Улыбка тёмной Джоконды

В Тони проснулся деятель, требовавший чего-то грандиозного и масштабного, но врачи были неумолимы, и в мерзкой палате пришлось провести ещё определённое время. Тони ворчал недовольно, ругался, заставляя Себастьяна отворачиваться и смеяться, зажимая рот, чтобы не спровоцировать очередной всплеск возмущения. Однако от взгляда Тони это не укрылось, и он подозрительно наблюдал за Себастьяном. Последний, к слову сказать, решил окружить Тони заботой и пару раз даже сварил собственноручно бульон для больного. Выловив оттуда парочку перьев, едва не проблевавшись от количества соли, Тони зарекся есть стряпню Себастьяна, о чем и поведал в тот же самый день, отплевавшись. Он стремительно шёл на поправку, врачи разводили руками, не понимая, как так могло случиться и каким феноменом данные события объяснить. Две с половиной недели бездействия, питательный раствор через капельницу, а потом внезапно бурная деятельность и желание поскорее удрать за пределы больничных стен. Когда ему разрешили перебраться домой, Тони пребывал в состоянии восторга и, не удержавшись от детского жеста, показал Себастьяну язык. Случай на складе они не обсуждали, да и не до того было. В первый момент, стоило только Тони открыть глаза, как Себастьян потянулся к нему, накрыл губами сухой, горячий рот и закрыл глаза, надеясь, что не разрыдается прямо здесь и сейчас, будто не взрослый мужчина, а выпускница, получающая аттестат и впервые толкающая серьёзную речь. Тони одной рукой сжимал его ладонь, боясь отпустить и снова полететь куда-то, откуда только-только выбрался, второй проводил по щеке, бровям, волосам. Не снится, не иллюзия, не обман. И фуражка на месте, и чёрный френч. Обратил внимание и на букет оранжевых гербер, стоявших в палате. Этапы большого пути. В тот день посетителей у него было море. Гретта, Лидия, даже отец заглянул. Правда, с ним продуктивного разговора не получилось, да Тони и не стремился налаживать отношения, зато Себастьян впервые увидел не только мать любовника, но и отца. Здесь близкого знакомства тоже не вышло. Оно и не планировалось. Вслед за родственниками подтянулись знакомые. Джилл, вновь притащившая ворох газет. Как выяснилось, её подношение было самым лучшим из всего, что только можно придумать. Тони жадно глотал публикации, отмечая интересующие факты и, покончив с чтением, блаженно улыбнулся. Ему казалось, что окно в палате распахнулось настежь, и порыв ветра принёс с собой запах свежести. Так пахла свобода. Теперь уже настоящая, не иллюзорная. Под финал заглянула Мелисса и мистер Эган. Оценив общее положение, он не стал надолго задерживать собеседника, лишь заинтриговал высказыванием в духе: «Я сделаю предложение, от которого вы не сможете отказаться». Себастьяна напрягло, но Мелисса тут же внесла ясность, сказав, что это связано со страстью Тони, и ничего плохого не будет. Немного успокоила, но всё равно фраза настораживала. Покинув стены лечебного заведения, Тони собирался первым делом отправиться в стены компании и пообщаться с продюсером, но, в итоге, лень победила, и он позволил себе немного отдыха. Нормальный душ, нормальная одежда, нормальная еда и, наконец, удобная кровать. Запах мяты, пропитавший наволочки, простынь, всё постельное бельё. Утро он встретил разморенным, но довольным и счастливым. Наступившая осень брала реванш. Дождливые весна и лето сменились тёплыми днями, идеально подходившими для пеших прогулок. – А ещё мы так и не добрались до свидания, – заметил Тони, собираясь. Он стоял перед зеркалом в прихожей, шнуруя высокие сапоги, что были подозрительно похожи на подарок спонсора и некогда входившие в его гардероб. Однако эти оказались гораздо удобнее. – В этот раз разгуливать в одиночестве тебе никто не позволит. – Я только за, – улыбнулся Тони, поддавшись порыву и нацепив на голову фуражку. – Мне идёт? – По-моему, замечательно. Себастьян подошёл к нему сзади, обнял, наклонился и, поддавшись порыву нежности, лизнул в нос. Тони засмеялся и решил головной убор оставить. * * * – Это было неожиданно. Более чем неожиданно. – Но приятно? – Несомненно. Знаешь, я никогда не находился настолько близко к своей мечте. – Надеюсь, ты согласился? – Да, – Тони поправил козырёк, сползавшей на глаза фуражки. – Я не мог отказаться от столь заманчивого предложения. Мистер Эган был прав, когда говорил, что сумеет заинтересовать. Вообще-то я думал, что он предложит мне объединиться с Авой, придумать название для группы и начать вновь гастролировать, но он оказался оригинальнее. Подумать только. Написать все партии для мюзикла. Просто написать, не принимая участия в исполнении, не выходя к микрофону. Композитор. Профессия моей мечты. До того, как он назвал свои условия, я думал о возвращении в Швецию, но теперь... – Разве что-то мешает жить нам на две страны? – Изредка заглядывая в Германию? – Можно. Но только упаси нас провидение от глупости – посетить Финляндию. Кажется, я навеки возненавидел эту страну. – В этом вопросе у нас поразительное единодушие, – заметил Тони, наклонившись и подняв с земли красно-жёлтый лист. Повертел его в руке. – Осталось лишь озаботиться одним вопросом. – Каким? – Моего трудоустройства. Джилли подарила мне, как выразилась сама, вольную. Информации о моих злодеяниях в базах данных нет, компромата нет, но и опыта работы, как такового тоже... – Хочешь, я последую примеру мистера Эгана? – Предложишь мне написать пару саундтреков для постановки? Ты рискуешь. Если я возьмусь за это, она провалится с треском. – Нет. Сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться. – Неужели? – Я очень на это надеюсь. – И в чём же его суть? – Независимому артисту тоже нужен менеджер, а твоё образование, насколько я понимаю, позволяет без проблем ориентироваться в данной сфере. А кроме менеджера независимому артисту ещё нужен телохранитель. На всякий случай. – Это у меня получается из рук вон плохо. – Меня вполне устраивает. – В музе и любовнике независимый артист не нуждается? – поинтересовался Себастьян, включившись в игру. – Мне нравится направление ваших мыслей, герр Рудерт, – выдохнул Тони, воспользовавшись моментом, пока аллея в парке пустовала, лизнув уголок чужого рта. – И в музе, и в любовнике независимый артист бесконечно нуждается. Ладонь скользнула под полу френча, ногти слегка царапнули. – Требования к кандидатам? – Желательный возраст – тридцать два года. Внешность... Знаете, обожаю длинные рыжие волосы и ярко-синие глаза, а ещё пару-тройку десятков веснушек на лице. Происхождение. Я не привередлив, но если он окажется немцем, восторгу моему не будет предела. Люблю, когда меня называют «Meine Liebe» и делают это со знанием дела, без чудовищного акцента, а с типично-арийскими интонациями. И имя... Имя. Пусть начинается на букву «С». Себастьян было бы великолепно. Вы можете предложить мне того, кто идеально подойдёт под это поверхностное описание? – А вы избирательны. И у вас прекрасный вкус. – Зато вы скромны, как я посмотрю. – В таком случае, рискну предложить вам свою кандидатуру. Готовы заключить со мной долгосрочный контракт? – Готов, – без раздумий ответил Тони, протянув руку для обмена рукопожатиями. Очередной повод прикоснуться друг к другу. – Это стоит отметить, как считаешь? – Согласен. И даже знаю, чем. Тони полез во внутренний карман своей куртки и вытащил шоколадку. Себастьян посмотрел на неё с недоумением, усмехнулся. – Только не говори, что Эган пытался подкупить тебя таким подношением. – О, нет! Личная инициатива. Просто я подумал, что могу проголодаться и захотеть чего-то сладкого, потому... – «Тёмный шоколад с апельсином», – прочитал Себастьян. – Специально выбирал? – Закон счастливых случайностей, – заверил его Тони, отламывая две дольки, одну отправляя в рот, вторую поднося к губам спутника. – Попробуй. На мой взгляд, идеальное сочетание. А что скажешь ты? – Что подписываюсь под каждым твоим словом. И речь сейчас вовсе не о шоколаде. Себастьян засмеялся, и потянул Тони к выходу из парка. Повсюду раскинулась яркая осень, принесшая очередной виток перемен в их жизнь. Хотелось верить, что на сей раз – радостных. Они этому верили, надеялись и знали.