Без меня меня женили

- Кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне, где я нахожусь? – меня таки распирало от негодования. Мало того что похитили, заставили наглотаться какой-то дряни, из-за чего я неделю не вставал с постели, так еще и игнорируют. У вас нет права хранить молчание! Первое время после моего пробуждения я не мог ходить без посторонней помощи. Тело ломило, голова раскалывалась, на языке постоянно присутствовал горький привкус. То, были последствия сильнейшего отравления неким ядохимикатом, которым была смочена материя, предназначенная для полного отключения моего разума. Так мне объяснил Крестон. Вообще, у меня с ним сложились не плохие отношения, можно даже сказать приятельские. Хотя, в адрес собственного похитителя это звучит как минимум странно. Крестон оказался приятным собеседником, с глубоким познанием литературы и постоянным посетителем человеческого мира. Так что темы для разговора находились всегда сами собой. Аристократ был родом из Страны Чудес, его родители работали прислугой при Червонном дворце, но молодой мужчина слишком дорожил свободой и хотел познать неизведанное, поэтому часто путешествовал в «прошлом» мире. Побывал почти в каждом уголке Земли. Именно Крестон помогал мне передвигаться по помещению, куда закинул меня некий милорд. На вопрос о том, кто этот человек и что от него можно ждать, аристократ ответил одной короткой фразой: - Никогда не показывай при нем слабость. Иначе – мгновенная смерть. Больше ничего из него выпытать не смог. А те слова аристократа только вызвали во мне панику и противное чувство неизвестности. Ненавижу ждать чего-то, не зная чего. Это напрягает и образовывает вокруг тебя прочную клетку. Кажется, что сделав шаг в любую из сторон, ты только ухудшишь свое положение. И, поэтому, приходитсястоять на месте, тщательно обдумывая собственную казнь. Сегодня был как раз один из тех дней, когда Крестор должен был отвести меня в своеобразную ванную комнату, для принятия водных процедур. Помещение было небольшим и мрачным: серые стены, без намека на окна, холодный каменный пол, небольшой деревянный табурет с покосившимися ножками, на котором лежали плохо пахнущее мыло и грубая мочалка. Завершала весь этот «шедевр современного дизайна» огромная бочка, что стояла посреди комнаты и всегда была полна теплой воды. Как бы я ни краснел и ни отнекивался, аристократ не оставлял меня одного, тщательно намыливая спину и поливая пенящиеся от мыла, волосы водой из ведра. Будь я на его месте - тоже с пленника глаз не спускал. Бывали моменты, когда мы просто дурачились, брызгая друг друга водой из бочки и марая одежду мыльной пеной. Тогда Крестору тоже приходилось купаться. Но я жутко стеснялся находиться в непосредственной близости от другого обнаженного мужчины, поэтому аристократу приходилось ждать, когда я освобожу сосуд для купания и принимать ванную одному. Кстати, меня очень напрягала такая реакция на обнаженное тело человека одного со мной пола. Помню, года два назад, без проблем нырял С Вэном в бассейн. Без одежды. Совсем. Сейчас же, мне казалось, что таким образом я порочу себя перед лицом Шляпника. Будто бы… Изменяю ему, что ли? Не знаю, как объяснить это ощущение, но оно, в любом случае, виделось мне недопустимым. Обычно, вдоволь накупавшись, мы, чистые и расслабленные, возвращались в мою камеру. И уже там, накрыв жесткий матрац теплым пуховым одеялом, чтобы были выданы мне совсем недавно, забирались на него с ногами и подолгу болтали обо всем на свете. А иногда читали книги, которых у Крестона было огромное количество. Для меня такие дни были сравни глотку свободы, пусть я и не выходил за пределы каменных сырых стен. Я ждал этих дней с необычайной радостью и нетерпением. И это пугало, неужели я смирился со своей участью? Неужели меня никто не ищет? Но сегодня мы не пошли в ванную комнату и не разговаривали о красоте Англии, даже книги не читали. Вместо этого, в комнату вошел недовольный Пиккер и, связав мне руки за спиной, повел по многочисленным однотонным коридорам. Чуть погодя, я все таки понадеялся на удачу и осторожно задал, мучивший меня все это время, вопрос: - А где Крестон? Мужчина немного покривил лицом, словно раздумывая, а стоит ли вообще опускать до общения с пленником, но все же ответил: - Он в пыточной. Его наказывают за то, что он слишком сильно сблизился с тобой. При этом, в словах его звучало искреннее беспокойство за товарища, хотя лицо выражало лишь презрительную усмешку. Я сильно закусил губу, подавляя соленую жидкость, неприятно жгущую глаза. Аристократ сейчас испытывает непередаваемую боль, из-за общения со мной. Это просто ужасно. Я сам виноват – мне не стоило подталкивать его к совместному времяпровождению. Все – мой врожденный эгоизм – никогда не думаю о чувствах других, ради чувства собственного удовлетворения. Все больше погружаясь в самобичевание, я неосознанно замедлили шаг. За что и получил неприятный толчок в спину от Пиккера. Мы настолько долго петляли вдоль каменных, одинаковых на вид стен, что даже при всем желании я не смог бы найти дорогу назад и сбежать отсюда. Руки уже отекли от сильно сжимающих пут, а ноги, за все это время отвыкшие от долгих нагрузок, словно налились свинцом. В очередной раз споткнувшись, и чуть не поцеловавшись с полом, я уже хотел было поинтересоваться у моего конвоира, когда закончиться мои мучения, как он резко свернул за угол и мы уперлись в массивную деревянную двустворчатую дверь с кованными чугунными ручками. Дверь поддалась легко – одним мощным ударом ноги Пиккера – приветливо распахивая створки и приглашая нас внутрь. Однако, шестое чувство в панике вопило не приближаться к этой темной комнате ни на метр. Но у моего похитителя, видимо, был отличный взгляд на ситуацию и меня нагло толкнули вперед, полностью проигнорировав мое робкое: «А может не надо?». Из-за темных навесов на окнах в комнате царил полумрак. А когда за моей спиной захлопнулась дверь, темнота обступила мое тело со всех сторон, навязывая чувство уязвимости и полной беспомощности. Я поморщился и решил отступать назад, в том направлении, где по-моему предположению находилась дверь. Спина уперлась в твердую каменную поверхность. Промахнулся. Такое положение дел меня совершенно не устраивало. Я нахожусь черт-знает-где, лишенный способности видеть, да еще и со связанными руками. Спасибо, что хотя бы на своих двоих стою. Наверное, стоит позвать Пиккера, я ясно помню, что он заходил вслед за мной. Но не успел я озвучить собственные мысли, как в комнате разом загорелись сотни свечей, ослепляя, привыкшие к темноте глаза, ярким светом огня. - Приветствую тебя, Алиса, - произнес звонкий, с высокими нотками, голос, и я медленно приоткрыл зажмуренные глаза. Комната была просторной и роскошно обставленной: огромная позолоченная кровать с атласным балдахином, зеркало, шире и выше меня раз в пять, крепленое к стене, которое было увешано дорогими расписными коврами, полки с различными статуэтками и много, много свечей в черных извилистых подсвечниках. Особенно меня поразила высота потолка этой комнаты. Казалось, он уходит высоко в небо, ну, вверх на этажа два точно. Наконец, мой взгляд остановился непосредственно на фигуре говорившего. Парнишка, что вальяжно раскинулся передо мной на обитом красной тканью кресле, был юн и очень худ. Его персиковая кожа, в свете огня, отдавала болезненной белизной. Черные вьющиеся волосы, спутанными прядями лежали на плечах. Длинная челка закрывала левую половину лица и доходила мальчишке до ключиц. Большие черные глаза, глубоко посаженные, то ли от недосыпа, то ли от природы, были обременены темными, устрашающими синяками. Зато в богатстве своего одеяния он не уступал собственным владениям: темного, насыщенно синего цвета сюртук, расписанный золотыми причудливыми узорами; белоснежная рубашка с роскошным жабо и черные, с золотистыми вставками, кальсоны, которые обтягивали тонкие ноги мальчика. В завершении: укороченные синие туфли с большими вычурными бантами спереди и бокал с какой-то бордовой жидкостью внутри, по всей видимости, вином. В принципе, вот мы и подошли непосредственно к моему вопросу, что я задал этому болезненно-выглядящему мальчику. - Ты находишься в моем замке, дорогой гость, - улыбнулся он, и меня бросило в нервную дрожь от выражения его лица. Хищник, заманивающий свою жертву в ловушку. - Гость? – скептично переспросил я, взглядом указывая на связанные руки. - Ох, извини за это, и за яд… Но ты бы не посетил меня добровольно, не так ли? – спросил он, наблюдая как вино в бокале качается из стороны в сторону, в такт тонкой руке. Несмотря на то, что он был меньше и слабее меня, все мое существо кричало об опасности, стоило только взглянуть в его пронзительный глаз. Я подождал, пока, из ниоткуда взявшийся Пиккер, развяжет мне руки и сел в предложенное, кивком головы мальчика, кресло. Но парень не спешил говорить, вдумчиво качая бокал из стороны в сторону и, видимо, был полностью погружен в собственные мысли. - Для чего вы держите меня здесь? – спросил я, чуть погодя. Тишина начала угнетать. Опять это чувство - чувство неизвестности. - Ты уверен, что хочешь это знать? – лениво протянул он, не отрывая взгляд от бурой жидкости. Я кивнул, особо не надеясь, что он заметит мой мимолетный жест. Но, ошибся. – Что же, тогда слушай. Я родом с Земли, как, впрочем, и ты. Моя семья была дружной, родители - понимающими, младший брат – любимым и заботливым. Но все изменилось в одно мгновение…