Удача на двоих.

Тикки Микк, раздражённый, неспокойный, пытающийся унять разрастающиеся внутри нехорошие желания и притвориться, что не слышит заманчиво голоса, нашёптывающего ему о всяких «прелестях», прошёл за поспешившим куда-то Алленом не сразу. Дураком он не был и отлично понимал, что юноша очень благодарен небольшому чрезвычайному происшествию, благодаря которому смог так быстро сбежать от Тикки. А вот Тикки был недоволен, хотя и понимал, что необходимо сдерживать своего внутреннего демона, но это было не так-то просто. Как ни странно, помогла чистая сила Аллена Уолкера, однажды увидев которую в новом, мутировавшем обличии, Тикки словно приобрёл новый, скрытый стимул сопротивления. Он не знал, что так подействовало на него тогда, но желание разложить Аллена под собой прямо в то же мгновение исчезло, и остался лишь неприятный осадок, будто бы такое уже было… Да, однажды он уже сделал подобное с Алленом и, чего уж тут лукавить, жалел совсем немного и лишь по одной причине: теперь он никак не мог решить, какую линию поведения с этим экзорцистом выбрать. Ной вообще не понимал, что теперь делать, но точно знал только одно: Аллен должен принадлежать и подчиняться ему. Примерно таковую позицию требовало всё его существо. Разум настаивал, что это галимый идиотизм и что это происки его тёмной сущности, зациклившейся на одном и том же, и лучше бы мальчика и правда убить… Могла ли Роад быть права? Ведь не такая уж дурочка, многое понимает и, что самое забавное, сейчас обладает куда большей информацией, нежели другие члены Семьи. И она, несмотря на некоторую аномальную привязанность к Аллену, всё-таки решила, что его надо убить. Решила, что тогда Тикки станет гораздо лучше, и он наконец-то обретёт хоть какую-то гармонию со своей тёмной сущностью. Например, позволит ей полностью его поглотить. Но хотел ли Тикки такой гармонии? И что будет, если он полностью поддастся своим желаниям? К тому же сейчас, когда эти самые желания плавно перетекли в совершенно иную форму, когда Удовольствие Ноя начал желать юношу, когда смерть Аллена стала бессмысленной. Зачем ему труп, если этот мальчик настолько его привлекает? Зачем, если каждый раз хоть словом, хоть делом подтверждая зависимость Аллена от него, Тикки испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие? А после той неприятной сцены, когда Микк узнал правду о состоянии Коронованного Клоуна, он захотел не просто подчинения и повиновения, он захотел настоящей привязанности и почти наркотической зависимости юноши от него… А такое он мог сделать, лишь подарив тому удовольствие. Ведь это тоже довольно соблазнительно, стоит только представить, как этот непокорный упрямец со своими идеалами и дорогой будет стонать, извиваться и просить ещё под своим давним врагом… В штанах сразу же становилось тесно. К тому же Тикки получал кайф ещё и понимая, что Аллен в такой ситуации будет полностью в его власти. Если Ной захочет — он сможет причинить боль, если пожелает — удовольствие. Стоп! Микк замер у дверей, когда уже было собрался последовать за не возвращающимся Уолкером. Он только что думал об аномальной привязанности Роад к Аллену. Но привязанность Тикки Микка, его желание оставить этого мальчишку рядом с собой, но обязательно на позицию ниже, тоже аномальна. И аномален сам Уолкер. Его чистая сила. Его чёртов Коронованный Клоун, второе обличие которого является отражением меча Графа. Аллен был очень странным экзорцистом, родившимся уже с чистой силой в руке. Его по какой-то причине выделял Граф, Аллен много раз умудрялся противостоять Ноям и выживать даже тогда, когда смерть, казалось, уже смеётся в затылок. К тому же именно этот юноша стал Исполнителем и получил в своё безраздельное, на самом деле, владение целый Ковчег. Да даже другие Нои вынуждены были признать, что что-то с Алленом Уолкером не так, а Граф до сих пор не мог найти настоящей причины, по которой он не убил Аллена в ту роковую ночь создания акума из его приёмного отца!! Такое ощущение, будто бы чистая сила не только оберегает его, но и каким-то образом влияет на Ноев. Не даёт им убить своего носителя. Почему в бамбуковой роще Тикки вдруг решил не пачкать перчатки и пронзить сердце Аллена тизом, а не выпотрошить его тушку полностью, как он делал с другими экзорцистами? Только ли его это были сомнения и мысли, или всё-таки здесь замешано чьё-то вмешательство? Об этом стоило подумать, но только в другое время. Тревога от того, что только что находящийся в его надёжных руках Аллен снова ускользнул и никак не желал возвращаться, высекала искры раздражения, в любой момент грозящие обернуться в пламя ненависти. Тикки наконец-то прошёл через врата, оказавшись на одной из нижних, крайних улиц Ковчега, и увиденная там картина его не порадовала. Аллен Уолкер сидел на коленях перед неизвестным пареньком. Нет, даже ребёнком, которому не дашь больше двенадцати лет, хотя Тикки склонялся к тому, что ему всё же тринадцать или больше. При этом глаза Уолкера были изумлённо распахнуты, и он напряжённо кусал губы, которые всего несколько минут назад целовали Тикки. Отгоняя от себя ненужные мысли и воспоминания, Ной сделал несколько шагов вперёд привлекая себе внимание, и оба тут же обернулись к нему. — Что и кто? — решил коротко озвучить свои главные вопросы Тикки. Что тут происходит, и кто это тут сидит. — Хм... Это... — неизвестный мальчишка тыкнул в его сторону пальцем, высовывающимся из-под слишком длинного рукава явно позаимствованной рубашки. — Третий, что ли? — Что? — одновременно задали один и тот же вопрос Тикки с Алленом. — Нет, что ли? — мальчик выглядел сконфуженным, словно не понял что-то очевидное. Или считал что-то очевидным, а оно оказалось страшной тайной. — Что нет? — Ты не Третий разве? Тикки замер — что это может значить и где и почему он может быть третьим? Первое, что пришло на ум, это сегодняшняя компания, мол, вот он сидит с Алленом, их двое, а Тикки будет как раз третьим. Хотя, возможно, речь шла не о сегодняшней ситуации, а о чём-то другом. Микк попытался вспомнить, где и когда он был третьим, но ведь возможно этот мальчишка просто ошибся, так? — Подожди, — теперь, тряхнув головой, заговорил Аллен, тоже повернувшись отчего-то к Тикки, — а ты Третий? Тикки не знал, что такого отразилось в этот момент на его лице, но Аллен подло захихикал, а мальчишка, развернувшись к ближайшей стене, начал биться об неё головой. Забавно, но, покосившись в его сторону, Аллен засмеялся ещё громче, а лицо Тикки, видимо, приняло ещё более дурацкое выражение, потому что он поймал себя на мысли о том, что ему нравится слушать, как смеётся этот юноша. Он выглядит таким довольным, слегка прищурив глаза и искренне улыбаясь. И этот шрам от проклятия его совсем не портит, хотя так сильно выделяется на обычно бледной коже... У Аллена всегда такая белоснежная кожа, словно он снежный дух из далёкой холодной страны, и серые глаза, и седые волосы. Всё это сильно контрастирует с его чёрной формой экзорциста, да ещё этот почти всегда красный шрам на глазу. Тикки заметил, что когда Аллен некоторое время не встречается с акума, то этот шрам бледнеет, а вот после боёв экзорцист ещё некоторое время ходит с красноватым глазом. Наверное, этот не самый приятный дар — видеть корчащиеся в агонии души акума. И за всеми этими размышлениями Тикки так и не понял, почему его называют третьим. — А он вообще… — Вообще-то да, — ответил на непонятный вопрос черноволосого мальчишки Аллен, хмуро глядя на Тикки, хотя почти только что смеялся. — Так ты третий или нет? — Кто третий?? — Третий Ной!! — хором возвестили мальчик и Аллен. На сей раз желание побиться головой о стену накрыло уже Тикки. Он даже развернулся в удобную сторону, замер на пару мгновений, а потом подумал, что смотреться подобное действие будет как-то слишком драматично. Да и не пристало ему вести себя как идиоту только потому, что он только что конкретно сглупил! — Третий я Ной, третий, — решил он всё-таки успокоить слушателей. — И ничего странного нет в том, что я вас не сразу понял. — Ты вообще не понял!! — довольно нагло перебил его болезненного вида малец. Тикки решил, что его можно и проигнорировать. А потому резко развернулся к Аллену и, тыкнув в сторону ребёнка, поинтересовался: — Кто это? — Четырнадцатый. На этот раз Тикки на свою беду сразу же подумал о Ноях, провёл параллель, захлопал янтарными своими глазами и медленно, очень медленно обернулся обратно к мальцу. Тот обиженно надулся, словно он был Английской королевой, а его подданные в одночасье перестали принимать и понимать его, недоумевающее вертя головами и пытаясь разузнать, что этот оборванец сомнительного вида делает в королевских покоях. Кровожадный и подлый убийца семьи Ноя и почти победитель Тысячелетнего Графа выглядел жалко. Худощавый настолько, что по нему можно смело изучать строение скелета, с болезненной, тонкой, почти прозрачной кожей, тёмными кругами под глазами, впалыми щеками и в огромной одежде с явно чужого плеча, которая свисала с него, словно со швабры. Поверить в то, что вот этот обиженный и явно беспомощный замухрышка, на которого, кажется, только дунь, и он упадёт, и есть Четырнадцатый, которым пугали всех Ноев… Тикки Микк расхохотался. — Тикки!! Тикки, что смешного? — сердито закричал Аллен, подлетая к нему и, видимо, от всей души ударяя его первым попавшимся под руку предметом. И не беда, что предмет оказался слишком тяжёлым кирпичом, а Тикки слишком высоким нахалом. Аллен треснул его в грудь. Довольно больно. Но Тикки был доволен уже тем, что смог перехватить руку подростка после удара, когда юноша пытался осознать, что он творит, и притянуть к себе, с удовольствием рассматривая ошеломлённо смущенную мордашку. Не испуганную, а смущенную. Внутри что-то сладко запело, заставляя улыбку таки пролезть на лицо. — Что? — Аллен явно пытался сделать более и менее невозмутимое выражение лица, но его усилия были тщетны. — Какого хрена ты пытаешься ударить меня кирпичом? Вопрос Тикки поставил Аллена в тупик, и юноша даже на некоторое время отвлёкся от мысли о том, что Тикки прижимает его к себе и что Ной наверняка задумал что-то очень коварное, например, поцеловать его прямо здесь и сейчас. — А я уже вообще ничьего внимания не достоин что ли? — раздался сзади сердитый голос Четырнадцатого. Аллен и Тикки вздрогнули, каждый выходя из своего собственно транса, только если Тикки попытался тут же притянуть Аллена к себе ещё сильнее, то Уолкер шарахнулся в другую сторону и, выполнив нелепый пируэт, чуть не упал. — Я смотрю, у вас непростые отношения, — наконец-то промолвил Четырнадцатый, вдоволь наглядевшись на то, как повисший на одной руке Аллен попытался одновременно опереться на ноги и отпинаться от вцепившегося в его руку Ноя. Ничего дельного из этого не вышло, Аллен просто чуть снова не рухнул лицом в песок, но его поймали за плечо и за шиворот, наконец-то ставя на ноги и недовольно бормоча под нос о глупых неумехах, которые только и делают что махают руками во все стороны, когда надо всего лишь научиться держать равновесие, как и все остальные люди. — Я отлично умею держать равновесие! — вспыхнув, развернулся Аллен, но снова поскользнулся в песке и едва не упал, бросив в сторону Тикки красноречивый взгляд, в котором явно горело предупреждение об ужасных муках для каждого, кто ещё хоть раз заговорит о нём и равновесии. — Ладно, поверю на слово. Но что он здесь делает и как он сюда попал? — Тикки снова махнул рукой в сторону так и сидящего на земле Четырнадцатого. — Через врата, — отозвался виновник всеобщего переполоха. — Так значит, это был ты! — Тикки тут же вспомнилось, как совсем не сопротивляясь Аллен сидел у него на коленях и как они жарко целовались в тот момент, пусть даже Аллен и не отвечал. Всё равно Тикки был зол. Прервать такой момент и такому вот.. такому вот… — А как ты выбрался из зеркала? — Пфф… Оно пошло трещинами, и я смог выбраться, потому что в реальности у меня давно есть тело, — с явной неохотой ответил Неа. — Вот это тело. А ему сколько вообще лет? Шесть? — Аллен, а этот Ной, который к тебе подкатывает, он точно не знает, что у меня сейчас нет силы, с помощью которой я мог бы его прибить? — Нет, но возможно это и так заметно… И он ко мне не... не... — поздно спохватился Аллен, от волнения начиная сбиваться. Он обернулся к Тикки, потом к Неа, а в следующее мгновение снова ударил под дых Тикки всё тем же злосчастным кирпичом. Ной мысленно пообещал себе, что потом отыщет этот гребанный камень и отомстит любым доступным способом. — Он ко мне не подкатывает! — набравшись смелости, объявил Аллен, проорав это едва ли не на всю улицу. — Отлично, он грязно тебя домогается, и ты не собираешься это обсуждать, я понял тебя. Аллен решительно отвернулся от Неа, хватая Тикки за руку, и потянул к выходу. Четырнадцатый сообразил и прочувствовал, где здесь подвох, слишком быстро. — Эй, стоп! А куда меня бросаете-то?? Я же сам отсюда… Да помогите же мне, не будьте извергами!! Аллен замер прямо у самых врат, обернулся к Тикки и громко поинтересовался: — Мы с тобой будем извергами? — Наверное, нет? — попытался на всякий случай тихо угадать правильный вариант ответа Тикки. — Честно не будешь? — поинтересовался Аллен, так же понижая голос, и Тикки тут же понял, что речь уже идёт о чём-то совсем другом. Тикки отлично понимал, что речь идёт о них двоих… «О них двоих» — звучит чертовски приятно. — Постараюсь и, скорее всего, уже не буду. Ты уже не так уж и дёргаешься от меня, — как бы между прочим заметил он в конце. — Ко всему можно привыкнуть, — ответил Аллен, тут же напрягаясь и отпуская руку Микка. И, словно и сам не понимая зачем, добавил ещё одну фразу. — Мне только раз приснился кошмар с твоим участием, как только я вышел из комы. Теперь меня мучает что-то другое. — Сердце? — Не только. Я не знаю, что конкретно. — Так вы возвращаетесь или нет? — снова позвал Неа. — Я все силы истратил на то, чтобы доползти сюда, сбежав из больницы. Хорошо ещё Тим помог. — Тогда какого хрена ты сбежал из больницы, если так болен? — обернулся Тикки. — Ну, вообще-то я опасался, что меня может обнаружить Граф. А я пока не совсем Ной, очень слаб. — И жалок, — напомнил Тикки. — Не без этого, — развёл своими тонкими ручками Неа. — И меня очень вовремя нашёл Тим. Он же помог мне добраться досюда. — Как? — обернувшись к маленькому, порхающему в стороне голему, поинтересовался Аллен. — Я знаю, что он способен сгрызать всё что угодно, вплоть до бетонных перекрытий, но не замечал, чтобы он научился перемещаться с такими тяжестями. Даже если ты и весишь немного. — Он умеет менять размер, — произнёс Неа, — и может быть очень большим. Он почти тащил меня во рту. — Ого, так значит, это были не мои галлюцинации, когда во время обучения у Учителя он казался мне чуть больше, чем когда я прибыл в Орден!! А потом он снова подрос! Но если он может быть таким гигантским, то, получается, он может сгрызать… целые города!! — непонятно чему восхищаясь, затараторил Аллен. Тикки и раньше замечал за ним какую-то странную любовь к этому голему, но до подобного при нём не доходило. А Аллен в это время радостно подскочил к голему, ещё более радостно начиная растягивать тому рот. Четырнадцатый пребывал в местах не столь отдаленных от реальности — в шоке. — Ладно, Аллен, прекращая мучить голема и давай уже решай, будем мы садистами или нет! — напомнил о насущном Тикки, потому что смотреть на такого странного и непонятного Аллена было непривычно. — Заберёшь его? — Ты предоставляешь выбор мне? — Нет. Я прошу тебя, потому что мне самому тащить его будет неудобно. Донести всего лишь до комнаты управления, это ведь не так уж и страшно, да? — Будешь должен, — отозвался Тикки, подходя к Четырнадцатому и легко забрасывая его на плечо. Правда, когда он развернулся и пошёл к вратам, то обнаружил Аллена в странной прострации, распространяющего вокруг себя жуткую тёмную ауру. — Аллен, — позвал он, протянув руку и осторожно дотронувшись до плеча поникнувшего мальчика, — Ты чего? — До-о-олги-и… — протянул Аллен, безумно улыбнулся, обернувшись, и замахал руками. — Ничего, ничего страшного. О! Ты уже забрал Неа! — И действовал он довольно грубо! — сдавленно заметил Четырнадцатый. — Если хочешь, могу бережно уронить на голову! — улыбаясь, отозвался Тикки. — Никто никого ронять не будет, — в голосе Аллена снова появились командные нотки. Это так забавляло. Его попытки быть главным и делать вид, что это нормально, что он действует в одной связке с двумя Ноями. Хотя один из них, похоже, был бывшим и будущим Ноем, не являясь им прямо сейчас. Уолкер же, наконец-то сдвинувшись с места, отправился наконец-то через врата в комнату Управления. А оказавшись внутри, Аллен первым делом подошёл к инструменту, проверяя что-то на карте Ковчега. — Их всё ещё нет, — с явной тревогой в голосе произнёс он, снова открывая новые врата и одним лишь жестом подзывая к себе Тима, который тут же послушался. — Посмотри, нет ли там поблизости Канды и Линали, поищи их по округе, хорошо? Только, пожалуйста, сделай так, чтобы тебя не заметили, и уменьшись ещё немного, хорошо? А то ты всё равно больше обычного. Тим покружился в воздухе, с глухим чпоком прямо на глазах в раз уменьшился, став с кулак ребёнка, и тут же вылетел во врата. Неа, небрежно сброшенный на диван, уже оглядывался по сторонам с неподдельным интересом. — Как ты выбрался оттуда? — Аллен махнул рукой в сторону зеркала у себя за спиной. — И почему там сейчас Люсинда, ты хотел спросить? Я тоже её вижу. И не вижу в этом ничего странного, — Неа подтянул колени поближе к подбородку и усмехнулся. — И я рад, что вы так радостно приняли меня в свою чудесную компанию. — Для нас здесь тоже есть своя выгода, — отозвался Аллен, явно пытаясь быть твёрдым и серьёзным. — Как ты выбрался из зеркала? — Что за чудные выражения? Я не мог вылезти из этой стекляшки, потому что я в него не залезал и меня никто не запирал. Впрочем, я ведь уже сказал, на зеркале появились трещины. И в том мире сразу стало легче, появились интересные места, где кошмар отступает, будто трещины это течь, никем не перекрытая, грозящая уничтожить всю эту систему. Но не могу с уверенностью сказать, что их будет достаточно для того чтобы зеркало и впрямь рухнуло. Аллен криво посмотрел в зеркало, будто видел там что-то очень приятное. — Она очень зла. — И раздосадована. Но боюсь, зеркало всё же стоит уничтожить совсем, — сухо отозвался Неа, — потому что некоторым образом я до сих пор привязан к тому миру, частично, своей сущностью Ноя, если я прав. — В смысле? Неа тяжело вздохнул, сменил положение, поёрзав от души и устраиваясь с комфортом, и наконец-то начал говорить. — Итак. Надеюсь, все, кто здесь находятся, знают, что каждый человек на этом свете имеет то, что называется генами Ноя, и лишь в тринадцати людях постоянно перерождается некая Тёмная сущность. О настоящем её происхождении можете только гадать. — Четырнадцати же, — влез Аллен. — Граф не перерождается, — напомнил Тикки. — Да. И раз уж мы ошиблись уже здесь, то просто предположить, что… надо объяснять с ещё больших основ. Сколько ты уже бродишь с Ноем, узнал у него хоть что-то об их семейке или думаешь, что знаешь всё необходимое? — Не было повода спрашивать, — отозвался Аллен, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ему очень хотелось начать наворачивать по комнате круги, нервы всё же сдавали. Огромным усилием он заставил своё тело повиноваться и рухнуть на диван. — Мы не в самых лучших отношениях, — подтвердил Тикки. — Завязывайте с этим. — Ты сам-то завязал?? — сорванным голосом закричал Аллен и тут же закашлялся, не замечая, как дёрнулся в своём кресле Тикки. Неа тут же побледнел и вздохнул. — Тише. Аллен, сколько живут Нои и от чего они умирают?? — Не знаю. То есть они же вроде бы не стареют, да? — невнятно пробормотал Аллен. — Почти. Немного стареют, примерно лет на десять за всю свою каждую жизнь, — уточнил Неа и тут же вновь скатился в нотации, не в силах перебороть своё возмущение. — И ты мог бы это узнать! Ты собираешься убивать Графа или нет вообще? Собираешься? А почему тогда не пытаешься хотя бы попытаться понять, с чем имеешь дело? — Так ты сам признал, что Нои и Граф отличаются друг от друга! — вспылил Аллен, вскакивая на ноги. Тикки продолжал сидеть в сторонке, пытаясь понять, к чему клонит Четырнадцатый и чего на самом деле хочет. — А ты бы начал хотя бы с Ноев. — Отлично, ты тоже Ной, так расскажи мне и, пожалуйста, без этих вечных придирок! — Я пытаюсь настроить тебя на нужный лад, — предельно просто, спокойно и медленно объяснил Неа. — Итак, ты мог бы уже знать, что Нои в среднем живут, если с ними ничего не происходит, очень долго. Как я уже сказал, они почти не стареют, а потом умирают. Потому что даже измененные тела не могут вынести бесконечного срока подобной жизни с подобной силой и мощью. Понимаешь, куда я клоню? Я клоню к Графу. — К тому, что его тело отчего-то отличается от остальных. Но это лишь подтверждает, что он… ладно, ладно, давай дальше. — Замахал руками Аллен, снова бросая встревоженный взгляд в сторону пианино. Он всё ещё ждал появления Канды и Линали. — Не только к этому. Но суть ты уловил. Итак, Нои живут долго. А теперь, кто же это такие? У всех людей есть тот самый ген, который может пробудить только тёмная сущность в своём зародышном состоянии. Она «сворачивается» в нем после смерти Ноя и возвращается в наш мир уже в новом теле. Этот «зародыш» несёт в себе не только память Ноя, но и некоторую память личности, и с самого рождения человек, которому суждено стать Ноем, по сути им и является. Зародыш каждого Ноя разворачивается в полноценную сущность на протяжении различного времени. У каждого Ноя это обычно один и тот же срок.К примеру, Мечта пробуждается всегда в очень молодом возрасте от восьми до восемнадцати лет. Я должен пробудиться в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет примерно. Этому телу как раз пятнадцать, кстати, хоть оно и выглядит намного моложе из-за длительной болезни. Разгул обычно не маленький. Ладно, получается, что человек это всё-таки душа и тело, грубо говоря и не пытаясь ввести вас в более глубокие познания. У Ноя есть ещё тёмная сущность, которая является частью души. Как ты понял, за зеркалом находятся пленённые души жертв. — То есть ты был там со своей сущностью, так? — Можно сказать и так, и я извлекал из этого некоторые бонусы. Например, влез в хранители жертвы вне очереди. И вот сейчас выбрался оттуда тоже благодаря ей. Но часть её осталась за зеркалом. Так что я создал иллюзию, будто бы до сих пор там, в то время как почти весь сижу вот здесь перед вами. Мне повезло, что моё тело вошло как раз в тот возраст, когда тёмная сущность может начать пробуждаться, иначе подобный трюк бы не удался. Плюс я долго изучал тот мир и зеркало и узнал о некоторых нюансах, но об этом если и расписывать, то только когда мы все отдохнём и не будем отвлекаться. Что ещё? — Не знаю. Тикки был уверен, что на самом деле совсем недавно у Аллена было больше полутора тысяч различных вопросов, но Неа, ответив всего на один, заставил надолго задуматься и забыть обо всём остальном. — Разве что Граф. Почему он отличается от Ноев и кто такие Нои на самом деле? Откуда вы вообще взялись? — Ого, пошло глубокомыслие! А ничего, что я явился несколько поздно, для того чтобы знать такое? — А мы вообще не помним о событиях, что произошли раньше определенного периода времени, — раздражённо отметил Тикки. — Мы или ты, с дефективной памятью? — уточнил Неа, снова улыбаясь. Если он хотел подобным образом задеть и его, то ему это не удалось. Тикки всё больше понимал, что отличается от остальных, и… ему это нравилось. Он не знал, как это назвать, но он ощущал себя так, словно был не просто другим, словно он был правильнее других членов семьи. — Итак, Граф… Речь Неа прервал новый звонок. Вскочивший Аллен стремительно распахнул врата, и через них тут проскочила запыхавшаяся Линали. — Канда!! — выпалила она в тот же миг, как оказалась снаружи, — какая-то непонятная девушка напала на Канду!! — То есть? — Она… Они куда-то пропали. Я не знаю. Это была не просто девушка, у нее была какая-то сила, и я даже не могла управлять своей чистой силой, она словно взбесилась!!! — Подожди! — Аллен тут же схватил Линали за руки, — девушка, как она выглядела? — Выглядела? Не знаю. Невысокая, с огромной копной длинных, белых волос и очень, очень зелёными глазами, мне казалось, они искрились… Аллен, почему ты так на меня смотришь? Ты знаешь, кто это был?? — Сердце, — хором отозвались Тикки, Аллен и Четырнадцатый.