Удача на двоих.

Стоило Аллену всего раз завернуть за угол, как сразу же шум битвы позади стих, будто ничего там и не тревожило ночной покой обитателей Ордена. Подобная аномалия едва не заставила его развернуть и последовать обратно, чтобы увидеть, что произошло на самом деле. Времени было слишком мало. Пусть даже шум каким-то образом не выходил и не выходит за пределы коридора, где Алма дерётся с этим странным созданием, которое притворялось Кардиналом, всё равно их скоро должны заметить. Неизвестно, насколько гладко всё прошло у Линали и Канды. Ещё более странным был тот факт, что хоть всё его тело ужасно болело — ни единой раны после атаки не осталось. А ведь его просто напросто изрешетили. По мнению Аллена, в таком скором выздоровлении был виноват Алма. Или Бро-оз. Или они оба. Подросток схватился рукой за косяк и на мгновение остановился перевести дух. Он не привык просто так бросать товарищей позади, но подобная ситуация уже была в Ковчеге, время поджимало, а он сам беспомощен. Ничего удивительного, что после того, как его вылечили и бесцеремонно выбросили подальше от этого Апокрифа, Аллен, недолго думая, всё-таки развернулся и помчался в сторону. Вот только некоторый присущий ему топографический кретинизм не дал пройти и пары коридоров. Мысль «а куда я иду?» возникла беспощадно и неожиданно. Они уже выяснили, где в настоящем времени находится Хевласка и как туда можно попасть, почти никакой охраны на пути не было, но Аллен элементарно забыл не только, где именно находится хранительница чистой силы, но и что это был за путь. Впрочем, собственное местонахождение тоже оставалось для него загадкой. А ведь он уже бывал в этом отделении. Не очень долго, и тогда он был занят восстановлением чистой силы, однако он ведь бродил здесь во многих местах и всё было нормально. А сейчас хотелось ругаться. Рука противно ныла и была неестественно тяжёлой, отчего Аллен мог лишь едва приподнимать её и цепляться за стены. Смотреть, что там с его второй чистой силой, не хотелось вовсе. Перед глазами плавали разноцветные круги, коридоры и помещения казались совершенно незнакомыми, а надписи на дверях будто вычерчивались на совершенно чужом языке. А ведь все в Ордене говорили на английском! Аллен с усилием тряхнул головой и уловил приглушённый гул откуда-то…. Откуда-то издали. Сторону определить не удалось. А ещё оказалось, что он всё больше начал обратно спускаться в подвальные помещения к канализационным коммуникациям. Это точно был совсем не тот путь, которым он должен идти. Тот путь проходил мимо складов, которые расположены чуть севернее большого тренировочного зала. Там ещё комнаты пары десятков ученых расположены. Сначала задумывали сделать именно там жилую зону, но потом передумали: что-то в здании не позволило так поступить, а значит Аллену надо разворачиваться и быстро возвращаться обратно. На удивление быстро отыскался пропущенный им поворот, а дальше дорога, которую Уолкер уже вспомнил, была простой и довольно тихой. Никаких звуков боя или тревоги. Может быть, Алма с Бро-озом смогли за один удар оглушить или даже убить этого Апокрифа? И что он такое на самом деле? Бро-оз кричал, что он не чистая сила, что это ложь, но кто же это тогда? Невольно вспоминались другие слова Бро-оза — он был просто чистой силой, которая обладала и до сих пор обладает собственным сознанием? В последнее время Аллену казалось, что они ничего не знают о настоящей чистой силе и о том, на что она способна. Хевласка не спала. Напротив, она, тревожно задрав голову, прислушивалась к чему-то, чего уши Аллена не улавливали, и слегка морщилась. Выглядело это почти комично, учитывая исходное выражение «мордочки» Хевласки, и юноша с трудом подавил смешок, проходя в небольшой зал и закрывая за собой дверь. Этой ночью здесь горел свет, и кроме Хевласки совсем никого не было. — Аллен? Отрадно видеть тебя здесь живым и здоровым, — пробормотала хранительница чистой силы, даже не оборачиваясь к седому экзорцисту. — Я не совсем уверен насчет здоровья… Ах да, доброй ночи, Хевласка! — Я надеюсь на это, — пробормотали ему в ответ, наконец-то оборачиваясь. — Подойди ко мне поближе, я посмотрю, как ты. — Хорошо, — сглатывая образовавшийся от волнения ком и делая шаг вперёд, отозвался Аллен, — только я здесь не совсем легально… — Меня это не интересует. Аллен невольно вздрогнул. Хевласка в ярком, почти дневном освещении смотрелась подобно таинственному призраку, и тот факт, что она вполне материальна, если не подходить близко и смотреть со стороны, сразу же вызывал неоднозначные сомнения. — Я тебя попросила подойти! — донеслось до замечтавшегося Аллена замечание. Уолкер отогнал глупые мысли и наконец-то выполнил просьбу. — Странно. Очень странно. Дай мне свою правую руку! Аллен, не сопротивляясь, протянул и правую руку, но уже был настороже. — Тебя тревожит Коронованный Клоун, так? — Ну, да. От браслета я просто в ужасе. Хевласка тихонько рассмеялась. Если вспомнить о том, что Аллен чувствовал себя не очень хорошо, слегка кружилась голова, путались мысли, и болело тело, то не было ничего странного в том, что его голову посетили мысли о сновидении. О том, что всё это ему снится. И что надо закрыть глаза плотно-плотно, сжав веки, и раскрыть их и в реальности. Ему иногда снились такие сны, где он понимал, что вокруг сон, и подобный приём в таком помогал пробудиться. Правда глаза отрывались очень неохотно, и нужно было постараться. — Ты чего это, спать вздумал? Тон оскорблённой невинности Хевласке совсем не шёл. Но Аллен вспомнил, что по его программе надо не только закрыть глаза, но и открыть их сразу же… Вот только они не открывались, будто веки намертво прилипли друг к другу, и теперь открыть глаза просто невозможно. — Просыпайся!! Его резко дёрнули вверх, и Аллен, вскрикнув от неожиданности, наконец-то распахнул глаза, понимая, что всё ещё находится в зале с чистой силой, и что это не сон, а, скорее всего, всё происходит в реальном времени в реальном мире. Уолкер снова тряхнул головой, отгоняя от себя сонное состояние, и посмотрел прямо в лицо… или не совсем лицо Хевласке, которая в данный момент внимательно осматривала его, видимо, сосредоточенно о чём-то размышляя. — Ну и? — не выдержал Аллен. — Тебя беспокоит Коронованный Клоун? — Я уже отвечал на этот вопрос! Да, беспокоит! — Аллену показалось, что это издевательство какое-то! — Активируй его. А юноша только успел подумать, что Хевласка сразу же сообразила, с какой проблемой он к ней обратился. — Я не могу его активировать. — Так попробуй при мне! Аллен закрыл глаза, сосредоточился, хотя раньше сосредотачивать не нужно было, и всё получалось почти само собой, и попытался активировать руку… Или меч. Что угодно, главное просто активировать. — Нихрена не получается, — наконец-то выдохнул взмокший юноша. — Ты что, забыл, как надо её активировать? — буквально пришибла его Хевласка, — ты даже не попытался. — Что значит не попытался? — тут же забрыкался Аллен, пытаясь вырваться из слишком сильной хватки. Мысль о том, что это сон, вновь возникала в голове лишь для того, чтобы смениться предположением, что это не Хевласка, а кто-то другой, — я всё правильно сделал, это она не активируется ни в какую, так ещё и творит чёрт знает что! — Ладно, ладно!! Замолчи, и без тебя тут не тихо!! — опустила юношу на пол Хевласка, обхватывая голову, — Я пошутила! Пошутила же я! Не было давно гостей, вот и веду себя вот так! Успокойся. Всё с тобой нормально, а вот с чистой силой тебе ни в первом, ни во втором случае не повезло. Что произошло перед тем, как твой Клоун начал выдавать подобное? — Я был в коме, — отозвался Аллен, не желая вспоминать, что было до того, как он впал в эту кому. — Ты из-за неё впал в кому, да? — Хевласка неожиданно понизила тон. — Из-за чистой силы. Из-за Клоуна. — Вообще-то нет, а почему ты… — Он был оружием, которое тебя едва не убило. Должно было убить, но сумело в последний момент воспротивиться, — сухо отозвалась Хевласка, — но после этого никаких особенных выпадов со стороны Клоуна ожидать не приходится. С одной стороны, он ослаб, с другой стороны, он обладает невероятной мощью, которую некуда направлять и выплёскивать. Поэтому это происходит с твоим телом. Из-за этой силы. Твоя рука, твой Коронованный Клоун, как оружие с очень большим зарядом, которое начинает разваливаться по частям. А этот заряд для тебя ядовит. Ты можешь его использовать только через Клоуна. — Это можно как-нибудь исправить? — Аллен не был уверен, что вполне понял, что происходит, но мог подумать над всей полученной информацией позже. А пока надо спрашивать, слушать и запоминать. — Возможно. Но это уже будет зависеть только от тебя и Клоуна. Ты должен вывести его из спячки, докричаться до него каким-либо образом. Скорее всего, присутствие этого браслета тебе тоже мешает. Это как постоянное напоминание, что ты ничего не решаешь. Всё решают за тебя. Речь Хевласки была серьёзной, но слишком уж запутанной и неоднозначной. Она прямо говорит о положении дел или же выражается какими-то не теми понятиями и пытается донести суть каким-то странным способом?? Уолкер был откровенно сбит с толку, и, судя по тому, как фыркнула Хевласка, его состояние полностью отразилось на выражении лица. — Ладно, значит, я должен дозваться до своей чистой силы, так? — Так. Прекрати игнорировать плачевное состояние Клоуна и возьмись за ум! Не знаю уж, что там произошло, но прошло уже достаточно времени! — Я недавно очнулся, — попытался оправдаться Аллен. — А что с браслетом? — Уровень двадцать два, опять же нестабильный. Не думаю, что ты ожидал услышать что-то другое. — Но эти браслеты имеют некое отношение к Сердцу, так? Хевласка замолчала, резко отвернувшись от юноши, так что Аллену даже стало несколько неловко. Возможно, он зря поднял эту тему, и следовало промолчать? А теперь что, обида и конец разговора? Или Хевласка собирается с мыслями? Или пытается отыскать то, что ему можно рассказать? Аллен поднял глаза к довольно низкому сферическому потолку, в котором второпях был встроен некий лифт. Он думал о том, что сейчас делают Канда, Линали, Алма… Они договорились, что встретятся либо в зале, либо возле того прохода, через который проникли в Орден, либо вообще в лесу. То есть в лесу их будут ждать, уже вернувшись на Ковчег. Это была точка, из которой Уолкер мог забрать их к себе. Кажется, Алма с Линали были не против чуть-чуть погостить в Ковчеге. Оставалось только придумать, как им всем объяснить ситуацию с Тикки Микком. — Довольно странно задавать мне вопросы, ответы на которые ты знаешь едва ли не лучше меня, — заметила Хевласка, оборачиваясь обратно, — это удивляет меня. Твоя чистая сила, возможно, у неё есть силы на то, чтобы пробудится. Но тебе придётся её правильно позвать. — Станцевать ритуальный танец? — Нет. Позвать так, чтобы тебя услышали. Ты не выживешь, если не сможешь наладить с ней контакт. — Некоторое время назад мне говорили наладить контакт с браслетами, и что оказалось? — поинтересовался Аллен, насупившись. — Оказалось, что этот контакт с браслетом тебе необходим, иначе ты погибнешь. И ты уже выяснил, каким образом выходить на этот самый контакт. — Кто такое Сердце на самом деле и зачем ей менять мир? — Ты сегодня решил, что не успокоишься, пока не собьешь меня с толку больше десяти раз? — пробурчала Хевласка, рассматривая что-то внизу. — Я не знакома с Сердцем. И действительно мало знаю о том, с чего это всё началось и каковы настоящие мотивы всех сторон данного конфликта. Сердце может контролировать нас, вот что я знаю. Не вся чистая сила одинакова — вот что я помню. Сразу после того, как куб был вскрыт, случилось что-то неприятное — вот о чём я забыла. Есть некая ещё одна личность, которую я недолюбливаю. Я не знаю, кто это, но знаю, что это создание поступило крайне низко, очень подло. Поэтому я здесь постоянно пытаюсь его вычислить и подозреваю всех и сразу. Тебя, твоих друзей-экзорцистов, Генералов. Твой учитель был тем, кто пролил некий свет на эту историю, но если я права, его убили так же, как пытались убить тебя — собственной чистой силой. Или именно его чистая сила и оказалась тем самым подлецом, которого я всё это время стремилась вычислить. — Учителя пыталась убить... Пытался убить его Приговор? — шокировано переспросил Аллен. — Канда видел его совсем недавно, правда я не успел расспросить всего, но тот передал мне странное послание, и ещё Канда сказал, что Учитель разговаривал с вами о чём-то. Это так? — Да, он приходил ко мне в ту самую ночь, когда на него было совершенно покушение, и мы с ним говорили о том, что я не сказала тебе всю правду о браслетах. Он многое узнал через свою чистую силу. Как раз через Приговор. Нехорошо получилось в итоге. Но я рада, что Мариан Кросс жив. — Почему? — А что, нужна причина, для того чтобы радоваться, что кто-то остался в живых, а не погиб, как ты думал? — Нет, конечно, но это прозвучало так, словно вы с ним друзья, — развёл руками Аллен, пытаясь объяснить свою заминку. — Я полагала, что мне не следовало болтать лишнее, и что тогда он, возможно, был бы жив. Я чувствовала себя виноватой в произошедшем. Ты уже знаешь, как будешь избавляться от этого браслета? Аллен даже не сразу вник в суть вопроса, поскольку смена темы была несколько неожиданной. — Избавляться? По-моему, это просто не реально. Либо должно умереть Сердце, либо я должен выполнить то, чего ему хочется, а в моём случае это совершенно невыполнимо. — Ищи третий выход или воспользуйся одним из этих двух, — предложила Хевласка, будто и не слышала о трудностях, связанных с обоими выходами. — Третьего нет, — хмуро отозвался Аллен. — Не злись на меня, я не знаю, чем помочь тебе, — отозвалась Хевласка, тяжело вздыхая. — Ну, никто и не обязан мне помогать... — Я обязана. — Голос хранительницы чистой силы прозвучал четко и жёстко, словно она наконец-то решилась на что-то очень важное и больше ни за что не отступит. — Я хочу, чтобы ты помог мне. Уолкер отступил к стене и откинул голову, прижимаясь затылком к прохладной поверхности. Он чувствовал себя уставшим и обманутым. Или он сам виноват, что слишком многого ожидал от этого похода? Быть может, Канда с Линали обнаружат нечто большее? Да и Алмы до сих пор нет. — В чём тебе помочь? — наконец-то спросил он. Ответ был слишком ошеломительным, чтобы удержаться на ногах и не сползти вдоль стены на пол, шокировано распахнув глаза и открывая-закрывая рот в тщетных попытках вымолвить хоть слово. — Убей меня, — вот и всё, что произнесла Хевласка. — По-подожди! — заикаясь от волнения, Аллен перетёк из состояний «сижу на попе в полном шоке» в состояние « на коленях подползая к цели». — Что значит убить? Это твоя очередная глупая штука? Ты знаешь, что твоё чувство юмора просто ужасно! Или тебе сердце тоже в голову вбило, чтобы ты подумала о смерти? — Ничего подобного. Сердцу выгоднее, чтобы я была жива. — И поэтому ты хочешь сдохнуть? — едва ли не взбесился Аллен, вскакивая на ноги, — моего Учителя ты тоже об этом просила? И всех кто приходит к тебе за откровениями? Нет? Тогда в чём дело? — Мой срок истёк. Доказать это и объяснить я не могу, но мне пора умереть. Просто так мне это сделать никто не даст. — Ответила Хевласка. — Прошу прощения, — послышался голос Алмы Кармы от дверей. Выглядел парень довольно жалко: вся одежда изодрана, сам еле передвигает ноги, но, вроде бы, полностью цел и невредим. Только в глазах такое побитое выражение, что сразу становится понятно: он не победитель. — Что здесь происходит? — Хевласка просит убить её, — раздраженно ответил Аллен, махая рукой в сторону упрямой суицидницы. — Мой срок истёк! — А кроме истёкшего срока что, больше нет никаких причин что ли? — Алма осторожно сделал пару шагов вперёд и остановился рядом с Алленом, — очень мало времени, надо срочно уходить. — А твой разговор и Канда с Линали? — Может, встретим их по пути, — пожал плечами Аллен. — Мой заложник меня убьёт, если я не услежу за ней, — почесав макушку, отозвался Алма, предоставляя Аллену возможность проследить за тем, как на затылке паренька тоже проходит тонкая полоска кожи. — Так что там с Хевлаской-то? — Я уже своё отслужила, — продолжила гнуть свою линию хранительница, — С чистой силой, не бойтесь, ничего не случится. Вы просто убьёте меня и поможете не только мне, но и себе. В моём существовании больше нет смысла. — И мы должны поверить во всё это просто так? — спросил Аллен. — У меня нет никаких наглядных доказательств, ваше время истекает, и я могу просто просить поверить мне и помочь. — Это звучит несколько странно. Бро-оз, что ты думаешь об этом? — осторожно поинтересовался Алма, поморщившись. — Я в трауре, — убитый голос прозвучал еле слышно. — Бро-оз! — Но будет гораздо лучше, если Хевласка будет свободна. — А вот теперь в голосе слышалось куда больше жизни. — Её необходимо убить. — Чего? — хором изумились Аллен с Алмой, и каждый из них попытался посмотреть на виновника данного происшествия. Но посмотреть на Бро-оза было не так-то просто, чистая сила всё-таки. — Вы не поймёте того, что я скажу. И не поймёте того, что скажет Хевласка. Она действительно должна умереть, а вам пора отсюда сваливать! — Я в любой момент могу открыть врата, — напомнил Аллен, приподняв руку и помахав ей, будто пытаясь привлечь внимание к своей скромной персоне. — Да-да, но Алма. Что ты думаешь? — в голосе Бро-оза зазвенели зловещие нотки. — Если ты тоже согласен, то… Мы должны её убить? — Ты должен её убить, воспользовавшись моей силой. Не путайся. Аллен, видимо, что-то пропустил, видно Алма с Бро-озом успели повздорить. Он попытался было приостановить Алму, напомнив, что тот тоже хотел поговорить с Хевлаской, но Бро-оз ответил, что здесь уже всё ясно и они уже поговорили, и что если у самого Аллена больше нет никаких вопросов, то стоит наконец-то начать. Уолкер так и не понял, почему он вообще согласился на подобное. То ли слишком устал, то ли его разум всё ещё не принимал реальность во всей её красе. А может, устал решать все сам. Потому он просто стоял и смотрел, как Алма задействует свою силу, будто погружая в сон, в вечный сон улёгшуюся внизу Хевласку, которая вдруг стала странно мерцать, её контуры поплыли… Кажется, она была благодарна. Задерживаться в том месте ни Аллен, ни Алма больше не видели причин. Выбраться к общей точке сбора тоже не удалось и пришлось уходить через врата, через которые была слишком велика вероятность, что их засекут. Только неизвестно, что тогда подумают. Оказавшись в белоснежной комнате управления, Аллен первым делом настроил врата на конечной, экстренной точке встречи, надеясь, что Канда с Линали туда дойдут. На душе было пусто и паршиво, тело болело, голова казалась чугунной, и надо же было объявиться в комнате ещё и Тикки Микку! Аллен сначала подумал объяснить всё позже, когда подтянется Линали с Кандой. Потом оказалось, что он, нервно расхаживающий по комнате, нервирует всех вокруг. А уж каким голодным взглядом его провожает Тикки! Уолкеру вдруг стало тяжело дышать, и он плюхнулся в небольшое, такое же белое, как и всё здесь, креслице, пытаясь забиться под спинку так, что бы его никто больше не видел. Вот только Ной не собирался из-за таких глупостей отводить глаза или придавать своему лицу приличное выражение. Аллен недоумевал, как это Алма до сих пор не заметил этих красноречивых взглядов. По мнению юноши, всё было предельно понятно. Но Карма был мыслями далеко от этой комнаты. Объяснений потребовал Тикки, когда ему надоело сидеть напротив и играть в гляделки. Он поднялся, мягко переместился за кресло Аллена и мурлычущим тоном поинтересовался, что же они делали и что получилось. Алма тут же встрепенулся, наткнулся взглядом на Тикки и покраснел. — А давайте, пока мы ждём всех, Аллен всё-таки раскроет причину нахождения здесь Ноя, а? — снова разрешил все метания Бро-оз. Пришлось кратко, но более и менее понятно разъяснять слушателям, как так получилось. Ной же явно был не особо в восторге от всего происходящего и бродил прямо за спиной Уолкера, сильно того нервируя и заставляя постоянно сбиваться или перескакивать с места на место. Сам помогать рассказывать и объяснять Тикки не собирался. Зато общая атмосфера из-за его ярко выраженного напряжения и недовольства подбиралась к опасной отметке наэлектризованности. — Ладно. Браслеты Сердца, значит, я понял, — наконец-то приподнялся Алма, почти всё время объяснений так же молчавший. — Пока не вернулись Канда с Линали, я могу отдохнуть немного в другом месте? — Конечно, — закивал Аллен, догадываясь, что Алма предпочёл просто сбежать прочь. — Можешь вон, пока ванну принять или даже прилечь подремать. Уверен, что Ли с Кандой скоро уже будут, мы в Орден забирались гораздо дольше. — Хорошо и... Спасибо. — Алма как-то робко, но явно искреннее и почти радостно улыбнулся Аллену и прошёл в распахнувшуюся перед ним дверь. Уолкер запросил у Ковчега подходящее для отдыха помещения в заблокированном секторе и надеялся, что там Карма сможет расслабиться. Он вызывал противоречивые чувства. Не совсем искрений, сбитый с толку, возможно, имеющий за пазухой не один десяток опасных тайн. И его нападение на Орден, в ходе которого пострадали и невинные люди, не казалось теперь чем-то преступным. Преступными были жестокие эксперименты Ордена. Сильные руки неожиданно сгребли не успевшего даже вякнуть Аллена, и только он собирался запротестовать, как в его приоткрытые губы впились жёстким, подавляющим поцелуем, сразу же проникая языком внутрь и начиная исследовать его рот. Настырно, нагло, но вполне закономерно. Аллен не мог сказать, что ему нравится то, как жадные руки стискивают его тело, что его не привлекает жар Тикки и его напор, — он не был доволен давлением и властностью, которая вкладывалась в этот поцелуй. Но страха не было так же. В первые мгновения, широко распахнув глаза, Аллен вгляделся в золотистые крапинки в радужках глаз Ноя, его тело прошила дрожь скорее паники, чем чего-либо другого, но он даже не попытался оттолкнуть Тикки. Не потому, что был растерян, и не потому, что знал, что Микк может тогда рассердится ещё больше. Ему не особенно-то хотелось разрывать поцелуй и прощаться с этими всё-таки живыми, дарящими тепло и стискивающими до боли объятьями. Мазохизм — вот как следовало назвать это. — Что случилось? — осторожно облизывая губы, поинтересовался Аллен, когда Тикки прервал поцелуй. — Может быть, я соскучился. Нет. Сейчас Тикки Микк был в человеческом обличии. Ни серой кожи, ни стигмат. Может быть, поэтому Аллен чувствует себя таким спокойным? Или это всё-таки неправильно? — Ты узнал что-нибудь о своей чистой силе? — Руки Тикки продолжали шарить по его груди, пока не залезая под одежду, но это было даже приятно. Аллен поймал себя на мысли о том, что ему самому хочется прижаться к Ною. — Иди сюда. И снова не успел Уолкер ничего сообразить, как Тикки устроился на диване, усадив Аллена к себе на колени. — А теперь будь хорошим мальчиком, — мужчина влажно лизнул ему шею, от чего Аллен дёрнул головой и слегка съехал с колен, наконец-то ощущая напряжённую плоть Микка. — Рассказывай, что с вами случилось и где застрял тот хмурый мечник. И что конкретно сказала Хевласка. Это мне особо интересно. — У моей чистой силы проблемы, и я должен каким-то образом дозваться её. — А в чём проблема этого зова? — жарко прошептал Тикки в затылок. — Я не знаю… позвать его сложно. — страх и непонятные Аллену эмоции и чувства, заставляющие всё внутри сбиваться с положенных ритмов, действовали получше всяких пыток или наркотиков. Молчать в таком положении сейчас было хуже смерти. Отвечать было так же необходимо, как и дышать. — А Хевласка не подскажет как? — Она уже мертва. Она просила себя убить, и Бро-оз подтвердил что.. ах.. — рука Тикки пролезла-таки под рубашку и начала медленно поглаживать плоский живот юноши и выступающие рёбра. Аллен впервые задумался о том, что будет, когда разговор закончится. — Что Бро-оз подтвердил? — Что она должна умереть. Она ничего конкретного мне не сказала. — Вот стерва, — выдохнул Тикки, — а о чём она болтала с твоим Учителем? — Обо мне… Ковчег издал тонкий звон, и Аллен вздрогнул, машинально попытавшись вскочить. Вот только руки Тикки продолжали прижимать его к Ною, и кажется начавший просыпаться рассудок Аллена захлестнула волна паники связанная и с Тикки, и с тем, что означал этот сигнал. — Кто-то открыл врата. Не мои врата! Это не Орден ходит! Юноша резко вскочил на ноги, судорожно поправляя одежду и стараясь не смотреть в сторону отпустившего его Ноя. Услужливо распахнувшиеся врата перенесли его прямо на улицу, где были открыты другие врата, и Аллен удивлённо замер, увидев сидящего на земле ребёнка. Или подростка. Ну, лет так тринадцати, худого очень, невысокого и хрупкого в одежде, которая едва ли не висела на нём мешком. Но что удивляло почти больше всего — над его макушкой кружил Тим. Мальчишка оглянулся, и Аллен понял, что действительно впервые видит его, потому что его лицо с большими карими глазам, впалыми щеками и полоской слегка припухших бледных губ было совершенно незнакомо. А вот мальчик почему-то улыбнулся, увидев его. — Привет, Аллен, — прозвучало хриплое приветствие.