Без меня меня женили

Не скажу, что я был заядлым пессимистом. Нет, скорее я смотрел на вещи с точки зрения трезвомыслящего человека, с большим жизненным опытом и неким дополнением ввиде врожденного иронизирования ситуации. Только вот с каждым прожитым днем настроение опускало планку, в голову лезли совсем уж нехорошие мысли, а душу поедал чудовищный, просто животный страх. Я медленно сглотнул, когда взгляд, словно магнитом, прошелся по блестящему лезвию кухонного ножа, что так манил своим изящно тонким острием, безмолвно обещая избавить меня от всех проблем насущных. И когда это я записался в закрытое общество потенциальных суицидников? Что-то не припомню… Моргнув пару раз, я нехотя отвернулся и поплелся в маленькую, но уже ставшей родной, гостиную. Венедикт обещал заехать ко мне в гости сегодня вечером. Разумеется, в качестве бесплатного дополнения к моему лучшему другу неизменно шел его парень, который теперь не отпускал Вэна от себя не на шаг. А после той сцены в коридоре, старался ограничивать наши встречи и телефонные разговоры, а при возможности еще и щедро осыпать меня уничтожающими «молниями» из глаз. Когда я вспомнил о любовнике своего друга, меня невольно передернуло. Уж больно меня этот тип напрягал. Было в нем что-то опасное. Возможно, меня беспокоил этот взгляд серийного убийцы с многолетним стажем, которым он меня одаривал, стоило мне нечаянно коснуться Венедикта, пусть даже локтем. Или его тихое рычание, адресованное непосредственно мне, при наших приветственных объятьях. В любом случае, невзлюбил он меня основательно и надолго. Я расслабленно откинулся на спинку кресла-качалки, побуждая прийти в движение его нехитрый механизм. Под мерное раскачивание и тиканье старинных настенных часов, мои глаза начали слипаться. Не знаю, сколько бы я еще просидел в комнате в полудреме, но на колени мне неожиданно приземлилось что-то тяжелое и мягкое. И приземлилось, знаете ли, так с разбегу, с удовольствием. Я приоткрыл один глаз, так, для уточнения. Как я и думал, на моих коленях с блаженным прищуром возлежал Чешир, собственной персоной. Я почесал кота за ухом, с улыбкой наблюдая, как тот, в ответ, нежно трется макушкой о мою ладонь, мотая из стороны в стороны своим полосатым хвостом. В последнее время Чешир стал слишком часто появляться дома. Нет, я не говорю, что это плохо. Но обычно мой усатый-полосатый мог пропадать на несколько дней, хоть и неизменно возвращался. Я не придавал этому никакого значения. Кот в самом расцвете сил, он был слишком молод и энергичен, чтобы безвылазно сидеть дома. К тому же, днем я постоянно торчал у компьютера, работая, как заведенный, и домашнее животное могло просто помереть от скуки и одиночества. Но вот в последние несколько дней, как ни странно, Чешир ходил за мной буквально попятам. Когда я работал – он мирно посапывал на рабочем столе, прямо на кипе бумаг, которыми была завалена вся рабочая поверхность. Когда готовил или перекусывал – неизменно крутился под ногами, даже не будучи голодным. Он сопровождал меня в магазин, шипел и царапался на случайных прохожих, которые смели подойти ко мне чуть ближе двух метров, спрашивая дорогу. Да, черт возьми, он даже сидел у двери в ванную комнату, в то время, как я принимал водные процедуры. Словно телохранитель, защищающий своего клиента от возможной опасности. Такое поведение поначалу меня настораживало. Особенно учитывая то, что у животных, в особенности у кошек, очень развито чувство приближающихся неприятностей. В конце концов, устав накручивать сам себя, я махнул на причуды своего кота рукой. Может, он так выражает свою благодарность за еду и крышу над головой? Я медленно поднялся с теплого насиженного места, придерживая нелегкую тушку кота одной рукой, за что и был награжден недовольным шипением. Пройдя на кухню, я поставил Чешира на пол, попутно открывая дверцу холодильника. Белое свежее молоко тонкой струйкой полилось из пакета в миску. И пока счастливый кот кинулся с аппетитом поглощать долгожданное лакомство, я поспешил обратно, в гостиную, стараясь не смотреть на острые столовые приборы, висящие на специальной подставке, над кухонной тумбой. Меня сильно беспокоило мое состояние. Чаще всего меня просто посещали мысли о том или ином способе закончить свою недолгую жизнь. И это я списывал на депрессию, связанную с Зовом Страны. Но когда я стал ходить во сне, пытаясь прорваться на крышу и спрыгнуть вниз или хаотично роясь в карманах в поиске несуществующего лезвия, я по-настоящему испугался. Я так отчаянно пытался покончить собой, будучи спящим, что иногда даже не чувствовал острые зубы Чешира, предостерегающе впивающиеся в кожу моей ноги. До сего момента мне везло, я просыпался раньше, чем успевал натворить что-то непоправимое. Но кто знает, сколько мне еще будет вот так везти? Где гарантии, что я не очнусь в луже собственной крови? Жуть какая… Самое противное в этом всем, что при пробуждении я помню все, что пытался сделать во время сна. Будто кто-то хочет напугать меня. Загнать в угол. Довести меня до сумасшествия, заставляя гореть в собственных страхах. Я усиленно замотал головой, пытаясь вытрясти всю эту дурь из своей больной головы. Работа, как спасительный анальгин, полностью захватила мое сознание. И если бы не Чешир, нервно царапающий мою голую пятку, выглядывающую из мягких разношенных тапочек, я продолжал бы игнорировать настойчивый звонок в дверь, прерываемый только громкими стуками о деревянную поверхность мощным кулаком и приглушенными ругательствами. С облегченным вздохом я рванул встречать гостей. Попутно отмечая, что неосознанно напрягся и запаниковал, будто ожидая чего-то поистине ужасающего. Даже сердце на миг стало биться с немыслимо бешеной скоростью. Вэн стоял на пороге дома с бумажным пакетом в руках и улыбался во весь рот. Искренне. Похоже, он действительно рад был меня видеть. Чего не скажешь о Азраиле, раздраженно буравящего меня взглядом и возмущенно зашипевшего: - Слишком долго. Совет на будущее – не заставляй меня ждать. Я поспешно вывернулся из приветственных, и от этого не менее удушающих, объятий лучшего друга, попутно пропуская Азраила в дом. Почему-то, мне показалось, что он очень надеется, что этот совет мне не пригодится. Но так как и я, и он знаем о требовательном и упертом характере Венедикта, можно с уверенностью заявить – надежда умирала последней. - Ты выглядишь не очень хорошо, Лео. Заболел? – с беспокойством в голосе отметил друг, вручая мне тот самый бумажный пакетик, что все это время интенсивно мял в руках. - Я принес тебе пончики с шоколадной начинкой. Свежие. Еще теплые. - Спасибо, - поблагодарил я его, чувствуя, как по телу проливается тепло от такой вот заботы. - Все в порядке, просто работы скопилось много. Это была просто бесстыжая ложь. До сих пор удивляюсь, как Вэн не раскусил меня? За последнюю неделю я подходил к компьютеру от силы на два-три часа и уже упустил несколько прибыльных проектов. И все это из-за жуткой усталости, сказывается отсутствия сна. А спать я теперь просто боюсь… - Уже три месяца прошло, как ты сюда переехал. Не соскучился по роскоши, что окружала тебя с самого рождения? М? – иронично поддел меня друг, прекрасно зная, что я совершенно не обижусь на своеобразную шутку. - Можешь себе представить: нет! – парировал я ему, улыбаясь. Вэн улыбнулся в ответ, поглаживая, вскарабкавшегося на его колени, Чешира за ухом, на что мой кот довольно заурчал. Азраил недовольно вздохнул, стрельнув в моего кота парой коротких предупреждающих взглядов. Я удивленно посмотрел на крепкого и вроде разумного мужчину. Неужели чувство собственности совсем мозги проело? Ревновать парня к коту… Не думаю, что Вэн подался в зоофилы… В то время как Вэн с упоением тискал моего усатого-полосатого, а Азраил тихо стоял в сторонке, борясь со своими «тараканами», я прошмыгнул на кухню, на ходу предупреждая об этом своих гостей. Пока вода в чайнике нагревалась до нужной температуры, я стоял у окна, наблюдая, как на асфальт и крыши соседних домов опускаются первые в этом году снежинки. Белые-белые, чистые и непорочные. Скоро они растают, не познав всех горестей этого мира. Везучие. Но и вкуса радости они тоже не почувствуют. Несчастные… Из прострации меня вывел звук выключающегося электрического чайника – один из подарков Вэна на новоселье. Я поспешно разлил горячий напиток по кружкам и направился в гостиную, напоить замерзших в дороге гостей горячим чаем. Когда я вошел в комнату, все оставалось по-прежнему. Разве что Азраил стал еще более мрачным. - А вот и ча… - договорить я не смог. Потому что взгляд мой приковало настенное зеркало. Небольшое, примерно в четверть моего роста. Единственное, что я мог оставить, после своего не очень удачного путешествия. Просто понадеялся, что в случае чего не смогу в него пролезть. Так вот, сейчас, в этом самом зеркале я видел Шляпника. Он неотрывно смотрел на меня, своими ярко-изумрудными глазами, не скрывая ни радостной улыбки, ни немного удивленного выражения лица. Словно он уже и не верил, что найдет меня. Словно устал надеяться. Поднос с форфоровым сервисом выскользнул из внезапно онемевших пальцев. Осколки со звоном разлетелись по всему полу, расплескав обжигающе-горячий чай. Я скользнул взглядом по комнате, останавливаясь на коленях Вэна. Но Чешира не было. Не было того, кто мог бы сейчас меня успокоить, прижавшись теплой пушистой тушкой к ноге. Паника накрыла меня с головой. - Лео, что случилось? Ты не поранил… - внезапная вспышка света, исходящая из зеркала, совершенно заглушила все последующие слова Венедикта. Я с немым изумлением наблюдал, как на фоне белого слепящего света неспешно проявляется элегантный мужской силуэт. Шляпник медленно подошел ко мне, улыбаясь нежной и усталой улыбкой. Я не мог не заметить его синяков под глазами, впалых щек и еще большую бледность. Неужели он искал меня с таким рвением? И все ради Страны Чудес? Или ему не давала покоя уязвленная гордость? Рука Хьюго осторожно, будто все еще не веря в происходящее, коснулась моей щеки. Затем, он уже более смело провел по моему лицу указательным пальцем и наконец, мягко, но крепко взял за подбородок, заставляя не отрываясь смотреть в гипнотизирующий омут кошачьих глаз. - Ну вот я и нашел тебя, Алиса. Игру в прятки можно считать законченной?