Удача на двоих.

Аллен был в шоке. Медленно подняв взгляд на сидящего рядом Неа, он, вопросительно выгнув бровь, снова кивнул на странный, неожиданно появившийся на столике предмет. Аллен был более чем уверен, что никогда раньше его здесь не видел. Неа же продолжал перебирать клавиши пианино, загадочно улыбаясь. — Это что? Ответом ему прозвучал новый дребезжащий звонок небольшого, легко опознаваемого аппарата. Телефон, жалобно звонящий через каждые пару секунд, стал объектом всеобщего удивления и внимания. — Откуда он здесь? — Может быть, ты просто снимешь трубку? Вдруг тому, кто звонит, скоро надоест? — предложил Тикки. Ной сидел в своём углу около зеркал и с угрюмым выражением лица потирал шишку на затылке. Оказалось, что Линали Ли была единственным экзорцистом, адекватно реагирующим на Ноев, и, только сообразив, кто именно стоит перед ней, сразу же попыталась расколоть ему череп. По крайней мере выглядело это именно так. А бедный Ной, привыкший к тому, что здесь он в безопасности, растерялся настолько, что принял удар. Объяснения о том, что Тикки здесь нужен и бить его необязательно, не заняли много времени. А вот объяснения насчёт сидящего здесь Неа затянули надолго. Аллен даже успел потерять счёт времени, не сразу заметив присоединившегося к компании Алму Карма, и пришлось начать объяснять всё заново. При этом каждого волновало что-то своё: Линали волновал Неа и браслеты, Алму волновал сам факт сотрудничества с Ноями, Бро-оза волновало нападение Сердца, и все пытались давить именно на свою тему в своих не слишком аккуратных расспросах. А Аллен честно пытался скрыть хотя бы часть информации, но чувствовал себя совершенно бессильным. К тому же они всё же должны были попытаться дождаться Канду, вдруг он сможет выбраться и выйти на связь? В самый разгар спора зазвонил телефон. Телефон, которого здесь никогда не было. По крайней мере, Аллен его точно не помнил. Да и остальные, похоже, порядком удивились, кроме парочки Ноев. Те смогли потихоньку вылезти из спора, один теперь уселся в углу, а второй пристроился за пианино, подозрительно брямцая по клавишам, мурлыча что-то себе под нос. Присутствие брямцающего Четырнадцатого напрягало особенно. Тот отлично справлялся с управлением Ковчега, смог вызвать к себе Тимкампи и вообще как-то уж слишком раскомандовался. Присутствие телефона напрягло ещё больше: квадратненький, аккуратный, с выгнутой трубкой, очень знакомый. Но ему явно было здесь не место. С тяжелым вздохом Аллен, ощущая на себе множество заинтересованных взглядов, наконец-то поднял трубку и поднёс к уху. — Алло? Прозвучавший ответ едва не отправил Аллен в нокдаун. — Ну, — беспомощно протянул он, оглядываясь на собравшихся вокруг него людей, нелюдей, совсем нелюдей, на всех, кто был заинтересован. — В Лондон, значит? Могу. Только скажи конкретней, будет хорошо, если я буду знать, куда именно… Хорошо. Минуты через три открою. Аллен опустил трубку на рычаг и не спешил с объяснениями. Он просто тыкнул чёрным когтем в аппарат и обратился к Неа. — Откуда он здесь? — С семьдесят восьмой улицы, Ленрра. — Чего? — У Ковчега есть улицы, — тоном, которым мамочка рассказывает своим деткам географию родной страны или города, отозвался Неа. — Они разные, и для удобства у них есть даже названия и номера. Так же как и зданий, правда, у большинства по нескольку. Чуть позже мы с тобой ещё сможем об этом побеседовать, но, предопределяя твой следующий вопрос, объясню, что этот телефон появился здесь не из воздуха. Его забыл кто-то из ваших искателей, так же как ещё двадцать пять коробок всякого ненужного барахла. Хотя, должен признать, там присутствует и кое-что полезное. Что касается самого чудесного звонка, то... я думаю, не ошибусь, если предположу, что он был сделан от другого экзорциста, так? — Да. — Тогда открывай ему врата, время уже подошло. Аллен снова смерил почти недоумевающим взглядом Неа, но беспрекословно отправился открывать врата, через которые тут же прошёл ни кто иной, как Канда Юу. При этом выглядел мечник довольно потрепанным и злым. — Кан… — вскочившая было Линали запнулась, сделав всего шаг, и растеряно отступила обратно, только наткнувшись на не предвещающий ничего хорошего взгляд Юу. — А это что за фрукт? — мечник кивнул в сторону Неа, игнорирующего вопросительные и заинтересованные взгляды. — А что сразу не овощ? — засопел Аллен, утаптывая иррациональную радость от того, что Канда здесь, живой, и хоть довольно хмурый, но всё же разговаривает. Они все выбрались, разве это уже не хорошо? — Я? — Неа, видя, что никто не собирается его представлять, оглянулся. — Да, ты! Выглядит подозрительно... — Только из больницы и комы, — пояснил Четырнадцатый, улыбаясь. — А что такого? Чего это во мне подозрительного? — То, что ты находишься здесь? Мне плевать, как ты выглядишь, особенно после сегодняшнего представления. Меня волнует именно факт твоего нахождения здесь. — Ну, я здесь, потому что я пришёл сюда. Ах да! — Неа почти демонстрационно хлопнул себя по лбу, словно забыл что-то, а теперь вот его озарило, — Я — Неа Уолкер. Будущий и прошлый Четырнадцатый Ной. — Отлично. — Канда безразлично обернулся к остальным. — И тебя это совсем не удивляет? — Нет. Да и странно было бы, если бы меня удивил какой-то там Четырнадцатый Ной, убивший всю семью Ноев и бросивший вызов Тысячелетнему Графу, после того как за мной гонялось Сердце в попытке прибить меня и мою чистую силу. Гонялась по городу, полному людей, в странном состоянии, похожем на сон или, скорее, страшный кошмар, они почти бились в судорогах! Ах да, а ещё позже туда и девчонка-Ной поспешила заявиться. Слова Аллена о необычайной разговорчивости Канды едва не сорвались с губ. Помешало осознание, что там была ещё и Роад. А Роад, вроде бы, охотилась на него. — Сердце? — кого что, а вот Линали поразило именно это. А Бро-оз шумно вздохнул, так, словно собрался было что-то спросить, но оборвал себя на полуслове. — Кажется, мне снова придётся начать всё с самого начала, — тяжело вздохнул Аллен, падая на диван рядом с явно удивленным таким поведением Тикки Микком. Задрав рукав, юноша продемонстрировал всем свой браслет. — Это некая чистая сила, напрямую связанная с Сердцем. Точно такой же есть и у Тикки. И да, Канда, можешь радоваться. Ты далеко не первый из тех, кого пытается убить Сердце. Именно из-за её атаки я впал в кому и выжил.. наверное, только благодаря чуду. Теперь у меня с Коронованным Клоуном проблемы, проблемы с Тикки Микком, проблемы с Сердцем, которое может убить меня только моей чистой силой или браслетом, только если я нарушу условия содержания и разойдусь с Тикки. Я надеюсь, все поняли, что девушка с зелёными глазами и белыми волосами и ещё огромным количеством различных браслетов на руках и есть Сердце? — Её браслеты как-то связаны с твоими? — проницательно поинтересовался Канда, по-хозяйски устраиваясь в единственном оставшемся кресле и сцепляя пальцы в замок. И Аллену пришлось кратко рассказать и о них, и о предшественниках, ходивших с этими браслетами, и о цели Сердца таким образом создать свою собственную утопию. Но это вызывало всё больше вопросов. И вот здесь запнулся, прикрыл глаза и попытался придумать, что с чего бы начать этот рассказ, так чтобы рассказывать всё не пришлось. Подумал, остановил взгляд на Неа и начал с их первой встречи в поезде. Затем упомянул о том, как общался с тенью в зеркале, о том, как постепенно понимал, что это Четырнадцатый Ной. Затем довольно резко перескочил к тому злополучному дню, когда состоялась схватка с Тикки. Опустив все подробности, Аллен перешёл к встрече с Сердцем и последовавшей за этим коме, беседам и пояснениям тех, кто остался за зеркалом. Рассказал о том, что случилось после того, как очнулся, о нападении Роад, о встрече с Самми, который оказался Тринадцатым Ноем, о его словах, о новом Графе и о том, что время этого уже истекло. Объяснил, как и при каких обстоятельствах пропал Лави, как они с Тикки пытались дождаться его, но так и не дождались. Неа вкратце вновь упомянул, как и благодаря чему смог выбраться оттуда. — Примерно так всё и было, — заметил Аллен, когда посчитал, что рассказал всё, что нужно. Во рту пересохло, хотелось есть, но уходить сейчас, не расставив все точки, было бы слишком неосмотрительно с его стороны. — И что дальше? — Линали обвела комнату задумчивым взглядом. — Если кто-то хочет поделиться ещё чем-нибудь — прошу! — Аллен махнул рукой, как бы передавая право оратора сидящим вокруг него людям. — А я прямо сейчас безумно хочу есть. И нечего смеяться! На мне два паразита, которые никак не могут успокоиться и сгрызают меня и мои силы! — Аллен бросил вопросительный взгляд на Неа, — А достать сюда еду как-нибудь хитро можно? Неа вновь кинул на него взгляд великовозрастного мученика в окружении глупых маленьких детишек и зажал всего одну клавишу. В комнате управления тут же появилась очередная дверь, и Неа кивнул в её сторону. — Там должны быть некоторые съестные припасы. Все съедобно и не отравлено. Но они всё-таки ограничены. Аллен, ни минуты не задумываясь, шагнул к появившееся двери, присвистнул, задрав голову к верху, и вынес вердикт: — На мою жизнь хватит! В прохладной комнате стояли коробки, сумки, пакеты и ещё какие-то странные упаковки с самыми разными продуктами, многие из которых Аллен вообще впервые видел в глаза. Набрав себе побольше родной хлебной продукции и немного зелени с фруктами, он вернулся в Комнату Управления, посреди которой уже расположился большой стол, вокруг которого были расставлены стулья. — Продукты есть, иногда встречаются готовые блюда. Все они находятся в законсервированном виде. — Это уже куда больше напоминает Ковчег, — хмыкнул Алма, вертя в руках грушу, — это действительно можно есть? — Можно! — вместо уже открывшего рот Неа, рявкнул Бро-оз, — что за тупые вопросы и странная реакция? Ты впервые в Ковчеге, который оказался городом, впервые в этой компании… Компании.. . ты думаешь, я не слышу, что ты там себе бормочешь? Тебе не кажется, что ты ведёшь себя странно? — Что значит впервые? — Алма заметно побледнел и отвёл взгляд куда-то под ноги, будто пытался перевести тему. — С Линали я знаком... — Комуи!! — хором закричали Линали с Алмой, указав друг на друга пальцем, и оба едва ли не начали метаться по комнате. Ли оказалась более сообразительной и, подскочив к Аллену, тряхнула его за плечи. Юноша, успевший уже запихнуть себе в рот целую булочку, едва не подавился и невнятно промычал вопрос, не понимая, что происходит. — Открой нам врата, мы сходим и заберём сюда братика! Мы и без того здесь слишком долго прохлаждаемся! Аллен обернулся к Алме, тот предложил примерные координаты, и девушка в одиночку умчалась за своим братиком. Алму Аллен не пустил. — Сначала было бы неплохо, если ты объяснишь, кто же напал на нас в Ордене. Что это было за существо? — Апокриф. Разумная чистая сила, которая пыталась нас убить. Об остальном можешь попытаться узнать у Бро-оза, но я не уверен, что тот ответит. — Не отвечу. Я не помню, кто это, но точно знаю, что мы знакомы, и что я мог бы ему противостоять, и что у меня есть право быть очень на него злым! — явно нехотя прокряхтел Бро-оз. — В семье Апокрифа называют чистой силой, которая обязана защищать Сердце, — в своём углу шевельнулся Тикки, задевая Аллена локтем, от чего юноша едва не вскочил с дивана. — Он считается довольно мощным противником, который способен убить любого Ноя, и вступать с ним в схватку в одиночку не рекомендуется. — Я не помню подобного, — взлохмачивая длинные, почти до плеч волосы, поморщился Неа. А затем пробормотал уже о своём. — Надо бы подстричься наконец-то, а то эти лохмы в глаза лезут. — Это не то, что говорил Граф в последнее время, я помню это из довольно давних своих жизней, — отозвался Тикки. — Мне казалось, что у нашего неправильного Ноя повреждена память и он вообще ничего не помнит, — мечтательно протянул Неа. — С некоторых пор, — Тикки бросил выразительный взгляд на Аллена, — я, по словам моей семьи, начал исправляться. И хотя до нормального, законопослушного Ноя я всё ещё не дотягиваю, но кое-какой прогресс есть. — Оно и видно, распиваешь чаи с экзорцистами! — А сам будто бы не пытался нас всех убить! — Тебя-то убил! — Ну так попробуй снова!! Аллен только затравлено оглядывался то на одного Ноя, то на другого, и отлично видел, как Неа после прозвучавшего предложения Тикки только поджал губы и отвернулся. Видимо, сообразил, что сейчас не в лучшей форме, и намечающаяся ссора утихла сама по себе. — Значит, и об Апокрифе мы ничего не знаем, — попытался подвести итог Аллен и в который раз убедился, что лучше бы просто сел и поел, чем пытался тут систематизировать полученную информацию. — Ещё он пытается тебя убить, — словно между прочим, влез Алма, стаскивая со стола парочку апельсинов и тут же вгрызаясь зубами в их шкурку. Видимо, сдирать её пальцами парню было неудобно. И, засмотревшись на Алму, Аллен не сразу сообразил, что его сверлит взглядом Тикки Микк, и тут же понял, по какой причине. — Зато я добрался до Хевласки! — почти радостно объявил он и тут же скис, — и нам пришлось её убить. Подобную фразу, пусть даже она бы и не отвечала реальному положению дел, всё равно необходимо было произнести. Потому что выронивший свой Муген Канда, рухнувший на пол Неа и поперхнувшийся Тикки были достойной наградой за такую небольшую ложь. — Мояши, ты сдурел? — быстро сориентировался Канда, который до этого, похоже, вообще не слушал, о чём и кто говорит. Аллен вонзил зубы в сочную грушу, тут же обливая себя обильным потоком сока и вновь наплевав на приличия, пальцем ткнул в Алму. Тот всё понял верно. — Она просила убить её, и я убил её. Бро-оз подтвердил, что её время вышло. — То есть твоя чистая сила подтвердила, что Хевласке пора умереть, и вы просто так её убили? — возглас вернувшейся с братом Линали подсказал Аллену, что пора отсюда убираться. Неа, с трудом поднявшийся на ноги, уже открывал какие-то двери, видимо, чтобы переждать грядущую бурю, и Аллен с лёгкостью скользнул прямо за ним, оказываясь в круглой, почти жилой обставленной комнате. — Это было не так уж и честно и правильно с твоей стороны бросать их всех там в одиночестве. — Неа кивнул ему на закрывшуюся дверь, но Аллен предпочёл не обращать на это внимания, закидывая руку едва не упавшего Неа себе на плечо и дотаскивая его до одного из диванов. — Мне плевать, насколько это было честно. Я бы хотел порадоваться возвращению всех, и мне действительно было бы неплохо поговорить с Комуи о своей чистой силе, но пускай сначала слегка улягутся все эти страсти. Неа понимающе улыбнулся, кивая, и откинул голову на спинку дивана, вздыхая. — А ещё ты наверняка хочешь знать очень многое и гораздо подробнее. — Например, почему ты такой немощный, — Аллен тут же подтвердил подозрения Четырнадцатого. — Это тело провалялось в коме почти… три года, если я не ошибаюсь. А моя душа всё это время торчала в неведомом кошмаре. Ты заметил, что Сердце любит наводить на всех кошмары? Похоже, это самый распространенный способ черпать силу и энергию, вот только ей хватило наглости украсть разработки Графа. Даже смешно становится. Рот Неа изогнулся в кривой усмешке, но Аллену было почти плевать на безобразия, творимые Сердцем. Он узнал о том, что Оно далеко от идеала уже давно. А вот тот факт, что еда осталась в покинутой только что комнате, а в руках всего пол закрученного батона да пара яблок, действительно напрягал. Потому что Аллен был действительно голоден. Очень голоден. И всё же, выбирая между важным разговором и возможностью поесть, Уолкер решил выбрать безопасную альтернативу, снова открыл дверь в священное хранилище пищи, не обращая внимания на смешки и бормотание Неа, и поспешил переместить часть еды в этот небольшой круглый зал. — Сам бы пожил с чистой силой-паразитом, я бы на тебя посмотрел, — пробурчал он в сторону Неа, и тот расхохотался в голос. Аллен ничего смешного в своём положении не видел. — Ладно, что ты там у меня спрашивал? — Почему ты такой больной? — О! Ну это же проще простого — Неа изобразил странный, ничего не говорящий Аллену жест, — у меня часть души и сущности остались за зеркалом, к тому же, как я уже говорил, это тело провалялось в коме очень долго, и.. Я практически должен учиться ходить заново. Последнюю фразу Неа произнёс с таким унынием, что Аллен, не выдержав, улыбнулся. — А кто ты сейчас? В смысле тот мальчик, то есть твоё тело.. Кто это? И вообще, ты сбежал из больницы, но ведь наверняка есть те, кто ждали твоего пробуждения. — Мои новые родители просто плакали от восторга, вот только кто они мне? — Но ты не думаешь, что это жестоко? — Жестоко было бы остаться у них и поставить под удар. Меня в этом мире мало кто любит, Аллен, а я пока ещё и абсолютно бессилен. Единственное, чем я обладаю, это знания, да и тех не хватает на то, что бы разрушить проклятое зеркало. Кстати, почему по нему пошли трещины? Его кто-то нашёл? Аллен пожал плечами, так как рот был слишком занят, а отвлекаться на разговор не хотелось. Желе в булочке оказалось просто умопомрачительно вкусным, и Аллен уже совсем не желал задумываться, с каких это времён здесь лежит вся еда. Главное, что она была потрясающей. — Значит, не знаешь, — вздохнул Неа, — а тебя совсем не трогает, что ты и сам скоро отправишься в это зазеркалье, нет? — Я подумаю об этом позже. Например, когда утолю первый голод, — ответил Аллен. — Как ты выжил с подобным аппетитом, если ты бездомный и безродный сирота? — поинтересовался Неа. — До того, как чистая сила актировалась впервые, я не нуждался в таком количестве пищи, — охотно разъяснил Аллен. Он и сам уже много раз думал о том, что, будь у него подобный аппетит с самого рождения, его могли бы продать в цирк и без всякой уродливой руки, просто чтобы не разорял родителей. С другой стороны, Аллен мог бы побеждать во всех ярмарочных соревнованиях на поедание различной пищи. Он даже как-то участвовал в парочке подобных в особо худые времена. Так что в любом случае его родители могли бы что-нибудь придумать. И иногда его даже действительно интересовало, кто были этими людьми и не зря ли он относится к ним так пренебрежительно? Ведь положение дел могло быть каким угодно, может быть, продать ребёнка в цирк было единственной возможностью оставить его в живых? Всегда необходимо было учитывать тысячу условия, начиная судить людей. А если ты ничего не знаешь об этих людях, то лучше и не начинать. Алену было интересно, а нормально ли это, что он вдруг стал так сильно привязываться к людям? Нормально, что он, всегда пытавшийся отгородиться от всех и вся, однажды познав доброту человеческого сердца, стал привязываться ко всем, даже к тем, кто был с ним не слишком ласков и не очень добр. Услышав от Канды, что Учитель жив, он испытал облечение и только тогда понял, как обожает этого человека, который, в сущности, ничего-то хорошего ему не сделал. Только лишь дал путь экзорциста, помог закалить характер и закидал неподъемными счетами… Да, о счетах вспоминать не стоило. Учитель сразу же стал казаться злым и очень нехорошим демоном. Едва не скрипнув зубами, Аллен обернулся к Неа и, пока не растерял свою смелость, протараторил ему давно интересующий его вопрос: — Почему Мана пытался тебя убить? — Мда, — после почти пяти минут тишины, наконец-то отмирая, произнёс Неа. Всё это время он смотрел прямо перед собой, игнорируя Аллена и, кажется, обдумывая услышанное, — А ты умеешь удивлять. — Если не хочешь… — Ты уже спросил! — резко оборвал его Неа, — так что не надо этих сантиментов. На самом деле всё очень просто. Ты знаешь, как пробуждаются Нои? — Нет, не совсем, — ответил Аллен, пытаясь сообразить, как одно связано с другим. Может ли быть, что Мана попытался убить брата только потому, что тот стал Ноем? Но это всё больше напоминает бред. Мана на это не способен, он ведь был не таким. Точнее, не таким его встретил Аллен. По спине пробежал холодок, и юный экзорцист успел даже пожалеть о том, что задал этот вопрос. — Хотя чего я спрашиваю, судя по тому, что ты знаешь о Ноях, ты и этого точно не знаешь, — снова заговорил Неа. — Спроси у Тикки. Спроси, как он Пробудился. И потом, подумав над тем, что услышишь, можешь снова задать мне этот вопрос. Аллен уставился на надкушенный кекс в руке и подумал о том, что, похоже, задел Неа. И почему-то ему очень хотелось сохранить с ним более и менее дружеские отношения. — Последний вопрос: ты знаешь, как убить Графа? — Ты не только умеешь, но ещё и любишь удивлять, — Неа обернулся к Аллену и теперь почти улыбался, — Я не могу сказать, что знаю, но несколько реальных предположений на этот счёт у меня уже есть. — И одно, оказавшееся ошибочным, — напомнил Аллен. — Возможно, — пожал плечами Неа. *** Коридоры, лестницы, переходы, двери, ведущие прямо в недра глубочайшей из существующих бездн. Роад нравился Ковчег с его совершенно непредсказуемым течением, изменениями, волнениями и с тем, что происходило всё это совершенно незаметно. Роад нервничала. Сейчас она совсем не ощущала себя Старшей — верной опорой Тысячелетнего Графа. Она не ощущала себя Мечтой Ноя — неуязвимой представительницей семьи Ноя, которой всегда всё нипочём, и не существует ничего, что могло бы помешать ей в исполнении планов. Сейчас, поднимаясь по очередной, крутой лестнице и с силой стискивая ладони, она чувствовала себя всего лишь маленьким ребёнком, вздорной, глупой девчонкой, которой очень хочется выместить свои отрицательные эмоции, а попадаются под руки только дома из кубиков, да давно потрепанные, переломанные куклы. Ей было плохо. Тело бил озноб, руки постоянно сжимались в кулаки, царапая нежную кожу давно нестрижеными ногтями, по спине то и дело пробегали мурашки, а в голове метались странные мысли о странных событиях, которым невозможно подобрать ни названия, ни описания, ни даже окраса. Она сильно нервничала, поднимаясь к Графу, и надеялась что тот, как и было сказано встреченной Страстью, не занят и сможет её выслушать. Впрочем, сообщение было настолько важным, что Граф принял бы её, несмотря ни на какие важные дела. Потому что её дело было гораздо важнее. Страшно об этом думать, но она впервые заметила некую прямую зависимость от собственного тела, от собственного обличия, и это ставило её в тупик. Но совершенно детское желание кинуться в тёплые родительские объятия и пожаловаться на всё-всё на свете было слишком уж странным. И ощущалось почти как чужое. Она продолжала взбираться на вершину башни, помня, что никаких жилых помещений там нет. Впрочем, как и рабочих. Но оттуда открывался великолепный вид на весь город сразу. Если упасть с такой высоты, сколько конечностей и в скольких местах она переломает? Не могло ведь быть такого, что и она тоже сходит с ума? Мысли прыгали с одного на другое. Сжав зубы так, что они едва не начали крошиться, девочка толкнула дверь нужного ей помещения и замерла на пороге, несмотря даже на то, что Граф не был занят. А глава семьи Ноя стоял у большого окна и смотрел прямо в густо усыпанное звёздами небо. Ночное небо Ковчега. — Господин Граф? — тихо позвала она. — Что-то случилось, Роад? — Тысячелетний тут же развернулся и впился в нее встревоженным взглядом. — Кто-то ранил тебя? Глупо было предполагать, что он ничего не заметит. Ее сущность Ноя была сегодня повреждена. Не сильно, но это был результат всего одного пропущенного удара, и это пугало. Не могло не пугать. — Господин Граф, — медленно произнесла она, — сегодня я встретила Сердце.