Удача на двоих.

Глава 22 -62. Наблюдать за тем, как неспешно некоторые обитатели закрытого сектора собираются в импровизированном пункте управления, было забавно. Собирались они долго и очень нехотя: кто-то по состоянию здоровья, кто-то просто потому, что тупо не хотел и ленился, а кто-то… Неа покраснел и переключил просмотр на другие помещения, продолжая набрасывать на листе бумаги примерную схему новой блокировки и накладывая её на ровный нотный ряд. Сыграть, попеть и пожелать чего-нибудь - это дохлый трюк для подобных случаев. К тому же, как ни прискорбно это признавать, основным хозяином Белого Ковчега сейчас является Аллен, а не сам Неа. Потому что отдал эту основную роль вполне добровольно, иначе у экзорциста да и просто человека никогда бы не получилось практически на инстинктах отменить одну команду и загрузить полное восстановление. Получилось неплохо. Желания жаловаться не возникало. Объявление услышали сразу все, но не все начали собираться вместе, и следить за их сборами желание отпало практически сразу же. А то наткнёшься ещё на кого-то, очень занятого чем-то не совсем пристойным. Плечи передёрнулись, и Неа снова вперил взгляд в нотную бумагу, пытаясь сосредоточиться на собственных размышлениях. Не получилось. В комнату вплыл бледный Алма с совершенно нездоровым румянцем на щеках и блеском в глазах. Паренёк замер, осмотрелся по сторонам, понимая, что никого ещё нет, и молча, ничего не уточняя, устроился на подоконнике. Не самое верное решение, учитывая, что, всего-то покачнувшись в сторону, он может вывалиться наружу, но Неа промолчал и не стал задерживать на нём взгляд. Кто он такой для Алмы Кармы, чтобы учить его или давать свои советы? Он и без того отлично справляется! Правда, примерно через полчаса такого сидения Алма каким-то образом оказался уже рядом с Неа, и они болтали друг с другом, но это получилось чисто случайно. Почти сразу после этого зашёл Комуи. Он довольно настороженно относился к Тикки Микку и почти так же к Неа. Хотя к Неа он относился ещё и с каким-то чисто научным интересом. Такие мысли заставляли улыбаться. Ли тоже предпочёл промолчать и тоже с некоторым недоумением смерил взглядом практически засыпающего на плече Неа Алму. Открыл рот, чтобы сказать что-то, нахмурился, опять покосился на Неа и устроился поближе к тому окну, где сидел Алма. Далее появился Тикки, и сразу за ним вышла раздражённая Линали. Снова спорила с ним. В последнее время в этой девушке всё больше проявлялся некий командный темперамент. Видно, слишком долго сидела без действия и теперь не могла просто со стороны смотреть на то, что казалось для неё неправильным. Не хватало троих, и Неа следил только за одним, предпочитая забыть о существовании одной колоритной парочки. Дожили… Никогда не интересовался подобными отношениями, никогда не относился к подобному с осуждением. Его вообще можно было назвать пофигистом, относящимся к сексу, как к потребности организма и возможности хорошенько расслабиться. Наверное, это произошло, потому что как раз в самым разгар полового созревания в нём пробудился Ной, а для Ноев всякие нежности и глубокие привязанности были чем-то совершенно диким. Нои любили только собственную семью, каждый по-разному, и подобные чувства жили в них только потому, что Граф был с ними. Глава семьи действительно превращал их в семью. Он был действительно самым важным звеном в их существовании. И совсем не права та легенда, согласно которой, если убить Тысячелетнего Графа, все Нои тоже умрут или хотя бы перестанут перерождаться. Всё было совсем не так. Их существование не зависело от существования Графа, просто без него не существовало Семьи, да и все они в разброде были гораздо более слабыми и, согласно некоторым теориям, могли сойти с ума. Нои нуждались друг в друге. Он впервые подумал, что, если Граф умрёт до того, как придёт тот, кто сможет его заменить, Семья распадётся… и, возможно, собрать её заново уже не удастся. У них у всех впереди много проблем, и Неа действительно надеялся, что ко времени объявления успеет вернуть себя полностью, пробудится и сделает всё от него зависящее, чтобы продолжить строить судьбу Семьи Ноя. — Так, а где остальные, и в чём вообще дело? — голос подала Линали. А Неа стало тошно. Единственный реальный боец, похоже, решил наплевать на них на всех. Это, конечно, в его духе, да и чистая сила его, если верить Бро-озу, «Одиночество», откуда тогда вообще ожидать ответственности по отношению к остальным? Правда, Бро-оз то здесь, даже на него плевать мечнику, что ли? Похоже, Аллен в здравом уме, и, что главное, с настоящим контролем силы был здесь более чем необходим. Не только Тикки Микку. Он был нужен ещё и Семье Ноя. Почему всей этой ерундой должен заниматься именно он? Да, можно сказать спасибо Тринадцатому, похоже, он неплохо подсуетился со своей стороны и подвёл события наилучшим образом. Неа не был единственным из тех, кто работает и трудится над создавшейся проблемой, но ему действительно было трудно. Как будто все вокруг и он сам забыли о том, что Неа Уолкер всё ещё человек, что Ной в нём в ещё не пробудился, и что он преступно переполнен человеческими слабостями. И человеческими преимуществами. Он был единственным Ноем за всю историю, который знал о своём грядущем пробуждении генов до того, как это произошло, и даже помнил прошлую жизнь. Неа слышал от Ноев, что Граф когда-то планировал создать специальную систему, для того чтобы находить Ноев до пробуждения и сразу же вливать в семью… Интересно, когда это было и почему эти план главы так и не были выполнены? Он отвлёкся на что-то более важное? Может быть, на Сердце? — Эй! Я же спросила, где все? — снова подала голос Линали. — А я пытаюсь понять, подойдут ли все или нет… Он осёкся, вновь обращая внимание на Аллена, вернее, на его перемещения. — Похоже, ждать нам больше некого. — В смысле? — Линали продолжала кипеть, Тикки с полным пофигизма видом с наслаждением затягивался очередной сигаретой, Комуи предпочитал слушать, анализировать и действовать, не ставя никого в известность, а Алма был слишком утомлён. — В смысле ваши Канда с Лави не считают ситуацию такой уж важной и сейчас…. Выясняют отношения. Так что они не подойдут. Линали нахмурилась и сердито пнула ножку собственного стула. — Когда они уже наконец-то начнут вести себя серьёзно, соответственно ситуации и перестанут ругаться без повода!! Неа с трудом удержался от усмешки. Знала бы эта юная особа о том, чем именно занимаются сейчас эти двое. В этот момент захотелось покраснеть и всё-таки взглянуть на эту парочку, увидеть как именно, но… Стоило только представить, что он может там увидеть, как тело тут же наполняло возбуждение. Всё-таки физиологически он был подростком, подростком, которому полагается желать. Да ещё и тёплая макушка, уткнувшаяся ему прямо в шею! Захотелось застонать от бессилия и несовершенства устройств этого мира. Он был пока что просто человеком, просто хрупким подростком, только недавно вышедшим из комы и только сейчас начавшим как следует разрабатывать мышцы. — А где Аллен? — видимо, командовать парадом сегодня взялась именно Линали Ли, и этот её вопрос не понравился Неа куда сильнее всех предыдущих. Он вернулся к наблюдению за племянником и покачал головой. — Аллен отлёживается у себя, видимо, устал от ругани и успел вернуться к себе и заснуть. На его комнату я тоже сообщения не транслировал, так что он так и спит. Думаю, это правильно. — Меня бы тогда тоже могли не приглашать, — глухо отозвался Алма, — в любой другой момент я бы встретил Апокрифа с распростёртыми объятиями, потому что способен нанести ему решающий удар, но не сейчас. — Слишком устал на лечении Лави? — понимающе закивала Линали, улыбаясь. Комуи глухо застонал и явно едва сдерживался от того, чтобы начать громко и грозно ругаться. Видимо, в семье Ли происходили некоторые тревожащие события, переворачивающие всё с ноги на голову. Или наоборот, с головы на ноги. А Алма от этого всё сильнее стремился заползти за спину Четырнадцатого. — Итак. Раз уж так, то собираться не имело смысла. Что произошло, я вам объяснил… — Ничего подобного. Где и как именно сюда проник Апокриф, никто нам так и не рассказал. — Как будто я сам это знаю, — пробурчал Неа себе под нос, но его никто не услышал. — Просто каким-то образом взломал одну из дверей.. — То есть они все отлично взламываются, а мы тут сидим, считая, что находимся в полнейшей безопасности? — Не думаю, что всё настолько плохо, — подал голос Комуи, как ни странно, не соглашаясь с сестрой. — Не плохо. Просто одна дверь. Просто, можно сказать, что я отвлёкся и не уследил. С другими, если их укрепить, ничего такого не выйдет. Но сейчас лучше в той стороне не светиться. — А Канда с Лави? — Они в другой стороне, — ответил Неа, — там никого из наших не было изначально, но это не повод для беспокойств. — Когда ты сможешь укрепить другие двери? — поинтересовался Комуи. — Да буквально вот сейчас, — Неа деловито постучал пальцем по лежащим перед ним бумагам, - так что, в принципе, ничего страшного не произошло. — Но Лави с Кандой всё равно ведут себя, как дети! — сердито выдала Линали. — Я бы так не сказал, — скашивая взгляд в сторону, отозвался Неа, понимая, что как раз таки дети себя подобным образом не ведут. — Значит, сейчас я ещё несколько минут отработаю и отсекаю от нас коридоры. — Сейчас это наилучший вариант, — вздохнул бывший смотритель, которому явно в Ковчеге чего-то не хватало. Может быть, масштаба? Или шума? Или постоянных пинков и уговоров продолжить работу? Неа почесал в затылке, понимая, что мало чего о нём знает, и что двери придётся скоро заблокировать, а кое-кто так ещё и не принял правильное решение. Это напрягало и могло порушить планы. Следовало отвлечь собравшихся на что-то другое. — Кстати, вы всё-таки решили, Линали носитель простой чистой силы или подлинника? — решил как ни в чём не бывало поинтересоваться он. — Бро-оз считает, что подлинника, — спокойно ответил Алма, с трудом разлепляя веки. — А с чего это ты вообще этим интересуешься? Правильно, Комуи Ли, защищай свою сестру, потому что пока она слаба, но вечно ты рядом быть не сможешь… Защищай, пока умеешь, пока есть шанс, пока твоё место не занял… да тот же Алма. Кажется, Линали сама ещё не определилась, как относится к нему, но, похоже, они уже начали срабатываться. И они будут жить вместе… Тебе, Комуи остаётся только подозревать несчастного прошлого и будущего Ноя, который Ноем-то не является в данный момент. — Я тридцать лет проторчал в дурацком зеркале, оторванный от реальности, мне интересно теперь всё, и в этом нет совершенно ничего удивительного. Он усмехнулся, наблюдая за тем, как меняется выражение лица ещё и у Линали. Похоже, девушка напрочь забыла о том, с кем именно разговаривает, и теперь пытается прожечь неодобрительным взглядом его и Алму. Но Карма слишком устал и непрошибаем для подобных атак, а ведь многих подобные женские взгляды нервируют и выводят из себя. Они точно споются.. И это будет единственная нормальная парочка в его новом окружении. Тут же приходит мысль проверить местонахождение Канды с книжником, который ещё учится, но они, похоже, не собираются сдвигаться с места, пытаться узнать, чем конкретно они занимаются, он не намерен. Приходится проверять местоположение Аллена. И он находится там же, где и прежде. Неа перевёл взгляд на привычно молчаливого Тикки Микка и простил себе едва слышный вздох. Тикки Микк — это сложно. Если всё так, как считает Неа, то хорошо бы что-то предпринять, но, кажется, единственный, кто может это сделать и сдвинуть дело с мёртвой точки, это Аллен. А Аллен и сам погряз в проблемах. И, похоже, этот представитель славного семейства Уолкеров просто погряз в проблемах, одна из которых сейчас сидела прямо напротив. — Мне кажется, или он ничего не делает? — раздражённо прошипела Линали. Неа не стал отзываться. Взгляд у него и без того должен был быть задумчивым, и он попытался сделать его чуть-чуть более пустым. Теперь главное делать вид, что он настолько погружён в работу с Ковчегом, что не может обратить на них внимания, и не слышит. Но лучше бы Аллен уже поторопился и перестал расхаживать в дверях, ведь давно уже всё понял. — Может быть, он как раз сейчас что-то и настраивает? Алма всё-таки умница. А вот Линали не верит и деловито подошла к нему с явным намерением привлечь внимание... — Вот сейчас собьешь ему всю работу, сама потом отправишься Апокрифа бить.. А вот это подал голос уже Тикки. Вот только Ли сказать нечего. Она мнётся, но отходит от Неа, а сам Неа счастливо вздыхает. Незаметно счастливо вздыхает. Стоило подумать и о том, что Тикки тоже неплохой боец, и его можно было бы отправить к Апокрифу… Если бы он не был нужен и выступал в роли пушечного мяса, то ещё ладно, но у Тикки, видимо, было много перспектив, которые Неа отказывался видеть… И не видел. А ещё эта их проблема с Алленом. Если юноша придёт в себя, то она могла обостриться, отношения ухудшиться, и в этом не было ничего хорошего. Стоило всё-таки поговорить с этим очень странным Ноем. Вот только о чём? И вообще, способен ли он, Ной, начинающий всего-то свою вторую жизнь, дать дельный совет куда более старшему и наверняка куда большее прочувствовавшему? — Алма, а почему Бро-оз считает, что моя чистая сила тоже такая странная? — наконец-то заговорила Линали, видно, поверив наконец-то в занятость Неа. Да он, впрочем, и действительно был очень занят делом. Очень важным делом: следил за тем, чтобы они не думали о кое-ком.. даже хорошо, что Канда с Лави не явились, а бросили.. бросились в жаркие объятия друг друга. Сколько бы Неа не краснел, он был этому рад. Потому что на их фоне отсутствие Аллена смотрелось почти органично. — Она не странная, просто она разумная. И уставшая, судя по тому, что не может разговаривать с тобой, — утомлённо заговорил Алма с таким выражением лица, будто бы его заставили начать говорить. Может быть, даже заставил его Бро-оз, которому это зачем-то было нужно. Желал поскорее вновь обрести Дом? — Как ты ощущаешь свою чистую силу? — продолжал Алма. — Это сложно описать, — опуская взгляд на сапоги и начиная нетерпеливо постукивать каблуками, произнесла Линали, — как-то странно. Просто как чистую силу и ощущаю. — Но ты ведь её чувствуешь? — Ну да… — Те, у кого искусственно созданные кристаллы, её не чувствуют. Они устанавливают с ней эмоциональную связь, они устают от её использования, но не ощущают её так же, как мы, — Алма приподнял руку, — как будто это мощь, эта сила полностью ощутима в наших жилах, в нашем орудии, в нашем рассудке. Всюду она оставляет свой след. К тому же простая пародия никогда не смогла бы пройти кристаллизацию. — Мне казалось, что все чувствуют её. — Нет. Можешь позже спросить у Лави, как он ощущал молот и как теперь свою новую чистую силу. Кстати, похоже, юный книжник полностью поменяет свой стиль: то он был одноглазым, лохматым и с молотом, а теперь у него волосы почти до плеч, с двумя глазами да ещё и с пистолетом… Интересно, как быстро он сумеет привыкнуть к такой кардинальной смене вида оружия? — Думаешь, он целиться будет плохо? — улыбнулась Линали. — Кстати, откуда ты знаешь о том, как выглядел Лави прежде? — Я его лечил, — таинственно ответил Алма, и, прежде чем кто-либо начал болтать новые подробности, Неа понял, что, наконец-то, настал удобный момент, и резко хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе всеобщее внимание. — Все двери в наш сектор заблокированы. Но для полной диагностики мне нужны покой, тишина и концентрация, так что прошу покинуть комнату управления. Явно недовольные гости начали собираться и расходиться, а Неа тщательно проследил, чтобы никто даже не подумал попытаться пробраться к Аллену. Мало ли, ещё обнаружат раньше времени, что его нет, и поднимут шум. А шум Неа сейчас был действительно противопоказан. В конце концов, племянника придётся подстраховать немного в его верных, светлых и просто потрясающих начинаниях. *** А в это время Аллен… начинал. Он не знал почему, но, как и прежде, был полностью уверен, что не сможет сам подавить чистую силу и выйти с ней на контакт, сможет лишь в бою. Ноев, настроенных очень агрессивно, поблизости было предостаточно, взять хотя бы Роад, но ведь не зря раньше Тикки пришлось спасать его от неё. Аллен был уверен, что ему необходимо что-то совсем другое, и просто терпеливо ждал. Весть о проникшем к ним Апокрифе застала его посреди коридора на пути в собственную тёмную комнату, где он проводил почти всё своё время и не знал, что делать дальше. Если раньше он мог хотя бы тренироваться, когда его лишили чистой силы, просто сломав руку, то теперь он не мог сделать даже этого. А против интенсивных тренировок всячески сопротивлялся Комуи, и приходилось ему подчиняться. Всего один срыв, и он должен будет умереть, а умирать Аллен не собирался. У него осталась куча незавершённых дел.. Например, Тикки. Тикки, с которым он так и не разобрался, которому не отомстил, которого он не простил, и который причинил ему просто зверскую боль. Ради Тикки и решения их странного вопроса следовало жить. Были и другие причины: его собственный путь, с которого он поклялся никогда не сворачивать, зазеркалье чокнувшейся Нрид, в которое он должен был попасть после смерти, и все знакомые, друзья и противники…. Да даже голубое небо вполне можно было назвать веской причиной для жизни. Кто сказал, что после смерти он снова сможет его увидеть? Причин жить всегда достаточно, просто в них не всегда веришь. И, что самое печальное, чаще всего веру в эти причины растаптывают именно люди. Люди, которым Аллен привык не доверять, которых он не любил подпускать к себе близко, для которых он предпочитал появляться в образе невинного милого мальчика-подростка с открытой улыбкой и светлым взглядом на жизнь… Но не на людей. Сейчас, как никогда прежде Аллен Уолкер понимал, что никогда не относился к людям так хорошо, как думал сам до этого. Впрочем, люди тоже редко относились к нему хорошо. Исключением был лишь Мана, остальные же как будто были полны желания использовать его… Он наконец-то вновь ощутил себя настоящего, закрыл глаза, вспомнил мелодию, попытался окунуться в ощущения Ковчега и связался с Неа. И тот сразу же сообщил, где именно находится сейчас Апокриф. А потом пожелал удачи и сообщил, что не даст кому-нибудь ему помешать. И это тоже было верно, ведь практически все считали его калекой. А у него появилась возможность уничтожить Апокрифа, того, кто разрушил последние надежды жителей Дома на освобождение, того, кто был куда большим предателем, чем та же Нрид. Он сделал шаг вперёд, и дверь за ним захлопнулась, тут же запечатываясь. Неа позаботился о том, чтобы ему не помешали. Возможно, он желал, чтобы Аллен просто сдох во время этого боя, а может быть, он желал ещё чего-то, предположить было сложно, как и довериться этому человеку, который вскоре должен стать Ноем. Аллен просто сделал ещё несколько шагов вперёд и заставил себя улыбнуться сквозь сдавившую лёгкие неуверенность. Он, улыбаясь, шёл по улице в сторону своего врага и точно знал, что на сей раз у него всё получится. Он не активировал чистую силу перед решающим поворотом, он просто понял, что лёгкие сдавливает совсем не от переизбытка чувств. Это было кое-что другое. Это была его чистая сила… Она обволакивала всё тело, и Аллен больше не сопротивлялся, он полностью открывал себя для этого странного создания, носящего имя Агерту, и шептал одними губами это имя… Агерту… И внутри него то, что сейчас носило имя Коронованного Клоуна, а раньше откликалось на имя Агерту, действительно откликалось. Имя сворачивалось в самых глубинах и успокаивало, позволяло дышать и улыбаться уже не с такой болью и кровью на губах. Агерту. Он повторял это имя, помня лишь одно: когда-то его учитель, удивительным образом выжив, передал ему письмо, и там было это имя. Очень важное имя. А значит, он будет твердить его и дальше, для того чтобы услышать его… Он уже слышал его — Агерту. Он слышал, понимал и улыбался уже гораздо более искренней. Он почти чувствовал его: такого другого и такого похожего, того, кто успел стать с ним практически единым целым. Агерту.. Он казался старым другом, который никогда и ни за что не причинит вреда, что обязательно выручит из беды и поможет в критической ситуации… Аллен уже не ощущал трансформаций с телом, но знал, что выглядит совсем не так, как обычно… Длинные когти на обеих руках совсем не мешались и казались чем-то само собой разумеющимся. Наверное, так было даже правильнее. Так было всегда… Всегда для него или не для него. Аллен не понимал, но он точно знал, что он — что-то другое. Канда Юу в почти не грубой форме объявил ему, что он дурак и должен подчинить себе своевольную чистую силу и не маяться с подобными проблемами и дальше. Что он должен прекратить прогибаться, что чистая сила его убьёт. Но разве может старый товарищ, которому ты обязан жизнью, столько раз убить его вот так просто? Без причины? Может быть, тогда ему самому стоит умереть? Но ему ведь сказали бороться. Сделать новый шаг вперёд было сложно. Он стоял посреди улицы и потихоньку раскачивался из стороны в сторону, никак не желая определиться с тем, кто он такой на самом деле. Ведь если он другой и должен бороться, то почему пустил в себя хозяйничать эту силу? Почему он должен драться? И кто он такой? Он отвернулся и сделал несколько шагов назад, удивлённо оглядывая улицу и явно не понимая, ни где он находится, ни что он здесь делает.. Здесь должен быть кто-то, кто заслужил наказания. Или чего-то более страшного, чего-то более сильного. Он пришёл сюда, чтобы уничтожить, чтобы убить того, кто оказался предателем… Или нет? Зачем он сам пришёл сюда? Бурлящая в отчаянно болящем теле сила требовала выхода и битвы. Немедленно. И что-то оттуда же утверждало, что силы не хватит. Он стал слишком слаб после того, как поддался обману и поделился силой. Он наделся на лучший исход, на то, что всё ещё можно решить мирно, без жертв, но ничего не получилось. Его предали, и теперь он сможет его уничтожить, ведь он был действительно зол. Очень зол. Или же это был не он? Голову разрывало от противоречий, и хотелось кричать. Может быть, он даже кричал, понимая, что всё это неправильно, и, кажется, кто-то подошёл сзади. Наверное, это была его цель. Или не его. — Кто я? — вопрос сорвался с губ и требовал немедленного ответа… Он забыл. Он не знал. И ответили ему из-за спины. — Мне бы тоже хотелось это знать. Улыбка горечи, боли и отчаяния змеилась на бледных губах беловолосого мальчика, который потерял себя. Мальчика, который попытался принять в себя то, что принять в принципе невозможно, и то, что было в нём от самого рождения. То, что было им самим. Позади стоял тот, кто должен будет быть уничтожен. И он был изумлён. И он как всегда притворялся, на нём снова маска. И мальчик, смотря в его изумлённые глаза, улыбался, давая понять, что да, это он, он всё знает и пришёл взимать плату по счетам. Со всеми комиссиями и налогами. — Привет. Глупо было начинать этот бой с просто приветствия, но он знал, что гораздо слабее противника, и всё же желал его уничтожить. Он собирался приложить все мизерные усилия, что сможет. И предатель не ответил. Он просто снял маску, а ему самому вдруг стало очень больно, словно что-то разорвало его ноги изнутри, хотя он продолжал стоять на этих самых ногах, а противник, наверное, атаковал… Зрение подводило и смазывало картинку, не поспевая за скоростью движений, тело было каким-то странным, но происходящее распаляло и вдохновляло. А туман в голове постепенно рассеивался. Апокриф продолжал наседать с ударами: один за другим, один за другим… А он скакал по стенам, словно циркач, и плёл свои паутины, нанося незначительные раны и неглубокие порезы. И Апокрифу было почти весело. У него было слишком мало сил. Его сила слишком плохо воздействовала на Апокрифа, впрочем, атаки Апокрифа тоже не были слишком сильными. Но он был слаб. И должен был умереть. — В чём дело, дорогой мой предатель? — громко позвал он, останавливаясь на шпиле одного из зданий и рассматривая замершего внизу врага. Как будто тот что-то задумал. — Ты не можешь быть им. — А это меняет тот факт, что ты, тот, кто должен был исполнить надежды, растоптал их? Решил уничтожить всё, что было до этого? Тебе дали силы, чтобы ты вырвался из оков, чтобы ты прекратил, остановил ту, что сейчас так любят называть Сердцем. А ты… нашёл своё теплое место и начал караулить её гибель, чтобы занять это место. — Не сказал бы, что всё было именно так.. но начинаю верить, что ты он. — Медленно произнёс мужчина. Он был уродлив, с его формой произошло что-то странное, совсем облысел, кожа пошла трещинами, лицо и ладони деформировались, а последние и вовсе потеряли постоянную форму. — Кто я? — Агерту… Агерту - в который раз отозвалось имя внутри него. Но он лишь улыбнулся в ответ, понимая, что всё совсем не так, и что силы ещё не подошли к концу. — Меня зовут Аллен Уолкер. А Агерту, это тот, чьей памятью я временно вынужден пользоваться, чтобы принять окончательно. Разве может быть так, чтобы он забыл имя, данное ему Маной?