Удача на двоих.

Аллен Уолкер никогда не считал себя хоть сколько-то проблемным человеком. Ему казалось, что он вполне может решить почти все возникающие у него на пути конфликты практически без жертв. Он считал, что уже нашёл нужную линию поведения, благодаря которой сможет уживаться с людьми в этом не всегда приветливом и логичном мире. Он решил для себя, что если уж кто-то разглядит, что за его поведением скрывается нечто иное, то обязательно сможет и рассмотреть, что внутри он очень не плох, как просто человек. Ведь есть тысячи людей хуже него, пусть даже он сам тоже далёк от воспеваемой святости. Аллен думал, что уже достаточно хлебнул, чтобы понять, что ожидания могут быть вывернуты на изнанку и нагло представлены перед мечтателем на грубом полотне под названием «жизнь». Но он забыл про последний пункт, свято поверив во все остальные. Это было его роковой ошибкой. Были люди, которым было плевать на то, как он себя ведёт и на то, что было у него внутри. Они вообще не смотрели на него. Их даже почти не волновала выгода, которую они могут с него получить. Их волновало не пойми что… Аллену даже начинало казаться, что этому Папе там, в Ватикане, срочно понадобился предатель и его показательная казнь, и настолько же показательное обливание грязью. Они обнаружили фигуру Аллена, подумали и решили взять его в оборот, прицепились хуже клещей, теперь и не оторвёшь. Да ещё и придумывают много разных глупостей. Про него самого, про его действия, мотивы. Кажется, будь они полностью во всём вольны, Аллену не дали бы и рта открыть и записали бы все его показания сами, придумав при этом много интересного и скинув на его скромную персону все неприятные ситуации за последние полгода. Хотя, наверное, он всё же перегибал палку, и они бы так не сделали. Но кое-кто явно хотел. В этом Аллен был уверен. И именно это его сейчас бесило, если, конечно, не отбрасывать такой прекрасный источник бешенства, как великое, но до сих пор Алленом не изведанное, «проспал». Если раньше его бесило то, что Линк совершенно безобразным образом, не обращая внимания на протесты или желания Аллена, будит его рано-рано утром даже в те дни, когда Уолкеру лучше бы отдохнуть да выспаться, то вот сегодня он Аллена не разбудил. И даже не подумал о такой возможности, а сам встал, умылся, позавтракал… А Аллен, который должен был утречком после завтрака отправиться прямиком к Комуи, всё это время просто напросто спал! Уолкер был обижен на весь свет и, громко сопя, пытался натянуть на себя форму экзорциста, то и дело попадая не в тот рукав, не в ту штанину или путая пуговицы. Кажется, он просто встал не с той ноги, или, что более вероятно, не в тот час, и теперь пожинал плоды этого, вроде бы, небольшого, но такого значимого несчастья. А ещё он был обижен на самого себя и свой организм, что обычно поднимал его с утра пораньше, иногда даже позволяя проснуться раньше жаворонка-Линка, и тут же требовал в срочном порядке провести короткую разминку и отправиться на завтрак. Утром у Аллена обострялось обоняние, и Уолкер почти всегда, только выглянув в коридор, мог примерно угадать, что сегодня приготовил Джери. Хотя повар Ордена почти всегда готовил одно и тоже — всё. Аллен был готов практически боготворить его за подобное отношение к простым смертным. Сам он вообще-то тоже умел неплохо готовить. Мальчик любил вкусно и плотно поесть, да и его Учитель тоже частенько не отказывался от приготовленных им блюд, но сравниться с пищей, приготовленной Джери, было просто нереально. В списке кумиров Джери занимал почётное второе место. Первое место занимал Мана, которого Аллен горячо любил, перед которым он чувствовал себя виноватым. Да, Мана был странным, со своим прибабахом, но это не отменяло того факта, что именно этот мужчина смог взять Алена на попечение, даже научить чему-то, вроде элементарной грамоты и некоторых норм этикета. Иногда Аллену хотелось, чтобы Мана и правда видел его сейчас, гордился им, был готов ответить на вопрос: доволен ли он мальчиком теперь, или Аллен делает что-то не совсем верно? Уолкер вздохнул, отпуская грустные мысли в свободный полёт вне его головы, и напоследок подумал, что, наверное, похожим образом думают многие дети, чьих родителей или опекунов не стало… Или даже те, у кого родители и старшие родственники живы. Важно просто любить их, а Аллен точно любил Ману… К тому же у него был Кросс, которого он не любил. Не любил, но почему-то хотел, чтобы его Учитель сказал о нём хоть что-то хорошее. Особенно он желал этого первый год ученичества, когда только начал понимать, в чём дело, и как подстраиваться под новый темп жизни. А он ещё ведь радовался, когда появился этот экзорцист, и заявил, что заберёт безродного мальчишку на обучение, если тот согласен. Конечно, Аллен был согласен, он же не знал, что его ждёт… Кстати, похвалу от Кросса Аллен даже иногда слышал. По разным, самым разным причинам, когда умудрялся в рекордный срок отделаться от кредиторов учителя и догнать его, когда впервые справился сразу с двумя акума совершенно без потерь и помощи, когда сам без предупреждений и просьб раздобыл хорошего пойла, которым Учитель был доволен. В общем, поводы были странными, но они были. Так же как были редкие случаи, когда Кросс просто нормально с ним разговаривал, объяснял какие-то вещи и вообще был похож на Учителя. Платного и очень дорого, но всё же его Учителя, который пытался что-то вдолбить в его «глупую башку». Уолкер наконец-то застегнул последнюю пуговицу, пытаясь не удивляться тому, насколько вольно себя ведёт опять смывшийся куда-то и заявивший, что они встретятся в столовой, Линк. Он сказал что-то ещё, но Аллен после упоминая того самого важного места в Ордене больше ничего не слушал, а вскочил на ноги и принялся вертеться по комнате в поисках одежды. Линк на это только тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Судя по тому, что за окном уже было светло, Аллен мог сразу же предположить, что уже наступил день. Мог и предполагал, потому что ничего иного ему не оставалось - часов в новой комнате не было, но он заметил это только сегодня. А судя по тому, что его надзиратель предложил встретиться в столовой, неумолимо надвигалось время обеда и сбор у Комуи, во время которого Смотритель должен был отправить его с кем-то на миссию. Какой позор. Правда если не сообщать об этом никому, то и позора не будет, но Аллен всё равно чувствовал себя паршиво, и к тому же всё равно встал невыспавшимся. Вообще-то это, скорее всего, было побочное действие тех препаратов, которыми его накачали во время допроса, чтобы уменьшить его шансы солгать… Взгляд Аллена тут же метнулся к тумбочке, на которой стоял небольшой бутыль без этикетки и надписи, и содержимое которого следовало прямо сейчас и выпить. Хотя бы потому, что это странное лекарство вчера ночью, когда Аллен только ложился спать, принёс Линк и сказал выпить после пробуждения. Вроде бы после того, как он поспит, ему снова может стать плохо, и этот препарат ему поможет. Аллен не особо доверял подобным словам, но решил, что ничего не теряет, и, решительно отвинтив неожиданно хрупкую крышку, практически одним глотком выпил очень горькую густую субстанцию. Благо она хотя бы глоталась хорошо. Хорошенько отплевавшись от этой гадости, Аллен выкинул бутыль куда-то в угол, словно это он был виноват в недавних неприятных ощущениях подростка, и решил напоследок взглянуть в зеркало. Как обычно, прямо за ним едва колтыхаясь возникла тёмная тень и посмотрела на него, словно вопросительно. — Ерунда какая-то творится. Собеседник по ту сторону зеркала только понимающе кивнул. Аллен не собирался сейчас заводить более осмысленные и длинные беседы, опасаясь, что за ним, не смотря на все уверения, пристально наблюдают. Окончательный приговор ему ещё не вынесли, просто отсрочили, сгладив всё это фразой о том, что его больше не считают предателем, его считали невольно втянутым во вражеский заговор. Если Аллен хоть что-то понимал в этой жизни, то…. Получалось, что подозреваемым в этом заговоре так же считался Мариан Кросс, который был как всегда невозмутим, спокоен и не в меру нагл. Даже самого Аллена немного бесило подобное поведение, но он-то хоть привык. Впрочем, похоже другие представители начальства тоже привыкли к выкрутасам его Учителя, и хоть и успели немного о них позабыть за четыре-то года, но теперь довольно быстро вспомнили, что это и к чему может привести. Аллен был уверен, что у его Учителя уже полно врагов в Ордене, и понимал его стремление не возвращаться обратно. Вот только он вернулся. А вполне мог бы сбежать, объявив себя, так сказать, вне закона. Его бы всё равно не отыскали, если Учитель хочет скрыться, его вряд ли хоть кто-то сумеет отыскать, даже Тимканпи. Аллен был уверен, что в этот раз Учитель хотел, чтобы его обнаружили. Вот только зачем? Он что-то задумал? В голову лезли даже мысли о том, что, возможно, он действительно связан с Ноями… — Да нет, ерунда, не может быть Учитель связан с Ноями. Вроде бы Аллен и не обращался к своему зазеркальному собеседнику, но тот всё равно кивнул. Что это означало, Аллен не понял и решил вроде бы как повторить свой эксперимент. — Хотя, вдруг связан…. Тень за его спиной усиленно закивала и Аллен поперхнулся воздухом, всерьёз раздумывая над тем, чтобы просто разбить зеркало и заткнуть этого надоедливого собеседника, который, вроде бы, теперь постоянно молчит, но на все фразы реагирует… — Но он ведь не желает мне зла.. В ответ только флегматичное пожатие плечами. — И он… Он работает на Графа? — стараясь, чтобы ответ на вопрос был как можно более однозначным, произнёс Аллен. Тень сделала паузу, будто бы задумавшись, и потом решительно замотала головой. Аллен даже чуть не рассмеялся, так забавно это выглядело. И всё же это было хорошо, хоть в чём-то его собеседник уверен. Значит Учитель не работает на Графа, хорошо, очень хорошо. А то вслед за этим начальством паранойя овладела сознанием и Аллена Уолкера, причём подросток просто не знал, что с ней делать и как теперь с этим жить. Но ведь это и правда смешно, как его Учитель может работать на Тысячелетнего Графа? Он на Орден то не может работать, недолюбливает начальство и обожает халяву, а тут Граф, к которому он относится, кажется, с некоторым… недовольством? Учитель бывает очень негативно настроен, когда речь заходит о самом толстом Ное со странным говорящим зонтиком. Кстати, для Аллена это стало шоком. То, что этот самый зонтик превращается в огромный меч — оружие Тысячелетнего Графа. Причем оружие очень похожее на меч Аллена Уолкера…. Что бы там не болтали в Ордене, это действительно было подозрительно, но его меч оставался Чистой Силой. Может быть именно этот меч мог уничтожить Графа? Аллен попытался себе представить, что именно он должен будет быть тем, кто нанесёт решающий удар своему врагу, но у него плохо получалось. Очень плохо. Нет, он действительно хотел победить Тысячелетнего Графа, хотел убить его, но он же был не дурак и отлично понимал, что кроме него есть ещё много куда более сильных экзорцистов, которые уже пытались его убить, но у них ничего не получилось. Правда Аллен заметно подрос с того времени, когда только пришёл в Орден, он уже не был тем слабеньким мальчишкой, которого можно было напугать акума второго уровня. Теперь он в команде с остальными экзорцистами смог сразиться даже с четвёртым уровнем, но всё равно… Он не верил в предначертания и подобные разные штучки. Он точно знал, что убийство Графа может быть как продуманным, тщательно высчитанным, так и совершенно случайным. И убийцей может стать кто угодно. Убийцей… Довольно неприятное слово и название. К тому же иногда и только в последнее время Аллен начал задумываться над тем, что может случиться, когда война окончится. Есть ли какая-то тайна в чистой силе, и исчезнет ли она сразу после выполнения своей миссии. Что станет с самими экзорцистами? Узнает ли весь свет о том, что произошло, или церковь сумеет замести все следы? Что станет с ним самим? Мирное время и простая жизнь казались чем-то невероятным. Его чистая сила была с ним с самого рождения. Отчего-то Аллену казалось, что как только у него больше не останется миссии, он тоже умрёт. Возможно, со своей чистой силой, и это было логично, ведь она была вживлена в его тело так крепко, как ни у кого другого, и ещё непонятно до конца, что там с его сердцем после атаки Тикки Микка. Аллен снова кинул взгляд на зеркало, смутно понимая, что ещё чуть-чуть, и он просто напросто опоздает даже на обед, но идти куда-то всё не решался. Если его Учитель был связан с Ноями, но не подчинялся Графу, то что получается? Аллен никогда не считал себя глупым, но и слишком умным и сообразительным — тоже. Однако сейчас частицы некой тайны складывались друг с другом так легко и просто, что невольно подросток даже хвалил себя за сообразительность. Весьма логично предположить, что Учитель должен был быть связан с кем-то из Ноев, кто держался особняком ото всех остальных и от Графа. В предыдущем поколении Ноев Аллен таких не знал, но зато помнил о неком предателе. — А может, Учитель был связан с Четырнадцатым Ноем? Тень согласно кивнула. Аллен почти незаметно вздохнул с облегчением. Вот и ответ, с Мариана Кросса вполне можно снять все обвинения, он был связан с Ноем, который хотел выступить против своей Семьи. Наконец-то, отворачиваясь от зеркала, Аллен улыбнулся непонятно кому, словно тренируя свою обыденную улыбку, перед тем как выйти к людям. Надо будет узнать, на какую миссию и когда его отправляют, а ещё по какой такой причине его не разбудили и не позвали с собой. Аллен наконец-то выскользнул из своей комнаты, надеясь, что о нём не забыли и только завернул в один из проходов ведущих в столовую, как едва не столкнулся с замершей на месте Линали. — Ой. Линали, извини, не заметил, — улыбнулся он растерянно оглядывающейся девушке. — А? Да ничего страшного, я просто слегка.. — она покачала головой и неожиданно рассмеялась, — прости, это я задумалась и осталась стоять посреди коридора. Ты, наверное, на обед, да. Завтрак-то ты проспал… — Не напоминай, пожалуйста, об этом моему желудку, — рассмеялся Аллен, неспешно двинувшийся в направлении столовой рядом с Линали, — а ничего, что меня не было у Комуи? — А? Нет, он знает, что тебя… — девушка слегка понизила голос, и Аллену пришлось приблизиться к ней, — ну, что тебя во время допроса накачали разными сыворотками их последними разработками. Он сказал, что тебе лучше выспаться перед предстоящей миссией. А Линк на завтраке сообщил, что ты отдыхаешь и всё нормально… Знаешь, я так рада, что тебе поверили и сняли обвинения! — Ну, вообще-то не все, — вроде бы в стену пробормотал Аллен, — но ты права, всё хорошо. Только вот теперь они вспомнили, что я пересёк критическую эту точку, и стали собирать на меня информацию уже как на потенциального Генерала, ну чтобы проверить, подхожу ли я. Так что все всё равно за мной следят и под меня копают, прямо в туалет нельзя без привлечения внимания сходить. — Наверное, это ужасно, — Линали постучала пальцами по папке с документами, которую она несла в руках, — кстати, касательно миссии, мы выдвигаемся скоро, уже сегодня вечером, перемещаемся через врата, а там на месте на поезде и позже уже сами сориентируемся, потому что нам надо будет в соседний небольшой городок. Да, отправляемся мы во Францию, как у тебя с языком? — Никак, — отозвался Аллен, проходя через широкие двери столовой. Видимо, время было ещё ранее и лишь за парочкой крайних столов уже принялись за свой обед несколько искателей, которые тут же обратили внимание на вошедших. Разумеется, все взгляды были направлены на Аллена, но тот торжественно сдержался и пояснил недоумевающей Линали, — язык меня не знает, и я его тоже. Так что и отношений у нас тоже никаких. Но думаю это не проблема? — Нет, вроде бы. Но хорошо бы тебе… Хотя нет, тебе, наверное, некогда со всеми этими делами, — Линали вздохнула, — не особо люблю, когда нам приходится работать далеко от дома, но раз уж у нас появились эти врата, то мы просто не можем не отправиться туда… Аллен? — Угум, — закивал Аллен, в это время наконец-то закончивший список заказываемых им блюд, — я всё слышал Линали, можешь не беспокоиться. В чём заключается суть миссии? — Хм, ходят слухи, что там, в городе, живут бессмертные люди. — Бессмертные? — изумлённо обернулся Аллен, — их что, нельзя убить, что ли? Может это просто акума, а не чистая сила? Какой-то новый план Тысячелетнего Графа и его семейки? — Нет, вроде бы, не так, — нервно постукивая каблуком, произнесла Линали, — люди там умирают, вот только сразу же воскресают и продолжают жить. — Тогда точно акума, — тут же сделал вывод Аллен. Уж во что, а в возможность того, что человека можно вернуть после его смерти, он больше не верил и никогда не поверит. Потому что это просто глупо и нереально. Нет, разумеется, есть не мало людей, которые будут согласны в это поверить, сам Аллен когда-то поступил так же. Когда человек тоскует и находится в состоянии отчаяния, его можно подговорить почти на всё что угодно, стоит лишь уверить, что после его действий его умерший дорогой человек снова будет жив. А уж если всё, что требуется, это просто позвать умершего, тот тут кто угодно клюнет. Подумает, что если умерший не вернётся, то он ведь ничего страшного не совершил, просто покричал немного. Граф ведь не объясняет, что не возвратит, а лишь пленит душу и убьёт того, кто ему помогал в проведении этого с виду не хитрого ритуала. Сплошной обман и недомолвки с его стороны. Вот только Граф и не обязан играть честно, он играет так, как умеет, играет на чувствах людей, играет с их жизнями и душами, играет и никак не желает остановиться. Кажется, он со своей Семьёй Ноя вообще не воспринимает всерьёз экзорцистов, а теперь, когда он ещё и смог запустить новый Ковчег, что-то внутри настойчиво нашёптывало, что грядёт конец света, и это серьёзно. Аллен принял несколько выставленных тарелок и, привычно балансируя, направился к уже занятому Линали столику. Так, за четыре захода он наконец-то дотащил всю еду до пункта «поедания» и принялся заполнять свой желудок. — Привет нашей соне! — радостно поприветствовали его со стороны, где-то посреди поджаренного бекона. Аллен предпочёл не отвечать, продолжая уделять всё внимание своей тарелке, и услышал только негромкий смешок Линали. — Ну вот, и чего он меня игнорирует? — пристраиваясь напротив, поинтересовался Лави у Линали. — Не видишь что ли, человек голоден, он же пропустил завтрак. — Проспал! — со знанием дела поправил Лави, — а это происходит впервые на моей памяти, а я ведь встречал почти все завтраки юного Аллена Уолкера, экзорциста, на провизии для которого скоро разорится Орден. — Пока никто не жаловался, — невнятно пробормотал Аллен. — Конечно, они опасаются, что ты, оголодавши, потом в отместку и их съешь тоже, — ответил на это Лави. — Я не ем людей, — невозмутимо отозвался Аллен и, дождавшись пока Лави начнёт пить свой чай, или что-то похожее на чай, добавил и следующую часть фразы, — они невкусные. Лави ожидаемо поперхнулся, оплевав тут же вскочившую Линали и гору тарелок, за которой спрятался сам виновник этого происшествия. — Лави! – возмущённо воскликнула Линали, — ну что за свинарник? — Извини, Ли, но это не я виноват! Чего Аллен глупости тут говорит всякие! — Я утоляю голод, странно ожидать от меня, будто бы я начну строить какие-то заумные предположения или что-то пострашнее, — невозмутимо отозвался Аллен, убирая очередную тарелку в стопку грязных. — Но ты признался, что пробовал людей. — Я высказал предположение, — тут же парировал Аллен и улыбнулся, увидев выражение недовольства на лице товарища, — и вообще отнесись ко всему этому с юмором. — Скажи это лучше Линали, — покосившись на девушку, произнёс ученик книжника. — Не надо мне ничего говорить, — отозвалась Линали, отодвигая от себя тарелку с ещё не доеденным, но уже обрызганным салатом, — просто молчи и ешь. Оба молчите и ешьте. Аллен был только за, а вот Лави, кажется, собирался сопротивляться, но всё же решил согласиться. Поговаривали, что сапожок Линали бьёт довольно больно, и нарываться на него никому не хотелось. Итак ходил шуточный слух, что Комуи помешался на Комуринах оттого, что его сестрёнка то и дело хорошенько била его по голове. Вот он слегка и свихнулся. Уолкер же снова получивший время не только есть, но и думать, потому что первый голод уже был утолён, погрузился в недавние воспоминания. Более суток Аллена допрашивали сразу несколько представителей начальства. Его опаивали какой-то подозрительной гадостью, от которой он переставал соображать, где находится и что говорит, но как ни странно он так и не проболтался о своём тёмном собеседнике из сна, который пробрался в его отражения и помог ему в Ковчеге. Он рассказал, откуда узнал язык Четырнадцатого Ноя, он рассказал что там, в Ковчеге все команды ему давал именно Учитель, и что он понятия не имеет, почему вдруг научился играть на пианино. Объяснил, что руки словно двигались сами по себе, текст песни возникал в голове, будто он слышал как кто-то поёт, а Ковчег просто исполнял все его желания, восстанавливаясь и возвращая к жизни всех погребённых при его разрушении экзорцистов. Во время его допроса рядом находился и его Учитель, которого пригласили специально, чтобы тоже задать пару вопросов. Но тот оставался совершенно невозмутим и от всего открещивался. Сказал, что про комнату управления узнал, пока искал завод акума, а о том, что Аллен имеет право исполнителя, узнал случайно. И он так же предположил, что это право, возможно, передал мальчику его приёмный отец, который сейчас мёртв и с которого уже ничего не спросишь. Разумеется, Рувелье был явно всем этим недоволен, но, похоже, звание Генерала действительно прибавляло не мало привилегий и было не просто статусом для красоты. Если Аллен правильно понял, то его Учителя ждали дальнейшие разбирательства на ещё более высоком уровне, хотя, казалось бы, куда ещё выше. Но Мариана Кросса это совсем не волновало, так же как судьба его вконец запутавшегося ученика. Единственное, в чём был уверен Аллен — это его путь. Спасения людей и акума. Очень просто и невероятно сложно одновременно, но отступать было некуда. Да и не хотелось. — Так что у нас там с миссией? — поинтересовался Аллен, наконец-то отодвигая от себя последнюю опустошенную тарелку и с удивлением понимая, что столовая уже заполнена довольно большим количеством шумящего и что-то обсуждающего народа. Хорошо хоть не все продолжали пялиться на него. Уолкер их понимал, любопытству и желанию посудачить противостоять сложно, но можно ведь держаться в рамках приличий! — Ну так это, воскресающие мертвецы, — напомнила Линали, — но не думаю, что это акума. — А это точно правда? Может быть, это просто слухи? — Искатели утверждают, что сами видели несколько тел совершенно мёртвых людей. Одному даже голову снесло, а через несколько дней они как ни в чём не бывало возвращались обратно. — Странно, если бы это были акума, они бы принимали вид того, кто звал. Они ведь… примеривают…тело чужое. Тогда как же так? — нахмурился юноша, наконец-то находя несостыковку, — либо это усовершенствованная технология акума, что может грозить нам большими неприятностями, либо… — Либо это и правда чистая сила, — завершил Лави, — согласитесь, невероятно, если это действительно так, только представьте какая это сенсация. — Да нет, если бы это была активно проявляющая себя чистая сила, там было бы полно акума, — осадил рыжеволосого друга Аллен. Он сам никак не мог поверить в подобное. Раз умерев, человек никогда не возвращается. Никогда, иначе просто невозможно, иначе…. Нет, лучше просто не вспоминать о том, к чему привело его желание вернуть уже погибшего человека. Это невозможно и точка. — Мда, тут ты прав, значит это что-то Граф выдумал, — согласился Рыжий книжник, задумчиво прищуривая глаз, — значит неплохо, что вас троих отправляют. — Троих? — переспросил Аллен, — ты о Линке что ли? — Нет, я его за экзорциста ещё не держу, хотя он уже не далёк от того, чтобы прижиться к нашей команде, — рассмеялся Лави, — отправляешься ты, Линали и Канда. Всё-таки хорошо, что Аллен сначала поел, а потом начал этот разговор, иначе он сейчас наверняка подавился бы. — Комуи свихнулся?? — Аллен! — укоризненно пнула его Линали. — Да я что… Как будто ты сама не признаешь, что это странно. Зачем три экзорциста на задание? — Может там сам Граф притаился, — зловещим голосом предположил Лави, Аллен от него только отмахнулся. — Лави занят с Книжником, — объяснила Линали, — а вообще-то нас собирались двоих отправить, тебя и меня, но братик решил приписать к нам и Канду, он даже почти не возражал. — А где он, кстати? — оглядывая столовую в поисках знакомой кислой мины, поинтересовался Аллен. — Он в последнее время редко на ужины и обеды приходит, а вот на завтраке был. Вообще-то… с Кандой в последнее время что-то странное стало твориться. — Ага, он то особо буйный, то чересчур апатичный, — кивнул Аллен, понимая, о чём говорит подруга. — Ну вот, он с тех пор, как мы переехали, и сюда народу навалило, стал очень нервным, и сам просится на миссии, на все, которые есть. Похоже, его что-то здесь беспокоит, а я не знаю, что… Аллен, внимательно следивший не только за Линали, заметил странное выражение лица Лави, как будто он что-то понял, уяснил, но так ничего и не сказал. — Я беспокоюсь за него, — вздохнула девушка. — Да ладно тебе, беспокоиться за нашу непробиваемую глыбу? — рассмеялся Лави, — ты чего, Линали? Расслабься, подруга, вот уж о ком, а о нём беспокоится нечего. — Лави подмигнул Аллену, — лучше за нашего бедного подозреваемого побеспокойся, вон он какой весь несчастный! — Эй, я не несчастный! — тут же возмутился Аллен, — я просто… Пытаюсь понять, куда меня вообще втянули! — Ну да, а то, что тебя едва ли не узаконено убить пытаются, это ничего? — хмыкнул Лави. — Давайте вернёмся к теме миссии — предложил Аллен, предпринимая последнюю попытку увести тему, — Линали, что у нас там ещё известно? — Подожди, сейчас гляну, — быстро начиная развязывать шнуровку на папке, отозвалась она, — и знаешь, Аллен, ты отшучиваешься, а мы все правда за тебя переживаем, так что смотри, держись. Аллену оставалось только улыбнуться и кивнуть. Он постарается.