Удача на двоих.

Место, назначенное анонимом, было довольно прозаичным — небольшое поселение всего в десятке миль от города и указанный день, когда его можно будет встретить. Как узнать этого человека, отправившего послание, не упоминалось. Как, впрочем, и время или более точное место. Но, судя по горящим энтузиазмом глазам Лави, его это ничуть не смущало. А Аллен не хотел его отвлекать, напоминая обо всех проблемах, с которыми им придётся столкнуться, не говоря уже о том, что на встречу они опаздывали уже более чем на два дня. Но всё равно Лави, занятый каким-то делом, нравился ему гораздо больше, чем Лави, маявшийся от незнания и переживаний. Да и Аллен тоже получил возможность отвлечься от происходящего и перестать думать о чистой силе, которая не активируется, изменяется да ещё и расползается, похоже, по всему телу, о проблемах с Сердцем, о Неа, который застрял там же, куда была открыта дорога и ему самому. Больше всего его удручало постоянное нахождение рядом с Тикки Микком. Враг не может в одно мгновение превратиться в друга или хотя бы помощника, или, к примеру, просто в человека, который ходит рядом и ни на что не влияет. Одно его присутствие вызывало у Аллена гору противоречивых эмоций, а инстинкт самосохранения твердил, что когда-нибудь его тёмная сущность опять оголодает или захочет новых подтверждений своей полной победы, и ему снова достанется. Если это произойдёт опять… Ему будет плевать на грядущий ад, Аллен не станет и дальше оставаться с Микком в этом случае. Другое дело, что неизвестно, появится ли у него хотя бы малая возможность сбежать в таком случае. Да и вообще в аду, который пока ждёт его после смерти, его будут ждать самые страшные кошмары, а пока в самых страшных кошмарах у него уверенно лидирует Тикки Микк. По крайней мере, ночью ему часто снятся именно такие сны. Так, может быть, лучше отмучаться в реальности? Аллен не знал, что ему теперь делать и как выбираться из сложившейся ситуации. Он чувствовал себя утомлённым из-за того, что его силы тянул браслет, тянула, видимо, и преображающаяся первая чистая сила. К тому же на нём негативно сказывалось постоянное напряжение, связанное с находящимся рядом Тикки. Он не мог спокойно спать: в голове бродили тревожнее мысли, а если он всё-таки засыпал, то его часто мучили кошмары. Нормально питаться тоже не получалось, просто не появлялось аппетита, а учитывая тот факт, что он только недавно поднялся с больничной койки, ничего удивительного не было в том, что он сильно похудел, вплоть до выступающих рёбер. Лави уже несколько раз пытался поднять ему настроение во время еды, пошучивал, говорил, что ему надо больше есть, но Аллен не был голоден. И, более того, он порой был просто не в состоянии запихнуть в себя хоть что-то из еды. А с этим пришла и слабость, и отвратительное настроение. Аллен чувствовал себя паршиво. И по какой-то нелепой привычке продолжал вести себя так, словно почти ничего не случилось, продолжал так же улыбаться всем подряд, продолжал делать вид, что не унывает, продолжал держать всё это в себе. Аллен не верил, что кто-то сторонний сможет разобраться в ситуации лучше него. Сторонний может дать совет и подсказать, как правильно, он может быть грубым или сожалеющим. Он может подсказать что-то верное. Может. Вот только со своей стороны. Аллену пришлось признать, что он не особенно любит советчиков. Аллен героически притворялся неразумным, пытался улыбаться так же, как всегда, иногда всё же есть прежними огромными порциями и не слишком явно избегать компании вездесущего Тикки Микка. Всё было не так плохо, как было бы, к примеру, если бы он умер, а не впал в кому. А сейчас, когда Лави был позитивно настроен и собирался в путь в настолько хорошем настроение, Аллену тоже немного полегчало. Может быть, всё не так уж плохо, как он успел себе напридумывать. Сбор в общем занял не так уж много времени, всего-то пару часов, уточнение информации, затем через врата они переместились в неприветливый промозглый городок, через который как раз должен был пройти нужный им поезд. Был способ перебраться и побыстрее, но он требовал слишком много усилий со стороны их компании, а Лави отлично видел и помнил, в каком состоянии находится Аллен. Перегружать подростка он не хотел. И без того было заметно, что Уолкер с трудом держит маску. В поезде Уолкер наконец-то выспался, отрубившись сразу же после того, как упал на своё место, и проспав до самого прибытия почти семь часов. Так долго он в последнее время не спал ни разу, но отдохнувшим себя всё равно не чувствовал. В посёлке разлилось золотое марево жарко жгущего солнца, и такое происходило далеко не первый день, судя по состоянию истрескавшейся, жаждущей влаги земли. Это неприятно напоминало Аллену историю с воскрешением покойников, но глаз опять не замечал ни одного акума, и ему пришлось поверить в безопасность этого места. Радостно жмуря зелёный глаз на солнце, Лави озирался по сторонам, уже подыскивая место, где можно было перекусить и вслух рассуждать на тему разлившегося по непривычно узкой для деревенских поселений улочке запаха свежего хлеба. Даже в такую жару подобные запахи пробуждали зверский аппетит. А ещё Лави помнил, что надо откармливать Аллена. И тот был бы рад, если бы кое-кто не стоял прямо сзади него, слегка касаясь его напряжённой спины рукой. При более подробном рассмотрении оказалось, что Тикки местная погода совсем не вдохновляет. Да и одет он был довольно тепло для сегодняшнего дня, так что кислое выражение лица заставило Уолкера кивнуть и согласиться с Лави: — Да, можно пойти перекусить. Изумлённо на него посмотрели и Тикки, и Лави. — Эй, в чём дело? — Прости, Аллен, но мне, кажется, показалось, что ты предложил поесть? — попытался уточнить Лави, судорожно поправляя повязку. А Аллен понял, что, похоже, всё-таки перегнул палку. — Тебе не показалось. — Ты даже не просто согласился с тем, чтобы пойти поесть, но сам предложил… — Ты очень настойчиво здесь стоял и рекламировал вкусовые качества местной выпечки, ничего удивительного нет в том, что я предложил пойти и поесть! — раздражаясь, выдал Аллен. — Стоп! — перехватывая подростка за плечо и подталкивая вперёд, произнёс Тикки, — кажется, мы уже собрались идти есть, а не разбираться с тем, кто и что сказал. И вообще, если Аллен наконец-то захотел есть, то надо немедленно ловить момент и кормить его, а не спрашивать, отчего так получилось!! Уолкер остановился слегка впереди их небольшой компании и удивлённо обернулся. Лави явно боролся с самим собой, но всё-таки так ничего и не сказав, отправился к Аллену, чему-то кивая. — А какой толк тебе с этого? — поинтересовался он, поравнявшись с Алленом. — Мы уйдём в тень, я надеюсь, и там наверняка будут хотя бы прохладные напитки. — Спирт при мне не употреблять! — тут же резво выдал Аллен, и Лави от удивления едва не пропахал носом асфальт, потому что неосторожно запнулся о край бордюра. — Это не спирт будет. — Спиртосодержащие напитки тоже! — Отлично, эксклюзивно для тебя, — Тикки нетерпеливо дёрнул подростка, разворачивая к себе и вглядываясь в его невозмутимое лицо, — это будет чай. Пару минут они прожигали друг друга взглядами, а Лави неуверенно переминался с ноги на ногу и даже не заметил, как в стороне остановился какой-то мужчина и заинтересованно глянул в их сторону и тоже остановился. Ни Тикки, ни Аллен не собирались сдаваться первыми и продолжали борьбу взглядов, словно желая загипнотизировать и заставить противника отвернуться первым. Они даже не моргали. Солнце продолжало печь, жаркое марево подобно мёду растекалось по улицам, обволакивая дома, палатки, небольшие магазинчики и выходящих в эту погоду на улицу людей в коротких штанах, максимально свободных и тонких юбках, с открытыми рукавами и сгоревшими спинами. Не смотря на то, что улица была узкой, никто не собирался прервать поединок взглядов двух странных приезжих и спокойно проходили мимо. Кроме одного человека. Широкополая соломенная шляпа хоть немного спасала его голову от лучей солнца, лёгкая, полурастёгнутая с бронзовым отливом рубашка открывала вид на смуглую кожу груди. Свободные, закатанные штаны с распущенной рубашкой небрежно подчеркивали его довольно стройную жилистую фигуру. Ярко-карие глаза смеялись золотистыми искрами, вспыхивающими в глубине зрачков, выражение лица было слегка удивлённым и в то же время явно удовлетворенным, а чёрные волосы под головным убором стянуты в короткий хвост на затылке. Лави же в это время, так и не замечая пристального внимания к их компании, решил вмешаться и осторожно позвал Тикки и Аллена, напоминая, что они вообще-то должны уже идти. К тому же плана действий у них как такового вообще не было. Всё, что было указано в приглашении на встречу, это дата и посёлок. Вполне логично было предположить, что отправитель сам должен был в течение дня выловить приглашённого им книжника. Но вот тут и начинались неприятности, потому что приглашён был только Книжник, а никак не Лави, Аллен или Тикки. С другой стороны, этот человек явно знал, что у Панды есть ученик, а значит тот мог его захватить. А так как приглашение было написано на каким-то образом выясненном языке Четырнадцатого, можно было предположить, что подразумевалось прибытие ещё и Аллена. А значит, не смотря на их опоздание и то, что самого Книжника среди них не было, они могли привлечь к себе внимание анонима. А тот мог пожелать уточнить, отчего здесь не появился Книжник. Или, может быть, он уже это знал. Мало ли? Аллен попытался узнать у Неа, кто ещё мог знать шифровку языка, но тот выглядел чересчур подавленным, отвечал на вопросы нехотя и всячески увиливал от темы. Кажется, ему было очень хреново, возможно, что-то произошло там, в зазеркалье. Пытаясь хоть немного приободрить его, Аллен заметил, что, возможно, они немного узнали о зеркале, но Неа не среагировал даже на это. Он просто уточнил, даёт ли это хоть какой-то процент в пользу того, что Аллен сможет зеркало хотя бы отыскать. И тот честно ответил, что максимум пару процентов в их копилку всё-таки попало, если они смогут размотать этот клубок. Неа деловито покивал и ответил, что так и думал. А после раздумий заметил, что не знает, кто мог знать этот язык. Потому что его действительно придумывал Неа и немного Мана. И передать знания о самом языке мог кто угодно кому угодно. Хотя бы найти их старые черновики. Другое дело право Исполнителя, которое не ограничивалось знанием тайного языка. Разговор с Неа, к сожалению, ничего Аллену не дал. Юноша убедился только в том, что Четырнадцатый в отвратном настроении и ни с кем не хочет общаться. Какие-либо другие вопросы застряли в горле и не были озвучены. Здесь же, в небольшом английском поселении следовало забыть на время о проблемах и сосредоточиться на возможной встрече, которая могла принести как пользу, так и вред. Например, было бы неплохо выяснить, не происходило ли чего-нибудь интересного в этом посёлке вчера. Вернее, уже получалось, что позавчера, всё-таки время, которое экзорцисты с Ноем потратили, чтобы добраться до сюда, было немаленьким. Но возможно Книжнику назначали встречу не для того, чтобы он с кем-то поговорил, а для того, чтобы он что-то увидел. Планов было много, но самым многообещающим, как это часто бывает, оказался план сходить перекусить. И только все вновь повернулись в одну сторону, как их опять отвлекли. — Прошу прощения… Аллену этот голос сразу же показался знакомым, какого же было его удивление когда он, обернувшись с остальными, обнаружил стоящего перед ними старого знакомого, их информатора из города с чистой силой, оживляющей покойников. — Самми? — сразу же вспомнил имя их знакомого Лави, — ух ты! Ты жив! Аллен закашлялся, как бы выражая всё своё отношения к некоторой бестактности подобного выкрика, но юного безобразника этим было не пронять. Он подскочил к старому знакомому и тут же затараторил: — Это очень хорошо, что мы вас встретили. — Что вы, можно на «ты», — попытался вставить Самми, по выражению лица которого можно было понять, что он и сам не знает, рад он встречи с экзорцистами или нет. — Так вот, раз мы встретились, может, поможете нам немного сориентироваться. А то мы и сами не ожидали, что здесь появимся. Поможете ведь, да? Отлично, а где здесь можно перекусить? — Буквально за углом есть небольшая закусочная, но в связи с погодой у них почти вся еда порченая, так лучше пройтись немного дальше до ресторана, — почти сразу сориентировался Самми. — Здорово! Вы нам очень помогаете, Самми! Так чего мы ждём? Путь до ресторана, который располагался в тени небольшой уютной рощи, прошёл практически в молчании. Тараторил только Лави, болтая безумолку обо всём неважном: о погоде слишком жаркой, об этой удивительной встрече, о местных. И ни одного вопроса с его губ не сорвалось. Бурлящий энтузиазмом Лави не нуждался в собеседнике, сказывалось нервное напряжение. Аллен тоже чувствовал себя неплохо. Когда к их компании присоединился ещё один человек, стало спокойнее. В ресторане стало ещё лучше, особенно после того, как Аллен утолил первый откуда-то появившийся голод и обнаружил, что его совсем не напрягает сидящий рядом Тикки. Они заняли столик в самом углу, около открытого окна, откуда при каждом открытии и закрытии одной из дверей доносился прохладный ветерок. В помещении не было душно, предусмотрительно расставленные перед севшими обедать бокалы с холодной водой значительно облегчали жизнь. Аллен был доволен. К тому же с легкой подачи Лави начал завязываться разговор, тот явно решил навсегда вжиться в роль души компании, вот только болтал буквально обо всём сразу же, резво перескакивая с одной темы на другую. — Неожиданная всё-таки встреча, — Лави довольно улыбнулся. — Я бы так не сказал, — пожал плечами Самми и тут же, не объясняя своих слов, уточнил, — так а вы здесь отчего оказались? Опять по вашей работе? — Нет, на сей раз причина немного другая, — отозвался Лави, переводя взгляд на Аллена, который до сих пор не был сыт и в данный момент изучал меню в поисках нового блюда. Обслуживающая их девушка уже с опаской косилась в их сторону, понимая, что примерно четверть пунктов меню они подать теперь не смогут. — И в чём же дело? — решил уточнить Самми. — Да, просто у нас времена непростые, — уныло усмехнулся Лави, — прямо беда на беде. Непонятно ни хрена. — Сейчас у многих проблемы, — согласно закивал Самми. — Так, ладно, давайте… этот десерт, — наконец-то определился с заказом Аллен, подзывая к себе девушку. — Десерт? — удивлёно уточнил Лави. — Он полностью из мороженого и фруктов, — объяснил подросток, расслабленно опуская подбородок на стол и прикрывая глаза, — спать хочу. — Вот это номер, — вздохнул Лави и снова обернулся к Самми, — остановиться здесь где-нибудь можно? — Есть пара мест. — Вот и отлично, — вновь кивнул самому себе Лави, — знаете, Самми, не смотря на то, сколько у нас проблем… и обо всех надо не забывать… — О Графе уже забыли, — хмыкнул Аллен прямо в стол. — Ну, Граф и без того сейчас занят. Аллен не сразу понял, отчего это Лави настолько сильно сжал руку, что заставил хрустнуть стеклянный бокал с не до конца выпитым соком. А потом до него стало медленно доходить, что и Тикки тоже как-то странно себя ведёт. Странно смотрит на Самми. И вообще голос говорившего о Графе был... Это был не Лави и не Тикки. Это был Самми? Аллен резко поднял голову, понимая, что всё правильно: его спутники тоже смотрели на их общего знакомого. А Самми в это время, не обращая ни на кого внимания, попивал зелёный чай и рассматривал чаинки в своей чашке. — Вы о чём сейчас? — решил уточнить Лави, — чем Граф занят? — Ну, если мои сведения не ошибочны, то сейчас он должен, — Самми задумался, подняв взгляд к потолку, — сейчас он должен либо быть погружён в работу над усовершенствованием щитов Чёрного Ковчега, потому что там были обнаружены некоторые нарушения, либо он должен маять бедняжку Алчность, потому что тот вряд ли за такой короткий срок смог выбить хоть сколько-то информации о том, что случилось с центральным штабом. Есть ещё пара дел, которыми он мог бы заняться, но здесь у меня жестокая нехватка информации. Аллену показалось, что его окотили ведром ледяной воды. Слишком ледяной для подобной погоды, потому что у него даже дыхание перехватило. — И кто же это напал на центральное отделение? — вместо нормально вопроса вырвалось у него. — С большей долей вероятности это был Алма Карма, — невозмутимо ответил Самми. — Он умер! — почти вскочил Лави, но тут же спохватился, понимая, что своими воплями привлекает излишнее внимание. Самми на это внимания не обратил. — Это, как оказалось, не проблема. Сейчас он жив. Если, конечно, выжил во время своего нападения. Но убить его в данный момент довольно сложно. Лави беспомощно оглянулся на Аллена, как бы говоря, что ничего не понимает. Аллен был не в лучшем положении и мог только пожать плечами в ответ, снова уставиться на Самми и напрямую спросить: — Кто вы такой? — Самми, — усмехнулся тот, — и не надо на меня так смотреть, я не пытаюсь вас обдурить или что-то другое. Просто это моё имя, и оно мне нравится. — Это не твоё имя, — подал голос Тикки. По его лицу было невозможно понять, что он думает о всей этой ситуации. Хотя Аллен был уверен, что всего пару минут назад Ной был изумлён. Жаль, что подросток не обратил на это внимания в то время, когда Самми только представился. — Если ты имеешь в виду, что не его мне дали при рождении, то да. Ты прав. — Не может быть, — Тикки нахмурился и выглядел явно недовольным, — ты не можешь быть им. — Отчего же? — Может быть, нам объяснят, что здесь происходит? — сердито прошипел Аллен, — а то нам, простым смертным, это неведомо. — Это Ной, — лаконично ответил Тикки. — Тринадцатый Ной, если быть более точным. — А что это меняет? — Нои на своей стороне Аллена уже не удивляли. — О, на самом деле да, тот факт, что я - именно я, кое-что меняет, — кивнул Самми, — видишь ли, Аллен, по сведениям Тикки, я не могу сейчас здесь находиться, тем более в таком виде. И теперь он гадает, что вероятней: вести о моём состоянии были ложными, или я смог обойти наказание? — Оба варианта безумны, — нервно воткнул нож в стол Тикки. — О каком наказании идёт речь? — тут же влез Лави снова, пытаясь взять лидирующую роль в этом разговоре. — Бывает, что иногда Нои пробуждаются с некоторым дефектом, — с основ начал Самми, повернувшись к Лави. — Дефект этот выражается в одной единственной странности: эти Нои именно на эту жизнь, обычно после следующего пробуждения они вновь становятся нормальными, перестают быть привязанными, преданными Семье Ноя и, что самое главное, Графу. Они могут свободно не подчиняться его приказам, им может быть плевать на Семью, и у них своя особая, непонятная остальным система ценностей. Граф нашёл удивительное средство в ответ на этот дефект: наказание. Наказание обезличиванием. Благодаря нему, сила дара Ноя на эту жизнь оказывается практически запечатанной, сам Ной теряет свои имена, человеческое и имя Ноя, и отныне никто и никогда не сумеет увидеть его лица. — Это совсем не подходит вам. — Я удивительный индивид, который страдает подобным дефектом уже три поколения. И я нашёл выход из этой ситуации. — И в чём же он заключается? — поинтересовался Тикки. — Предпочитаю подобные секреты держать при себе. — Зачем вы хотели с нами поговорить? — решительно спросил Лави, — и что вы знаете про Сердце? — Подожди, — тут же включил мозг Аллен, примолкая лишь на несколько минут, давая девушке поставить на стол заказанный им десерт и подтягивая его к себе, — то есть это вы послали то письмо и… Постойте, — он наконец-то вспомнил, откуда помнил Тринадцатого Ноя, он был отцом Неа и Маны. Вот только Аллен тут же осёкся, понимая, что говорить о том, что он обладает подобной информацией, не стоит. О том, что Четырнадцатый сын Тринадцатого, он, вроде бы, слышал от Линка, но ведь Уолкер по сути не должен ими интересоваться. — Я запутался. Вы что, собираетесь выступить против Графа? — решил перевести тему экзорцист. — Ни в коем случае. — Нет? Но зачем тогда вы здесь, сейчас. — Я сказал, что не буду противостоять главе семьи Ноя, Графу, но я так понимаю, сейчас речь вы ведёте об Адаме, Первом Ное, который занимал эту должность, так? — Ты хочешь сказать, что Граф это не Граф? — уточнил сбитый с толку Тикки. — Примерно так. И уже некоторое время, да. Он уже лишился своей должности. Но, предвещая ваши новые вопросы, уточню, что того, кто должен вместо него занять это место, возможно, ещё нет. — Ты поэтому сумел избежать наказания? — снова решил уточнить Микк. — Власть Адама слабеет, — уклончиво ответил Тринадцатый Ной, — он должен был возглавлять Семью гораздо дольше, но, похоже, случилось что-то непредвиденное. Возможно, по этой же причине запаздывает и новый Граф. — Чем дальше, тем меньше я понимаю, — жалобно произнёс Аллен, запихивая в себя новую ложку долгожданного лакомства. Хоть что-то его сегодня не разочаровывает. — Это и неважно. Вы спрашивали о том, зачем я решил с вами связаться, так? — Ага. — И получается, с Книжником что-то случилось? — А вы и это предсказали? — поинтересовался Лави. — Нет, просто заметил, что его нет среди вас. Хотя, возможно, это и не правда, — он пожал плечами, — но вы так же спрашивали о том, что именно я знаю о Сердце и откуда. Так вот, я знаю, чего она на самом деле хочет. И я знаю её не понаслышке. Очень давно, когда я только присоединился к Семье Ноя, именно она была той, что напала на нас. В ресторане, за довольно далеко расположенными столиками продолжали болтать и негромко позвякивать столовыми приборами немногие посетители. Официантка, обслуживающая их, облокотившись о стойку, разговаривала и смеялась со своей подругой-коллегой. На кухне гремела посуда, и хрипло раздавал команды повар какой-то юной, иногда выносящей блюда худой и болезненной помощнице, которая уже, наверное, раз сто пожалела, что устроилась именно сюда. И только за столом экзорцистов и Ноев было тихо. — Откуда ты это знаешь? — спросил Тикки. — Я помню это. — просто ответил Тринадцатый. — Помню, как она напала на нас. Помню, что это было особое время, которого мы ждали с нетерпением. Помню, что Адам с трудом вытащил нас, спас какими-то немыслимыми усилиями всю семью. Помню, что тогда мы были ослаблены, а нам ударили в спину. Я помню то, чего вы не помните. Я не знаю, отчего так произошло. — Зачем Сердце на вас напало и когда это было? — Очень давно. Та история с войной, которая дошла до вас, экзорцистов, произошла намного позже. Чего она хотела сделать, я не знаю. Убить нас — звучит проще всего. Но я и сам не помню всего про ту историю. У меня не так уж много времени, но обсудить основное я успею, — Самми кивнул на правую руку Аллена, — эти браслеты и то, что нужно Сердцу. Узнал об этом что-нибудь? — Хм, ну, вроде, ей нужно понять эмоции людей. Сейчас ненависть, потому что она никогда не может сама её испытать... — Она пытается понять, что есть любовь в любом её виде, — ответил Самми, — на самом деле она не может понять именно её. И ещё очень многое, что она уже смогла изучить, используя эти браслеты. Для того, что бы устроить свой мир, мир в котором все люди будут одинаково счастливы, где у них больше не будет воли, все будут добры, разучатся унывать. Этакий рай на земле. Вот её цель. Может быть, вы и проникнитесь, а я вот — нет. Знаете, как её звали, Сердце это? Её называли Утопия.