Поиграем?!

Вот объясните мне, человеку, натягивающему в карты половину учеников академии, как я могла проиграть Стужеву? Да, вы правильно поняли! Прямо сейчас я сижу в одних кружевных трусиках-шортиках и яростно сжимаю карты. У меня козырной туз и валет червей. Только бы он подмастил! Только бы смогла отбиться и не стянуть! А эта сволочь яойная сидит полностью одетая и хитро улыбается. Р-р-р! Бесит! Очень! Об этом я и поспешила ему сказать. — Ярусик, ну чего ты так злишься? — Елейным голоском пропел он. — Надо уметь проигрывать! — А на губах расцвела ехиднейшая из его усмешек. Передо мной ложатся козырной валет и дама пик. И это стало высшей точкой моего самообладания. Негромко рыкнув, я подалась вперёд, прижимаясь голой грудью к его груди, одетой в синюю майку, и целуя его в губы — Кто-то не умеет проигрывать. — Прошептал он, чуть отрываясь от моих губ, а потом лег на спину, укладывая меня на себя. — Может и так. — Прошептала я, вставая. Стужев протестующе замычал и потянулся, чтобы схватить меня за руку, но куда ему до меня? Встав, я подняла руки вверх и потянулась всем телом. — М-м-м, Романова, ты даже не представляешь, как возбуждающее ты сейчас выглядишь. — Довольно протянул он. Я нагло ухмыльнулась ему в лицо и стащила со стула его чёрную рубашку. Она идеально сидела на мне и доставала почти до середины бедра. — Ох, Стужев, как же я спать хочу. — Протянула я, садясь на его стул и раскручиваясь, вдыхая еле заметный запах с рубашки. — Ты два дня дрыхла! — Возмутился Никита, приподнимаясь на локтях. — Да, а ты ни разу не пришел! — Укорила я его, помогая себе ногой. — Ну, меня не пустил твой батя, сказав, что ты не Белоснежка и из-за поцелуя не проснешься! — А мог бы попробовать. — С деланной грустью сказала я, слушая, как в глубине квартиры хлопнула входная дверь и послышался дружный гомон голосов. А потом дверь в комнату открылась и на пороге появилась Марина с симпатичным зеленоглазым блондином… с букетом роз в руках. — Не, это она так изощренно решила от конкурентки избавится? — Простонала я, сползая по стулу, подтягивая воротник к лицу и пряча в нем нос, чтобы ненароком не вдохнуть и не сдохнуть прям тут. Ещё приступа аллергии мне не хватало. Стужев же оказался умнее: он подскочил с кровати, выхватил не малых размеров букетик и, распахнув окно, безжалостно выкинул цветочки с девятого, кажется, этажа и оставил комнату проветриваться.  — Спасибо, — пропищала я, смотря на шокированные лица этих двух. — Живая? — Да, дышу ещё. — А чем это вы тут занимаетесь? — Отмерла блонда, тщательно оглядывая комнату и нас обоих. Особое внимание она уделила рубашке на мне. Съела, сучка? — Ну как тебе сказать… — Начала я, ища красивую подъебку. За меня её нашел Стужев: — Цензуре не поддаётся. — Ехидно заметил парень, закрывая окно. Марина смолчала, поджав губы, а зеленоглазый удивленно моргнул и сел на кровать, разглядывая меня. Ненавижу такой пронзительный взгляд. Стужеву он тоже не понравился, поэтому парень вольготно уселся на стол и обнял меня за плечи, подкатив к себе. — А давайте вот что сделаем, — улыбнулась всем блондинка, — давайте в карты парами сыграем, м? — Да, и если мы выиграем, то я иду на свидание с твоей девушкой, а Марина с тобой. — И так победно на нас посмотрел, будто они уже выиграли! Мы со Стужевым переглянулись, а коварные улыбки расползлись сами на губах. — Ладно. — Улыбнулась я, млея под тонкими пальцами моего парня, что аккуратно массировали основание больной шеи. — Но если выигрываем мы, то вы исполняете любые наши желания. — Мы со Стужевым коварно переглянулись, а эта парочка нервно сглотнула. Что ж, Марина, сейчас я на примере покажу, что к чужому парню лучше не лезть. Мне одной Леры хватает. Как оказалось, этого блондина зовут Игорь, и он родной брат Марины. Ага. И у них со Стужевым какие-то терки из-за девушки. Вроде, как я поняла, она бросила этого Игоря и ушла к Стужеву, а тот показал ей на дверь. Вот когда я услышала последнее, польщено разулыбалась. И вот сидим мы на кровати, Марина с Игорем просто рядом, а я лежу на спине Стужева, обнимая его за шею, так, что мы видели карты друг друга. Я шептала ему на ухо тактику, а он улыбался так, будто пошлее от меня еще ничего не слышал, и такое поведение мне не понравилось, так что я зубами цапнула за ушной хрящик и чуть пожевала. Стужев чуть поморщился, а потом, повернув голову поймал губами мои губы. — Кхм-кхм… — Подал голос парень. — Может, доиграем? Я оторвалась от парня и похабно улыбнулась. Доиграем, так доиграем. — Короче, Стужев, натягиваем их и загадываем желания. Кстати, для этого членистоногого у меня есть одно. — Окаюшки. — Он задорно улыбнулся и чмокнул меня в щеку. В общем, получилось так, что остались я и этот блонд. Стужев ушёл почти сразу, а Марина только-то с помощью Игоря. — Сдавайся, котик. — Сладко пропел он. — Зайчик, посмотри на этот милый плинтус, — я кивнула в угол комнаты, — и запомни, что это — твой уровень подката. На меня посмотрели со смесью жуткой злобы, но на мои ноги, обнимающие торс Стужева, с неправомерной похотью. Никите это дело не понравилось и он пресёк на корню все посягательства на меня. Вы спросите: как? Ответ прост — он лизнул меня в щеку. Да, не поцеловал, а именно лизнул. Вообще, это все очень странно. Так, ладно, надо сосредоточиться на игре. Мой ход, угум-с… Хожу козырной дамой. И какого ж было мое счастье, когда он стянул! Ну, все, красавчик, ты мой до мозга костей! И я кидаю ему последнюю карту. И не важно, что это самая обычная, даже не козырная, шестерка! Он само собой, кроет, но у меня карт-то нету! Я свободна! Мой победный клич смешался с незамысловатой мелодией. — Я вчера напился в жопу, под собой пилил я сук, Рядом, тоже пьяный в жопу, пилил сук мой лучший друг. Суки охали, стонали, сукам хочется ещё! Сукам было зашибись, ну, а нам нехорошо! — пропело нечто из моего телефона, лежавшего на столе. Чуть не утянув с собой парня, тело которого я так удачно обнимала ногами, я соскочила с кровати и подползла к столу. — Здорова, наркоманка-суицидница! — Жизнерадостно проорала подруга в трубку, да так, что слышали её все присутствующие в комнате. — И тебе привет, ебанная столовая утвар-рь! — Не менее радостно воскликнула я. — Долго ж тебя, тварь кутылая, не было! — Ой, давай не будем о грустном! — Мы обе знаем, что почти три месяца она пропадала с парнем. — Ты уже получила посылку от нашего общего друга? — И снова настолько громко, что слышали все! Стужев заинтересованно посмотрел на меня. — Ещё нет, — я отвернулась к окну, — я очень давно от него ничего не получала, только сообщение на мой день Рождения, ну то, стандартное, и за три дня он не вышел на связь. — Не волнуйся, с ним все нормально, опять прячется, а что ты попросила? — Добермана. — Хихикнула я. — Сво-о-олочь! — Уважительно протянула подруга. Мы обе знаем, как этот важный персонаж нашей жизни боится собак. Просто панически. Да и вообще он много чего боится. — Знаю, ты чего звонишь? — Да сказать, что он написал мне. И, судя по его словам, тебя ждёт незабываемый подарок через… Три… Два… Один… Дзи-и-инь! И в унисон со словами подруги раздался звон в квартиру. Эта сумасшедшая сука захохотала в голос. Ненавижу! А, нет, обожаю эту тупую Кастрюлю! Вы спросите: почему Кастрюля? Потому что зовут её Мелисса и крышка у нее часто съезжает. Часто и конкретно. И после её звонков у меня случаются нехилые приходы. Вообще, знаю я её с трёх лет. И вот как я её терплю пятнадцать лет? Ну, она веселая. И крышки у неё часто нету. И вот этот лобешник старше меня на два года. Да-да, ей двадцать. Но из вытрезвителя её, почему-то, вытаскиваю я! — Слушай, Кастрюля, мне тут человечек в карты проиграл… Я уже слышу, как она гаденько хихикает и потирает лапки. Остальные, видимо, тоже это слышали, потому что Игорь стал белее мела. — Заставь его надеть стринги, а сверху джоки. — М, а мне нравится. — Люблю. — И трубку бросила. Я недобро усмехнулась и, сев на крутящийся стул, начала ждать маму с моей посылкой. И вот ток я прищемила задницу к стулу, как ворвалась моя злая мамуля. — Это тебе от твоего психа! — Рявкает она и мне на колени аккуратно ложится средних размеров обувная коробка, перетянутая ленточкой. — Что произошло? — Спрашиваю я, справляясь с незамысловатым узлом. — Да ничего, Анфиса выбесила, и с работы звонили, мой клиент подрался с кем-то и его снова запирают. И из обезьянника звонили. — Что? — Я удивленно посмотрела на маму, а та заметно сникла. — Ростислава, пьяного просто в дерево, забрали из парка за драку. — Скажи отцу, чтоб не смел вытаскивать его! Отсидит пятнадцать суток, пусть там, пусть спесь собьют. Мальчик слишком заигрался! — Твой отец сказал так же. — Тихо сказал самый дорогостоящий адвокат в мире. — Ярослава, мне надо снова уехать, твои подарки, кстати, лежат у тебя в комнате. И да, ведите себя нормально, ибо твой отец и папа Никиты уехали смотреть дачу, Катюша и Анфиса с ними, так что вы одни дома. — И уже из коридора. — Ярослава, не разнеси квартиру, перед людьми неудобно будет. — Минута, и входная дверь хлопнула, оставляя нас одних в квартире. — Так-с, вам, по моему, пора. — Сказал Стужев, поднимаясь с кровати. — Никит, ну мы же только пришли! — Надула она крашеные губки. — Да, но заебали вы нас конкретно. — Буркнула я, зубами разгрызая ленточку красного бантика. В коробке что-то заскреблось, а в душу закрылись нелицеприятные сомнения. На меня зло посмотрели, но с кровати встали. И когда они уже покидали комнату, я пропела: — Игореша, когда я придумаю желание, я тебя найду. — И заметно трясущийся парень покинул комнату. Стужев ушёл с ними, проводить. А я таки разгрызла ленточку и с опаской подняла белую крышку обувной коробки. Среди жёлтенького сена лежал маленький и очень пушистенький зверек белого цвета. А в углу коробки была просунута записка. «Познакомься с горностаем Зефиркой. По интеллекту вы равны, так что подружитесь.» Я устало, но, тем не менее, счастливо вздохнула и протянула ручку к зверьку. И как он не проснулся, пока я проводила эти манипуляции с ленточкой. Когда я прикоснулась к белому меху на загривке, он встрепенулся и, подняв голову, осмысленно на меня посмотрел. Что странно, Зефа даже не дёрнулся. Значит, он приучил его к моему запаху. Зефирка поднялся на лапки, потянулся и зацепился небольшими коготками за моё запястье, так что на уровень своего лица руку я подняла вместе со зверьком. Все тельце его было чуть больше моей ладони, а хвостик свисал почти до моей груди и имел милую чёрную кисточку. Господи, горностай. Что мне с ним делать? Как его кормить? Как ухаживать? Слава Скотчу, мой старый друг позаботился об этом, так что под соломой я нашла написанную от руки «инструкцию по применению» Тэк-с, горностаи — хищники. Так что малыша придётся первое время кормить молоком из пипетки, а потом и сырым мясцом можно. Дверь скрипнула и к нам вошёл Стужев, шлепая босыми ногами по паркету. Мы с Зефирчиком одновременно посмотрели на него, а потом белюсик встрепенулся, заскреб по ладони и, вбежав по руке на спину, он ловко облокотился передними лапками мне на голову, тем самым фактически прячась за меня, и зашипел на Никиту. Тот в свою очередь лишь окинул горностая безразличным взглядом и, подойдя ко мне, сел на колени и нежно поцеловал. Зефирчик снова зафыркал и попытался перескочить ему на голову, а Стужев схватил его за шкирку и, сунув в коробку, закрыл обратно крышкой, а потом подхватил меня на руки и понес в ванну. Уже будучи там, я обнаружила странную штуку: Стужев уже без рубашки и штанов, я тоже голой грудью сверкаю. И вода в ванне уже была набрана, и была она горячая. То есть, пока я с Зефирчиком возилась, он тут воду наливал? Предусмотрительный. Поставив меня на ноги, он быстро стянул с себя боксеры и забрался в воду, расслабленно откинувшись на бортик и вытягивая ноги. Благо ванна позволяла. — И зачем ты меня сюда принес? — Спросила я, прикрывая руками грудь с уже твердыми сосками. И вот не понятно от чего. То ли от того что в квартире холодно, то ли от того, что передо мной голый парень. Даж не знаю. — Расслабиться. — Просто сказал он, а я, кивнув головой, стянула трусики и залезла к нему. Усевшись между его ног, я просунула собственные конечности ему подмышками и, вытянув их, уперлась в край ванны, тогда как его руки лежали на бортиках, а сам парень с интересом наблюдал за мной. Точнее, за повязкой на плече. Вот так мы и сидели — в пене, в горячей воде, голые, напротив друг друга. И было даже стыдно. Чуть-чуть. Ровно до тех пор, пока он не начал намыливать голову, зажмурив глаза. Тут уже меня переклинило, и я, повинуясь секундному порыву, протянула руки, касаясь его чёрной шевелюры. Стужев замер, а потом поднял голову и недоверчиво посмотрел на меня. Я лишь виновато улыбнулась и хотела отдёрнуть руки, когда они накрыл их своими горячими ладонями и не дал отстраниться. Убедившись, что дергаться я не собираюсь, он провёл кончиками пальцев по плечам, груди, талии и остановился на бёдрах, пододвигая ближе к себе. А я сижу и не знаю, что делать! Вот он сидит с опущенной головой и явно чего-то ожидает! А чего? Хрен знает. Печально. Тяжело вздохнув, я запустила пальцы в напененные волосы и услышала довольный стон Никиты. Все-таки приятно, когда ты являешься причиной стонов любимого парня. Любимого… Сама того не заметила, как перешла на ушки, шею, плечи, а Никита ничего не делал, только большими пальцами поглаживал талию, от чего я забывала, как дышать, а по телу бегали мурашки. Когда я уже перешла на накаченные руки, Стужев вздохнул и, перевернув меня, посадил на себя, прижимаясь грудью к моей спине. — Вот бы так было всегда, — прошептал он мне в волосы, крепко обнимая за талию и положив руки мне на животик — Да, было бы просто восхитительно… — откинувшись на его грудь и накрыв его ладони своими, я прикрыла глаза, вслушиваясь в его дыхание. Но нашим фантазиям не суждено было сбыться. Очень глупо все разрушилось. Глупо, и мне даже не дали шанса что-либо исправить. Просто поставили перед фактом. Напомнили данную в детстве клятву. Все случилось за три дня до Нового года. В преддверии праздника родители умотали в театр на всю ночь, а я осталась дома, украшать ёлку и развешивать гирлянды по стенам. Настроение было просто сказочное. Играла весёлая музыка и я, подпевая, радостно прыгала по особняку, завершая последние приготовления, когда в дверь позвонили. Это было очень странно, потому что родители не должны были вернуться так рано, а у охраны есть ключи, поэтому это кто-то из чужих. Но это оказался никто иной, как Ростислав Арсеньевич собственной персоной и пьяный в зюзю. Он, не обращая ни малейшего внимания на меня, ввалился в дом и тут же, запнувшись о свою ногу, упал лицом вниз. Мне было больно видеть его таким. Очень больно, поэтому, закрыв дверь, я поспешила помочь моему рыжему братцу. — Убери от меня свои руки! — Грубо сказал он, вставая на ноги и отпихиваясь от меня. — Ростислав, что с тобой происходит? — Психанула я. — Где ты пропадаешь? Родители волнуются о тебе! Я о тебе беспокоюсь! Мог бы позвонить, сказать, что с тобой все в порядке! — Волнуешься за меня? — Злобно усмехнулся он. — А я то думал, что ты трахаешься со Стужевым и тебе нет до меня дела, тупая шл… Я не дала ему договорить, ударив по щеке. Руку обожгло, а на душу будто горячую смолу вылили. Настолько больно мне было от его слов. — Не смей оскорблять ни меня, ни Никиту! — Тихо, но не менее угрожающе сказала я.  — А что ты сделаешь? Пожалуешься родителям? — Ехидно и пьяно выкрикнул он, пытаясь снять с себя куртку, но жутко путаясь в рукавах. — Да при чем тут родители? — А при том, что им плевать на меня! Всегда есть только умная Ярослава и просто Ростислав! — Он со всей силы ударил кулаком по стене, сдирая с костяшек кожу. — С детства я слышу от отца «А вот Яра поступила в элитную школу, молодец, дочка!», а потом «Ярослава сама поступила и окончила военную академию, а что сделал ты, сын?» и никто не берет в расчёт, что я оканчиваю школу с золотой медалью, когда ты даже уроки нормально сделать не можешь! Даже мама ставит тебя выше меня! «Бедная Ярослава, как ей тяжело!» И никто никогда не спросит, что происходит в моей жизни! — Орал он, а я стремительно бледнела. Я же всегда боготворила его! Для меня Росс был примером идеального парня, брата, друга, а тут такое… — Ты свалила в свою академию, и я смог нормально пожить хотя бы шесть лет, без упреков! А тут снова являешься ты, да ещё и в моей школе! И из-за тебя я лишился единственного друга! Тупая сука! — Он замахнулся. В этот миг у меня вся жизнь перед глазами пролетела, но даже в замешательстве я смогла перехватить руку и, нырнув ему за спину, обездвижить. — Отпусти меня! — Орал он. Да, Росс сильнее, но я трезвая и стою у него за спиной, так что шансов у меня больше. — Куда ты меня тащишь? — Продолжал брыкаться он. — Я думала, что второй раз этот разговор удастся избежать. — Холодно заявила я и, втолкнув его в просторный зал под домом, кинула прямо на маты. Пока он барахтался, я сходила в маленькую инвентарную и достала оттуда боксёрские перчатки. — Держи, чтоб потом не говорил, что я избила безоружного. — Что ты собираешься делать? — То же, что и ты минуту назад, только по правилам. — Я завязала майку на груди узлом. — Вставай, чертов трус, или ты только на словах такой смелый? — Кинула я ему, поворачиваюсь спиной. Знаю, что он кинется именно сейчас, поэтому, когда услышала, как шуршат маты, резко повернулась и, отойдя в сторону на шаг, жду, когда он поравняется со мной и кладу руку ему на затылок. Дальше идёт нехитрый приём, которому научил меня Ваня. Положить руку на затылок, чуть нажать и наклонить оппонента и со своей силы ударить по ногам, да еще и нажать на шею. Секунда, и Росс валяется на полу и нюхает пыль. — Успокойся, Ростислав, я тебе не соперница! — Я тебя ненавижу! — Все не успокаивался он. — Ненавижу! — Успокойся, Ростислав, пожалуйста! — В отчаянии я присела перед его лицом на корточки и погладила его по рыжей шевелюре. — Уйди, ненавижу тебя! — Он наотмашь махнул рукой и получилось так, что он кулаком попал мне чётко в скулу. Я приземлилась на задницу и удивленно потерла ноющую щеку. — Попал? Так тебе и надо, тупая сука! — Он сел напротив меня и начал пьяно пошатываться. — Знаешь что, Ростислав? — Злобно бросила я. — Ты такое дерьмо! Ты просто не представляешь себе! А я — дура, потому что всегда всем говорила: «Мой Ростюсик такой хороший, такой добрый!», а на самом деле ты полная тварь! — Да? А помнишь ли ты, Ярослава, данное мне в детстве обещание? — Ехидно спросил он, а я забыла как дышать. — Да-да, то самое! На совершенно любое желание! Своё, любимая, сестренка, ты уже использовала. Теперь, я использую своё! — Я дышать перестала. — Я хочу… — Попроси уйти из дома! Попроси исчезнуть из твоей жизни, только не проси у меня то, что я не смогу выполнить. — … чтобы ты бросила Стужева, дорогая сестренка! — И сколько желчи в его словах. — Нет! — Да, милая Ярослава, да! Ты прямо сейчас напишешь ему, что спала ещё с тремя парнями и вы расстаетесь! — Нет, — прошептала я, не веря своим ушам. Как он может просить такое! — Да, тем более, SMSку я уже отправил! — Он победно посмотрел меня, а я начала лихорадочно шариться по карманам пижамных штанов. Моя звонилка нашлась в руках у брата, а на экране светилось отправленное Никите сообщение. — И ты не должна перед ним оправдываться! На глаза навернулись слёзы, а я, зарычав как зверь, бросилась на брата, ломая ему нос и ставя красивый фингал под глазом. — Ярослава! — Сквозь пелену ярости и отчаяния услышала испуганный мамин крик и тут же сильные руки скрутили мои запястья и заломали за спину. Рванувшись, вырвалась из медвежьей хватки и, почти сбив маму с ног, вылетела из спортзала, не видя ничего из-за слез. Зефи выпрыгнул из ниоткуда и приземлился мне на голову, когда я натягивала тёплые сапоги. Телефон просто разрывался от сообщений и звонков. Смахнув набежавшие слёзы, я засунула горностая за пазуху и выбежала на улицу. Валя нашелся в каморке у сторожа. — Отвези меня домой, пожалуйста. — Тихо попросила я, и тут же вышла на мороз. Валентин без слов вышел и завёл машину, а когда я уже села и захлопнула дверь, из дома выскочили все семейство с «братом» во главе. Зефа высунул свою мордочку из горла куртки и грустно посмотрел на меня. — Все хорошо, малыш, все хорошо. — Расскажешь? — Спросил мужчина, смотря на меня через зеркало заднего вида, я лишь помотала головой. Гелентваген остановился напротив моего родного подъезда. — Не говори никому, куда привёз меня, пожалуйста. — Он не ответил, но я знала, что не расскажет. Никому. Отперев квартиру, в которой не была уже месяц, но ключи висели как брелок на телефоне, я прошла в свою старую комнату и, распахнув настежь окно и впуская морозный воздух, завалилась на постель. И позорно разрыдалась в голос Как он мог поступить так? Почему он поступил так подло во второй раз? Зачем? Ненавижу! Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Телефон разрывался, поэтому я просто вытащила батарейку. Зефирка уткнулся умной мордочкой мне в плечо и лег рядом, свернувшись калачиком. — Зефи-и-ирка! — Провела я, прижимая пушистика к груди. В дверь постучали. Я сжалась ещё сильнее. Пусть все уберутся! Никто мне не нужен! — Рыжая, открывай! Открывай, чёрт тебя побери! — В дверь уже не стучали, в дверь долбились. — Рыжая, умоляю, открой. Я встала с кровати и тихо подошла к входной двери. — Рыжая, — с другой стороны послышался усталый вздох, — я знаю, что бесполезно тебя упрашивать, но знай, мне звонили твои родители и Стужев. — Я стиснула белюсика ещё сильнее. — У всех истерика, и все ищут тебя. Рыжая, что ты натворила? Стужев вообще сам не свой. Я знаю, что дверь ты не откроешь, а вламываться я не буду, просто оставлю тебе тут еды. Послышались удаляющиеся шаги, а я сползла по двери на пол. Ваня ушел, оставляя меня в гнетущем одиночесте. Как же больно. Просто чертовски больно от того, что я не могу ему все объяснить. Даже объяснить. И будь трижды проклята эта клятва! В детстве с Ростиславом мы были очень дружны и почти не расставались, и вот лет в пять мы дали друг другу клятвы исполнить одно любое желание друг друга. И даже на крови поклялись. В смысле, порезали друг другу ладони и пожали руки, поклялись, что обязательно исполним это желание. И вот в четырнадцать я использовала своё желание. Тогда он познакомился с девочкой и говорил, что она первая его любовь. Но она оказалась той еще сучкой, и встречалась с ним только ради денег, да к тому же он был не единственным у неё. И когда я то узнала, то пожелала, чтобы он её бросил. Тогда мы первый раз подрались… Серьёзно подрались… И тогда он тоже орал, называл сукой, так же ударил… Только через две недели, когда он узнал, что не такая она и идеальная, Ростислав приполз ко мне на коленях. И я простила… Идиотка… А теперь он просит такое же желание в ответ. Глаз за глаз… Ненавижу! Стиснув пушистика до его жалобного писка, я разрыдалась ещё сильнее. Так прошло целых три дня. Я ни на секунду не сдвинулась с места, подпирая собой дверь. Правда, пришлось выйти и забрать продукты. Пушистика нужно кормить. Новый Год был чудовищно проёбан. За эти три дня ко мне кто только не приходил. Были все из нашей группы. Дима и Олег устроили целое шоу под окном, лишь бы я вышла. Режим полного игнорирования мира включён. В конце концов, Ваня за шкирку оттащил их от моих окон и запретил подходить. С родителями тоже он поговорил, так что они меня не беспокоили. Эвелина тоже была. Она рассказала, как окунула Леру в унитаз. Я даже почти улыбнулась. Были и Лидия с Русланом. Я чувствовала себя таким ничтожеством. Они просили, умоляли выйти, а я лишь молча плакала. Так плохо мне ещё никогда не было. Слава Скотчу, в комнате было два новеньких ингалятора, так что начинающиеся приступы я быстро гасила. А Никита… Ну. С ним сложнее. Позавчера звонки прекратились и я осталась в звенящей тишине. А сегодня с самого утра никто не стучит в дверь и не просит выйти. Что ж, я думаю, что сейчас тот самый момент, когда можно навестить старого друга в психушке. Давно пора было сдаться на опыты… Переодевшись, я попыталась замазать гигантские синяки под глазами. Тюбика тоналки не хватило, поэтому я бросила это дело. Схватив из заначки деньги по привычке засунув пушистика за пазуху, я вышла из квартиры и закрыла дверь. Скорее всего, Ваня уже через минуты три узнает, что я покинула квартиру, так что идти надо быстро. По пути зашла в магазин и купила огромный шоколадный торт — без него он со мной даже разговаривать не станет, и пачку сока. Стандартная бутылка текилы покоилась на дне рюкзака. Засунув трубочку в пакетик, стала посасывать апельсиновый сок. И снова чуть не разревелась, потому что именно апельсиновый сок Никита любил больше всего. Никита… Выкинув недопитый сок и погладив по голове зашевелившегося Зефирчика, я ускорилась. До загородной психушки час пути, так что придётся побегать. Шерстюсик удобно устроился у меня на груди, рюкзак не сковывал движений, так что я уже хотела начать марш-бросок до пункта назначения, когда в меня на полном ходу врезался парень. — Э, ты охуел? — Спросила я у него. А этот придурок, даже не посмотрев в мою сторону, сорвался с места и скрылся за поворотом. — Заебись, блядь. Плюнув на этого придурка, я все-таки побежала в больницу. Ещё даже не середина дня, так что у нас будет много времени, а нам есть о чем поговорить. Все-таки я неудачница. Только со мной мог произойти такой феерический пиздец! Только я могла просрать такого охуенного парня из-за мудака брата! Даже объясниться мне не дал. Хотя, я сомневаюсь, что он бы понял. Только, это ведь Никита. Он бы понял, и не только. Стужев настучал бы по морде Ростиславу за такие слова. Но я не могу ему ничего объяснить. Вообще, мы с братом очень двуличные люди. Если нам надо — мы будем просто паиньками, а если нам что-то не нравится, то мы медленно превращаемся в выходцев из Ада. Взять даже нашу с Никитой ситуацию: ещё до того, как мы начали встречаться, я всей параллели показала его задницу… с милой такой родинкой. А сейчас… Тогда… Ну, в общем, у нас все было замечательно. Ведь он такой хороший. Добрый и заботливый. А его подарок на мой день Рождения… Милое колечко. Даже на бегу я смогла прикоснуться к холодному металлу, и по телу сразу расползлось тепло. Надо будет ему вернуть… Остановившись у коварных ворот, я оперлась руками о колени, пытаясь выровнять дыхание. Успокоившись, я вошла в больницу. — О моём присутствии никому! — Предупредила я, проходя пост медсестер. — Он у себя? — Девушки лишь кивнули, и я пошла в самую дальнюю палату. Старая, обитая войлоком дверь поддалась легко, и из коридора в палату проскользнула только маленькая полоска света. Я запустила её настолько, чтобы увидеть ноги сложенные по-турецки. — Что, все ещё прячешься от всего мира? — Ехидно спросила я, пряча за этим наступающую истерику. — Что, все ещё бежишь ко мне жаловаться на жизнь? — Чуть хриплым, но от того не менее издевательским голосом ответили мне. — Уел, сучёнок. — Грустно ответила я и прошла во тьму. — Мне не интересно. — Безразлично сказал он, но я достала тортик. — Можешь начинать! — Благосклонно разрешил мужчина, открывая пластмассовую крышечку, и прямо пальцем зачерпнул крем с вишенкой. — Ну слушай…