Поиграем?!

— Сизый, смотри какую крошку к нам закинуло! Меня как новорожденного котенка за шкирку подняли над землей и кинули под ноги этому самому Сизому. — Сцук! — Прошипела я и встала на колени, внимательно оглядывая поле, так сказать, действия. — Яра! — Завыла Стужева младшая. Плюнув на террористов, я на корячках подползла к Соне, чтобы обнять и крепко прижать к себе ее и мальчика; уткнуть их себе в грудь и не давать смотреть на тех уродов с автоматами; и на то, что я собралась сделать. Слишком опасно, но я должна вывести их отсюда. Только, сначала попробую потянуть время. Если уж совсем не будет выхода, тем более берету у меня отобрали, так что осталась только граната… Как в свое время сказала Лидия: «Если насилие неизбежно, возьми плетку и возглавь оргию!» Так и поступим. У меня в руках все карты, осталось только правильно их разыграть. — Яра, мне страшно… — Прохныкала девочка мне в плечо. — Тише, маленькая, тише. Я все исправлю, обещаю. — Шепчу полный бред, лишь бы успокоить ее. Сидеть спиной к краю крыши вообще не торт. Поддувает немного… Послышался шумный всхлип, а потом Марк заплакал в голос, сильно обхватив мою талию ручками. — Заткни их! — Пробасил Сизый, отрывая трубку от уха. Отвечать я не стала, только прижала зеленоглазого мальчонку сильнее. Впервые мне настолько страшно. Я боялась не только за малышей, что так доверчиво прижимались ко мне. Я боялась и за себя тоже. Боялась, что больше не увижу любимые голубые глаза. Чертова влюбленная идиотка! — Зачем вам дети? — Охрипшим голосом спросила я. — Зачем вообще захватывать школу? — А ты знаешь, кто папочка мальца в твоих руках, м? За него заплатят нехилые бабки. — Весело ответил мне второй, за что получил огромной лапищей по затылку от второго. Ясно, деньги. Повернув голову и посмотрев вниз, я чуть не заржала в голос. Вся площадка перед школой была забита людьми. Стоит карета скорой помощи и кибитка ОБР. А в самом центре стоит мой отче в деловом костюме и бьет командира их отряда по маковке газетой. И вот спрашивается: кто мой отец такой, если ему можно выделывать такие выкрутасы? Страшно даже подумать. — Если подниметесь — убьем заложников. — Рявкнул Сизый в трубку, а мой батенька в это время заорал громче. Ясно, помощи не будет. Что ж, плетка есть, оргия тоже. Осталось ее возглавить. — Делайте так, как я скажу. — Шёпотом предупредила ребят и достала из кармана штанов кругленькую ручную гранатку. Встала, пряча детей за спиной. — Хей, ю! — Крикнула я и, дождавшись, пока они повернутся ко мне лицом, выдернула чеку зубами и зажала предохранительный рычаг. Пока я его держу, рвануть не должно. По идее… — Ты че делаешь? — Сизый с трубкой в руках двинулся в мою сторону. — Подойдешь ближе — я отпущу ручник и быть нам с тобой бесплотными духами. — Он остановился и недоверчиво посмотрел на меня. — Мне терять нечего. — Поспешила предупредить его, чтоб глупостей не делал. Даже отсюда услышала злобный крик Вани: — Ебанная смертница! Я начала бочком продвигаться к двери, держа одной рукой гранату на виду, а второй задвигая детей за спину, прикрывая собой. — Давай я ее пристрелю! — С неприкрытым энтузиазмом предложил второй, направляя на меня ствол автомата. — Тока попробуй, — Предупредила я его, — и это чудо военной инженерии окажется непосредственно у твоих ног. Сизый, пока я говорила, положил на автомат руку и опустил дуло в землю. Ну хоть у кого-то здравый смысл на месте! Двигаясь скорее по наитию, чем по каким-либо ориентирам, я аккуратно прошла к двери, все еще держа бандитов на виду. — Яра, тут дверь. — Тихо, почти неслышно, прошелестела девочка, продолжая цепляться за пояс брюк. — Открой и выходите. — Кинула через плечо. После моих слов Соня испуганно пискнула и сильнее прижалась ко мне. А вот мальчик оказался догадливее; мою талию освободили от захвата, но за пояс штанов продолжали держаться. Послышался тихий скрип и меня аккуратно потянули за пояс. Повинуясь, словно корова на веревочке, я двинулась за тянувшими меня пятиклассниками. Соня молча, правда иногда всхлипывая, послушно пряталась за моей спиной. Нормальная реакция для маленького ребенка, на которого минуту назад наставляли дуло пистолета. Оказавшись в мрачном коридоре, где единственным источником света являлись только дверь на крышу и столетняя лампочка, я взглянула в глаза террористов. И чуть не навернулась, ибо с такой яростью на меня еще не разу не зыркали. Подмигнув напоследок, правда, я не уверена, что это был не нервный тик, я с самой злорадной улыбкой захлопнула дверь. Правую руку уже сводило судорогой, но разжать я ее не могу ни в коем случае. — Итак-с, Марк, да? — Дождавшись неуверенного кивка, я продолжила: — А меня Ярославой зовут. Быстро залезай на спину! — Я села спиной к нему. Дважды предлагать мальчику не пришлось. Он даже с неким удовольствием забрался на меня и, стянув мою шею руками, а талию ножками, засопел в правое ухо. Быстро поднявшись, хватаю на руки Соню и сажаю на себе так, чтоб сопела она уже в левое ушко. — Сонь, сними с косы резинку и дай мне. — За одну из кос дернули, и мне в руки перекочевала кислотно-розовая тугая резинка. Нервно выдохнув, я максимально аккуратно, что на ходу делать было не особо удобно, закрепила предохранительную ручку, и обернула пару раз, ибо, не дай Боже, зажата слабо — рванет прямо у меня в руках. Облегченно выдохнула, когда поняла, что мне не грозит скорое лишение лапок, которыми я, кстати, дорожила, я ускорилась и почти бежала. Надо вывести их из школы как можно скорее. — Соня, — уже немного раздраженно кинула я, перепрыгивая сразу несколько ступенек, — хватит слюнявить мне ухо! Хныканье сразу прекратилось, но хватка на шее усилилась. — Марк, ты там живой? — Со смешком спросила я, а мальчик хмыкнул мне на ухо. Вообще, с семьюдесятью килограммами живого веса бегать неудобно, да и движения были немного скованными. Выходя из пролета, я ошалело оглядывала длинный коридор на наличие вражин. Оных не наблюдалось. Выдохнув, я ну очень тихо, практически на носочках, двинулась вдоль стены к пожарному выходу, щемясь ближе к окнам, обо если что, можно очень удачно выпрыгнуть из него. — О, а вот и наша цыпа! — Пробасило за моей спиной, а я и так напуганная до чертиков, метнулась в сторону окна. — Шуганная она какая-то. — Почесал затылок один из них. Мужики были полностью экипированы, так что единственным отличием были повязки на лицах. Синяя и сиреневая. Никогда не могла нормально выговорить слово «сиреневенький». Заговаривалась всегда. Вот если выживу, обязательно научусь выговаривать. — Да и гранаты у нее нет. — Демонстративно достаю оную из кармана и показываю присутствующим. Демонстрацию не оценили. Пока синий рыпнулся в мою сторону, сиреневый достал Блок. А вот хрен вам всем! Граната тут же была спрятана обратно. Секунда, и слышится звон разбитого стекла и выстрел. Самый первый выстрел. Дети полетели в сугроб быстрее, чем я оттолкнулась от подоконника, значит, их не задело. Приземляюсь в сугроб и тут же вскакиваю, чтобы положить ладошки на головы пятиклассников, немного нажать и в присяди вместе с ними бежать в обход школы. Холода я не чувствовала. Да я вообще ничего не чувствовала. Ни боли от кросса по пересеченной местности, не тяжести в руках. Только пустоту в голове и сырость на левом плече. Снег хрустел под ногами, сверху на нас медленно планировали снежинки, дул несильный, но холодный ветер, а мы медленно шли под окнами, боясь быть замеченными. Чуть подумав, я решила, что котяток домой надо вернуть поскорее. Отпускаю их головы и, подхватив за талию, закидываю себе на плечи и начинаю стометровый забег. — Яра, у тебя тут… — Начала Соня, но я на нее шикнула и она замолчала. — Яра! — Она снова попыталась достучаться до меня, а я снова на нее зашипела. Последний рывок и я добегаю до угла здания, когда слышу звон стекла и маты за спиной. Дети моментально были поставлены на ноги и повернули в нужную сторону. Я даже подтолкнула их для ускорения. — Бегите очень быстро и не оглядываетесь! — Я весело им подмигнула, хотя у самой ноги подгибались от страха. Они явно нехотя скрылись за углом. Меня оставлять не хотели, но так будет лучше для них. Устало выдыхаю, достаю из кармана эту злосчастную гранату, сдергиваю резинку и поворачиваюсь, забивая истерику в зародыше. И передо мной стояли они… ну, точнее он, второй позже показался. — Долго же вы. — Хмыкаю я, пряча за наглостью ожившую истерику. — Ну можно я уже пристрелю ее! — Взвыл тот, что был в синей повязке. — Нет! — Рявкнул сиреневый. — А хотя… Я тут же дернулась в сторону. — Стоять! — Взревел синий и навел на меня оружие. — Чувак, — нервно сказала я, ища любые пути отступления, — у меня в руках граната, я в любом случае круче, чем ты со своей пукалкой! На меня явно обиделись и «пукалку» держали ещё увереннее. Тогда я решила поступить подло. — Ну… Ну как же так! Я же так молода! — Да, я решила давить на жалость. Авось проймет. Ну, или придет большой и злой Ваня и просто порвет им задницы! — Мне ж восемнадцать всего! У меня вся жизнь впереди! Я вот, замуж хочу! И детей хочу! Двойню! Да у меня и так двойня будет, гены и все такое… — Я энергично махала руками, а они обеспокоенно следили за той, в которой была зажата граната. Страшно, суки? Мне тоже. — Ну, а сейчас можно? — С неприкрытой мольбой в голосе спросил синий и очень некультурно потыкал в меня пистолетом. С такого расстояния не могу определить каким. — Давай! Так даже моя бывшая не верещала! — Оповестил его второй и снова повернулся ко мне, явно злорадствуя. А меня накрыла паника. Полная и безоговорочная. Я, чёрт возьми, действительно не знаю что делать… Господи, Ваня, умоляю, быстрее! Оружие снова было направленно на меня, только теперь они были полны решимости сделать ещё одну дырку в моей рыжей головушке. И тут произошло две вещи, одно из которых из разряда «Ипаное чудо!» Синий таки выстрелил в меня, я отступила и произошло то самое «чудо» — я поскользнулась и упала на спину, а пуля пролетела именно там, где была моя голова! — Матрица, нахуй! — Заорала я истерически заржала. Нервы сдали вконец! Все ещё истерически смеясь, я перевернулась на живот и по-пластунски поползла от них, и какого ж было моё счастье, когда перед носом у меня возникли, теперь уже любимые, носы кед Гордова. — Любименький! — С чувством воскликнула я и намертво обмотала конечности друга руками. — Романова, ебанная камикадзе, встань, живо! — От такого леденящего кожу голоса я подскочила немедленно. А потом села обратно в снег, ибо пришло самое страшное осознание моей жизни. — Вань, — почти шёпотом позвала я друга, держащего на прицеле двух террористов, не желающих сдаваться, — а, Вань… — Чего ещё? — Раздраженно спросил он. — И со снега встань! — Вань… А я гранату потеряла… — Я чуть не взвыла от отчаяния. По моим подсчетам у нас ещё пару секунд и все… Боевиков проняло. Переглянувшись, они пластуном рухнули на землю, прикрывая руками головы. — Вот и славненько, — сказал на удивление бодрый Ваня и убрал ствол за пояс. — Не беспокойся, рыжая. — И он достал ту самую гранату. — Но… как? — Истерично спросила я, таки поднимаясь на ноги. — Ну ты когда ласточкой тут полетать решила, она отлетела прямо мне под ноги. — Он весело подмигнул мне. — Вот ты везучая, как утопленник! У тебя запал окислился и благодаря этому взрыва не было. Кстати, мне отрикошетило от стены и попало в ногу. — Он вновь усмехнулся, а потом внимательно осмотрел меня. — Ебанный же в рот, Яр, ты как? — А че? Я нормально. — Ответила я. — Господи, тебе опять в плечо попали! Ну что за жизнь такая? Опять мне тебя зашивать. Я недоуменно посмотрела сначала на друга, а потом и на своё плечо, которое, к моему глубочайшему изумлению, было измазано в крови. И красная венозная кровушка аккуратно стекает по локтю. — О, а я и не почувствовала. — Удивленно сказала я, зажимая рану рукой. — Адреналин. — Ваня пожал плечами и накинул мне на меня свою толстовку, оставаясь в одной майке. — А то ты в лифаке, смотреть страшно. — Спасибо. — Эх, жизнь моя жестянка. — Провыл друг, опираясь на моё здоровое плечико. Как-то слишком одинаково заканчиваются наши встречи с террористами. У него в ноге дырка, у меня в плече. В тот раз мы тоже так возвращались. Только, были немного пьяны и невменяемы. Оглянувшись назад, увидела, что террористов скручивают ребята из ОМОНа. Была когда-то мечта тоже к ним податься. Но я оставила её на рассмотрение. Когда мы вышли к основной массе народа, нам все аплодировали. Родители младшеклассников так вообще рыдали. Мамы тех детей, которые из Сониного класса, рыдали на моём здоровом плече и благодарили, а отцы крепко пожимали руку. А я сидела в больничной машинке и вежливо кивала. Дольше всех меня обнимала, естественно мама Марка, а Катюха так вообще бегала вокруг меня с криками: — А тортик хочешь? Нет? А сока? Нет? Может, водки? После этого предложения получила гневный взгляд от Вани, который меня зашивал и вытаскивал пулю, и ретировалась к своим, где во всю рыдала Соня. — Слушай, друг мой в медицине осведомленный, а где Стужев? — Спросила я и зашипела, когда пинцет неаккуратно скользнул в ране. — Да там он, с семьёй. У младшей истерика. — Он ухмыльнулся. — Прибежала вся в крови. Вот тут у всех была истерика. А когда она сказала, что кровь твоя — бомбануло у Никиты. Ух, такого огня в глазах я давно не видел! — На металлический поднос упала маленькая пулька. И упала с противным таким стуком. Я лишь поморщилась, когда он начал зашивать, ибо двойная доза обезболивающего делает своё дело. — Так, моторные функции не нарушены. — Он покрутил моей, уже забинтованной конечностью, и удовлетворенно кивнул. — Мышцы не задеты. Вошло в мясо. Жить будешь. Он улыбнулся и мягко погладил меня по подбородку. — Я так испугался, рыжая. Я чуть кони не двинул, когда эта училка прибежала и рассказала, что ты убежала на крышу, спасать мелкую. Рыжая—Рыжая, что ж ты, сволочь такая, со мной делаешь? — И он стиснул меня в медвежьих объятиях. — Я тоже очень испугалась, поганка татуированная. — Ты? Испугалась? — Он отстранился и принялся недоверчиво рассматривать меня невытянутых руках. — Не верю! — Не, Вань, было страшно. До заикания страшно. А когда гранату достала, так вообще. — Я захныкала и обняла друга. — Поздновато тебя вшторило. — Пробормотал друг и поднял меня на руки. — Вот, Ярка, а у нас так каждый день почти. Я покрепче обняла друга, положила голову ему на плечо и под мерное покачивание и поскрипывание снега, заснула. — Яра. — Тихий женский шепот я успешно проигнорировала. — Ярочка. — И снова молчу. — Кадет Романова, подъем! Вскакиваю, не смотря на ужасную боль в конечностях. Вскакиваю, потому что так выдрессировали. — Кадет Романова Ярослава, второе спецподразделение. Командир — Гордов Иван… — И лишь услышав тихий смех замолкаю и открываю глаза. — Мама! — С диким визгом бросилась родительнице на шею. — Ты откуда тут? Как съездила? — Тихо, спокойно, — смеясь, сказала мама, — все отлично. Со всем разобралась быстро, а дальше просто гуляла по городу. Ты тут два дня спала, и у Арсения голова просто кругом шла, а на убеждения Вани, что все нормально и после пережитого стресса для тебя такой отдых просто необходим, он не реагировал. Вот, пришлось мне возвращаться. — Мамуль резко замолчала, сурово посмотрела на меня и отвесила нехилый такой подзатыльник. Я даже на кровать от шока свалилась. — За что! — Возмущённо завопила я. — О, ты ещё спрашиваешь за что? — Она уперла руки в бока и начался качественный наезд на меня. — Я сижу, преспокойно чайком балуюсь, а тут звонит Арсений и говорит, что мою дочурку подстрелили и она спит уже больше десяти часов. Вот скажи мне, Ярослава, оно мне надо — срываться с места, покупать первые попавшиеся билеты и бежать успокаивать твоего отца, а? Ты хоть обо мне подумала, когда к террористам тем шла? — Мам, — глухо начала я, повесив голову, — там дети маленькие были. И Соня. Я должна была её вытащить. Должна. — Кстати, от Кати тебе огромное спасибо и она приглашает нас на ужин. Хочет отблагодарить тебя лично. Она, конечно, моя подруга, но когда она кинулась мне на шею с диким визгом, я была готова согласиться самой защищать себя в суде. — Улыбнулась она и погладила меня по голове. — А… Никита как? — Да нормально твой Никита. До моего приезда караулил у ворот. Уезжать не хотел. На губах расцвела такая счастливая-пресчастливая улыбка. Он волновался. Ждал, когда я очнусь. В этом весь Стужев! — Так, дитё кукурузы, быстро шмыгай в душ и приводи себя в порядок. Через два часа должны быть на месте, а то Катюха распсихуется. — Ладненько. — Я поднялась с кровати и потопала на выход. В ногах слабость ужасная. Надо будет мышцы размять немного. — Тебе помочь? — Спросила мама, когда я устало облокотилась о дверной косяк. Я лишь кивнула. Мама понятливо улыбнулась и, подхватив меня под здоровую руку помогла, дойти до ванны, а там уже и искупаться нормально. Слабость была во всем теле, но прохладная вода быстро согнала сонливость и из ванны я выходила свежа и бодра, но все равно придерживалась за стеночку. Мамуль удалилась, когда я изъявила желание поваляться в водичке. И вот, иду я по коридору и вдруг из спальни батеньки слышу смех. Не долго думая открываю дверь и продолжаю просушивать волосы полотенцем. И предстает передо мной замечательнейшая из картин: мама счастливо улыбается, а батя обнимает её за талию. — Эээ, простите. Я, кажется, ошиблась дверью и попала в параллельную вселенную. — Пробормотала я и поспешила прикрыть ту самую дверь. А то мало ли! Вслед мне понеся счастливый смех родителей. И вот тут до меня дошло не совсем очевидное. Точнее, вообще не очевидное. — Так, я не поняла! — Я быстро вернулась назад и почти ввалилась в комнату. — А я была права! — Победно улыбнулась мама и ткнула отче в плечо. Тот, кстати, вполне себе довольно обнимал мою мамуль за талию. — Ну это же твоя дочь. — Резонно подметил он. — А своё участие в процессе производства ты отрицаешь? — Кстати, да. А где второй сперматозоид плавает? — Спросила я, облокачиваясь о косяк двери и продолжая высушивать волосы. Родители переглянулись и недоуменно посмотрели на меня. — Росс где? — Я его уже дня три не видел. — Пожаловался отец, а мы с мамой обеспокоенно на него посмотрели. Ростислав, конечно, взбалмошный персонаж, но что б три дня не появляться дома — это не для него. — Приходит под утро, отсыпается, и уходит восвояси. Жопой чую, что-то тут не так. Что-то тут однозначно не так и мне надо выяснить, что именно. — Он даже со мной не поздоровался, когда я приехала. — Тут же рассказала мама. — Хочешь, чтобы я с ним поговорила? — Спросила я и получила утвердительный кивок. — Хорошо. И я ушла к себе размышлять о том, что такого могло произойти с моим Росси, что он не появляется дома несколько дней подряд. Что же такого могло с ним произойти? И просто невыносимо ощущать себя бессильной. Ведь я не могу помочь даже моему близнецу. Но мой Росси не такой. В смысле, он не будет без причины уходить из дома! Он бы поговорил со мной! Мы-близнецы! Мы всегда делимся всем друг с другом. Если у меня проблемы — я первым делом пойду к нему за советом. Даже не к Ване, к нему! И что такого могло случиться, что он не мог рассказать мне! Скинув полотенце, я полностью голая встала перед зеркалом. Кожа на локтях и коленках содрана, но уже покрылась корочкой. Руки от запястий и до тех же локтей в мелких порезах, видно когда из окна вылетала. На плече красуется новый бинтик. Мама ещё в ванной перебинтовала. И мелкие синяки по всему телу. Крас-с-сотка! Нагло ухмыльнувшись отражению, надела самое откровенное белье, что было в моём арсенале. Красные просвечивающиеся трусики-шорты и откровенный лифчик с рюшечками. Надеюсь, Стужев оценит. Только не светит моей лапе сегодня ничего. Слишком сильная слабость. Кроме как завалиться и ещё пару часиков поспать я больше ничего не смогу. Натянув поверх тёплый синий свитер и джинсы, я быстро высушила волосы и заплела в неровный колосок. — Ярослава, нас уже ждут! — Послышался глухой голос мамы с первого этажа. — Подождут! — Ответила я, дорисовывая стрелки. — Так, Яра, хватит намалёвываться. Пошли, Катя там рвет и мечет! — Мама приоткрыла дверь мою комнату и наблюдала за моими потугами. — Дай я. Мамуль ловко обошла раскиданные по комнате вещи, перехватила из моих мелко трясущихся рук специальный маркер и выжидающе посмотрела на меня. — Может, ты сядешь? А то вымахала! — Мамуля усадила меня в кресло и принялась подправлять стрелки. — Яр, обещай, что поговоришь с Ростиславом. Вы близнецы и ближе, чем кто бы то ни был. Меня он слушать не станет. А вот тебя… Просто, понимаешь, я беспокоюсь за него. За вас обоих. Только если у тебя за спиной всегда стоит Ваня, Дима, Олег и Лидия, то у него кроме тебя и Никиты никого нет. Да и сейчас Никита больше времени уделяет тебе. И Ростислав, конечно, ревнует. Только тут все намного хуже. — Мама докрасила меня, и начала переплетать колосок. — Он ревнует и тебя к нему, ты его сестра, да ещё и близнец. И Никиту к тебе, он, как никак, его лучший друг и знакомы они с детства. — Она доплела вторую косичку и закрепила её яркой розовой резинкой. — Все, готово. Я повернулась к зеркалу. Н-да, стрелки просто идеальные. У мамули золотые руки. А вот на голове творилось просто невероятное! Мои обычно торчащие во все стороны волосы были заплетены в два аккуратные колоска на выверт, а челка была полностью выпущена и свисала до подбородка. Вот теперь реально красотка! — Спасибо. — Сказала я, а мама, улыбнувшись, крепко обняла меня. А потом неожиданно к нашим обнимашкам присоединилось третье лицо. Мы с мамой дернулись и одновременно вскочили на кровать, все еще держась друг за друга. — Арсений! — Возмущённо воскликнула мама, смотря на нагло ухмыляющегося папашку. — Тебе колокольчик на шею повесить надо! Нельзя ж так людей пугать! — Не, он точно однажды проснется полностью лысым! — Мрачно выдала я. А потом вспомнила, что когда три дня назад уходила из дома, щедро высадила в Лизин гель для волос депилятор. — Отче, а как там Лиза. — Как не странно, но три дня назад она, прикрываясь шляпой, собрала все вещи и молча убежала. — Недоуменно ответил он. — И что-то мне подсказывает, что без тебя тут не обошлось. — Мама, все ещё обнимая меня за плечи, проницательно посмотрела на меня. — А я че? А я ниче! — Я даже головой помотала. — Так, девушки, слезайте оттуда и пора ехать! — Строго приказал нам отец и протянул руку, чтобы помочь слезть. Мы с мамой коварно переглянулись. Никто не смеет указывать Романовым! В общем, с победным кличем мы запрыгнули на отче. План не увенчался успехом. Он не только поймал нас, он даже не пошатнулся! — Вот что ты за человек такой? — Возмутилась мама, охватывая отца за шею. — А человек ли? — Риторически спросила я, перелазя ему на шею. Что странно, мне даже не препятствовали. Наоборот, он услужливо подставил свою руку, чтоб я смогла опереться на неё. Хорошо хоть потолки тут ебинячие просто. И если я чуть-чуть пригнусь, то мы свободно пройдём через дверь. — В детстве ты обожала так кататься. — Мама умильно посмотрела на нас. — Но нам всем пора. — А Росс? — Обеспокоенно спросила я, когда меня уже на первом этаже снимали с шеи. — Он не поедет с нами. Его даже мои люди не могут отследить. — Надо будет маячок ему подкинуть. — Задумчиво сказала я, садясь на заднее сидение Гелендвагена. — Согласен, — одобрил батенька, выезжая с территории особняка. А я решила позвонить брату. Не люблю, когда меня игнорируют, так что, когда мы подъехали к квартире Стужевых, у братишки было около ста двадцати пропущенных. Не люблю игнор. А вот в квартиру мы вошли, как ни странно, спокойно. — Катюха, ты курицу перетушила! — Прокричала мама, снимая пальто и вешая его в шкаф. Сразу видно — мама тут частый посетитель. — За огнём следи! Не хватало, чтобы у меня Ярка подавилась твоей перетушенной жратвой! — Нда, наглости мамочке не занимать. В квартире на миг стало тихо, даже телик перестал работать, а потом на нас, в частности на меня, налетела вся семейка Стужевых, и чуть не снесли меня с ног! Соня со счастливым писком обнимала мои ноги, Екатерина висла на моей шее, а Павел Григорьевич, да, Стужев у нас Никита Павлович, гордо пожимал мне руку, здоровую, а Денис нагло ухмыльнулся и лишь кивнул головой в знак приветствия. Но интересовал меня лишь средний отпрыск данного семейства. — А где… — Да в магазин он ушёл. — Легкомысленно перебила Катюха еще и рукой махнув. — Вы ж опоздали, вот он не выдержал и свалил! А теперь гуськом в зал! Там стол накрыт. И меня под обе руки — с одной стороны Соня, с другой Катюха — увели собственно к столу, который был шикарно накрыт. Картофельное пюре, запеченная курица и дохрена салатов. Про дорогой алкоголь я, пожалуй, умолчу. — М-м-м, Катюш, с нашей студенческой жизни ты явно стала лучше готовить! — Похвалила моя мама, пробуя очередной салат. — Женщина, — Катюха махнула ложкой, — не забывай, я старше тебя! — На пару месяцев. Вот так мы и сидели: Катюха ругалась с моей мамой, отче и папаня Стужева обсуждали… что-то обсуждали, а остальные отпрыски… ну, в общем, они тоже были чем-то заняты. Что странно, стол был просто огромным, в смысле он мог вместить еще человек семь. Я сидела почти на самом краю, а рядом со мной было только одно место, для Стужева, я так полагаю. В дверь позвонили. — О, а вот и остальные гости! — Воодушевленно воскликнула Екатерина. — Стужева, — угрожающе прорычала моя мама, — мы не договаривались на других гостей! Ты же знаешь, что их младшая вешается на Никиту! — А что, боишься, что твоя Ярка проиграет Оксёновой? — Нахально спросила женщина. — Нет, я боюсь как бы твоя Оксёнова без волос и глаз не ушла! — Усмехнулась мама, особо ядовито выделив незнакомую мне фамилию. — А что происхо-одит? — Протянула я, смотря вслед уходящей брюнетке. — Ничего, дорогая, ничего. — Поспешно заверила мама. — Сень, предупреждаю сразу, если эта падла позарится на тебя или Никиту — я ей патлы повыдираю. — Прошипела она отцу тихо, ну, по крайней мере, она сама так думала. И, по-моему, идёт глобальное наебалово невинной меня. — Ой, теть Кать, — заверещало нечто в коридоре, — а Никитка где? Убью. Вырву глаза! Вскрою череп и сожру мозг чайной ложкой! И, я кажется стала догадываться о смысле маминых слов. — Яра, — окликнул меня Павел Григорьевич, — с таким лицом как у тебя только убивать и ходят. — А я сейчас и буду убивать! — Прошипела я и поспешила принять самое дружелюбное выражение лица. — Моя девочка! — гордо прошептала мама и подмигнула мне. Я так полагаю, что она знакома с той тёткой и у них были терки. И сейчас будет что-то типа баттла отпрысков. А главный приз — Стужев. Ну, мне даже бороться не надо — Никитка и так мой. — Дядь Паша! — завизжало все то же нечто и кинулось отцу Стужева на шею. Тот брезгливо похлопал её, а судя по голосу и поведению — это она, по спине и отстранил ее себя. — Ой, а кто это? — А это, доча, пример идеальной и коварной змеюки! — Усмехнулась вошедшая блондинистая женщина. — И тебе привет, Анфиса. — Вольготно улыбнулась мама и обняла отца, как бы показывая, что хозяйка тута она. Я тоже расслабилась. Если маман спокойна, то и мне волноваться не о чем. — Как жизнь молодая? Ах, да, прости, тебе уже пятьдесят. Ой, снова извини, тебе только сорок два. Отлично сохранилась! — Мамуль издевалась, и не скрывала этого, а этот дружеский щебет отлично это показывал. Она ничего не ответила, лишь зло посмотрела на самого крутого адвоката в мире и села за стол. Девушка попыталась сесть на место рядом со мной, но я быстренько сложила на него ножки и сделала вид, что я тут вообще не при делах. И получила гордый взгляд от мамы. Дальше ужин пошел в угнетающей обстановке. Мама и Анфиса испепеляли друг друга взглядами, мужики все так же базарили о… о чем-то да базарили, а вот девушка, как оказалось, Марина, с интересом разглядывала меня. И так было до тех пор, пока входная дверь не хлопнула. — Ма, знаешь что? В следующий раз за своими ананасами пойдёшь сама! — Распространялся раздраженный Никита. — Ко мне Ярослава должна приехать, а ты меня чуть ли не на другой конец города пешком отправляешь! Как так можно-то? Тебе меня вообще не жалко? Там снег. — Стужев, — позвала я, рассматривая сок в стаканчике, — закрой рот и иди уже сюда! Процесс ускорился и уже через минуту рядом со мной сидел холодный Стужев с красными после мороза щечками и мило улыбался мне. — А вот и мой Ярунчик. — Прошептал он и поцеловал меня за ухом, хотя выглядело это, будто он просто целует меня в щеку. Вот теперь мама смотрела на Анфису с полной победой в глазах. А я широко зевнула. Слабость была конкретная. А спать то как хотелось. — Устала? — Участливо спросил он, заглядывая в глаза. — Я бы тоже устал, окажись в центре этого балагана. Я улыбнулась и кивнула. — Так, вы закругляйтесь, а мы пошли. — И чем вы будете заниматься? — Спросила Марина. — В карты играть. — Ехидно и с намеком ответил Стужев. — На желания. — В тон ему ответила я, заглядывая в голубые глаза, в которых плескалось веселье. — Пошлые. — И у обоих улыбка такая предвкушающая. Вопросов нам не задавали, и мы молча ушли из гостиной. — И ты позволишь им вот так уединяться? — Недоуменно спросила Анфиса. — Ну, у Яры голова на месте и глупостей они точно не наделают. — А если и наделают, то мы не услышим. — Усмехнулась Катюха. — Да, мы будем тихими, — он прошелся носом по шее, — очень тихими. И меня вольготно закинули на плечо и поцеловали в бедро. Я слаба настолько, что даже сопротивляться нет желания. — Стужев, хоть сока захвати. — Безразлично сказала я, упираясь локтями в его поясницу и, положив голову на ладони, смотрела на шикарную задницу. — Ты чем там занимаешься? — Спросил он, спускаясь по лестнице — Да вот думаю укусить тебя за задницу. — Задумчиво сказала я, а в ответ до меня донесся тихий смех. В гостиной нас встретил дружный вздох, а Стужев с самой невозмутимой мордой взял мне сок и снова вышел. Мама лишь подмигнула, а я весело отсалютовала офигевающей общественности. За задницу я Стужева все-таки прихватила. Просто поймите меня правильно — такая задница! Он ж спортсмен, так что все части тела у него проработаны, и я молча пускала слюни на это чудо. Меня скинули на кровать, как мешок с… не будем уточнять. — Ну что, поиграем, Романова? — Спросил Никита, доставая из ящика стола карты. В них мы уже играли, так что дело знакомое. — На желание или раздевание? — Раздевание, естественно. — Передо мной легли шесть карт. — Поиграем, Стужев. — Усмехнулась я, раскрывая карты пред собой веером. На его губах расцвела такая же коварная улыбка.