Удача на двоих.

Никогда ещё равномерное прохаживание от стены к стене не казалось Мудрости Ноя, так же известному в определённых кругах под именем Вайзли, действием настолько занимательным, успокаивающим и обладающим почти медитативными свойствами. Казалось, что стоит только остановиться, замереть ненадолго, и вся его хвалёная сосредоточенность рухнет в бездну и сменится пустой, беззвучной, но оттого не менее яростной истерикой. Спокойно. Ещё немного, и он наверняка догадается, что же происходит здесь на самом деле. Ещё немного. Ещё пару метров туда. И пару метров обратно. Остановиться, склонить голову набок, зарыться пальцами в собственную светлую шевелюру и поморщиться от пульсирующей головной боли, волнами расходящийся от демонического глаза. Мудрость чувствовал себя уставшим и бесполезным. Ничего не получалось так, как должно было.Впрочем, сейчас у всей Семьи была подозрительная полоса неурядиц. Три поколения. Только сейчас он подумал, что, возможно, всё началось настолько давно. И настолько странно. Мудрость Ноя не всегда, далеко не всегда оправдывал своё имя. Он не был особо умён, не обладал каким-то завышенным коэффициентом интеллектуального развития, не был сообразительным, способным понять многое с полуслова и полуфразы. Он просто умел копаться в чужих головах, и частенько именно по этой причине трещала его собственная. Он так же знал, кто такие Нои. В общих чертах. И он многое помнил по этому поводу, прошлые жизни, к примеру. Он знал, что он — Ной, сущность, которая тысячелетие за тысячелетием обязательно пробуждается в одном из носителей генов. Пробуждается и начинает всё по новой. Интересно, в этом есть хоть какой-то смысл? И ещё интереснее и опаснее, а почему он вдруг вообще стал интересоваться этим смыслом? Отчего ему стало казаться, что его нет? На него уже кое-кто косо поглядывает за пару неосторожных реплик, но, похоже, списывают всё на свою паранойю или на чересчур хорошее настроение Мудрости. Было бы оно у него хорошим… Повезло ещё, что после того провала с Алмой Кармой ни в чём его не обвинили, никто даже не заподозрил. Он потом аккуратненько проверил, пронесло. Семья даже не подумала о том, что Мудрость мог ослабить свой контроль над ситуацией и специально отпустить Уолкера. Собственно, он этого и не делал. Он вообще не ожидал никаких проблем со стороны мальчишки. А тот оказался совсем непростым персонажем. Странно, неужели это у него действительно такая мощная или, скорее, направленно действующая чистая сила? С его рукой точно было что-то не так. Как и во всём нём… Но если бы Мудрость был совершенно честным хотя бы с самим собой, хотя бы сейчас, он бы точно признал, что довольно придирчив, предвзят и, скорее всего, несправедлив. Мальчик оказался силён, у него странная чистая сила, но и всё. На этом перечень его основных качеств, в принципе, можно было закончить, если говорить о странных качествах, благодаря которым он и смог выбраться из всех заварушек. Этот список можно, конечно, дополнить такими неоспоримыми качествами, как идиотизм, упорство и зацикленность… Ах да, не забыть об умении, очень странном, можно даже сказать, таланте игнорирования всего остального, что может помешаться выполнению дела и… И, кажется, Мудрость, как это частенько бывало, когда он сильно нервничал, снова начал тонуть в своих слишком огромных, неповоротливых и уже ничего не обозначающих формулировках. Необходимо было срочно успокоиться и выкинуть всю эту ерунду из головы. Забыть, как о страшном cне. Но куда же тогда выкинуть сомнения в каждом новом прожитом дне и в том, что они делают? Что происходит с их Семьей? А если он не один такой? А если таких вообще много? Если он сумел скрыть своё странное состояние, то наверняка и другие могли бы поступить точно так же. Неужели никто не видит, что Семью изнутри разрушает какая-то странная болезнь… Какой-то невиданный дурман, заставляющий пусть пока и не всех, но похоже уже и не одного члена семьи сомневаться и отступать от своих обязанностей в самый ответственный момент. Ему сильно повезло, что его сомнения не достигли этой критической точки раньше. Иначе он мог бы сам по своей воле прервать тот эксперимент с Алмой Кармой, и кто-нибудь наверняка ощутил бы это, догадался. Мудрость передернуло. Хотелось побиться об стену. Просто встать и начать биться.Сильнее, сильнее, пока не проломишь себе череп. К сожалению, для него смерть была непозволительной роскошью, но иногда у Мудрости в голову лезла мысль о том, что надо немедленно во всём повиниться. Вдруг ему смогут вправить мозги на место? А может прав именно он? Это тоже было странно. Вдруг действительно ошибается большая часть семьи? Вдруг в этом есть хоть какой-то смысл? Не могли же эти странные изменения произойти просто так, спонтанно? Может быть, и могли, а может быть, и нет. Так уж получалось, что Нои были постоянно связаны друг с другом. Как заметил Граф, они здесь для того, чтобы защитить его и помочь воплотиться его планам. Все Нои из поколения в поколения были полностью преданы только Тысячелетнему Графу. Все Нои всегда знали, для чего они существуют. Это всегда было прозрачно, ясно и очевидно. Иногда случались странные эксцессы, но о них быстро и с облегчением забывали. Так было всегда. Так было раньше. Мудрость всё-таки остановился. Тяжело вздохнул, попытался расстегнуть пуговицу на рубашке и вспомнил, что уже расстегнул во время прошлой остановки и вздыхания. И что останавливался он уже так раза три или четыре, и рубашка расстегнута наполовину. Он всегда считал, что неплохо, почти лучше всех разбирается не просто в людях, но и остальных своих братьях и сёстрах. Но теперь он ничего не мог понять о самом себе. Интересно, возможно ли, что это какая-то разновидность безумия? Вайзли постучал о стену полусогнутым указательным пальцем, пытаясь опять определить, после какой части стены он остановился: деревянной, или же каменной? Раньше тут были арки по всему периметру большого зала, а теперь они были заделаны этим деревом. Почему так было сделано? Мудрость попытался вспомнить, но вспоминания о прошлой жизни были покорёжены до неузнаваемости. Вроде бы, эти повреждения произошли из-за убившего их Четырнадцатого Ноя. Вот только теперь об этом точно знали лишь Тысячелетний и Мечта. Всего двое из всей семьи, правда, у Мудрости были некоторые сомнения насчёт кое-кого ещё, но он не знал, стоит ли им верить. Это было что-то вроде предчувствия, возможно, он наткнулся на того, кто сможет всё объяснить? Или же этот «кое-кто» на самом деле зачинщик всего происходящего и главный виновник? Часы пробили семь вечера. Обычно Граф предпочитал собирать всю семью на более поздних вечерах, часов в одиннадцать. Чтобы сразу же после этого иметь возможность погнать всех спать, как каких-то детишек малых. Мудрость улыбнулся при воспоминании о тех прошедших днях. Тогда всё было по-другому. Откуда этот семичасовой ужин, откуда этот истерический смех у Графа и странное, предвзято безразличное отношение ко всей семье? Он пытался шутить, вести себя как прежде, но Мудрость в каждом движении и обращении Главы ощущал, что на самом деле Граф всё больше воспринимает их только как оружие, как собственную защиту. И подобное отношение не коснулось только Роад, которая была с ним дольше, чем кто-либо другой. Может это правильно, подходя к критической точке этой войны настраиваться только на неё, может быть, Мудрость действительно сдаёт позиции… Может, он обязан был рассказать обо всём ещё тогда, когда впервые спустился в дальние комнаты и обнаружил, что их жилец спокойно разгуливает на свободе? *** Большой, наполненный светом обеденный зал был уже почти полон. Кажется, ждали здесь сегодня только его. Как обычно стол, но теперь прямоугольный, как обычно стулья вокруг, довольно странная сервировка, для каждого только то, что он любит. Мудрость упал на первое попавшееся место и ту же чуть ли не вскочил, как ошпаренный, наткнувшись на сосредоточенный, изучающий взгляд Правосудия. Молодой человек, который был человеком лишь отчасти, с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком и отвернулся. При этом он едва ли не молился о том, чтобы у него было совершенно нормальное выражение лица для подобной ситуации, и он никак себя не выдал. Но как это не прискорбно, он вообще не помнил, как раньше чувствовал себя во время подобных ужинов, становясь объектом пристального наблюдения со стороны Правосудия. В этом поколении они почти не пересекались, только сразу после пробуждения Мудрость, тогда ещё наполненный жизнью и верностью Графу Ной, не привлёк ничьего внимания. И тогда он не думал, что будет одним из тех, кто покатится по дорожке, ведущей прямиком к предательству. Он просто должен дождаться того момента, когда они соберутся все вместе, Граф скажет всё самое важное, и они начнут ужин в исключительно приятной компании друг друга. Мудрость скривился, бросив раздражённый взгляд в сторону Уз, беседующих на повышенных тонах о чём-то с Гниением. Ему не нравились ни те, ни другой, слишком уж приставучими и шумными они были, а его голова требовала всё ещё хоть немного тишины и покоя. — В чём дело, Мудрость, твоя голова всё ещё не отошла от предыдущего потрясения? — в голосе Шерила была слышна довольно дружеская подколка с целью выяснить насколько ему плохо. Почти забота. Настоящей заботы со стороны Ноев дожидаться можно было вечно. — К сожалению, нет. Хотел бы я теперь встретить этого Уолкера и узнать, откуда у него такая потрясающая способность заинтриговывать нас всех. Сначала, кажется, была твоя дочь, потом Удовольствие, так ведь? — Да, но сначала был Господин Граф, — хмыкнул Шерил, почти покровительственно улыбаясь и протирая салфеткой монокль. Похоже, как и рассчитывал Мудрость, упоминание того факта, что Роад стала его любимой приемной дочкой, было достаточно для того, чтобы настроить Алчность на благодушный лад. Теперь Шерил выглядел почти умиротворенным. — Да уж, проклятый акума — это уже странно. — А поговаривают, что у этого Уолкера ещё и чистая сила с самого рождения такая, мол, он с такой обезображенной рукой родился, и его выкинули!! — неожиданно влез в разговор Дебитто, которому, похоже, было слишком скучно. Потому они периодически влезали со своими всем известными комментариями в любые, но обязательно чужие диалоги. — Не выкинули, а продали. — Ничего удивительного, люди постоянно так делают, — отозвался Шерил, и по его тону было совершенно непонятно, одобряет он подобное, или же нет. — Тикки, а ты чего так сразу скривился, когда мы об этом мальчишке начали разговаривать? — решил поприставать к другому Дебитто. Мудрость удивлённо перевел взгляд на другой конец стола и обнаружил там Тикки Микка. Угрюмого, накрест сложившего руки на груди, поджавшего губы и, похоже, демонстративно ни с кем не разговаривающего. Странно, вообще-то ему казалось, что они именно Удовольствие и ждут, потому что все другие, вроде бы, уже были здесь. Вот, у всех на виду. Мудрость даже стал быстро пересчитывать всех собравшихся сегодня за столом, но был сбит со счёту неожиданно подавшим голос Графом. — Действительно, Тикки, чего ты такой угрюмый, что-то случилось? И почему Мудрости казалось, что Тысячелетний стал обходиться с ними по-другому? Всё, как и прежде, улыбается, интересуется прошедшими днями, пытается поддержать атмосферу крепкой любящей семьи. Хотя последнее, наверное, уже ни к чему, после того как Джасдеро всё-таки разбил большое фарфоровое блюдо о голову Дебитто. И, что примечательно, оба не обиделись, только сильнее расхохотались и едва не начали целую битву. Вот только место они выбрали довольно непредусмотрительно, Шерил сидел как раз напротив и заставил обоих, перекувыркнувшись пару раз через самих себя, укатиться куда-то в дальний угол. — Ничего не случилось, Господин Граф, — Тикки выдавил из себя откровенно мученическую улыбку, как бы прося наконец-то оставить его в покое, и Мудрость понял, кого он выпустил из своих расчётов. Удовольствие! Очень странно ведущий себя Ной, которого Вайзли подметил в самом начале и упустил в итоге. С ним точно что-то было не то. Граф полагал, что его сущность Ноя отчего-то не смогла полностью изничтожить в нём всё человечное, но теперь Мудрость сомневался. К Тикки следовало присмотреться получше. Если у них в семье происходило что-то странное, то не следовало забывать ни об одном из них. — Всё ещё не вычислил местоположения Аллена Уолкера? — а вот теперь, не смотря на шутливый тон Графа, понятно, что спрашивает он на полном серьёзе и надеется на обнадёживающий ответ. — Вычислил, когда он был в Ватикане, но поговорить у нас с ним как следует так и не вышло, — Ной пожал плечами, снова утыкаясь в стол. Похоже, ему самому довольно обидно принимать своё поражение. — Может быть, стоило послать кого-то с тобой? — Как пожелаете, но на самом деле я был бы очень признателен, если бы смог решить этот вопрос один на один… Что-то странное проступило на ожесточённом лице Тикки, и Граф только деловито кивнул, не обращая внимания на полупонятное стрекотание влетевшего в зал почти паникующего Леро. Зонтик начал метаться туда-сюда, чем-то очень озадаченный, если не сказать шокированный, но ловкая Роад бодро зацепила его за ручку и начал вертеть его голову против и по часовой стрелки. Немного — туда, немного — сюда. В таком состоянии особо не поговоришь. — Всё нормально, Тикки, можешь продолжать поиски один. Только не забывай, что он либо должен оказаться у нас живым и в здравом уме, что приоритетней, либо должен быть убит. Каждая минута его служения этому Ордену равняется лично нанесённому оскорблению. Это надо же… Ковчег… Граф откинулся на спинку мощного широкого стула и продолжил бормотать что-то себе под нос о несправедливости Четырнадцатого, о его распоряжении Ковчегом и о седовласом мальчике Уолкере. — Всем доброго вечера. Надеюсь, я его не испорчу… Тихий голос от дверей поверг в шок и недолгий ступор всех. Похоже, о данном сюрпризе не знал никто, кроме Графа, слегка прикрывшего глаза, вздохнувшего, словно пытаясь успокоиться и наконец-то улыбнувшегося. — Опаздываешь. — Я был слишком удивлён подобным приглашением на семейный ужин, — отозвался новоприбывший, всё ещё не отходя от дверей, будто давая возможность всем как можно лучше рассмотреть его закутанную в балахон фигуру, у которой не было видно ни лица, ни каких либо определённых очертаний фигуры, кроме, разумеется, среднего роста. — Граф? — почти шёпотом удивилась Роад, оборачиваясь к главе семьи, но тот полностью проигнорировал её, ответив на поступивший ему от пришедшего вопрос. — Могу же я хоть иногда собирать всю семью вместе. Тринадцатый, а Мудрость готов был сдать свой демонический глаз в ломбард, если это был не он, и не он находился сейчас на семейном ужине, почти невозмутимо прошёл к одному из двух свободных мест. Кстати, Мудрость не без оснований полагал, что это было чем-то вроде довольно жесткого намёка со стороны Графа, ведь в прошлом поколении было четырнадцать Ноев. Другое дело, что если Тринадцатый был убит так же, как и остальные, то не должен был ничего об этом помнить и, возможно даже, не знал, что когда-то там у него было двое сыновей, что само по себе необычно. Наконец-то усевшись за стол, Тринадцатый демонстративно огляделся по сторонам и хмыкнул. — А мне кажется, здесь кого-то не хватает. — Специальная пауза, не то чтобы очень длинная, но достаточная для того, чтобы все вокруг поняли, этот Тринадцатый издевается над остальными. — Ах да, Гнева! Неправильное Пробуждение Генов! Как неожиданно, не правда ли? — Ты что-то знаешь об этом? Граф выглядел довольно странно — настороженно и в то же время явно пытался сделать вид, что рад воссоединению всей семьи. — Откуда? В моем-то положении? — Тринадцатый сухо рассмеялся, дотронувшись пальцем до маски. Мудрость отдёрнул себя от того, чтобы начать нервно грызть ногти. Дурацкая, неизгладимая привычка! Тринадцатый Ной… Всем вокруг было понятно, о чём именно он говорит и на что так прозрачно намекает. Его обличие уже выдавало его положение. И Мудрость, если не сможет скрыть своё состояние, может оказаться в точно таком же. Безликий… Обезличивание. Наказание. Единственно возможное наказание для Ноев. Такое случалось, что пробуждались Нои, которые были отчего-то неправильными, они не поддерживали Графа, держались обособленно, они могли стать угрозой для семьи и их обезличивали. Такое бывало, что Нои на одно пробуждение становились неправильными, не желали помогать Графу, действовать во благо Семьи, но в следующем поколении как правило вёл себя как обычно. Такое бывало. Такое всегда выправлялось само собой. Сами Нои, вспоминая о времени своего небольшого помешательства, говорили, что это было просто ужасно, их что-то постоянно терзало. Уж ни о тех ли сомнениях, которые сейчас не дают покоя Мудрости, они говорили? С одной стороны, ничего ужасного в обезличивании не было. Просто Ной терял своё имя и лицо… У Тринадцатого Ноя не было своего имени. Ни в семье, ни данного при рождении. Оба были отобраны, и хотя о внутрисемейном имени все знали, никто не мог назвать его. Почти таким же образом был «наказан» посмертно и Четырнадцатый… Имя его осталось навсегда забытым, хотя, насколько знал Мудрость, из-за того, что наказание настигло этого Ноя уже после смерти, оно не подействовало, и это было чем-то вроде формальности. Но в случае с Тринадцатым это формальностью не было. Его никто теперь не мог увидеть, можно сказать так. Наказанный так же почти полностью терял свой дар. Собственно, об этом и напомнил Тринадцатый. Его даром было предугадывание будущего, некоторый анализ возможностей и вероятностей, которые позволяли предсказать практически все последствия и итоги. Говорили, что когда-то именно через Тринадцатого Ноя проходили все планы и тактические наработки Семьи. Так же каким-то образом Тринадцатый был связан с их дарами. Вроде, когда участвовал в их развитии, сейчас-то точно об этом не скажешь, да и не спросишь напрямую. А учитывая некоторую непредсказуемость их даров, Мудрость вполне мог себе подобное представить, что ими занимался именно тот Ной, который мог предсказать, как дары отреагируют на то или иное вмешательство, потому что иначе это грозило большими и очень нехорошими последствиями. И простая потеря своего дара была самой меньшей бедой в этом списке. Их способности требовали к себе слишком деликатного обращения. — Может быть, начнём этот вечер хотя бы с каких-то вопросов-ответов? — поинтересовался Тринадцатый, когда пауза затянулась, — могу начать я. Что я здесь делаю? — Ну, я ответил на этот вопрос, — отозвался Тысячелетний Граф. — Ни в коей мере. С каких это пор вы считаете меня семьёй? Да ещё и Семьей Ноя? Мне казалось, вы меня изгнали… — Не совсем так, я просто принял меры для того, чтобы ты не мог навредить ни себе, ни другим. — Угу, а ещё, не забывайте об этом, вы заперли меня чёрт знает где. И не стоит говорить, что сделано было из-за опасений, связанных с моим даром, у меня его почти нет!! — последние слова Тринадцатый практически прошипел, резко приподнявшись в сторону Графа. «Неужели так играет? Что происходит на самом деле?» — Мудрость уже ничего не понимал и бросал почти беспомощные взгляды на других членов семьи, но все были слишком поглощены наблюдением за разворачивающимся перед их глазами небольшим шоу. Даже Узы, которые обычно не могли и минуты спокойно просидеть за обеденным столом, настороженно зависли у края на коленях. Когда они успели приползти туда, Мудрость не знал. — Выкладывайте давайте, зачем я здесь, — Тринадцатый опустился обратно. — Действительно, зачем? — пробормотал кто-то в стороне. — Затем, что в последнее время наша Семья итак оказывалась непозволительно ослабленной в самый ответственный момент. И, разумеется, я понимаю, что происходит это не просто так. Пристальный взгляд в сторону Тринадцатого. В сторону Ноя, который должен был стать безликим, но отчего-то… Это не особенно действовало. И, знал об этом только Мудрость. Знал о том, что Тринадцатый разгуливает непонятно где, знал о том, что, скорее всего, он нашёл какую-то лазейку… Предполагал, что это можно считать предательством, но с самой первой встречи Мудрость об этом молчал. Не сказал. Скрыл. Стал соучастником. Может быть, Тринадцатый смог что-то с ним сделать? С другой стороны, Тринадцатый мог быть тем, кто понимает, что происходит. В прошлые разы им так и не удалось поговорить по душам, но когда Тринадцатый просил отправить посылку книжникам, он обещал, что многое объяснит. Оставалось только дождаться того времени, когда его отсутствия никто не заметит. — Что ж, вы подумали и решили, что проблема всё-таки существует? Может быть, даже я стал… может быть, вы даже решили, так посмотрев на меня? — Но если бы ты вернулся в нормальное состояние, — протянула Роад. — Ничего страшного, Мечта, соглашусь, что мне не очень комфортно, но всё же… Ищите. Вот только не думайте что… — Тринадцатый снова обернулся к Графу, продолжая успокаивающе поглаживать ладонь расстроенной Роад, — Я всё помню. Похоже, он вкладывал в эти слова особый смысл. Всё — это что? Тринадцатый Ной был трижды безликим. Три поколения подряд он был неправильным. Три поколения… Он был чем-то сродни местной достопримечательности или легенды, скрытой от посторонних глаз. Да, возможно, он всё же сможет пролить свет на эту странную ситуацию и природу сомнений Мудрости? — Я знаю. — Ответ Графа тоже не добавил ясности. — Ну а теперь мы можем наконец-то обсудить наши дела… Атмосфера как-то сразу стала другой. Не такой напряжённой. Вот только от осознания, что сейчас с ними за одним столом сидит Тринадцатый Ной, становилось не по себе… Неожиданно от автора. Вчера, наконец-то, прочитала новую главу манги, до этого боялась даже смотреть, опасаясь, что она снова не выйдет. Но мои страхи не оправдались… И что же я хочу сказать в итоге?? Роад очаровашка ^^ Злобноватая (о как завернула!!) очаровашка **