Поиграем?!

— Ты не можешь так поступить! — Статная сероглазая женщина упрямо топнула ножкой. — Ты уверена, дорогая? — последнее слово он презрительно выплюнул, вздёрнув рыжую бровь. — Поверь мне! — отчаявшись, заговорила женщина. Сколько горя и сожаления было в этом голосе. — Я не изменяла!       А бизнесмен продолжал молчать, выжидающе смотря на неё. Зачем верить женщинам? Они только и делают, что врут, так ведь? — Хорошо, — тихо продолжила бывшая модель. Она тоже знает, что такое гордость! — Хорошо… Не веришь — не надо. Развод? Ладно! Но не забирай детей! Умоляю.       Если бы понадобилось, она бы встала на колени, только бы он не разлучал её с самым ценным, что было в её жизни. Тут даже эта несгибаемая женщина была готова плюнуть и на себя, и на гордость, лишь бы её дорогие близняшки не страдали. — Я заберу только Ростислава. Девочка слаба и долго не проживёт, так что можешь оставить её себе. Разговор окончен. — Он был спокоен, словно скала, а она тихо плакала.       Её мальчик, её Ростик, он не может забрать его! Не может! Но спорить с ним было бесполезно, хоть бы оставил Ярославу в покое. Хоть бы так. — Позволь им хоть иногда видеться. Прошу. Они же близнецы. Они не смогут друг без друга, — она умоляла. А что оставалось? Она готова стерпеть любые унижения, лишь бы её малыши были в порядке. — Хорошо, раз в полгода и на неделю. Довольна? — устало произнёс Арсений Геннадьевич. — Более чем, — холодно произнесла Василиса Дмитриевна и гордо направилась к выходу. Арсений всегда восхищался этой женщиной: гордая, смелая, безукоризненная. Она всегда напоминала ему кошку — вроде и милая, нежная, гладится, но тут же выпускает клыки, вгрызаясь в самую душу. Мужчина думал, что будет идти с Василисой рука об руку, со школьной парты до гробовой доски. А тут вон оно как вышло. — Фамилию она оставит мою, — тихо заговорил мужчина, чем заставил Василису остановиться с протянутой к двери рукой. — И расходы по её содержанию я тоже возьму на себя. Она молча вышла из кабинета, а он со стоном опустился в кресло. И ведь Василиса была права: она всегда была верна мужу, но он, как истинный мужик, послушал «друга» вместо той, что боготворила его, а иногда и молилась. Знали бы они, что весь разговор двое рыжих близняшек сидели у двери и всё слышали.

***

Одиннадцать лет спустя

Переезд никогда не был простой задачей. Но она не переезжала — скорее возвращалась в родные пенаты. После пяти лет в Военной академии имени Кутузова дом казался таким родным и притягательным местом: после казарм родная комната была ещё красивее, а счастливая улыбка мамы заставляла забыть о пяти годах разлуки. Вообще, попасть в академию для такой, как Ярослава, было весьма сложным делом. Слабым там нечего было делать, а с астмой на нервной почве — подавно. Но Ярослава смогла. Оббегала множество больниц, получила все справки, сдала все вступительные нормативы с отличием и через год уже входила в элитную пятёрку академии. Ривз — командир группы, но для малышки Яры он был лучшим другом Ваней, «мамочкой» их группы. Бес — химик-подрывник и отличный доктор, «папочка», просто Олег. Край — отличный стрелок и снайпер, а ещё охренительный хакер, старший братик для несносных девчонок или просто Дима. Майки — эффектная блондинка. Раскрыть все её тайны у Яры не получилось за пять лет совместного проживания. Немногое, что всё же удалось узнать — это то, что Алекс идеально владеет рукопашным боем. И, наконец, малышка Яра — младшая сестричка, что отхватила от всех по паре качеств, но не всегда хороших… Она, конечно, обещала быть послушной, но никто не обещал, что школа выстоит. И вот рыжая бестия Ярослава стоит перед воротами элитной школы, где ей придётся учиться ближайший год. По привычке облизнув штангу с правой стороны губы и поправив кожаные шорты, Яра направилась в жёлтое здание школы. Она чувствовала, что проблем будет много. Девушка привыкла доверять своей интуиции, поэтому была крайне осторожна. Прямая спина; тихая, почти кошачья, походка; капюшон, скрывающий верхнюю часть лица. Посетив директора и получив расписание, рыжая направилась в кабинет на третьем этаже. Беззвучно открыв дверь, как и учили в академии, она вошла. Её не заметили. Вообще. Н-да, ходить тихо — это круто! Но иногда девушка бесилась, что, пока она сама не покажется, её не увидит никто. Яра тихо покашляла, и класс, вздрогнув, посмотрел на новенькую. Учитель как-то скептично её осмотрел. Ладная фигурка, высокая, рыжие пышные волосы, которые видно даже из-под капюшона, и колечко в носу. — И кто ты? — спросил молоденький учитель. На вид не больше двадцати семи, а накачан покруче некоторых парней из академии; белая рубашка идеально выделяет грудь и кубики. Она невольно залюбовалась. Но парней в академии было столько, что очарование этого индивидуума долго не действовало, а за пять лет в качалке она насмотрелась вдоволь. — Новенькая, — безразлично ответила девушка, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сейчас ей казалось, будто в спину целится сразу несколько готовых к бою винтовок, и от этого хотелось скрыться за ближайшим укрытием. Н-да, от военной выправки пора избавляться. — Имя. — Учитель изогнул густые тёмные брови и положил на стол мел, обращая всё своё внимание на новенькую. Услышав знакомую команду, Ярослава выпрямилась и чётко произнесла: — Романова Ярослава… — но вовремя остановилась, вспомнив, что больше не в академии. Она чуть не произнесла имя командира отряда. Чуть… Проблем было бы много, как и вопросов. Она собиралась сохранить в тайне последние пять лет. Учитель усмехнулся. — Что ж, Романова Ярослава. Добро пожаловать в одиннадцатый «А». Я, — он ткнул себя пальцем в грудь, — Руслан Григорьевич, твой классный руководитель. Садись на свободное место. — Она двинулась к последней парте первого ряда. — Э, красавица, капюшончик сними. Яви миру личико. — Нахрен надо, — меланхолично ответила девушка, быстро глазами отыскивая наиболее выгодную позицию для осмотра местности. — Ещё одна Романова на мою голову. — Он сокрушённо покачал головой с короткой стрижкой, поворачиваясь обратно к доске, дабы продолжить урок. Его слова заставили девушку остановиться. Ещё один Романов? Неужели… — Руслан Григорьевич, — приторная улыбка в стиле Майки возникла на её губах, — а не подскажете ли вы, где этот самый второй Романов? — Да в параллельном он, у них сейчас математика. На первом этаже, девятый кабинет, а зачем… Говорить не было смысла — она уже умчалась в указанное место: слишком сильно ей хотелось увидеть родные серые глаза… Все в классе сидели ошеломлённые поведением новенькой: зашла, пренебрежительно сказала пару фраз и исчезла. — Ах ты, скотина рыжеволосая! — Яра ураганом влетела в указанный класс. Учителя не было, а вот знакомые серые глаза она увидела сразу, только он не узнал. Обидно. — Чё, Романов, девок ночью не тянешь, так они днём приходят? — насмешливо произнёс брюнет с задней парты, захохотав над своей шуткой. Остряк, чтоб его. Сам Романов сидел ни жив ни мёртв и не мог понять, что за сумасшедшая влетела в класс и обвиняет его в невесть чём. — Пасть прикрой, мудло диплоидное. — Яра смотрела чётко в глаза обидчику. И что за борзая детина решила тут самооценку за её счёт поднять? Все замерли: такого на их памяти ещё не было. Бугай поднялся и стал двигаться в сторону новенькой. Недобро так двигаться. Ничего хорошего это точно не сулило. Гора мышц почти вплотную подошла к девушке. — Чё сказала? Повтори! — Со слухом траблы? — ещё не зная, на что нарывается, отвечала Яра. — Скотина! — Бугай замахнулся, а Ярослава уже представляла, как сломает ему руку. Удобная позиция. Выгодное время. Схватить запястье, нырнуть за спину и с силой потянуть до победного щелчка. Но удара не было — руку перехватили на лету, а перед её глазами была широкая спина. — Не жизнь, а сплошное разочарование: только собралась человеку руку сломать, а оно вон оно как, — печально вздохнула Романова. — Ну, я вижу, вам есть о чём поговорить, — она вышла из-за широкой спины и похлопала по их плечам; и если спасителю этот удар показался нежным, то нападающему как кирпичом съездили, — а мне надо разобраться с одной рыжей сволочью… И направилась прямиком к парте, за которой сидел её брат и быстро моргал глазами, ибо то, что произошло сейчас, было нонсенсом. Странная девица что-то от него хочет, нахамила Игнату Маркову (а эту гору мышц боится большая часть школы), и его лучший друг заступился за незнакомку, лица которой даже не видел, ведь капюшон был натянут до носа. Девушка хлопнула по столу, привлекая внимание брата. — Кто ты? — наконец смог вымолвить Романов-старший, пытаясь разглядеть хоть что-то под тканью капюшона. Рыжая сразу поняла, что выглядит дурой. Ну ничё, и не такие траблы были. Играть — так до конца. Незнакомка привычным жестом облизала штангу в губе; этот жест был знакомым, и было в этих губах что-то родное. А потом он пригляделся к самой бусинке и узнал её — эту штангу он сам покупал для сестры, и дырочку для неё колол тоже сам, а потом полчаса успокаивал рыдающее рыжее создание, но оказалось, что она просто издевалась над ним. — Ярка? Ярочка? Ярусик! — вскочил он, но было поздно: девушка уже начала свою игру. — Вот так, да? Вот так? Не узнал, скотина рыжая! Не узнал! Родились в один день! — сокрушалась Ярослава. — Родинки одинаковые на заднице — в форме галочки, кстати, — а он не узнал! Она повернулась к Романову спиной, закрыла лицо руками и начала демонстративно громко всхлипывать, потряхивая плечами. Он лишь закатил глаза. Конечно, Рос понимал, что сестра придуривается и сейчас за всхлипами маскирует громкий смех. — Ярка, харэ выё! Я не знал, что ты приедешь! — А если бы ты за полгода хоть раз позвонил мне, то узнал бы, что обучение окончено и я возвращаюсь! — Она повернулась, и Романов увидел слёзы. Он ненавидел, когда сестра плакала, особенно когда из-за него. — Ну прости меня, любимая. Я не специально. — Он протянул к ней руки и крепко обнял. Если до этого класс был в немом шоке, то после этого «любимая» и объятий они просто выпали в осадок. Вот такого одиннадцатый «Б» точно никогда не видел! — Вид двадцати двух шокированных лиц сродни моральному оргазму, — пробормотала рыжая и обняла брата, а он стянул капюшон, и миру явился высокий рыжий хвост и чистые серые глаза. — Ты нос проколола? — хмуро осведомился Ростислав, восстанавливая в памяти почти стёртые временем черты: скулы заострились, щёчки чуть впали, в глазах — огонь преисподней. — Успокойся, братка, я ещё пару татушек набила, — улыбнулась Яра. — Неугомонное создание, — простонал Романов и наконец отпустил сестру. — Ярка-доярка. — Девушка с половиной красных волос и половиной чёрных заржала в голос. Яра посмотрела на обидчицу как на клопа. Н-да, я, конечно, знала, что пирсинг — это круто, но, твою мать, на ней это выглядело убого! Губа в трёх местах проколота и нос, ё-моё, что за чудовище стоит передо мной?! Я выжидающе посмотрела на близнеца, что прижимался к моей спине грудью, через плечо. — Эвелина, — тихо подсказал Ростислав, с улыбкой уложив подбородок на моё плечо. — Эвелина, — повторила я, ну чисто для нагнетания обстановки, и рифма сразу пришла. — Эвелина, у тебя свиное рыло! — со вздёрнутым вверх указательным пальчиком продекламировала я. И в который раз населяющие этот класс людишки уронили челюсть. Хе-хе, братишка тихо угорает в сторонке. Кстати, те парни все ещё стоят на месте. А брюнетик ничё себе такой, милашка: глазки голубые, реснички густые. Я влюбилась! Поверили? Три «ха-ха» четыре раза! Насмотрелась я на такие мордашки в академии. Мне не нашли, что ответить, а брат под шумок увёл меня, предварительно кинув брюнетику: «Ник, мы в столовку, закончишь — найдёшь нас». Столовка тоже оказалась на первом этаже, выглядела вполне уютно: большое помещение, столы на четыре человека и огромный буфет со всякими вкусняшками. Рос взял себе чай и печеньки, а я булочку со сгущёнкой и сок. Мы смеялись на всю столовую, вспоминая наше детство: улей в комнате сварливой мачехи Роса и её вопли… Ну, не зря у меня к диверсии всегда тяга особая была. В академии пригодилось. У нас как-то одна девка крысила наши крема и тому подобное. Немного крема для депиляции — сразу после кражи и обнаружили злостную воровку и добрили ей остатки волос. Ростик долго смеялся. Дружеская атмосфера. Вот бы мы всегда были вместе, а не какую-то грёбаную неделю раз в полгода. — Яра, пообещай мне кое-что, — как-то чересчур серьёзно проговорил Ростислав, даже отложив еду. — Смотря что ты попросишь… — Яр, не дерись, пожалуйста! — Он накрыл мою ладонь своей. — Я знаю твой взрывной характер и то, что ты сразу в драку лезешь, а тут такого не допустят. Мы наконец-то вместе, а если ты будешь дебоширить — тебя могут исключить. — Он нервно сжал мою руку, а я переплела наши пальцы в ответ. — Обещаю, — чуть тише проговорила я и широко и задорно улыбнулась, намекая, что как бы такие вещи не от меня зависят. В столовку вошёл тот самый брюнетик, оглядел помещение и целенаправленно пошёл в нашу сторону. — Фуф, там Эвелина бесится, орёт как чёрт, не затыкается, всё странную рыжую девку обвиняет. Ты б извинилась. — Вот херло наглое! Мало того, что сел с нами, так ещё и просит, чтоб я перед этой куртизанкой извинилась?! Ни за что! Я демонстративно игнорировала его, а этот Никита, как объяснил Рос, не сводил с меня голубых глазёнок. Красивые они у него, себе, что ли, оставить? В академии учили анализировать противника, и это уже как-то само собой происходит: дорогие часы, фирменные спортивные штаны Adidas и той же фирмы красная толстовка — в принципе, смотрится нормально, но не моё… — Ты б хоть «спасибо» ради приличия сказала, — насмешливо сказал брюнетик, утаскивая у Ростюши печенье. — Слышь, шлюшка адидасовская, — уже на этой невинной фразе глаза у него округлились, а Рос почти сполз под стол, задыхаясь от беззвучного хохота, — ты б прежде, чем новую девку кадрить, следы пребывания старой стёр. — Я провела рукой по нужному месту на своём лице, в районе подбородка, — у него на том же месте была помада. Ярко-красная. Полюбэ этой Эвелины. Буэ-э! Парень принялся лихорадочно стирать помаду с того же места, чем вызвал новую волну хохота у нас с Росом. — Ладно, бро, пошла я, у меня ж вроде как урок. Надо с классом познакомиться, — я коварно усмехнулась: уже предвкушаю, как буду подкатывать к этому Руслану и издеваться над учениками. А вот тут мне Бес поможет — бомбы-вонючки будут очень кстати. Ростислав, улыбнувшись, обнял меня и прошептал на ухо, что если что — он всегда со мной, и я со счастливой улыбкой на лице отправилась на урок биологии. Но судьба — сука коварная, поэтому, как только я вышла из столовой, мне навстречу двинулась Эвелина с какой-то брюнеткой. Мне кажется или этих брюнетов слишком много развелось?! Я хотела спокойно пройти мимо них, но куда там! Эвелина остановилась и загородила своей жопой весь проход. — Ничё сказать не хочешь? — Она сложила руки на груди и демонстративно надула губы. Почему мне кажется, что она просто играет? Ну, в смысле, что она не дурочка с переулочка, а вполне себе адекватная девушка — такое сразу видно, только строит из себя невесть что. Но это уже не моё дело. — Не-а, а что? Я должна что-то сказать?! — повторила её жест и позу. — Извинись! — взвизгнула её подружка. А вот эта сучка точно доверия не внушает! — Хорошо. — Ну, будем хорошей девочкой и извинимся. Ха, вы поверили? Да скорее мир рухнет, чем я извинюсь! Принцип такой: мои извинения слышал только Рос, когда я ему чуть нос не сломала и когда разбила мамину вазу. — Извини. — Она самодовольно улыбнулась. — Извини, что ты такая ущербная идиотка! Вот теперь я самодовольно улыбаюсь. Она что-то сказала и замахнулась. А я зажмурилась. Я могу отвести удар и нанести ответный в солнечное сплетение, схватить за волосы, нанести удар коленом в лицо, потом приложить её об стену до полной отключки, но я обещала Росу… Я обещала. И я стерплю. Меня и не так в академии на уроках рукопашного боя били, так что эту лёгкую пощёчину я стерплю. — Эвелина, а ты не охренела ли в конец? Скрылась с глаз моих и не попадайся! — Но, Никит… — Быстро! — рявкнул парень, и по коридору раздалось быстрое цоканье двух пар копыт. Я открыла глаза, и действительно — передо мной стоял Никита и нагло улыбался. Так и хочется эту улыбочку кирпичиком стереть. — А теперь поблагодари меня. Только не как Эвелину, просто скажи «спасибо», — растянул он губы в улыбке. Вполне себе такой дружелюбной. — Не дож-дёшь-ся! — по слогам произнесла я, ибо в гробу видела его и его помощь, и посмотрела прямо в глаза. И он — в глаза. Взгляд такой недобрый, что я занервничала и по привычке облизнула жемчужину из серебра. — М-м-м, ты даже не представляешь, насколько сексуально это выглядит… — И Никита походкой соблазнителя двинулся на меня. Все! Капец терпению! Наступила на ногу и ударила коленом другой ноги в пах, придерживая его за плечи. Парень согнулся пополам и опустился на колени, а я быстренько пошла в класс. Руслан Григорьевич разорался, что, мол, убежала без спроса и всё прочее, что тип тут школа, а не бордель, и всякое такое… Полностью проигнорировав его, я уселась на своё место и уткнулась в смартфон. ВК, родимый, я скучала! В заявках уже человек семь. Парни-близнецы — Паша и Глеб Боевы. Вроде одноклассники; поднимаю голову и смотрю на нужную парту. Блондины синхронно помахали мне рукой. Я мило улыбнулась в ответ и снова вернулась к соцсети. Дальше тоже парни со школы и какая-то Мирослава Дашкова. Симпатичная такая брюнетка. Опять брюнетка. Как их много! Ну, я добавлю, мне что, жалко, что ли?! Мирослава: «Капец ты Стужева ушатала!» Ярослава: «А?..» Мирослава: «Я видела, как ты ему с ноги заехала, и это было круто!» Ярослава: «Хе-хе, спасибо, я старалась!» Мирослава: «Слуш, сегодня мы всем классом в клуб идём, начало года праздновать и тыры-пыры, ты с нами?» Ярослава: «Ну, если брат и мама разрешат, то я двумя руками за!» Мирослава: «Оке, после уроков поговорим, и я те время и место скажу». Ярослава: «Как на жертвоприношение приглашаешь!» Мирослава: «Мы в такие места не приглашаем; в такие места мы носим бессознательные тела девственниц». Ярослава: »…» Мирослава: «О май гадбл! Ты что, не того?!» Ярослава: «Я-то того, причём на всю голову. Главное, чтоб брат не узнал, он ж меня на ленточки порежет». Мирослава: «Не успеет: мы его сами скрутим и ноги побреем!» Я немного громко засмеялась. Забавная девчонка, но чутью моему она категорически не нравится. — Романова! Ты чем там занимаешься?! — заорал Руслан Григорьевич. — Ничем таким. — Я тут же скинула телефон на колени и сложила лапки, аки приличная ученица. — Каким «таким»? — не унимался учитель. — Хватит орать. Детей пугаете. — Невозмутимость — моё второе имя. И ещё глазками хлопаю, чтоб уж наверняка дурочкой показаться. — Романова! — взревел парень, обходя учительский стол и двигаясь ко мне. — А вот вы, когда вас ваш парень трахает, тоже так орёте? — Учитель закрыл рот. А я тут же пожалела о своих словах, ибо лицо у него было такое — дай боже каждому маньяку, их бы менты мигом ловили. Класс заржал, а Руслан побагровел от ярости. — Романова! А ты не охуела ли? — Воу, и это учитель так ругается? Я представляю, на что способны здешние детки. — Руслан Г-Григорьевич, спокойнее, нервные клетки — они того… не восстанавливаются! — Романова! Ёпта-а-а! — Спокойно, мужик, я уже ухожу. — Я схватила сумку и уже на выходе произнесла: — Вы валерьяночки попейте! А то нервный вы какой-то! — И быстро захлопнула дверь. Вслед мне понёсся отборный мат и хохот учеников. Н-да, ну, я думаю, он меня простит. Снова зашла в ВК и увидела новую заявку: Никита Стужев хочет добавить вас в друзья. Ой, да пусть висит, мне-то что? И сообщение: Никита: «А мне больно было. И ты ещё попросишь у меня прощения. Обещаю». Угроза? Хе-хе, надо будет позвонить Ване и разработать план. Не извинюсь! Хочет играть? Поиграем! А теперь — домой и собираться в клуб!