Удача на двоих.

Тишину нарушал лишь мерный перестук колёс, который обычно действовал на большинство пассажиров поезда успокаивающе. За окном медленно проплывали лесные пейзажи, лениво сменяющие друг друга, но не блещущие разнообразием. Небо было серым и унылым, готовым в любое мгновенье разрыдаться и обрушить на непутёвых людишек новую порцию своего недовольства и обиды. Серая неуютная масса, временно замещающая небесный покров только-только начала окрашиваться неяркими красноватыми лучами. В купе не было слышно ничего, кроме стука колёс, собственного дыхания да редкого шебуршения с соседней полки. Тихая, умиротворяющая, способствующая обретению внутренней гармонии атмосфера, и ничего лишнего… Но Канду Юу что-то всё равно раздражало. И этот непрекращающийся перестук, и редкое ворчание наглого Мояши, и собственное озлобленное состояние. Последнее бесило особенно. Канда никогда не отличался добрым нравом, особенной отзывчивостью, или, Боже упаси, желанием повсюду распространять приторные флюиды радости и торжества. Чужая радость всё чаще выражалась в фальшивых улыбках, бессмысленном подбадривании или желании громко заявить: смотрите, как мне хорошо, смотрите, любуйтесь и радуйтесь со мной, даже если вы пришли на похороны, ведь я же сегодня рад! В большинстве случаев от чужих восторженных речей, глупых, неуместных шуток, не самых умных подколок и просто замечаний Канда Юу начинал скрипеть зубами, чувствовал, как в груди нарастет желание покромсать вылезшего из своего прекрасного сновидения собеседника, но… Всегда, всегда Канде удавалось сохранить контроль над своими эмоциями, даже в самых тяжёлых ситуациях. Даже перед этим рыжеволосым одноглазым шутом, который лгал как дышал, на самом деле и просто напрашивался на то, чтобы стать вовсе безглазым. Даже во время бессмысленных выяснений, кто прав, а кто не прав с Линали, которая всегда в итоге оказывалась права просто потому, что она не только девушка, сестра Смотрителя, но и человек, который знает Канду не первый год. Даже когда он постоянно сталкиваясь с наглым мелким стручком, был вынужден выслушивать его абсолютно тупые высказывания о жизни. Канда всегда умел держать себя в руках. Если ему что-то не нравилось, и это что-то не реагировало на первые слова или отпугивающий взгляд, Канда всегда мог взяться за метод, который отпугивал всех, и который Кроль обозвал «размахиванием Мугеном». Собственно, на самом деле это действительно было просто размахивание Мугеном и ничего более, потому что если бы мечник вознамерился в самом деле пойти и убить источники своего раздражения… Он бы не промахнулся и уж точно не стал бы гоняться за объектом своей ненависти по всему штабу! Для него подобные упражнения были чем-то вроде разминки, во время которой он всегда подмечал каждое неправильное движение противника, каждый неловкий разворот, каждую ошибку, которой он мог бы воспользоваться. Но он никогда не воспринимал это сборище клоунов-недоучек всерьёз. Можно даже сказать, что это было что-то вроде его персонального развлечения. Когда другие веселились, играли в шахматы, сплетничали, зубоскалили или напрашивались на хорошую трёпку, Канда предпочитал отдавать всё своё свободное время усиленным тренировкам на свежем воздухе и медитации. Потому что только на свежем воздухе была велика вероятность того, что к нему не заявится какой-нибудь Лави с постоянно привычкой звать его по имени, издевательски растягивая гласные и понимая, что этим он страшно раздражает мечника. Там так же никогда не показывалась Линали, в последнее время потерявшая покой и норовившая сорвать каждую его медитацию или тренировку. Причём делала она это так мастерски постепенно и упорно, что отделаться от неё было почти невозможно. В таких случаях Канда обычно начинал надеяться, что девушке надоест её молчаливый или грубый собеседник, и она наконец-то свалит подальше. Лес был идеальным местом для тренировок, но после переезда в новом лесу тренироваться стало ещё проблематичнее. Казалась бы, никаких особых проблем нет, но неожиданно заболоченная местность и старые, трухлявые, скрипящие при каждом несильном порыве ветра деревья отчего-то бесили и никак не способствовали улучшению концентрации. И он опять приходил в состояние бешенства и иногда, откровенно срываясь, начинал крушить всё, что попадалось на глаза. После этого в Ордене прошёл слушок, что он, видите ли, жалуется на то, что деревья в местном лесу теперь кругом слишком хрупкие… Ну, да, ломались они довольно просто, но что-то Канда не помнил, чтобы он вообще хоть кому-то додумался ляпнуть подобное, так откуда слухи? Канда медленно перевёл взгляд на тихо что-то выдохнувшего Уолкера и раздражённо выругался. Мальчик спал довольно беспокойно, иногда начиная едва ли не скулить, ворочаясь из стороны в сторону, грозя в любой момент грохнуться со своего места. При этом в неясном свете наступающего дня его лицо казалось ещё бледнее, почти белоснежным, с ярко выделяющейся рванной полоской воспаленного шрама и темными кругами под глазами. Не смотря на то, что Канда вообще-то был личностью довольно эгоистичной и о других не думал, всегда стремился всё делать сам, в полном одиночестве… Не смотря на все эти немаловажные черты его характера, он какого-то фига продолжал спасать бесполезных искателей, выслушивал излияния Линали и даже пытался вправить мозги рыжего кроля на место. Но мало ему было всего этого, так теперь он ещё и начал всерьёз беспокоится за мелкое бобовое, которое сейчас лежало перед ним и, кажется, было довольно всем, кроме снившегося ему сна, однако… Беззащитный вид спящего утомлённого подростка вызывал у него какое-то странное желание не просто донести до этого дурака истину, но и позаботиться, чтобы его не затоптали. Отчего в Канде внезапно проснулись подобные желания и инстинкты, он и сам не знал, но точно ощущал эти странные зачатки желания защитить и уберечь как маленького ребятёнку… Да впрочем это мальчишка и был ребёнком и по состоянию души, и по состоянию ума. Как можно было такого вообще допустить до участия в этой войне? Канда неожиданно вспомнил, что до прибытия в Орден Мояши был учеником у Мариана Кросса, немного подумал, взвесил различные варианты и, нахмурившись, признал, что, наверное, не так уж плохо, что мальчишка уже оказался в Ордене, а не продолжил бродить с этим придурком, неприятная слава которого давно распространилась по всему Ордену. Возможно, Кросс и был силён да умён, вот только он был всегда себе на уме, и если уж и приходилось подозревать кого-то в предательстве, то Канда подозревал именно Кросса, а не его ученика, отлично понимая, что мальчишка мог запросто оказаться просто марионеткой, исполняющей давно придуманную для неё роль. И с каких пор его вообще начала заботить история Мояши и все эти интриги, оплетающие святую организацию от самых вершин до самого дна? Мечник перевёл взгляд вправо, без особого интереса разглядывая пристроившегося рядом Говарда Линка. Молодой инспектор и личный хвост Алена Уолкера тоже, видимо, был сильно утомлён. Вначале поездки он заявил, что не будет спать и просмотрит документы по миссии, но уже через пятнадцать минут стал заваливаться набок, а теперь вот ехал, прислонившись плечом к стене и погрузившись в царство Морфея. Юу был уверен, что проснись сейчас Аллен и попробуй уйти отсюда незаметно, он с лёгкостью бы справился с этой задачей, а Линк так и продолжил бы спать и ничего бы не заметил. Каким образом он следит за Уолкером, Канда не понимал и только недобро усмехался, гладя на эту глупую идиллию. Устроили тут сонное царство. Всего четыре часа пути, они даже о миссии так почти ничего и не узнали, но зато нашли время поспать. Правда Уолкера ещё можно было понять, Лави растрезвонил всем во время завтрака, что Аллен будет спать, спать и спать, потому что его во время допроса накачивали какой-то дрянью. Чтобы мальчишка стал посговорчивее. Отчего эту же дрянь не подлили Кроссу Канда не понимал, но как обычно не собирался вникать в эти внутренние распри и проблемы. У него были свои собственные цели, и их ему хватало. Он жил лишь ради одного и только поэтому продолжал послушно работать на Орден, крушить акума, позволял себе ненавидеть и вымещать злость на Ноях, в общем, он почти жил. И эти постоянные неожиданные жесты заботы от таких людей как Комуи воспринимал почти всегда в штыки, не показывая при этом, как ему это не нравится. Как только он получал сильное повреждение или использовал слишком мощные атаки, первое, что интересовало всех вокруг, это не потратил ли он слишком много жизненной энергии, хватит ли его на всю эту непростую войну? Он был просто удачно созданным оружием, у которого к тому же были некоторые проблемы с памятью, в этом Юу тоже был уверен. Канда никогда не пытался сделать что-то поверх необходимого, и этот провал в памяти его не особо беспокоил. Ему не нужно было знать или помнить. Жизнь и так была слишком сложной, чтобы пытаться внести в неё ещё и какие-то свои коррективы и наслоения. У него была цель. Он искал одного человека. Он не знал, как сможет найти, но просто знал что если найдёт — должен, просто обязан понять. В последнее время Канда Юу был словно сам не свой. Он постоянно терял над собой контроль, начинал огрызаться и кидаться на людей раньше, чем прежде, да ещё и с явным желанием если не убить, так покалечить. Правда пока его планы не исполнялись, и никакого существенного вреда он никому не причинил. Кроме нескольких не очень серьёзных переломов у парочки особо надоедливых Искателей. Но те были виноваты сами и даже полностью признали свою вину, умоляя Комуи просто отправить их в госпиталь, а не устраивать разбирательства. Иногда мечник забывал, как хрупки простые человеческие тела… Иногда он сам желал обладать именно таким, совершенно простым, не натренированным и уж точно никак не изменённым человеческим телом. Вот только чего не дано, того… Того уже никогда не будет. Он пытался оставаться таким же как всегда, но если раньше в башне Ордена он мог с лёгкостью избежать нежелательной компании, то теперь это становилось всё труднее и труднее. В Орден прибыли люди, от которых так и веяло желанием подмять всех находящихся здесь под себя, это были те самые люди, которые не принимали за людей ни экзорцистов, ни искателей, считая, что это долг каждого человека полностью посвятить себя этой войне. Но пристальнее всего они, конечно же, наблюдали именно за экзорцистами и теперь за этим дураком Мояши, который возомнил о себе невесть что, повесил на лицо эту глупую, но, признаться, всё скрывающую улыбку, поверил в какие-то глупые сказки о высшей справедливости и пошёл творить её своими руками. При этом мальчишка совершенно забыл, что одна из его рук ему не принадлежит вовсе. И она не принадлежит даже Богу. Его рука оказалась оружием Ватикана, а своим оружием они управляют совершенно не так, как хотелось бы управлять своей рукой Аллену Уолкеру. Какого хрена Кросс, и так кажется не уважающий и недолюбливающий начальство, отправил этого мальчишку, совершенно неподготовленного к реальной службе, в подобной организации? Чего он хотел этим добиться? Да, он неплохо выдрессировал Уолкера, мальчишка до сих пор едва ли не теряет над собой контроль, слыша слово «долг», но зато умеет вертеться, зарабатывать на жизнь и улыбаться так, что всем вокруг кажется, что в комнату вошло маленькое солнышко… Вот только если бы это солнышко не было насквозь фальшивым и неправильным, Канда, возможно, и смог бы его принять. Не понимая до конца в чём безумие этого мальчишки, но принял бы. А так эта улыбка была совершенно ненастоящей. И дело было даже не в том, что Уолкер лгал, нет, он улыбался почти всегда вполне искренне, дело было в другом. Даже когда он улыбался, веря в своё честно внушённое себе хорошее настроение или в то, что дальше всё будет хорошо или в прочие глупости… В общем, сразу было видно, что он улыбается, веря в эти самые странные, сказочные прогнозы, согласно которым всё обязательно будет хорошо. Как можно было быть таким доверчивым и мягкотелым после того, как тебя прокляли, и ты едва не умер и сражался один на один с Тысячелетним Графом? Канда этого не понимал. И как уже было сказано выше, ему было плевать на это, он не собирался вникать во все тонкости психологии гороховых стручков, ему это на фиг было не нужно. Но вот только сейчас он отчего-то беспокоился. А ещё его раздражало всё вокруг: и стук колёс, и сопение Уолкера, и собственное дыхание, и проносящиеся за окном однотипные пейзажи, которые, кажется, уже должны были смениться на хоть какие-то строения. Судя по времени, они как раз должны были подъезжать к городу, а снаружи, такое ощущение, что просто дикие степи и леса кругом. Канда даже специально сверился с часами и определил, что до прибытия всего пятнадцать минут, если поезд не отстаёт от графика. Задумчиво поскоблив слегка надорванную обивку нижней полки, Канда попытался придумать чем бы себя занять, с внезапным приступом разочарования понимая, что настроиться на медитацию ему сейчас не удастся. Ещё немного, и он разозлится даже на воздух, которым дышит. С этим надо было что-то делать, но чем дольше он пытался успокоиться, тем сильнее раздражался на самого себя за то, что ему не удаётся это сделать. Позволив себе всего несколько секунд нервно протаробанить пальцами по столу и заметив, как слега пошевелился на этот звук и приоткрыл глаза Линк, Канда тут же замер и про себя отметил, что, кажется, его сосед не так уж безнадежен, как казалось на первый взгляд. Линк же, отыскав взглядом мирно завернувшегося в одеяло Аллена, достал часы, едва не выронив при этом папку с отчётами, в обнимку с которой он спал. Тщательно присмотревшись к цифрам на циферблате, Линк как-то странно покосился на Канду, но затем, едва слышно вздохнув, снова откинулся на стену и прикрыл глаза. Канда был абсолютно уверен, что на самом деле этот парень не спит, а просто даёт уставшему организму ещё немного понежиться в полудрёме. Он вроде бы и контролирует то, что происходит в купе, и в то же время отдыхает, потому что во время допросов Уолкера и позже он не просто стоял рядышком и внимал или отсыпался. Юу точно знал, что их надсмотрщику дали ещё какие-то указания. Было странно, что того же Уолкера всё-таки признали невиновным и отпустили работать на благо Церкви и дальше, а это означало, что вышестоящие хитрющие личности просто придумали что-то похуже. И собираются пока что использовать Аллена Уолкера по полной. Жаль, что мальчишка так этого и не понял, продолжая твердить что-то об избранном им пути, которому он будет следовать всегда. Вот окажется, что он невольно содействовал Графу или ещё что-нибудь более изощрённое, и что мальчишка будет делать? Канда начинал даже сомневаться, а возможно ли вообще заставить Шпенделя наконец-то работать мозгами, скрывать свои очень благие намерения, перестать выделяться и практически выпендриваться! Ведь он же сам делает себя интересной целью сразу же для всех: и для врагов, и для друзей, и для начальства. Он же шулер, что б его как следует тряхнуло, да мозги обратно вдолбило! Он же должен разбираться в людях, должен понимать, что всё больше окружающих людей относятся к нему с недоверием и презрением! Но всё равно несётся в бой со своим: «Ради спасения акума!» Идиот. Идиот от рождения. Неисправимый придурок… И почему его, Канду Юу, вообще это беспокоит? Похоже все его странности всё-таки сводились к тому, что Канда недолюбливал начальство и большинство учёных Ордена, да и почти всех сотрудников, подчиняющихся этой пожирающей своих же работников системы. А теперь он вынужден каждый день лицезреть их довольные жизнью, но недовольные экзорцистами рожи. Это ещё не считая ещё и самих слишком жизнерадостных экзорцистов, во главе с рыжим кролем. НедоКнижник раздражал особенно уже одним своим внешним видом и поведением. На эту миссию Кроль не поехал, и Юу мог только вздохнуть спокойней, пусть сидит за своими книгами как полагается, а не ходит по городу, распространяя свои дурацкие шутки, сыпля ненужной информацией и крича своё дурацкое «страйк» при виде любой мало-мальски симпатичной девушки. Кроль бесил. Действительно бесил и нарывался. Очень нарывался… Пожалуй, если бы он оказался поблизости, Юу мог бы от души «поразмахивать Мугеном» в его сторону. Но чего нет, того нет. Канде казалось, что он в принципе не шибко мстительный человек, да и мстить почти не за что… разве за то, что он не человек, всё-таки. Однако никогда особой неприязни или злости ко всем этим своевольным недоумкам он не испытывал. Его просто удивляло, как можно пропагандировать чистую силу как оружие для избранных Богом, и одновременно с этим ставить эксперименты, пытаться самим создать новых избранных, экспериментировать с самой чистой силой… Никакого уважения к воле Божьей и его эксклюзивному изделию. Не по этой ли причине они никак не могут найти себе достаточное количество воинов-экзорцистов? Это всё было просто смешно. Смешно и в то же время, наверное, грустно. Вот только ни смеяться, ни грустить Канде не хотелось. Ему хотелось подойти хотя бы к этому важному Рувелье, познакомить его с Мугеном. Да так, чтобы это было последнее знакомство в его жалкой жизни. Вот только не взбунтуется ли после этого его собственная чистая сила? И как на самом деле она реагирует на подобные вещи, насколько сильно и кого именно нужно предать, чтобы стать Падшим? Почему-то Канде казалось, что предательство Церкви или Бога тут ни к чему. Ставший Падшим Суман Дарк, с которым Канда был почти не знаком, был добровольно позитивным человеком, любящим посудачить о своей оставленной семье. Он постоянно отчислял им деньги и даже иногда получал весточки из дома. Но суть не в этом, суть в том, что Суман обрёк на гибель ещё несколько экзорцистов, пытаясь спасти себя. Да, он закончил как трус, да, как подлец, но всё объяснялось тем, что Суман был просто человеком. Когда больше нечем заняться, Юу вполне мог начать разбираться в хитросплетениях человеческих судеб и их мотивов, желаний и того, что они делали на самом деле. И после той истории был почти уверен, что для Чистой Силы экзорцисты, носители, были выделены в особый класс. Экзорцист не должен был предавать своих, вот эта теория казалась уже куда более похожее на правду. При этом чистая сила никогда не синхронизируется абы с кем, а если её будут принуждать, человек тоже может стать Падшим, пошедшим против воли чистой силы. Канде было плевать на то, Богом ли создана Чистая сила или демонами, или же вообще людьми, просто Муген был, пожалуй, единственным предметом, которому Юу доверял полностью. Дверь бесшумно отворилась, но Линк сразу же проснулся, и замершая на пороге Линали неуверенно тряхнула головой, поглядывая в сторону всё ещё спящего мелкого. — Мы скоро уже подъедем, — тихонько произнесла она, — стоит собираться. Девушка снова покосилась в сторону Уолкера, при этом нервно теребя край расстёгнутого и всего лишь накинутого на плечи плаща. Чёрный голем, безжизненно свисавший из кармана, кажется, собирался вывалиться и потеряться при любом хоть немного небрежном движении юной Ли, но та этого не замечала. Она просто продолжала сверлить взглядом мелкого, который в свою очередь продолжал спать. Скорее всего девушка надеялась, что Уолкер обладает каким-то телепатическим даром и проснётся сразу же, как она пожелает. — Поднимайте, давайте, своего Мояши! — недовольно произнёс Канда, поднимаясь с намерением пока выйти в коридор. Смотреть на это седовласое недоразумение не хотелось даже когда он спал, так теперь его ещё и разбудить хотят. «И какого хрена я согласился на миссию в чьей-то компании?» — продолжая злиться на самого себя, Канда довольно беспардонно, но в то же время аккуратно оттолкнул Линали от двери и вышел в коридор. Что ж, похоже, он всё-таки ошибался, и окна их купе просто выходили на неудобную сторону, потому что из окон в коридоре было отлично видно и некоторые распаханные поля, и неуклюжие пока что строения. Городок, в который они направлялись, был довольно небольшим, а после того, как там начали происходить странные вещи, все жители стали активно общаться между собой и узнавать друг друга, рассказывая всем вокруг о чудесном возвращение покойных родственников и друзей. Странно, что город ещё не обрёл большую известность, и его не наводнили толпы приезжих исследователей-самоучек, свято верящих, что они непризнанные гении своего времени. Мечнику уже приходилось сталкиваться с подобными личностями во время поисков чистой силы. Правда не все хотели раскрыть секрет феномена, кто-то просто хотел им воспользоваться в своих не всегда корыстных целях. Обычно экзорцисты оказывались единственными, кто мог действительно близко подобраться к чистой силе и разрешить её загадку. Оживающие мертвецы. Если это хоть в половину именно так, как описывали Искатели, которые ещё несколько часов назад встречали их у врат Ковчега и клялись, что всё именно так, то миссия обещала быть хотя бы интересной. Последние проявления чистой силы казались довольно пресными или неоднозначными. Взять хотя бы найденный браслет Уолкера. Вроде бы и сила, да вот никак не понять, что она делает и как действует. Поговаривали, что Уолкер даже не понимает, как её активировать, утверждает, мол у его руки всё гораздо проще, он ведь её чувствует. Может это нормально, что провозившись с паразитическим типом мальчишка с критическим недостатком мозгового вещества не смог перестроиться под оружейную силу? — Канда! Ну вот так отвлёкся, что даже не услышал приближения подкравшейся Линали. Девушка опять выглядела немного растерянной. — Слушай, оказывается о той, прошлой нашей миссии на самом деле было почти ничего не известно. Но оказалось, что на многое просто не обратили внимания. В общем мне Лави успел рассказать, что они выяснили с Книжником, и эта история Бертейнов меня настораживает всё больше и больше. — И что? — упоминание о Лави, что-то там рассказавшем Линали, почему-то вызвало ещё больший прилив раздражения. — Ну, я несколько переживаю… Мне надо хоть кому-нибудь рассказать об этом. Ах, вот оно что. Линали снова понадобился благодарный слушатель, и она как обычно не спрашивает ничьего желания. Да и пытаться противоречить ей себе дороже. — Тч, ну, давай, рассказывай. Хотя бы Канда будет в курсе некоторых событий. А может вообще сумеет отвлечься. Подобные заявления от Линали стали настолько привычными, что, кажется, даже не раздражают и не вызывают желания сразу же схватиться за Муген. Это уже хорошо. — Понимаешь… леди Бертейн, Люсинда, оказывается, была сиротой. У неё была большая семья, но всего за месяц до помолвки со своим будущим мужем они все были отравлены. Пока Канда не видел никакого повода для беспокойства, а Линали словно нарочно сделала паузу, чтобы он попросил её продолжить. Канда однако, продолжал молчать. — Умерли все члены семьи и даже многие слуги, хотя её семья была не очень богатой, но… — Линали снова запнулась, — Люсинда выжила только чудом. Говорили, что, кажется, она выпила меньше яда, чем остальные, а яд был подмешан в обыкновенную питьевую воду. День был жарким и пили её почти все. Меня тревожит тот факт, — наконец-то, словно обретя уверенность в собственных словах, голос Линали приобрел большую уверенность, — что единственным подозреваемым был человек Лорда Бертейна, которого схватили, и который, вроде бы, указал на него. Но благодаря своему положению и состоянию он смог выкрутиться, расщедрился на особенно дорогие подарки необходимым людям и с него сняли все обвинения. — И что с того? — почувствовав, что Линали закончила свой рассказ, не понял Канда. Вообще-то ему было, вроде бы, и плевать на эту историю, но он знал Ли довольно давно и понимал, что из-за какой-то ерунды она всё-таки не будет беспокоиться. Хотя, кажется, в последнее время её беспокоило буквально всё, что было каким-то образом связано с Уолкером. — А разве не понятно? Человек убивает всю семью, у него даже был мотив, а потом единственная выжившая наследница неожиданно выходит за него замуж, где же тут логика? — Тч, мало ли какие обстоятельства были? Поезд начал замедлять ход, в дальнем конце коридора показались суетящиеся люди. Судя по всему они наконец-то приехали, и необходимо было сворачивать этот разговор. — Да она оказывается громче всех именно его и обвиняла! — не сдавалась Линали. — И что? Ошибалась, может. — Но, неужели непонятно, что.. — Тч, Ли, ты меня поражаешь. — фыркнул Канда, удивляясь тому ощущению, что ему в последнее время приходится постоянно чему-то Линали… поучать. Это было странно, — Может он в эту Люсинду втрескался по уши, а она собиралась за другого выйти, вот и решил поубивать всех, а когда девчонка выжила, решила, что эта судьба, и дальше понеслась эта романтическая хренотень. — Да ладно, — нахмурилась Линали. — А ты знаешь что ли точно? Выкинь это из головы. Может, он за ней охотился как раз из-за той способности избегать неприятностей и смерти. — И всё равно мы то дело до конца так и не довели… — Ну что, мы уже приехали, да? — в коридор, зевая, жмурясь и, как обычно, радостно улыбаясь, вылетел Аллен и тут же начал оглядываться по сторонам, — жаль уже поздно, надеюсь, мы сможем на месте перекусить… — Тч, Мояши, твои гороховые мозги вообще хоть о чём-то кроме еды могут думать? — Нет! — радостно отозвался мальчишка, ничуть не обижаясь на обидную реплику. Канда даже был немного удивлён, — мне нужно хорошо питаться чтобы обогнать тебя в росте. И только попробуй после этого назвать меня мелким! — Тч, Мояши! И мечты у тебя соответствующие! — Ничего подобного, просто меня задолбало, что ты вечно меня обзываешь! — Так, мальчики, стоп! Ну-ка пошли, забрали свои вещи и приготовились к выходу, а то так всю остановку и проругаетесь и дальше поедете. Канда демонстративно фыркнул, отворачиваясь и давая понять, что такими глупостями заниматься не намерен и как раз отправляется за вещами. Им ещё сегодня нужно будет найти какую-нибудь гостиницу, где они смогут остановиться и расспросить местных об этих возвращенцах с того света, так что дел хватало и без ругани с надоедливым Мояши.