого, я отлично различаю ложь, и он был искренне рад нашей встрече и действительно хочет узнать, что здесь твориться, — серьёзно заметил Уолкер, — к тому же нам выгодно с ним сотрудничать, для нас большая удача, что Самми был здесь. — Подозрительная удача, — парировал Канда, замирая посреди комнаты и через мгновение направляясь прямо к двери, — пойду, осмотрюсь вокруг получше. Аллен проводил удалившуюся за громко хлопнувшую дверь фигуру мечника и подумал, что и ему совсем не нравится эта история. Оживающие мертвецы. Словно насмешка над мальчишкой, однажды пожелавшим вернуть отца из царства смерти. Мысль о том, что это на самом деле возможно, бередила старые шрамы, заставляя их вновь кровоточить. Вот, к примеру, ещё в поезде ему снова снился тот день… День, когда Мана проклял его, когда он лично познакомился с Тысячелетним Графом и ступил на путь экзорциста. Он всё ещё помнил это день, помнил так, словно всё это произошло даже не вчера, будто это происходит сейчас, будто у него есть совершенная запись, способная передать не только изображение и звук, но и запахи, ощущения, чувства. Способная передать ту боль, физическую и душевную, тот ужас, с которым ребёнок познакомился впервые, но которому почти не подчинился. Он никогда и ни на что не променяет это право помнить. Находиться здесь, наедине с Линком, было довольно неуютно и неудобно. Аллен в последнее время окончательно осознал, как всё серьёзно, а его сосед по комнате выглядел очень утомлённым, словно на него навалило сразу столько проблем, сколько человек физически вынести не может и держится лишь на одной силе духа. — Ну и как у тебя дела с браслетом? Иногда Аллен совершенно переставал понимать, как они общаются с Линком. Каким-то неведомым образом тот умудрялся совершенно незаметно переходить от дружеской беседы к официальному обвинению или наоборот. Сам подросток отчего-то хотел найти с ним общий язык, и у него вроде бы получалось. Но не всегда. Говард Линк, похоже, был до конца предан своему делу и работал напрямую на человека, который будто бы мечтал убить Аллена. Конечно, Уолкер мог и преувеличивать, но не зря же почти все, даже храбрая и стойкая Линали шарахалась от этого страшного человека. Казалось, достаточно тому нахмуриться, выражая своё неудовольствия, и виновный тут же начнёт корчиться от боли. — Браслет? — Аллен перевёл взгляд на не такую уж и броскую полоску серебра, так надежно прицепившуюся к его руке, что даже Вороны не смогли её снять. Это было что-то удивительное, вот только для самого Аллена эта чистая сила всё ещё оставалась простым безликим браслетом, из-за которого он снова влип в неприятную историю, — с ним ничего нового. Иногда меня даже начинают одолевать сомнения на счёт того, что это на самом деле чистая сила. Аллен был рад только одному обстоятельству: при осмотре браслета обнаружили, что на внутренней стороне имеется надпись на каком-то старинном языке. Браслет плотно прилегал к коже руки, и сам факт, что они сумели разобрать наличие надписи, казался почти невероятным. Но кое-как, с помощью странных отражающих инструментов, Книжник сумел скопировать эту надпись и подтвердил, что примерно представляет, что это за язык, а на перевод, к сожалению, уйдёт несколько дней. Тогда же он запряг работой и Лави, который не смог отправиться на миссию, но Аллен надеялся, что надпись откроет хотя бы часть тайны. — Но ведь Хевласка в таких вещах не ошибается. — Да, но мне всё равно не по себе. Чего она вцепилась в меня, как клещ, не отпускает и признаков жизни не подаёт? У всех же чистая сила сразу начинала себя как-то проявлять, даже если экзорцист ещё не научился правильно ей управлять. — Вторая чистая сила может сбить с толку. Ты привык к одной, ещё и другого типа, а для этой чистой силы, возможно, нужен совершенно другой подход. В любом случае, ведь твоя рука тоже долгое время была в спячке, никак себя не проявляя, а позже ты научился ей управлять, разве не так? — Да, — был вынужден согласиться Аллен, — так оно и было. Но всё равно странно. К тому же я был уверен, что чистую силу у меня украл Тикки Микк, а оказалось, что она красуется на моей руке. Как я не заметил её раньше? — Возможно, она и появилась не сразу? — предположил Линк, — мы же не знаем, что конкретно делает этот браслет. — Ну да, я надеялся, как и все, кто меня окружает, что на миссии мы столкнёмся с акума, и этот браслет пробудится, и я пойму как им управлять, но... — Аллен разочарованно махнул рукой, — к сожалению, акума тут нет, мой глаз никак не отреагировал. — К сожалению? Разве без акума не проще? — Но если я не встречаю акума, то не могу спасти его душу, — пожал плечами Аллен, — я знаю, большинство людей из Ордена считают, что я занимаюсь не пойми чем, но.. — Разве спасение человеческой души может быть не угодно Богу? — хмыкнул Линк, — просто не все помнят, что в акума находятся живые души, а другим на это наплевать. К тому же лично меня пугает сама мысль об освобождении уже наверняка поврежденной души, скажем, акума четвёртого уровня. Что если они не могут вернуться в нормальное состояние? — Так, Линк, ты пытаешься меня успокоить или напугать? — пытаясь выглядеть сердитым, поинтересовался Аллен, — все освобожденные души очень благодарны и… Им становится гораздо лучше. — Не могу понять, почему ты считаешь это проклятием, — откидываясь на стенку и запрокидывая голову, произнес Линк, — ты по крайней мере знаешь, что делаешь. Знаешь что твой путь правый, что твои действия идут во благо. — И что с того? — пока не понял Аллен. Лица Линка почти не было видно, но, кажется, он усмехнулся. — Есть множество людей, которые живут без всякой цели, надежды и мечты. Просто влачат своё существование, изо дня в день дожидаясь часа, когда это закончится. Правда есть и те, чья судьба ещё хуже — сомневающиеся. Кто-то даже приписывал именно сомнению имя главной человеческой слабости. — Сомнению, как слабости? — Ну да. Есть такие люди, которые выбирают что-то, но сомневаются, постоянно сомневаются, никак не могут сделать правильный выбор и даже теряют осознание, что же на самом деле правильно. Таких людей называют слабыми духом, слишком близкими к искушению. Такие люди рано или поздно обязательно совершают то, что совершать нельзя, грешат, предают, убивают и грабят, уходят на дурную дорожку. — Странно, мне казалось, что сомневаться это нормально. Разве есть хоть кто-то, кто не сомневается? — Конечно нормально, — с хрустом выпрямляя спину и потягиваясь, отозвался Линк. Он нахмурился, сводя брови, и выглядел глубоко задумавшимся. — Вообще-то, как говорят, всех людей постоянно предают испытанию искушением. Мир полон искушений, или же возле нас всегда действительно находится тот самый злобный дух, — Линк сделал странный жест и закусил губы, словно прося не воспринимать эти слова всерьёз, — в общем, сомневаться нормально. Если это простые, не слишком частые или страшные сомнения. Главное не потерять ощущение правоты. Вот если человек стал сомневаться настолько, что не знает, что правильно, и принимает за правильное ложное, вот тогда ему требуется чья-то помощь. — Хм, а разве есть те… Если человек уверен, что правильно то, что ложно, разве он послушает тех, кто прав на самом деле, разве это не страшнее, чем подверженность сомнению? — Нет. Таких людей называют злыми, плохими, одержимыми, и никто никогда не гнушался судить их со всей жестокостью человеческого сердца, — ответил Линк, — Нои уверены, что они правы, разве нет? Но мы-то знаем, что это не так. — Ну, это тоже спорный вопрос. А вдруг крепко заблуждаемся и не можем понять правды как раз мы? — сухо рассмеялся Аллен. Вполне правдоподобно. Линк даже поверил ему и улыбнулся в ответ. — Вот по этому, Уолкер, гораздо сложнее с сомневающимися. Никогда не поймёшь, на чьей они стороне, как они поступят в следующий момент. Поэтому я и говорю, что знать свой путь и следовать ему, подобно тому, как следуешь ты — это большое благо. Тебе проще, чем многим. — То есть вы, инспектор, во мне не сомневаетесь? — важно поинтересовался Аллен. — На самом деле нет, но не стоит докладывать об этом моему начальству! И это так же не значит, что я буду хуже присматривать за вами, Уолкер! Я всё ещё верю в возможность того, что вы всё-таки предатель – мастер маскировки! — Ну и ладно! — кидая подушку в Линка, отозвался Аллен и принял задумчивый вид — следи сколько хочешь, а я… А я подумаю о том, как получше скрыть свои грязные делишки от твоего бдительного ока. Подушка полетела обратно в Уолкера, и тот с хохотом бросил её уже посильнее обратно в Линка. Ему было почти весело, и он с радостью отбросил от себя закрадывающийся в душу страх и осознание, что он, кажется, уже ни в чём не уверен, даже в Мане и выбранном пути. Он начал сомневаться. Кровать под ним неожиданно просела, и с негромким стуком передняя часть грохнулась на пол, а за ней и сам Уолкер с оставшейся конструкцией.