Улыбка тёмной Джоконды

Dead is the new alive ©

– Таким образом, господин Рудерт, расклад для вас вырисовывается неутешительный, как ни крути. Саркастическая улыбка осветила худое, относительно бледное лицо. Оно всегда казалось Себастьяну невыразительным, сегодня это ощущение достигло своего апогея, сыграв заключительный аккорд в создании когнитивного диссонанса, возникающего в сознании. Быть одновременно серым, практически незаметным, когда дело касается внешности, но настолько цепким и подавляющим, когда разговор стремительно переходит на темы серьёзные. Настоящий хищник, рядом с которым Рудерт откровенно пасовал. Из лап такого экземпляра не вырваться, а если постараться, то риск дорого обойдётся. Хорошо, если получишь только царапины на память, но на столь роскошный подарок со стороны судьбы рассчитывать не стоит. Скорее, останешься без руки, чем с царапинами. Как вариант, они окажутся настолько глубокими, что до самой кости плоть прорвут. Дополнительно мерзкая тварь щедро плеснёт яда, о заживлении не будет и речи. Проще говоря, не будет согласия, можно позабыть о спокойной жизни. Взгляд собеседника именно это до Себастьяна донести и пытался. Впрочем, для него изначально чужое послание не было тайной. За годы знакомства он успел изучить данного человека, как свои пять пальцев. Единственное, что Рудерта до сих пор угнетало, так это осознание: у Джеффа Рэйвена слабых мест нет. Да, он обыкновенный человек, но взять его за яйца, в переносном смысле, разумеется, не получится, как не изворачивайся, какие планы не строй. Джефф, сидя напротив Себастьяна, как раз этим и занимался, причём не просто взял, а схватил без предупреждения, сжав со всей дури. Он не плевался ядом, не переворачивал столы. Он просто произнёс пару фраз уверенным тоном, и Рудерт понял, что находится на крючке. Достаточно пары лишних движений, чтобы его налаженная жизнь полетела к чёртовой матери. Себастьяну хотелось надеяться, что она пока не начала стремительный полёт, но внутренний голос утверждал обратное. Три с половиной года. Казалось бы, немалый срок. Но теперь, когда перед ним замаячила перспектива возвращения к прежнему роду деятельности, несчастные сорок два месяца показались одним мгновением. Так они и пролетели. Рудерт, конечно, надежд и иллюзий особых не питал, предчувствуя нечто подобное, но всё же хотел верить, что столица Швеции станет последней остановкой в его бесконечном путешествии. Для Тони – тоже. Но Джефф не мог этого допустить. Несомненно, ему хотелось посмотреть в глаза человеку, которого он может в любой момент уничтожить, достаточно лишь щёлкнуть пальцами. Внушительная стопка компромата ляжет на стол, свободу ограничат, сковав руки наручниками, а потом всё тот же, пытающий голос начнёт одно за другим зачитывать обвинения. И что сказать в своё оправдание? Все ведь знают, что он виновен. Он убивал. Пусть даже иногда делал это по приказу людей, имеющих определённый вес в обществе и вроде как играющих на стороне правосудия. Кто бы мог подумать, что столь уважаемый член общества время от времени доверяет грязную работу, к которой своих людей привлекать нет резона, прикормленному, почти ручному киллеру? А он доверял. И неоднократно. Джефф, мать его, Рэйвен. Гроза убийц, персональный кошмар Себастьяна Рудерта. Себастьян терпеть не мог этого человека, в том числе, и его внешность. Бородку клинышком, совершенно старомодную и несказанно раздражающую, будто обладателю её лень было пару раз провести по лицу бритвой. Вместо идеально выбритого лица приходится наблюдать мерзкий кустик, походивший на грязное пятнышко, а не на предмет гордости. Волосы у Джеффа были тёмные, прямо под стать фамилии. Рудерт не знал наверняка, но подозревал, что Рэйвен их время от времени подкрашивает, поскольку иногда можно было заметить на них седину. Но уже через неделю она исчезала так же внезапно, как и появлялась. – Сомнений в этом у меня не возникало с тех пор, как только в электронной почте обнаружилось ваше письмо, господин Рэйвен. Джефф стёр с лица улыбку и захохотал. Себастьян отвернулся, поскольку, глядя на человека, столь откровенно над ним потешающегося, сложно было не представлять собственное сольное выступление с любимой «береттой» в руках. Впрочем, обожаемая опасная игрушка давно утонула. Но, что скрывать, теперь ему выдадут другую, отечески похлопают по плечу и, дав необходимые наставления, отправят убивать. Быть может, хорошо, что с годами навыки не ржавеют? Рудерт все три года не контактировал с огнестрельным оружием, однако не сомневался, что как только в руках окажется пистолет, всё произойдёт само собой. Он не будет долго вертеть его, вспоминая, что и как. Рукоятка легко ляжет в ладонь, перенимая её тепло. Он вскинет руку, снимет пистолет с предохранителя и выстрелит. На поражение. «Какая же хрень эти старые связи. Спокойная жизнь, прощай. Давайте, герр Рудерт, демонстрируйте класс». Хорошо, если перед тем, как отправить на задание, Джефф не додумается произнести заботливым тоном слово «сынок». С него станется. Он умеет совершать странные поступки. Впрочем, по возрасту подходит. Себастьян вполне мог быть ему сыном, но втайне радовался, что отношения ограничиваются исключительно деловым соглашением, а не родственными связями. Странное чувство, когда хочется прихлопнуть отца, будто надоедливую муху. Джефф сейчас с блеском исполнял роль этой мухи. Рудерт потёр переносицу, стараясь не думать ни о чём, кроме... Ни о чём. Просто ни о чём. Многочисленные идеи, приходившие в голову, были одна безумнее другой. Их следовало уничтожить и не поддаваться минутным порывам. – Как ты представляешь себе это, Джефф? – спросил Себастьян, перестав изображать равнодушие и вновь пристально посмотрев на собеседника. Рэйвен моментально оборвал смех. Он ждал, когда Рудерт перестанет артачиться и перейдёт к деловой беседе. Джефф с самого начала пребывал в твёрдой уверенности, что отказом на предложение Себастьян не ответит. Это было само собой разумеющееся развитие событий. Он предопределил всё ещё до того, как вылетел в Стокгольм ради личной встречи. Рудерт всегда был умным мальчиком. Нагловатым, своенравным, но умным. Натура его протестовала, но Себастьян понимал, что сопротивление себе дороже. Он может отказаться, бросить деньги за кофе на стол и удалиться восвояси, гордо вскинув голову, но только потом ему выставят счёт иной. Тот, что обойдётся в разы дороже, и вряд ли он горит желанием оплачивать всё, что там собрано. Он жаждет спокойной жизни, но... Ведь осознавал, во что вляпался, когда впервые взял в руки пистолет. Да, определённый отпечаток наложили события собственной жизни, но можно было отомстить и остановиться. Рудерт пошёл ва-банк. Теперь глупо отказывать человеку, который просит о небольшой услуге. Небольшой она казалась только Джеффу. Себастьян понимал, что это театральное представление, в котором ему предстоит исполнить одну из главных ролей, перевернёт их тихую, спокойную жизнь, вновь устроив Тони одну из сильнейших эмоциональных встрясок, какие только можно придумать. Впрочем, Уэбб изменился. То, что раньше представлялось ему кошмаром, теперь видится песчинкой в море. Но, если... – Легко и просто, – отозвался Рэйвен, пригладив ладонью всё тот же мерзопакостный кустик, гордо именуемый бородкой. – По большей части, от тебя ничего не требуется. Ты добровольно ввязываешься в это. – А ты считаешь, что мне следует остаться в стороне? – Нет. И ты сам знаешь, что у тебя это не получится. Рано или поздно, но все узнают, что мертвецы живут и здравствуют, тогда бороться тебе с ними придётся один на один. Я предлагаю иную расстановку сил. – Неслыханная щедрость. – Твоя неуместная ирония всегда всё портила. Джефф нахмурился, брови сошлись на переносице. Этот взгляд означал, что с шутками покончено. Теперь настало время серьёзных разговоров, и, если Рудерт под влиянием влюблённости мозги не растерял, он всё поймёт и расценит правильно. Есть люди, с которыми лучше не спорить. Есть люди, которым лучше не отказывать и не переходить дорогу. В конце концов, в том, что они вместе с Тони прожили три с половиной года в безмятежном спокойствии, есть и заслуга Джеффа. Они все здесь повязаны. Он, Джефф, Джилли. Ох уж эта баба! Никакой надежды на них. Сделать-то сделают, но по секрету всему свету расскажут. Никто не удивится, если в аэропорту по прилёту их будет встречать толпа поклонников, прознавших, что кумир, несколько лет назад объявленный мёртвым, жив и готов подарить почитателям своего таланта ещё немного своих сокровенных тайн. Правда, Себастьян подозревал, что теперь направление творчества изменится, и Тони будет уже другим на сцене, не тем, что прежде. Впрочем, вряд ли такой Уэбб оттолкнёт армию своих почитательниц. Скорее, привлечёт ещё пару-тройку миллионов вожделеющих внимания кумира леди. – Прости, – Рудерт взял в руки чашку и сделал пару глотков. – Это нервное. Усмехнулся, постаравшись не скривиться. Кофе казался горьким и до отвращения мерзким. Как сама ситуация, в которой Себастьяну предстояло побывать вместе с Энтони. – Я понимаю, что тебя это не радует, – Джефф, получив подтверждение своим подозрениям, включил режим заботливого папочки, пекущегося о нерадивом сыне. Рудерта от этой тактики передёргивало, поскольку именно в такие моменты он особенно остро ощущал, насколько зависим от своего прошлого. Казалось бы, что способно вывести из состояния равновесия тридцатидвухлетнего мужика, прошедшего через море событий, способствующих закалке характера? Вряд ли его что-то может потрясти до глубины души. Но нет. Оказывается, бывают исключения из правил, когда всё летит в тартарары. – Давай без игры в хорошего и плохого слуг правосудия, живущих в одном теле, – попросил Себастьян. – Будь собой, тебе сволочизм больше к лицу, нежели маска доброго дедушки Рэйвена. – Кто бы говорил. Человек, убивающий за деньги... – Раньше, не сейчас. И у меня были принципы. У тебя их нет. – О твоих принципах я не забываю, Леон, – в ход вновь пошли насмешки. – И я не прошу их нарушать. Я лишь хочу, чтобы твоя Матильда вновь показала лицо тем, кто жаждет его узреть. А, когда это произойдёт, ты будешь выполнять свою задачу, к которой уже наверняка привык. Ведь привык же? – Вполне. Рудерт едва удержался, чтобы не заскрежетать зубами. Желание это легко прочитывалось в его глазах. Он терпеть не мог насмешек. Джефф об этом знал, тем и пользовался. Он не брал Себастьяна на слабо. Не пытался вызвать на скандал. Лишь вытаскивал методично наружу тёмную сторону, благополучно проспавшую несколько лет. Внутренний зверь, живущий в каждом человеке, что готов пробудиться при определённом стечении обстоятельств. К счастью, Рэйвену хватало такта не применять запрещённый приём, напоминая о судьбе Тобиаса Валентайна. Хотя, он мог бы это сделать. Себастьян чувствовал, что ещё немного, и его ткнут лицом в события прошлого, которые он вспоминать не желает вовсе, напротив, мечтает навсегда избавиться от них. Память человека, несомненно, избирательна, она способна стереть неугодные воспоминания, однако всегда найдётся доброжелатель, готовый за символическую плату, а то и вовсе без оной, напомнить обо всём. Ведь так сложилось, что он ведёт учёт даже мелким, незначительным событиям. Работа у него такая. – Вот и прекрасно. – Кто? – тихо спросил Себастьян, меняя тему разговора. – А как ты сам считаешь? – Неужели шавки Картера очухались? И что же их заставило броситься на поиски теперь? Три года – немалый срок, как мне кажется. За это время можно позабыть о своём прежнем хозяине, присягнуть на верность новому и мирно существовать, продолжая травить мир химической хернёй, прикрываясь благими намерениями. Они же фармацевты, насколько я помню? – Прекрасно помнишь. – Оставим это знание при мне, – ухмыльнулся Себастьян. – Так они? – Вполне возможно. – Они? – упрямо повторил Рудерт, не желая удовлетворяться размытыми ответами, брошенными невзначай, будто он не тот, кому предстоит вновь нырнуть с головой в, когда-то привычную, но теперь забытую жизнь, а посторонний человек, решивший сунуть нос туда, куда не следует. – Скажу, что это горячо. – Уже обжёгся, – хмыкнул Себастьян. – Чего же они хотят? Кровь за кровь? Тогда логичнее открывать охоту на меня, а не на него. Впрочем... Он прикусил язык, самостоятельно пробуждая воспоминания о Тобиасе. Без подсказок, без наводящих вопросов. Он без особых усилий набрёл на правильную мысль. Даже если изначально существованию Тони приспешники Картера не придавали значения, то теперь, после некоторых событий, он может стать козырной картой в их игре. Воздействовать на человека через тех, кто ему дорог. Такой затасканный, почти пошлый, но неизменно действенный метод. – Именно так, – Джефф улыбнулся. – Если он покажется на людях, его быстрее заметят. Через него выйдут и на тебя. Хотя, стоит отметить, что их интересует судьба обоих. Он тоже им нужен. – Если ты сейчас скажешь, что Джилл не убила Марка, и это он жаждет видеть Энтони, я даже не удивлюсь. – Ты недооцениваешь нашу общую знакомую. Картер действительно мёртв, но есть те, кто им дорожил и жаждет восстановить справедливость. – Из твоего рассказа я увидел ситуацию под определённым ракурсом. Но, хоть убей, не заметил, в чём выгода для тебя. – А это уже профессиональные секреты, – заметил Рэйвен и усмехнулся. – Тебя они не касаются, потому думай о том, как защитить себя. Ну и его тоже. Он поднялся из-за стола, давая понять, что официальная встреча закончена, можно расходиться по домам. – Передать что-нибудь нашей общей знакомой? – спросил напоследок. – Скажи ей, что она – сучка, – хмыкнул Себастьян. – Азиатская? – Не буди дракона, Джефф. И не нужно самодеятельности. Просто сучка. – Боюсь, тогда мне откажут от дома и не подадут саке. – Тебя это огорчит? – Несомненно. Я слишком люблю Джилли, чтобы произносить в её присутствии такое. – Тогда ничего не передавай. Или скажи, что я буду счастлив встретиться с ней снова. Кажется, мы увидимся раньше, чем планировали.