Осталась одна

– Нам бы надо собрать девочек приютских и предложить проголосовать, предложить выбрать тех, кто будет всем управлять. Ясно, что выберут нас, но будет наглядно и зримо видна всеобщая поддержка, – сказала Нина, тихонько барабаня ногтем по столу. – Правильно. Тогда не будет лишних вопросов, почему мы рулим. Потому что нас выбрали, – согласилась Тоня. – Нам следует распределить должности и сферу обязанностей, – негромко сказала Соня. Тоня кивнула и выдержав короткую паузу, произнесла: – Ты, Соня, лучше всего подойдешь на должность начальницы канцелярии, будешь общим управлением заниматься: учетом, контролем, бумажками, бюрократией всякой полезной. Никто лучше тебя с этим не управится. Я лично встану во главе боевого отряда «Шторм», отберу туда самых сильных и отчаянных приютских девочек, буду их тренировать, натаскивать, учить обращаться с оружием. Они будут первыми сражаться с людоедами и поддерживать внутренний порядок. Это самое срочное. Дрося, Нина, вы подумайте, чем можете заняться, на каком участке работы будете полезны. Ну что, все согласны? Предлагаю проголосовать. Четыре руки дружно взмыли вверх. Вся знали и так, что Соня де-факто руководит всеми повседневными делами из канцелярии. Ведет контроль и учет по собственному разумению. Сейчас её просто формально утвердили в должности, которую она уже занимала. – Принято единогласно, – подвела итог голосования Соня. – А какая эмблема будет у твоего отряда? – склонив голову набок, спросила Нина. – Пока еще не думала об этом, но знак какой-то нужен, чтобы отличаться, – ответила Тоня. – Черепа животных у нас уже есть, пусть теперь будет царство растений, пусть будут цветы. Могу предложить черные лилии, они красивые, благородные, но чем-то жутковатые, – сказала Нина. – Почему бы и нет... Черные лилии... В этом есть что-то французское. Наверное, неплохо выйдет, – пожав плечами сказала Тоня. – А как у нас продвигаются поиски пропавшего без вести приютского парня? Кто в курсе последних новостей на этот счет? – Все здание обшарили, но ничего не нашли. Сейчас расспрашивают на тему видел ли кто чего, – ответила Дрося, которая недавно поговорила со знакомыми девочками из собранной Тоней гвардии «Шторма», активно занятыми розыском скрывающегося парня. – Это плохо. Первые шаги – и сразу спотыкаемся. Это удар по репутации, удар по авторитету. Надо больше нажимать на это дело, – с легкой нервозностью в голосе сказала Тоня. После совещания, Дрося поднялась на крышу, чтобы осмотреться с высоты, сориентироваться, где что точно находится поблизости. Кроме нее, на крыше уже стояла на своем посту пара девочек-дозорных, они бдительно глядели в бинокли, высматривая приближающихся людоедов или сброшенный с самолета полезный груз. Организация жизни в приюте под их руководством и правда быстро принимала строго урегулированные формы жесткого порядка. Слабый ветер дышал холодом на щёки. Кругом из последних сил стояли на треснувших фундаментах брошенные дома с пустыми глазницами окон, разлеглись искореженные взрывами развалины с чернеющими пятнами остатков сгоревших построек. Вдалеке, столбы дыма упирались в сплюснутую поверхность серого неба, ставшего теперь таким низким. Казалось, что в глубине всего этого гибельного торжества разрушения, незаметно, с медлительной тяжестью происходит скрытное движение. Город, как умирающий исполинский зверь, делал последние вздохи. Ворочался, шевелился через силу, пытаясь повернуться на бок, перед тем, как окончательно уже распрощаться с живым существованием. В тлеющем мареве с тщетным упрямством догорали последние искры. Сбивчиво и с протяжной тоской падали в пустоту завершающие ноты. До конца осталось совсем немного. Что-то холодненькое легонько кольнуло лоб. Приближающаяся зима ясно давала о себе знать. Первые редкие снежники медленно посыпались с неба. Одна из снежинок упала в раскрытую ладонь Дроси и растаяла на одной из линий-бороздок, по которым предсказывают судьбу. «Смогу ли я дожить до весны? Смогу ли увидеть как сойдет этот снег?» – подумала Дрося. Две девочки, пыхтя, затащили на крышу большой чан. Дрося поинтересовалась на тему, зачем они это делают? Неужто решили начать готовить еду под открытом небом? Девочки сдержанно пояснили, что так готовятся отбивать атаку на здание приюта: из чана можно лить сверху вар на головы нападающих. Также по их словам, скоро на носилках должны начать поднимать наверх груды камней, чтобы сбрасывать вниз. Послышались взбудораженные крики. На крышу быстро прошмыгнуло маленькое существо, а за ним следом шумно вломились две девочки. Выяснилось, что они ловили кота, непонятно каким чудом уцелевшего в умирающем от голода городе. Впрочем, кот ослаб и отощал до такой степени, что жить ему очевидно оставалось недолго. – Вам нужно отнести кота на кухню. Половину отдадут вам как премию за поимку, половина пойдет в общий котёл, – безэмоционально произнесла Дрося. В былые времена мысль о том, чтобы есть кошатину перепугала бы ее до отвращения и тошнотворной дрожи. Даже подумать о такой гадости было трудно. А теперь она рассуждает об этом как о чем-то обыденном. Она изменилась, стала другой. Неудивительно, после всего, что довелось повидать. Человек незаметно привыкает к самому ужасному. Вместе с девочками и добытым котом, Дрося пошла на кухню. Там коту отрубили голову одним быстрым ударом топорика, освежевали и разделали. Острый нож отделил шкурку с куцей и грязной шёрсткой от плоти. Девочкам, как и было обещано, досталась половина мяса. Они расписалась в ведомости и ушли прочь с котелком. Впервые после долгого перерыва им досталось белковое питание. Новый порядок уверенно утверждался в жизни бывшего приюта. Ведомости, бумажки, расписки, отчеты. Бюрократическая паутина протянувшаяся во все уголки. А в центре этой паутины, подобно пауку находилась Соня, создавшая и контролировавшая все эти бесчисленные правила и формуляры. Упорно сидевшая с утра до ночи за столом, склонив голову над записями. Дрося догадалась, почему Тоня с таким уважением отзывалась о Соне. Без ее навыков и способностей невозможно было бы создать такой аппарат по управлению всем и вся. Цифры и расчеты не являлись стихией Тони. По натуре она была бойцом, а не чиновником. Неужто уже тогда, при первой встрече, Тоня планировала использовать способности Сони в своих интересах? Дрося погрузилась в меланхоличные размышления. Чем же лично она сейчас может быть особенно полезна для общего дела? Есть ли у Тони какие-то планы использовать её? Никаких особенных дарований ведь у неё по сути не было. Задумавшись, Дрося незаметно вышла во двор и наткнулась на стайку встревоженных девочек, оживленно обсуждавших свои беды и горести. Тусклые лучи солнца подчеркивали холодным чистым светом обессилевшую усталость на бледных осунувшихся лицах. Некоторых из этой компании Дрося немного знала, поэтому постаралась утешить их как могла. – Я буду с вами до конца, чтобы не случилось. Если мы будем умирать, то умрем вместе, – со спокойной грустью произнесла Дрося, после чего сердечно обняла каждую девочку. После этой беседы, Дрося решила немного побродить по окрестностям в одиночку. Настроение было так себе. Шла куда глаза глядят и смотрела под ноги. Так она внезапно обнаружила Нину, сидевшую напротив холста с кистью в руках. Новая картина неспешно проступала на чистой поверхности. Иногда Нина проваливалась на час-два в своего рода сомнамбулическое состояние. На вопросы она тогда отвечала невпопад, широко раскрытые глаза смотрели на мир пустым отрешенным взглядом, вялые взмахи рук наносили мазок краски каждые пять минут. По опыту Дрося знала, что в моменты такого своеобразного транса к Нине лучше не приставать зря. Все равно никакой нормальной реакции добьешься. Нужно просто немного подождать, когда она через часик придет в себя и ее витающее в далеких туманных просторах сознание вернется в тело. Встав рядом, Дрося принялась всматриваться в картину, которую заторможено рисовала Нина. По смазанным очертаниям и контурам сложно было пока понять, что на ней в будущем будет отображено. Дрося прищурилась и попыталась догадаться. Ей показалось, что на картине бредет в одиночестве крупное раненое животное непонятного вида. Капли крови падают за ослабевшим сильным телом на пожухлую траву, а слабые струйки пара вылетают из ноздрей. Но это были только догадки. Что там будет нарисовано на самом деле Дрося не знала. Тишину их с Ниной уединения и созерцания зыбких форм на холсте своевольно прервал грохот колокола на крыше и крики: «Тревога! Тревога! Людоеды!». Дрося подхватила Нину, которая, судя по затуманенному взгляду все еще плохо соображала и потащила ее ко входу в здание. Хотя нога Нины в последнее время стала заметно лучше, она все еще ходила опираясь на костыль. У входа в здание уже стояли Тоня с Соней, изрядно повеселевшие после появления Дроси с Ниной. Рядом расположились девочки из боевого отряда «Шторм», ставшие теперь легко отличимыми по белым повязкам с черными лилиями на рукаве. Соня лично вела подсчет забегавших в здание, перешептываясь иногда с Аней – своей первой помощницей. – Четыре, три, два... – ровным голосом перечисляла Соня. – Один. Всё. Можно закрывать вход. – Все внутрь! Закрываем! – хриплым голосом крикнула Тоня. Все оставшиеся на улице девочки впопыхах забежали в дверной пролет. При помощи рычага вход быстро завалили тяжелой плитой. Окна на первом и втором этаже, а также другие двери к этому моменту были уже основательно забаррикадированы, так что проникнуть в здание стало довольно сложно. Особенно для людоедов, очевидно не отличавшихся выдающимся разумом и смекалкой. – Уходим на крышу! Быстрее! – крикнула Тоня и они все вместе как угорелые понеслись на крышу. На крыше уже вовсю шла активная подготовка к отражению нападения. Под чанами с маслянистым варевом ярко искрило сильное пламя. Около груд с камнями копошились девочки, подбирая себе булыжники нужного веса. Дозорные прилипли к биноклям. – Не начинайте без моего сигнала. Пока еще рано, дайте им подойти поближе, – сразу приступила к командованию Тоня. – Подбирайте пока камни, но не кидайте их просто так в белый свет, как в копеечку. Цельтесь лучше. Камней не успели много пока затащить. Огнестрел не используем, бережем патроны. Дрося набрала камней и стала высматривать приближающихся людоедов. Тоня тем временем продолжала отдавать распоряжения: – У кого совсем нет сил – сидим спокойно, никуда не лезем. Никакой смертельной угрозы сейчас нет, отобьемся как-нибудь без вашей помощи. Потом в кроватях зря пролежите, работать не сможете. Все с напряжением наблюдали, как людоеды подбираются все ближе и ближе. Только Тоня одна была абсолютно спокойна. Она дождалась, пока внушительная орава людоедов подойдет вплотную к стенам здания, и только тогда, наконец, отдала команду: – Огонь! И тут же сама выстрелила из рогатки маленьким камушком вниз. Все остальные мигом последовали ее примеру и обрушили на головы людоедов припасенные камни. Подбадривая друг дружку пронзительными вскриками, девочки проламывали головы большими булыжниками, выплескивали вниз бурлящий маслянистый вар из чанов. Очень скоро горящие головешки и камешки поменьше полетели в спины отступающих с диким воем людоедов. Дрося метнула прицельно несколько камней, но в общей суматохе смогла попасть только один раз по плечу врага. – Команда преследования на выход. Гоним и добиваем! – прокричала Тоня и первой понеслась прочь с крыши. Следом за ней немедленно рванули вниз девочки с черными лилиями на руках. Они спустились по веревке с третьего этажа и разделились на две группы. Первая группа с ножами, топорами и прочим холодным оружием осталась добивать раненых людоедов, что корчились на земле. Вторая группа во главе с Тоней побежала дальше, преследуя тех, кто пытался скрыться. Редкие выстрелы вскоре прозвучали вдали, отражаясь эхом среди черно-серых развалин. Затаив дыхание, девочки с крыши наблюдали, как слажено и лихо работает отряд. Уже поздно вечером, спустя много часов после боя с людоедами, Дрося пошла на очередное совещание в канцелярии Сони. Прошагала мимо двух девочек из отряда «Шторм», что стояли на посту перед кабинетом и села за свое место за столом. После того, как подошла Нина, все были в сборе. Первой заговорила Соня: – Начнем наше совещание. Вести его буду я. Сейчас нам нужно обсудить два вопроса: защиту от людоедов в связи с недавним нападением и розыски парня, что возможно все еще прячется в здании. – По вопросу нападений людоедов докладываю я, – сказала Тоня, встала из-за стола и подошла к школьной доске. Тоня быстро схематично начертила мелком карту со зданием приюта в центре и принялась рассказывать, какие работы они уже проделали, чтобы усилить оборону. Как завалили двери и окна на первых этажах, как натаскали на крышу камней, где поставили дозорных. Видно было, что она уже вжилась в роль коменданта осажденной крепости. – Можно вопросик? – прокашлявшись, сказала Нина. – Зачем вы преследуете и добиваете сбежавших людоедов? Ведь они уже не опасны... Зря рискуете своей жизнью и патроны тратите. Тоня прищурилась и после небольшой паузы, произнесла с нехарактерной для нее интонацией: – Страх. Это место должно вызывать животный страх, такой, что нутром чуешь. Мысли, что отсюда никак не уйдешь живым. Не спасешься. Возможно с окраин до сюда доберется еще несколько волн нашествий людоедов. Нужно быть готовыми. – Перейдем ко второму вопросу, – сказала Соня. – Позвольте мне поделиться своими соображениями по поводу поисков пропавшего парня. Он безусловно должен чем-то питаться, чтобы выжить. А значит, кто-то должен выдавать ему пищу. К счастью, мы аккуратно контролируем рацион, знаем точно, кто сколько калорий получил. Также мы взвешиваем девочек и ведем учёт их физических нагрузок. Из этого следует, что если кто-то начнет необъяснимо терять вес, то это означает, что часть своей порции еды она уносит другому человеку. Понимаю, что этот метод не точный, но с помощью него можно попытаться сузить круг подозреваемых. Конечно, если его подкармливает пять-шесть человек, то это такой метод окажется бесполезным. Но это опять же маловероятно, так как в таком случае кто-то скорее всего бы не выдержал и сообщил куда следует. – Я думаю, что это неплохой план, – сказала Тоня. – И внезапный обыск по комнатам нужно будут еще провести. Может застанем врасплох кого-нибудь. После совещания Дрося еле-еле добрела до своей койки – так устала и набегалась за день. Она закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон.