Бог есть Любовь

- Не скажу! И удар, такой сильный и оглушительный, волной отбросил жертву назад, заставляя ее встретиться с асфальтом, в один момент лишив возможности ориентироваться. Не успела жертва встать, как ее встретила серия ударов ногами по всему телу, не давая возможности встать. Болью взрывались живот и спина. С каждым новым ударом становилось все больнее и больнее, ведь острые носки ботинок избивавших впивались в тело, словно пытались его проткнуть насквозь. Они были повсюду и били везде. Один раз попало даже по лицу. И вот молодой человек уже был готов потерять сознание, как чьи-то грубые и сильные руки подхватили его и рывком поставили на ноги, разведя руки в стороны. Избиваемый едва держался на ногах. На теле не было ни единого места, по которому бы не ударили, которое бы не болело. Оно было одной большой и сильной болью. Молодой человек висел на чьих-то руках, как тряпичная кукла, как кучка мяса, из которого убрали все кости. В голове гудело, собраться с мыслями было очень трудно. Сквозь мелькающие перед глазами значки он видел лишь темные силуэты своих мучителей. Молодой человек смотрел, сколько ему позволяли опухшие глаза, но так и не сумел их разглядеть. До ушей, как будто издалека, донесся голос: - Теперь ты скажешь, где они? В ответ молодой человек отрицательно замотал головой, чтобы хоть немного очухаться и в который раз отказать тем, кто не смог сберечь свое и покушается на чужое. Передышка длилась недолго, но каждая секунда казалась вечностью. Один из силуэтов, самый крупный и устрашающий, подошел к нему, и… БАХ! – огромный кулак подошедшего нанес второй оглушительный удар, такой же страшный, как и первый. Затем еще один, и еще, и еще… Жертва чувствовала, как из носа текла кровь и капала на губы, как кровь из рассеченных бровей текла по лицу и заливала глаза. Изо всех сил молодой человек старался не подставлять челюсть, чтобы хоть как-то сохранить зубы, если там они еще остались. В промежутках между ударами из-за боли нельзя было произнести ни слова, да и потому, что челюсти с силой сжались, но в мыслях крутилась одна фраза: «Я ничего им не скажу…» Жертва зверского избивания готова была ничком упасть на землю и расплющиться, как печеное яблоко, но ей не дали этого сделать. Будто злодеи еще не закончили свое издевательство. - Кончай его! – отдал приказ тот далекий голос. Эти слова были как гвозди, заколоченные в крышку гроба. Его гроба. Эти слова были его смертным приговором, что вот-вот приведется в исполнение. Тот же силуэт, самый крупный, вытащил из темноты сверкающий нож. Схватив одной рукой жертву за волосы, он приставил острое лезвие к глазу, намереваясь выколоть или вырезать его к чертям. Желая сохранить оба глаза, да и вообще свою жизнь, молодой человек собрал последние силы, если таковые имелись, и дернулся в сторону, но все-таки задел лезвие щекой и чувствовал, как по ней из полученной раны дорожкой потекла кровь. За это жертва получила еще один удар по лицу за свою выходку. Но тот крупный силуэт и не думал сдаваться. Рука злодея схватила юношу за плечо, вонзив в него острые ногти, другой же вонзил нож ему в живот. - А-А-А-А! – закричал молодой человек, но тут его словно кто-то начал трясти. Этот кто-то закричал сердитым голосом Торина: - Да проснись ты, наконец! После этого последовал сильный толчок и удар обо что-то твердое и плоское. Вся ситуация рассыпалась в пыль, превратившись в обычный черный фон, и… Бильбо тут же проснулся. Осмотревшись, он понял, что лежит на полу, причем не в своей палате. С кровати на юношу смотрел хмурый Торин, в суровых глазах которого читалось удивление. - Что разлегся? Вставай, давай. Ты мне руку отлежал, пока ворочался тут. Вот я скинул тебя. - Я… спал здесь? – спросил послушник неуверенно, видимо, все еще не веря в происходящее. - Я никогда еще не слышал, чтобы кто-то так храпел. Удивительно, как вся больница не сбежалась, - проворчал мужчина в ответ. Бильбо вскочил на ноги и, не говоря ни слова, смущенный донельзя, ретировался. Прибежав в свою палату, он прислонился спиной к закрытой двери и закрыл лицо руками. Он не знал, что делать и как поступить дальше. Как он теперь посмотрит в глаза Торину? Заявился пьяный, пожелал удачи и тут же уснул на его кровати. Такое далеко не у всех бывает. Одному Бильбо был точно рад – он выполнил то, что ему наказал майа в храме. Скоро их с пациентом пути разойдутся, а он продолжит свою работу в больнице с чистым сердцем, что он как раз и решил сделать, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Он без устали носился с поручениями туда-сюда, выполняя одно задание за другим, боясь остановиться, ибо если он остановится, то снова начнет думать не о том. На кухне юноша отмыл тарелки так, что они стали белее молока, а в столовые приборы можно было смотреться, как в зеркало. Бомбур еле вырвал из его рук очередную тарелку со страхом, что паренек зачистит посуду до дырок в дне, и послал чистить картошку. Но и там послушника пришлось тормозить, так как тот в порыве занятости не заметил, как почистил почти весь мешок. Пришлось отправить его к медбратьям, но и там Бильбо усердствовал чересчур. Ори был безмерно удивлен подобному рвению и отчасти понимал причину, потому что юноша поделился с ним. Ведь не всякий сможет уснуть в чужой палате по пьяни, просто потому что лень было идти до собственной. «Или же не лень?» - задумывался иногда медбрат. За мытьем пола Бильбо застал главврач. - Бильбо, почему ты не собираешься? – спросил он его. По-видимому, мистер Балин не ожидал застать его за работой. - Куда? - Ты разве не знаешь? Торин забирает тебя с собой, - сообщил пожилой доктор. - Ему нужен помощник, ведь он же еще не в состоянии все делать сам. - Но я думал, что… - стушевался юноша, - что ему назначат кого-нибудь другого. - Он сам попросил тебя. Если хочешь, можешь спросить его. Разумеется, он захотел спросить об этом мужчину. Ведь этого не должно было произойти. Ведь он же собственными ушами слышал, как Торин сказал, что не хочет о нем даже слышать, как его тошнит от юноши. Послушник ворвался в палату и задал вопрос напрямик: - Это правда? - О чем ты? – мужчина отвлекся от чтения газеты. - Научись правильно задавать вопросы. - Правда, что вы попросили, чтобы я ухаживал за тобой? – от удивления язык послушника отказывался слушаться и городил всякую чепуху отдельно от головы. - Ухаживают за девушками, а я попросил за мной присмотреть, - ответил Торин и вновь углубился в чтение. - Но я же слышал, как ты говорил с другом, что… - А еще тебе нужно научиться меньше ушами стричь, а если и подслушивать, то до конца, - больной положил газету на нефункционирующие ноги. - Разговор был совершенно не о тебе. Что стоишь столбом? Иди, собирайся! Это мне нужна помощь или тебе? Двалин распорядился привезти мебель в квартиру. Езжай туда и разберись. …не смей следовать за ним, если сам не попросит… Потихоньку все становилось на свои места. Разум сделал окончательный вывод - больной позвал его с собой в новую жизнь, чтобы тот помог. Он позвал за собой, попросил отправиться с ним. И Бильбо уже все решил – он согласен. Он хотел было уйти, но кое-что его все же беспокоило: - Хорошо. А можно еще вопрос? - Последний. - Почему я? – спросил юноша. - Не льсти себе, - ответил мужчина в своем привычном стиле. - Это просто потому, что у тебя получается присматривать за мной чуть лучше, чем у всех остальных. Такого ответа было вполне достаточно, чтобы понять, что труд его, обычного послушника из монастыря, очень ценится. - Спасибо за доверие. Я не подведу. На радостях он помчался в свою палату собираться. Но не услышал, как хмурый Торин произнес: - И потому, что меня терпеть можешь только ты. *** Бильбо немедля связался с Двалином Фундинулом, чтобы узнать, что к чему. Оказывается, Фонд Мира на удивление щедро одарил его подопечного предметами мебели, необходимыми тренажерами, одеждой и всем остальным. Нужно было все это принять, выгрузить из машины, которая это все привезет, и расставить так, чтобы квартира выглядела более-менее уютной. Но одному юноше такая задача была не по силам. Нужен был помощник. И послушник вспомнил об одном человеке. - Бильбо? Ты ли это? Давненько тебя не было… Юноша чуть ли не сбился с ног, но нашел тот самый магазин бытовой техники, где работал его единственный знакомый во всем большом городе, если не считать больницу. Он уже думал, что за столько времени тот продавец-консультант в ушанке, Бофур, забыл его, как любого из клиентов, кто заходит к нему и тут же выходит, однако послушник был рад, что молодой человек помнит его. - Здравствуй, Бофур. У меня проблема. Мне нужна помощь. - О чем речь?! Конечно! Сейчас, только у шефа отпрошусь… - с этими словами он зашел в кабинет неподалеку, и не прошло и трех минут, как он вышел, одетый поверх желтой рабочей футболки в темно-серую куртку длиной до середины бедер, толстый массивный шарф в серо-коричневую полоску и в неизменной ушанке. Через плечо он повесил сумку из темной джинсовой ткани. - Все! Можем идти теперь. Ну, выкладывай, что за проблема? – перешел молодой человек сразу к делу. - Бофур, мне неловко о ней говорить, но просто мне не к кому обратиться… - Бильбо все же было неудобно просить его о столь личной помощи. - Все нормально, - заверил его Бофур, похлопав послушника по плечу. - Я же говорил, что ты можешь обращаться ко мне по любому вопросу. Так что за проблема? И Бильбо поведал своему знакомому о своей жизни и работе, о том, что с ним случилось за последнее время, что происходит сейчас и что предстоит сделать примерно через двадцать минут. - Конечно, помогу! – согласился тот. - Я ж обещал. Дальше все пошло точно по часам. Ровно за двадцать минут они добрались до нужного района, и час в час приехал грузовик, наполненный вещами, аккуратно упакованными в коробки. Разумеется, было нелегко затаскивать по нескольку коробок на третий этаж, чтобы как можно скорее освободить людей, потом эти коробки распаковывать с целью узнать, какие же вещи им достались, потом эти вещи собрать, если разобраны, и расставить на нужные места. За это время Бильбо почерпнул много нового и узнал своего знакомого получше. Бофур оказался рукастым молодым человеком. Вещи его любили – все работало и спорилось в его руках. Также он был неплохим учителем, в то время как послушник старался быть примерным учеником: наблюдал, помогал, примечал и многое другое. И так на все это ушла основная часть дня. Под вечер, когда квартира представляла собой пригодный для жизни вид, и все мелочи для уюта заняли свои почетные места, осталось только дождаться хозяина квартиры. Бильбо и Бофур решили пойти за покупками, чтобы заполнить новый холодильник на ближайшее время. - Тебе нужна нормальная одежда, - сказал Бофур по дороге в магазин. - Не будешь же ты все время ходить в этом? - Но мне и в этой одежде удобно, - ответил Бильбо, осматривая свой потертый, немного выцветший подрясник. – В ней я чувствую себя собой, и она напоминает мне о моем долге. Но несмотря на все неуверенные отговорки юноши, молодой человек потащил его в торговый центр. Естественно, у Бильбо разбежались глаза, когда они зашли туда. Такое скопление всего можно было увидеть разве что на улицах. Здание торгового центра невозможно было обойти за целый день, не то что за несколько часов. Люди сновали туда-сюда, будто уже знали, что им нужно. И как это у них получалось? Без понятия. - Ну что? Куда пойдем? – Бофур легонько толкнул его локтем в бок, побуждая к действию. Внимание Бильбо привлек небольшой и пустовавший из-за отсутствия в нем клиентов магазин одежды. Вход был красиво украшен в виде арки из двух обвитых плющом высоких деревьев, ветви которых сплелись друг с другом. Это чем-то напомнило ему храм в Ривенделле и монастырь, где он раньше жил. Ведомый чувством ностальгии и тоски по Святому Дому, юноша направился туда. Внутри все было украшено примерно в таком же стиле, как и вход. Края ниш, где лежала и висела одежда, были также украшены деревьями и плющом, на листьях которых даже виднелись капельки росы, блестевшие при свете ламп. В воздухе веяло приятной свежестью, словно находишься в лесу. Вся одежда была выглажена, аккуратно сложена, разложена по полкам, развешана на плечиках или же надета на манекенах. - Мда… пафосный магазинчик, - раздался голос Бофура за спиной. - Мастер Бильбо? – раздался другой незнакомый голос, от которого послушник даже вздрогнул и, осмотревшись, увидел высокого блондина с длинными, идеально прямыми волосами, однако брови были густыми и темными, что шло вразрез с цветом волос. Глаза цвета грязного льда с острыми зрачками смотрели на него внимательно и настороженно. Этот человек его знает? Откуда совершенно незнакомый ему продавец, которого он видит впервые в своей жизни, знает его имя, да еще так вежливо к нему обращается? - Да? – отозвался Бильбо, сообразив, что подобным странным образом обращаются именно к нему, ведь других Бильбо, кроме него, здесь нет. - Какое счастье видеть вас после столь долгого отсутствия, - подошел к нему этот необычный продавец и, приобняв его за плечи, обвел свободной рукой все, что было перед ними. - Прошу. Добро пожаловать ко мне! - Спасибо, - поблагодарил он, немного смутившись от столь теплого приема. – Я ищу… - Знаю, знаю, - перебил его блондин, - вы ищете одежду. Что тут еще можно искать?! Вот взгляните… Они подошли к манекену ростом с Бильбо, одетому в черные узкие штаны, длинную бордовую рубашку, присборенную с боков, поверх которой был черный жилет и ослабленный галстук. На голове же возвышалась шляпа трилби с бордовой лентой. - Предлагаю обратить ваше внимание на этот костюм, - продолжил продавец. – Удобство в нем гарантирую. Крой в точности повторяет изгибы тела. Он почти такой же, какой вы покупали у нас в последний раз. Юноша не мог поверить своим ушам. Он был когда-то здесь, и судя по тому, как продавец с ним обращался, не один раз. Он посещал это место раньше, иначе оно бы не привлекло его, иначе блондин к нему так тепло не обращался бы. Но когда? Что тогда произошло? Кем же он был до того, как потерял память? Мозг пытался выжать из себя хоть какую-нибудь крупицу воспоминаний, но без толку – он был абсолютно чист. Стерилен. От этого становилось даже дурно. - Извините, я запамятовал, а сколько времени я у вас не был? – поинтересовался он как бы невзначай. - О-ой… - задумался блондин. - Вас не было больше трех лет, с тех пор как вы купили здесь свой последний костюм. Но вдруг вы внезапно исчезли. Неужели вы не помните, как приходили ко мне в последний раз? Вы тогда собирались… – тут мужчина прервался и сменил тему. - Понимаю, дела. Ну что? Будем примерять? - Стоп-стоп-стоп! – подоспел Бофур. - Это мы мерить не будем. Уберите эту голубятину куда подальше, - и принялся диктовать свои условия касательно нового гардероба Бильбо. Мерить пришлось практически все, и помногу. Ажиотаж, вызванный покупкой новой одежды, куда-то улетучился. Бильбо было все равно, как он сейчас выглядит: хорошо ли, плохо ли. Юноша тем временем терялся в догадках. Судя по всему, сказанному этим продавцом, он был постоянным клиентом в этом магазине и приходил сюда чуть ли не каждую неделю. Естественно, не надо было отвечать, зачем он здесь был и что он здесь делал. Вопрос был в том, для чего предназначалась одежда, куда он в ней ходил и что произошло потом? А вдруг тот последний раз, когда он приходил сюда, был накануне того дня, когда он потерял память? Бофур был прав – тот костюм действительно странный. Сейчас Бильбо бы его ни за что не надел, но, по словам продавца, раньше он брал подобные костюмы регулярно. Кем же он все-таки был? Да и продавец вел себя подозрительно. Сначала рассказывал, но потом резко сменил тему на другую. Он точно что-то знает. Послушник был бы не против еще его поспрашивать, но что-то в глубине души подсказывало, что больше блондин ничего не скажет, ссылаясь на то, что он обычный продавец и не в его принципах обсуждать клиентов. Все эти мысли не покидали молодого человека, когда нужная одежда была куплена, а продуктами можно было бы накормить целый полк. Бильбо и Бофур двинули к выходу из торгового центра, и лишь краем глаза послушник заметил, как тот блондинистый продавец говорит с кем-то по телефону, пристально глядя на него. «Я обязательно сюда вернусь, и мы поговорим, - решил он для себя. – Тогда он не отвертится». *** Где-то через пару дней Торина решено было выписать и отвезти в его новую квартиру. Мистер Балин суетился, раздавал указания как медбратьям и медсестрам, так и Бильбо. Он написал целый список того, что больному нужно делать: начиная лекарствами и питанием и заканчивая упражнениями и прогулкой. Он сначала попытался объяснить все самому больному, но тому было до лампочки. Мужчина, похоже, не был заинтересован в собственном выздоровлении. Бильбо же взял все рецепты, запомнил, но на всякий случай записал все указания еще раз. Приехали они в карете скорой помощи. Команда санитаров аккуратно внесла лежавшего на носилках Торина в квартиру, переложила на расправленную кровать и удалилась. - Ну, вот ты и дома! – в заключение сказал Бильбо, накидывая одеяло на безжизненные ноги Торина, чтобы не смущать ни его, ни себя. - Мхм, - ответил мужчина, осматривая комнату взглядом критика. - Вижу, что постарался. А сейчас оставь меня в покое. - Ты не рад? Мы могли бы… - Оставь меня одного! – накричал больной на юношу и отвернулся лицом к стене, показывая, что никого не хочет видеть. Послушник покинул комнату и отправился на кухню. «Вернулись к тому, с чего начали», - подумал он, но унывать не стал, надеясь, что агрессия Торина вызвана переездом и что она скоро пройдет. Но она не прошла. Мужчина день за днем пребывал в, мягко говоря, плохом настроении, постоянно чем-то был недоволен, иногда вовсе отказывался от еды, просил тишины и много чего еще. С Бильбо они практически не разговаривали, а если и разговаривали, то все заканчивалось руганью, и юноша просто не знал, куда себя девать. Даже на предложение Бильбо позвать в гости сестру с племянниками больной отреагировал так бурно, что бедному юноше пришлось ночевать на кухне. Большую часть Торин проводил в забытьи, глядя в потолок или уставившись, не мигая, в одну точку, не произнося за день ни слова. В таком состоянии он мог пробыть два-три дня, после чего вновь костерил всех и вся. С упражнениями тоже было не все гладко. Подтягивания эффекта не давали, да и мужчина делал их на отвали, чтобы отвязались. К тому же все это сопровождалось отборной руганью, отчего Бильбо часто падал духом. Но было что-то, что вдохновляло его на дальнейшую работу, что-то, что не давало ему все бросить. Надежда. Надежда на то, что все еще изменится. И тогда он решился на отчаянный шаг. - Сегодня пробуем вертикализатор, - твердо заявил он. – Здесь тебе увильнуть не получится. В ответ было молчание, сопровождавшееся громким и частым сопением, но возражений не было. Упражнения поднялись на совершенно другой уровень. Торин кряхтел, ворчал про себя, издавал рычащие звуки, но терпел и выполнял все, ну, по крайней мере, старался. Поначалу все было неплохо. Но однажды случился перебор. - Давай сегодня попробуем увеличить угол до сорока пяти, - предложил юноша и соответственно установил устройство. Торин лежал, пристегнутый ремнями к тренажеру, вцепившись руками в специально предназначенные ручки, и тяжело дышал. Видно было, что это давалось ему трудно. Тело сотрясала мелкая дрожь. Оставив его в таком положении, Бильбо отправился на кухню, готовить завтрак. Мужчина тем временем держался за ручки тренажера так, что заболели руки. Поначалу он чувствовал под собой опору, ощущал ее позвоночником. Но вдруг она словно испарилась, и снова возникло то паническое чувство огромной высоты. Он признавал, что это все из-за того, что он настолько привык к горизонтальному положению, что дальнейшие попытки встать на ноги будут для него кромешным адом. Дрожь и паника возрастали. Вскоре, когда Бильбо вернулся, мужчина сказал: - Верни, как было. Это слишком много. - В прошлый раз ты тоже так говорил. Однако справился. Справишься и в этот раз, - юноша попытался воодушевить его. - Верни, кому сказал! – перешел Торин на крик. - Ой, совсем забыл! Там же у меня, наверное, каша подгорела! – спохватился послушник и убежал на кухню. - Эй! Из кухни донеслись звуки возни, вскрик Бильбо от ожога, звон кастрюль и посуды. Затем повеяло запахом гари. Тем временем дрожь охватила все тело: все, что на тот момент могло чувствовать. Чувствовавшие мышцы не могли вынести нагрузки. Торин не мог отпустить, потому что в голове вертелась страшная, но вместе с этим глупая мысль. - Прощай, завтрак, - констатировал юноша тихим голосом. - Сними меня!!! – напомнил о себе Торин. Бильбо тотчас же прибежал на его зов, вернул тренажер в горизонтальное положение и не без труда вернул мужчину на кровать. Торин вздохнул с облегчением – приятно все-таки было снова чувствовать опору. - Ты же видишь, что ничего не выходит? – сказал он юноше. - Я стараюсь, из кожи вон лезу, а результата – ноль. Ни хрена! Я никогда не смогу больше встать. Я даже сесть не могу до сих пор. Это теперь на всю жизнь, понял? - Из нас двоих не стараешься лишь ты, - упрекнул его Бильбо в ответ. - Мне виднее это со стороны. Я понимаю, что тяжело, но нужно приложить усилия, постараться. Ведь ты это делаешь в первую очередь для себя. Люди не достигают своих целей, лежа просто так, как ты. Они борются. Поборись же за себя, за свое здоровье, за свою жизнь. Соверши для себя хоть маленькое чудо. Слова, сказанные послушником, вызвали у Торина нездоровый смех. - Почему ты такой наивный дурачок? – спросил он. - И с чего я взял, что ты мне поможешь? И с чего я вообще взял, что ты мне будешь нужен? Для Бильбо эти слова вонзились ножом не в спину, а, скорее, в сердце. Для юноши это стало последней каплей: - Раз я тебе не нужен, то и быть мне здесь незачем! – и направился к выходу. - Да?! Вот и вали в свой монастырь! – кричал ему вслед Торин. - Нашелся тут, блаженный святоша! Ты мне не нужен! Мне никто не нужен!!! Сам как-нибудь перебьюсь. В ответ лишь громко захлопнулась входная дверь. *** Когда за парнем захлопнулась дверь, я в сердцах смахнул с табуретки поднос с обедом, откинул одеяло и посмотрел на свои безжизненные ноги. Все чаще я смотрю на них, когда остаюсь в квартире один. И сейчас я сосредоточенно смотрел на свои ступни. «Попробуй шевельнуть хоть одним пальцем». В ответ никаких изменений. Не знаю, сколько я провел времени, гипнотизируя собственные ноги, но все было без толку. Мозг мой кричал: «Ну же! Шевелитесь!», но крик этот до них не доходил. Тогда я решил попробовать подтянуться так высоко, чтобы с первого раза сесть. Я взялся за треугольник, висевший над моей головой, и потянулся вверх. И тут я почувствовал боль в правой ноге, столь сильную, что закричал и отпустил треугольник, рухнув головой на подушку. Рука схватилась за бедро, но болело ниже, в районе икры, словно ее свело судорогой. Видимо, боль никогда не уйдет и будет преследовать меня до конца моей никчемной жизни инвалида. Я почувствовал, как по вискам стекают слезы. Докатился, теперь уже рыдаю, как последняя баба. Впервые дал волю слезам и заплакал бесшумно и сильно, накрыв лицо подушкой, весь сотрясаясь и дергаясь. Лишь в эту минуту я вполне осмыслил и осознал всю тяжесть своей потери. Я никогда больше не сяду, не встану, не буду ходить, не буду чувствовать землю под ногами. Останусь лишь бревном с глазами и ртом. Никогда больше не смогу работать. Никогда! Теперь я окончательно и бесповоротно инвалид, лишенный всего, прикованный к месту, обуза, лишний в этой жестокой и несправедливой жизни. Этого нельзя исправить, это до самой смерти. Скоро я успокоился и почувствовал даже облегчение, какое всегда ощущает человек, когда, наконец, решит долго мучивший его вопрос. Ничего уже не вернешь, пути назад нет. Даже если бы я смог повернуть время вспять, то поступил бы точно так же. Тогда зачем его вообще поворачивать? И что я теперь буду делать? Как мне теперь жить? А Бильбо? Он меня вынудил. Он знал, что я против, что я не смогу, и все равно поступил так с этим чертовым тренажером. В чем-то его можно понять. Он безропотно терпит все мои выходки и продолжает делать добро там, где зла накопилось выше потолка. Судя по тому, что он сказал перед тем, как уйти, и каким тоном он это сказал, стена терпения дала трещину. Понимаю, что терпение его не вечно. Но как сказал однажды Двалин: «Если чаша твоего терпения переполнена, тогда вот тебе еще пустая тарелка». И что, он теперь действительно уйдет? А я? И где он сейчас? Он реально ушел? Если бы он ушел, то забрал бы свои вещи. Значит, он еще вернется. И в подтверждение моих слов я услышал, как в квартиру кто-то зашел. В зеркале прихожей я увидел разувающегося Бильбо. Он все-таки вернулся. Зайдя в комнату, он равнодушно посмотрел на то, что творилось на полу, и сказал: - А ты, я вижу, в прекрасной форме. Вон как все разбросал. Этот тон я слышал впервые и такого выражения лица никогда не видел. От парня так и веяло холодом. Он сердится? Нет, скорее, сдался, опустил руки. - Где ты был? – спросил я уже по привычке. - Да так… Гулял. Думал на досуге о сложившейся ситуации, - ответил он и вышел в коридор. - И что надумал? - Знаешь, что? – отвечал он мне оттуда, перемещаясь с большими пакетами на кухню. - Я решил, что не буду тебя больше заставлять что-либо делать и уйду. Я переезжаю жить к знакомому. Эти слова ударили меня как кулаком по лицу. Вот чего я не ожидал, так вот этого. Он что, и вправду все уже решил? Так просто? Я не хотел в это верить. Какой-то таинственный знакомый? Откуда? Все ясно! Он просто ездит мне по ушам. Хочет узнать мою реакцию. На самом деле он вернется в монастырь. Но с другой стороны… Он сам рассказывал мне, что не вернется туда, пока не будет выполнена его работа. Он уже столько времени в Дейле и наверняка нашел себе друзей. И почему я не интересовался его жизнью? - Ну а что?.. Это правильно… очень даже хорошо, - я еле подбирал правильные, на мой взгляд, слова для ответа. - Так и должно быть… Не буду больше видеть твою добродетельную рожу. А что это за странные знакомые, которые позволяют у себя жить? Хотя… мне без разницы. Живи, у кого хочешь! А все же, сколько времени ты с ним знаком? - Я знаю этого человека столько же, сколько и тебя, - донесся до меня спокойный голос. – Он помог мне обустроить эту квартиру. Я поперхнулся воздухом от возмущения. Что? Этот самый знакомый был здесь еще до меня? Не удивлюсь, если он уже все знает обо мне. И как эта мелкая зараза додумалась привести сюда совершенно незнакомого человека? А вдруг он?.. А вдруг они?.. Нет уж. Не бывать этому! Мое мнение на сей счет так и рвалось наружу. И я его выскажу. Я схватился за треугольник и потянулся изо всех сил вверх. Тянулся что было сил. Такое нельзя высказывать лежа. От этого я потянулся еще выше. На удивление, та боль в правой ноге не повторилась, и я смог подтянуться так высоко, как до этого никогда не делал. Я чувствовал, что в таком положении смогу сказать громче, чем лежа. - Нет. Я этого не допущу, - сказал я. - Я тебе ноги переломаю, но никуда не отпущу. Я взял тебя с собой не ради того, чтобы ты сбегал к каким-то знакомым, да еще и приводил их сюда. Хозяин этой квартиры – Я! Ты - в моем распоряжении, и мне решать, что ты будешь делать, а что не будешь! Ты здесь для того, чтобы помочь мне встать на ноги, и, будь добр, делай свою работу! От сказанного я задыхался и все еще держался за треугольник, чтобы не упасть. Отдышавшись, я посмотрел в сторону входа и увидел Бильбо. Тот стоял с широко открытыми глазами и широченной улыбкой. Преглупое зрелище. - Торин, ты… ты что, не видишь? – спросил он меня. - Что не так? - Ты ведь сидишь! Ты сам сидишь!