Поиграем?!

Ну вот что такое ужасное я сделала в прошлой жизни, если в настоящей, в разгар самых лучших моих отношений, заявился мой бывший. Да не просто, мать его, бывший, а бывший-собственник-BDSМщик. Ага, конченный доминатор. И ревновал ко всему, что движется, даже к Ване. Но расстались мы отнюдь не из-за этого. Но, начну, наверное с начала. Не такого далёкого, да рассказывать всей истории не буду, но скажу лишь то, что он меня ударил. Очень сильно. У меня потом синяк под глазом неделю не сходил. Правда, с ним потом хорошо так поговорили Дима с Олегом, а Ваня добавил. Но на следующий день, после того инцидента, я вдруг осознала, что нахер он мне не нужен, и терпеть его заскоки я не намерена. BDSM-уклон — ещё куда не шло, но вот так вот просто ударить за то, что я пожала руку другому парню… Это баста! Да я ему, тому самому парню, ногу прострелила! Да и каждый ученик академии после боя должен пожать руку оппоненту! Это элементарное правило хорошего тона! И вот сейчас этот красавчик с хищными чертами лица сидит и сверлит мне спину! Да там дырка скоро появится! От бессилия достала из сумки капли и приложила флакончик к носу. — Дай сюда! — у меня из рук нагло вырвали капли от соплей и вручили… другой вид капель. На мой недоуменный взгляд Стужев пояснил: — Они детские, потому мягкие и не вызывают привыкания и раздражения. — На что снова получил лишь недоуменный взгляд. — Боже, Яра, успокойся, у меня Сонька болеет, вот и пришлось по карманам распихать всякие таблетки. — И по-доброму улыбнулся мне, и если взглядом можно было бы убивать, то вместо нас со Стужевым сидели бы кучки пепла. — Спасибо. — Прогундосила я, закапывая капли и делая глубокий вдох. — Ух, как заново родилась! А от горла ничего нет? Парень на момент задумался, а потом полез в рюкзак. Достав из заднего кармашка пластинку с желтыми леденцами, он снова улыбнулся и протянул её мне. Взяв в рот сразу две, расслабилась и принялась слушать речи Вани. Скучные, кстати, речи. О нашей сдаче экзаменов. Когда голова разболелась окончательно, я, закрыв глаза, прилегла на плечо Стужева. — Живая? — Не думаю. — Может, домой? — Да, после этого урока пойду отсыпаться. — Я отвезу. — Кивнув, снова закрыла глаза, игнорируя уже чистое рычание за задней партой. Видимо, поняв, почему я кривлю мордочку, Стужев обернулся назад и тихо, но достаточно убеждающе предупредил: — Перестань рычать и не провоцируй меня на несанкционированное выбрасывание людей из окна. — И снова повернулся ко мне, лучезарно улыбаясь. А я впечатлилась. Просто не каждый, глядя в холодные глаза этого индивида, способен его заткнуть. Прозвенел звонок, и класс стремительно опустел, остались только: я и Ваня, которые уселись на стол, в ожидании шоу, ведь перед нами, друг напротив друга, стояли Авдеев Кирилл и Стужев Никита. Нет, я всецело болею за Стужева — во всех смыслах — но у Кирилла явно подготовка лучше. Пока они выясняли отношения, кому достанется самка, то бишь я, Ваня принялся врачевать. Точнее мне сунули непонятно откуда взявшийся градусник, и вообще прыгали вокруг меня чуть ли не с бубном. Так всегда — стоит кому-то из наших заболеть, как Ваня включает мамашку-паникершу, и здравствуйте. От и я сейчас сижу на учительском столе, замотанная в плед, и с градусником во рту. — И где ты умудрилась подцепить эту заразу, а? — строго спросил он, рассматривая выдернутый из моего рта градусник. — Тридцать семь и восемь! Романова, да ты охренела! — на его слова я только чихнула. Протянув мне платок, Гордов устроился рядом со мной и, обняв, прижал к груди. — Спасибо, мамуль. — Я вытерла нос об его майку и принялась наблюдать за этим парадом абсурда. А парад набирал обороты — эти идиоты вот-вот подерутся! Ну и Ваня как всегда находит самый оптимальный вариант — он повернулся ко мне и с самым умильным голосом спросил: — Любимая, вот как я отдам тебя этим придуркам? — придурки обиделись и возмущённо посмотрели на нас. — Сдались они тебе? Выходи за меня, Ярослава! Я любил тебя всегда! — и он театрально сел передо мной на одно колено. Смахнув несуществующую слезу, шмыгнула носом и, с криком: «Я согласна, любимый!» и подалась к нему. — Вот и порешали. — Перехватив меня, он легко закинул себе на плечо и, насвистывая, походкой победителя направился на выход из кабинета. — Проворонили вы своё счастье, мужики, проворонили. — И столько сожаления у него в голосе было, что мне самой жалко стало, что меня проворонили. Я лишь на прощание помахала ручкой растерянным парням и меня благополучно вынесли из кабинета. — А звонок был? — Да, минуты две назад. — Знаешь, мне уже неудобно уроки прогуливать! Я просто не представляю, как я экзамены сдавать буду. — Я уперлась локтями ему в поясницу. Ну так, чтоб жизнь медом не казалась. — Сдашь, куда ты денешься? А если не сдашь, то прощай звание капитана. — М-м, да, а чему оно равно в обычной армии? — спросила, когда он посадил меня на капот своего джипа. — Майору, естественно. — я присвистнула. Майор в армии — это таки нехило. Это ж старшие офицеры. У-у. А сейчас объясню: каждый, кто просто окончил академию автоматически записывается в старшие лейтенанты. А кто обучался ещё два года дополнительно — в майоры. И этот человек может прийти в любой военкомат, протянуть справочку из академии и его перераспределят в штаб, а возможно и дадут собственный отряд, смотря на каком подразделении он учился в академии. Наша группа, например, ориентирована на устранении террористической угрозы. И подготовки у нас были соответствующие. Это мой запасной вариант, на случай, если с переводчиком не выгорит. За своими мыслями я как-то не заметила, когда скрылся Ваня, но появился Стужев. С разбитой губой, наливающемся синяком под глазом, злющий и ворчливый. — Проворонил я, ага, конечно! — парень, не учитывая моё мнение, снял меня с машины друга и усадил в свою. — Нихрена я не проворонил! Моя! — так, че за свойческие замашки? — Да кого этот придурок из себя возомнил? — фыркнул он, заводя свою машинку. — «Только я могу её удовлетворить, и она обязательно прибежит ко мне!» — передразнил он, судя по всему, Кирилла, и остановил машину на светофоре. — Хрен куда от себя отпущу! — и меня сгребли и ревниво поцеловали. — Стужев, ё-мое, заразишься! — оттолкнув охреневшего в конец парня, который сейчас светился счастливой улыбкой, я растянута бледные губы в жалкой ухмылке и завернулась в плед — холодно пиздец просто! — И вообще, что за «моя!»? С хрена-ли? — Потому что! — снова рыкнул парень и вдавил на педаль газа в пол. — Просто ненавижу таких самодовольных уродов. — Как вы подраться-то умудрились? — ворчливо спросила я, подаваясь к нему и стирая кровь с уголка губы. — Ну, он сказал, что однажды познавший боль в сексе не сможет больше без этого. И ты рано или поздно прибежишь к нему. — Злится, ахренеть как злится. — Прибегу, ага, конечно. — Фыркнула я, возвращаясь на своё место и запахивая оранжевый плед. — Стоп, я только сейчас понял, что у вас что-то было? — мы остановились в пробке, поэтому он смело повернулся ко мне, подозрительно смотря в глаза. А я тупо пялилась в окно. Ну не буду же ему говорить, что потеряла девственность привязанная к кровати? В наручниках и прочей атрибутике… Думаю, что о таких подробностях моей прошлой жизни ему точно не стоит знать. — Романова, отвечай! — схватив пальцами мой подбородок, он насильно повернул лицом к себе и заставил смотреть в глаза. Нет, я, конечно, ужасный человек, и соврать могу в любой ситуации и любому человеку… Но не, мать его, Стужеву, тем более смотря прямо в глаза. Вообще, давно замечала слабость перед ним. Ему хочется самой подчиняться, прогибаться под него. И это не унизительно, нет, даже приятно в какой-то степени. Вот Стужев был бы замечательным доминантом. И ласковый, и нежный… Сдвинув колени и закусив губу, попыталась прогнать нахлынувшее возбуждение. А Никита все так же пристально смотрел мне в глаза. Ну я и рассказала. Все. С самого начала. И про знакомство. И про первый раз. И про второй тоже. Ну и про третий. И про расставание. Все, короче. Я ожидала немого презрения… Ну, не его, но что-то такое. Но никак не улыбку. Вот в который раз Стужев убивает меня своей нелогичностью! Любой другой на его месте начал бы строить из себя невесть что! А это просто улыбнулся, чмокнул в нос и вернулся к вождению. Ну это вообще не смешно! Хотя, что скрывать, я рада такой реакции. Облокотившись спиной о дверь, закинула ножки на бедра Никите, предварительно скинув с них кеды. Не смотря на меня, мой парень улыбнулся и, положив руку, свободную от руля, мне на пальчики, принялся их разминать. Я почти заурчала от удовольствия — настолько это было приятно. Прикрыв глаза, я задремала, а открыла глаза только тогда, когда парень уже вносил меня в мою комнату. — А как ты вошёл? — сонно потирая глаза, я удобнее разместилась на коленях у парня, который уселся на мой диванчик, стоящий в ногах кровати. — Просто вошёл. — Никит, принеси мне сока, а? — жалобно попросила я сталкивая парня ногами с дивана. — Заодно и узнай, где папашка. — Ведьма! — буркнул парень, скрываясь за дверью и потирая ушибленную поясницу. — В точку! — хрипло крикнула я и закашлялась — горло саднило неимоверно. Вот надо ж было так простыть! А щас ещё в начале весны новый набор! И нам, как выпустившейся группе, предстоит провести вступительные отборы. Эх, мне было проще поступать. У меня была простая, хоть и очень злобная, комиссия, которая смотрела на мои результаты и решала. А тут мы, элита, получаем группу из десяти человек, и мы должны решить, кто те двое счастливчиков, которые пройдут наш отбор и поступят в Академию. И таких групп будет двенадцать. Итого из ста двадцати человек, пройдет только двадцать четыре, которых потом распределят без нас по умению, способностям и навыкам. Надо будет потом у Вани узнать, когда сие произойдёт. Отличный повод ему позвонить, кстати. — Что? — довольно-таки грубо спросил мой командир. — Когда ты налакаться-то успел? И по какому поводу? — Она снова ушла от меня! На этот раз насовсем! Вот блядь! Все мы знали, что так и будет! Мелисса, конечно, баба хорошая, но в отношениях больше полугода не продерживается! — Ну, знаешь… — начала я, не зная, как к нему подступиться. — Вань, ну я тебе ещё на вашем первом свидании говорила, что не получится ничего! Ну такой она человек! — Ой, да пошла она! — Правильный настрой! — поддержала я парня и перешла к главному: — Вань, а когда будут вступительные? — Послезавтра! Так что пора прекращать бухать и начинать снова набирать форму, а то, блядь, расслабились! И нагло бросил трубку! Ну что за жизнь? Никакого уважения к девушке! В момент обострения приступа моего феминизма явился Стужев с бутылкой фанты. — Сока не нашёл? — хмыкнула я, отворачиваясь. Вот сейчас у меня такое состояние, когда все болит и хочется убить всех мужиков, ибо на данный момент они такие гандоны! Стужев же, молча вручив мне бутылку, решил развеселить меня… Этот придурок, прости меня Никита, но ты реально идиот, запрыгнул с ногами на мою кровать и начал прыгать… — Никит, не делай этого… — Я честно пыталась его предупредить. — Никит, не прыгай! Она сильно… И именно в этот момент этот придурок особо сильно оттолкнулся от сильно пружинистого матраца и усадился головой об потолок… … — … пружинит… — Закончила я, когда он осел на кровать, держась за голову. И тишина-а… Ну, знаете, я нормальная, среднестатистическая девушка… Подросток… Естественно я заржала, как сука! Ну реально! Потолки под три метра! А эта конина допрыгала до туда! И вот сидит на моей кровати Стужев и подвывает, а я упала на пол, задыхалась от смеха, чуть подрыгивая ногами и держась руками за живот. Еле доползла до кровати, стирая слёзы и залезла к Никите, что до моего поползновения сидел, подогнув под себя ноги и держась за голову, а когда я легла на спину, оперативно лег на меня, положив голову на мой живот. — Никит? — позвала я, когда наглая лапища накрыла и сжала мою грудь с проколотым соском, который, кстати, болел ещё. — Молчи, женщина, я не выспался! Пол ночи с тобой разговаривал, теперь хочу спать! А ты, как идеальная девушка, молчишь в тряпочку. А потом, накрыв нас — себя — одеялом, мило засопел. А у меня голова разболелась от хохота и температуры, поэтому я тоже закрыла глаза и вскоре отрубилась, пропуская мимо ушей его последнюю фразу. А знаете, от чего я проснулась? От того, что какая-то особо наглая сволота потянула за сережку… Ту самую, в соске. Открыв глаза, обнаружила, что лежу на боку, прижимая голову Стужева к груди, а этот придурок, во сне, естественно, сжимает зубами и тянет эту серьгу. — Стужев, — тихо позвала я и легонько потрясла его за плечо. — Молчать, женщина! — мне кажется, или кому-то сейчас будет больно? И вот только-только я занесла руку для удара в болевую точку на шее, как дверь в мою комнату открылась от удара и влетела в стену. Не комната, а проходной двор просто! — Ярослава, — глазастый пристыженно опустил морду, увидев, в какой мы позе. — Там к вам пришли. — И? Скажите, что меня дома нет. Умерла. Уехала. Придумаете! — я встала с кровати и потянулась. Стужев поморщился от света фонаря, попадающего ему прямо в глаза. Улыбнувшись, накрыла его с головой одеялом и повернулась к глазастому. Надо будет узнать потом их имена. Снова. — Поздно! — и моя многострадальная дверь из чёрного дерева снова сходила на свиданку со стеной. Пора восстанавливать ловушки по дому, а то ходят тут всякие. Он же, будто у себя дома, вошёл в мою комнату, нагло рассматривая все вокруг. — Все ещё хранишь мои подарки? — хамовато спросил он, разглядывая небольшого слоника, которого он подарил мне после нашего первого раза. — Ну плюшевый слоник же не виноват, что ты такой еблан. — Пожав плечами, просто ответила я и вырвала Фифу у него из рук. — Какого ты вообще припёрся? — довольно грубо спросила я, краем глаза наблюдая я шевелением под одеялом. — Ну, твой командир сказал спросить у кого-нибудь материал за четверть, чтобы не отставать, а я кроме тебя никого в классе не знаю. — Просто пожал он плечами, усаживаясь на кровать, а я выдохнула от облегчения, ведь всего пару минут назад Стужев убрал оттуда свои ноги. Не хотела бы я, чтобы они встретились — потасовки моя комната бы не пережила. — Слушай, — я за шкирку заставила его встать с кровати, и встала между ними. — Я тебе в Вк скину все, что тебе может понадобиться. А теперь тебе пора. Кирилл даже и не подумал уходить, наоборот, он подошел ближе ко мне. — Ну что ты, малыш, мы отлично проведем время. — Промурлыкал он, ловя мою ладонь и проводя языком по запястью. Именно в тот момент, когда я была готова свернуть ему шею, в игру вступил Стужев. Сначала на кровати что-то, точнее, кто-то заворочался, а потом из-под одеяла выполз Стужев в одних трусах (!) и, сладко потянувшись, но не открывая глаз, позвал: — Малыш, вернись в постельку, без тебя холодно. — И, сладко зевнув, откинул краешек одеяла, как бы приглашая. Как завороженная, дернулась в его сторону, но была остановлена хваткой на запястье, после которой точно останутся синяки. — Авдеев, пусти, немедленно! — приказала я и ещё раз дернулась рукой. Хрустнуло запястье. Я это отчетливо слышала. А ещё и рука заболела. Не рассчитав силы, двинула ему ребром ладони по кадыку и отскочила в сторону, когда он начал судорожно кашлять. Знай наших, сучка. Тем временем Стужев преспокойно вылез из-под одеяла и сел на тот край кровати, который был ближе к нам, и с интересом наблюдал, как краснющий Кирилл пытается отдышаться. Рука-то у меня тяжелая! Видимо, справившись с приступом, Кирилл выпрямился и снова потянулся ко мне. — Не так быстро, ковбой! — я уже была притянута за другую руку на коленки к Стужеву. — Да ты же слабак! — прошипел Авдеев, сжимая и разжимая кулаки, от чего вздувались вены на руках. Именно это мне в нем в своё время больше всего времени нравилось. — Ты же не сможешь удержать её! Девочке нужен сильнейший! Стужев как-то по особенному усмехнулся, обнял меня, и ответил: — И что? Судя по тому, что сейчас она сидит на мне, то ты явно не из сильнейших. — Мне кажется или у Авдеева пар из носа пошёл? А Стужев, как ни в чем не бывало, продолжил: — Именно потому, что ты слабак, ты не можешь сделать вот так. — Его рука медленно поползла по моему боку прямиком к груди. Сжав в ладони вышеобозначенную, сволочь бесстыжая продолжила: — Или так. — Губы присосались к моей шее, от чего я ойкнула и, сама того не замечая, закинула руки ему за шею и прикрыла глаза. Дверь в мою комнату захлопнулась с такой силой, что, кажется, штукатурка посыпалась! Я уже набралась воздуха в грудь, чтобы сказать все что думаю, как руки на моей талии сжались, выбивая воздух из груди. — Дома у себя так хлопать будешь! — за меня крикнул Стужев и уложил меня на постель. — Ну, вот мы наконец-то одни. — Мурлыкнул он в ушко и присосался к мочке. — Нет, Стужев, ты тоже домой идешь! — я уперлась руками ему в грудь отталкивая. Парень, устало вздохнув, скатился с меня и принялся натягивать шмотки, вытащенные из-под одеяла. Проводив Никиту до ворот, поцеловала парня в щеку, обосновав это бациллами и, дождавшись пока он скроется за поворотом, ушла в дом. Проходя мимо кабинета бати, споткнулась об что-то, и полетела бы на пол с матами, если бы это самое «что-то» не схватило бы меня за талию, придерживая. Этим самым чем-то оказался мой братишка, усиленно что-то подслушивающий под дверью. Приложив палец к губам, он указал на дверь в батин кабинет и сам приложился к ним ухом. — И когда мы им расскажем? — спросила мама. Что она делает в стране? Вроде вчера же в Китай улетела по делам. — Ну, думаю, долго скрывать все равно не получится, так что расскажем уже сегодня. — Усмехнувшись сказал батя. А Росс именно в этот момент толкнул меня, и завязалась потасовка, в ходе которой я случайно дернулась ручку двери, и мы в обнимку свалились на махровый ковёр перед родителями. — Рассказать что? — спросила я, прежде чем они успели что-либо сказать. Судя по их лицам, ничего хорошего они нам явно не скажут.