Без меня меня женили

Устраивать засаду мы не решились – времени и без того было потрачено слишком много. Поэтому, больше рассчитывая выиграть на неожиданности, мы ворвались в крепкий замок из темного камня, что находился посреди открытой поляны и не был окружен даже самыми простейшими стенами для защиты. Замок встретил нас запахом заплесневелости и шебуршанием живности под ногами. Особо не вслушиваясь в гневные, но предусмотрительно тихие, бормотания Сони по поводу срочного вызова санитарной инспекции, сразу после завершения спасательной миссии, я продвигался вперед, готовый в любой момент обнажить оружие. За все время передвижения нашего отряда по главным коридорам, нам не встретился не один сторож или хотя бы слуга, что нередко снуют из одних покоев в другие. Это настораживало. Я резко остановился, автоматически подмечая тишину, что создали остановившиеся подданные за моей спиной. Я стоял, не двигаясь и почти не дыша, казалось, нереально долго. Но никто не посмел и слова сказать мне в упрек, за что я был им очень благодарен. Напряженно вслушиваясь в абсолютную безмолвность замка, изредка нарушаемую совсем тихим движением мелкого зверья, я пытался уловить, что-то неподдающееся моему пониманию. Это что-то ускользало от меня каждый раз, когда мне удавалось приблизиться достаточно близко, чтобы я смог протянуть руку и… Поймать неуловимое. Чертыхаясь сквозь зубы, я снова и снова смахивал с себя раздражение и терпеливо замирал в ожидании жертвы, что сама лезла на рожон, пытаясь раздразнить хищника, в лице меня. Это казалось чему-то очень забавным, как я понял. В очередной раз, замирая неподвижной статуей, я напряженно ждал верткую зацепку, которая должна была привести меня к моему жениху. Что-то подползло не сразу, видимо, все же опасаясь быть пойманным. Оно осторожно приблизилось ко мне и шумно задышало, будто принюхиваясь. Не почувствовал угрозы, коснулось кончика сапога. Затаив дыхание, я всеми чувствами пытался уловить точное расположение зацепки. Сейчас здесь нет никого. Только я и оно. Только наш бой на хитрость и выносливость. Секунда… Что-то легкое и приятное опоясывает мое колено, пробираясь вверх, по бедру. Две… Накручивается легкой спиралью на талию, несильно цепляет волосы. Три! Я резко хлопнул себя по груди, зажимая между пальцами теплый предмет. Открыв глаза, я обнаружил, как в моей руке извивается, словно живая, тонкая красная нить. От нее исходили родные и приятные вибрации, а иногда проскальзывал стук человеческого сердца. Его сердца. Нить, словно сдавшись на милость победителя, послушно обвилась вокруг руки, впитываясь в кожу и оставляя за собой чуть волнистую алую линию, закручиваясь спиралью от локтя до запястья. Я, наконец, вернулся в реальность, начиная движение под встревоженные взгляды подданных. Легкий кивок в их сторону – и все волнение как ветром сдуло. Они привыкли везде и во всем беспрекословно доверять своему Временному Королю. Нить, рисунок которой теперь был частью моей плоти, постепенно нагревалась по мере нашего передвижения внутри замка, не обжигая и не причиняя моему телу никаких неудобств. Перед одной из дверей она замерцала золотистым узором, но тут же потухла, стоило мне коснуться рукой деревянной шершавой поверхности. Крики и странный шум, что раздавались за дверью, настораживали меня. Я желал немедленно придти на помощь к своему жениху и другу, сорвав эту деревянную преграду на своем пути с петель. Мельком оглядевшись, понял, что не одинок в своем стремлении. Никому не нравилось происходящее по ту сторону стены. Взмах рукой, как сигнал к началу действия, был воспринят с нездоровым энтузиазмом. Оборотни мгновенно перекинулись, снося таки все дверные засовы и ворвались в комнату, наполненную загадочным полумраком, из-за огромного количества горящих свечей. Узнаю стиль братца. Взгляд прошелся по помещению, цепко выделяя нужные детали. Приветственно кивнуть Крестону, предвкушающе оскалиться Мартовскому, внимательно рассмотреть окровавленные тела, лежащие на полу. Тошнота подкатила к горлу, когда я узнал в израненных пленниках Чешира и… Лео. Крик вырвался непроизвольно, я с ненавистью вцепился взглядом в изумленное лицо Феликса, что сейчас с ужасом смотрел на окровавленных людей под его ногами, казалось, он не замечал сейчас никого, кроме умирающих. Или уже мертвых. Я взбешенно взвыл, чувствуя, как гнев и тоска заполняют мое существо. Мне хотелось отомстить. Медленно и жестоко убивать брата раз за разом, ощущая терпкий вкус крови на языке, слушая его крики, полные неизбежной боли. Я хотел этого всей душой, всем телом. Перед глазами проносились картинки мести: медленно отрезать конечности тупым мечом, перед этим кинуть его в подземелье, к одичавшим и мучавшимся от долгого воздержания, демонам, а после, распороть ему живот и выпустить стервятников, оставив подыхать под болезненный клев птиц. Рука потянулась к плащу, выуживая из ножен тонкий, но безумно острый меч. Пара невидимых человеческому глазу движений, и вот я прижимаю к себе тонкое тело милорда, слегка надавливая на бледную шею с сильно выделяющимися венами. Я с каким-то поистине маньячным восхищением, следил, как полупрозрачная кожа легко принимает в себя сталь, а алые струйки крови резко контрастируют с врожденной бледностью брата. Красное с белым. Прекрасно. Феликс учащенно задышал, сердце его забилось громко и быстро, подчиняясь волнам страха, что я наводил на него. Он боялся смерти. Слишком любил себя и жизнь, что умереть так жалко, рано и некрасиво. - Ты не убьешь меня, - голос его предательски дрожал, сбивая слова в неразделимую кашу. Но, по всей видимости, он поверил в сказанное им, потому как неловко вздернутая к небу голова, говорила о его попытках остаться надменным и бесстрастным к происходящему. Глупый братец. – Ты не сможешь меня убить. - Конечно, не смогу, - хищно улыбаясь, проговорил я, пытаясь заглушить гневные порыкивания, проскальзывающие между словами. Брат победно улыбнулся. А я, наклонившись к самому его уху, добавил. – Сейчас. Потому как очень хочу насладиться выражением ужаса и боли на твоем изуродованном лице, когда дикари будут трахать тебя по нескольку членов за раз. После моих слов Феликс побледнел еще больше, видимо, он хорошо уловил всю степень моей ненависти и последующего за ней наказания. - Вирт, - немного истерично, срываясь на первое сопрано, позвал Феликс. Мартовский был занят битвой с моими подчиненными. Краем глаза я отметил, что в помещении стало в два раза больше людей, причем, незнакомых мне. Ясно, значит, у братца в запасе были наемные убийцы, к тому же неплохо подготовленные. Мартовский обернулся к вскрикнувшему Феликсу. В его глазах отражался неподдельный страх за мальчишку, особенно явно он проявился, когда я в очередной раз надавил лезвием на шею брата, позволяя кровавым струйкам пачкать белоснежную рубашку милорда. - Отпусти его, Шляпник, - с непривычной холодностью в голосе произнес он, сильнее сжимая рукоятку меча в руке. - А иначе? – я приподнял одну бровь, выражая всю степень своей заинтересованности. Глупец, преимущество на моей стороне, мне уже нечего терять. Последняя мысль раскаленным железом впилась в сердце, заставляя ярости снова завладеть моим разумом. Я с остервенеем сжал в руке тело милорда, до громкого хруста его костей, до пронзительного крика убийцы моего жениха. Ненавижу. - Остановись! – взволновано, с огромной досадой, из-за собственного бессилия, крикнул Мартовский. Я с горькой усмешкой увидел в нем себя. Того себя, что не находил себе места от беспокойства за Лео. Боялся ошибиться, боялся потерять его, боялся опоздать… В итоге: ошибся, опоздал, потерял. Я не чувствовал, как слезы катятся по щекам, просто пелена застилала глаза, мешая обзору. Одним отработанным движением я перерезал брату горло и отбросил его в сторону. Отвернулся, но перед взглядом все еще стояло его лицо, с широко распахнутыми глазами, излучающими недоверие и животный страх, когда кровь начала подниматься выше, к разрезанному горлу. Я не жалею, что подарил ему самую легкую из смертей. Я не простил его, никогда не прощу, но Лео не одобрил бы. Он был слишком добр и чист для этого. Он, черт возьми, был самым лучшим для меня! Зачем ты дарил мне ангела, если сразу же забрал его, Всевышний? Знаю, не ответишь. - Хьюго, мы покончили с ними, - рядом появился Роб. Я не ответил, лишь сильнее сжимая холодную руку жениха в своей руке. – Что… Лео? Лекс?! Он мгновенно подскочил к телам, лежащими лицом к лицу, упав перед ними на колени и осторожно передал Лео мне. Я бережно принял тело любимого, осторожно сжимая его в объятьях, стараясь не задевать ручку кинжала, что устрашающе торчала из его хрупкой спины. Лицо его было бледным, словно первый снег, глаза закрытыми, на губах играла легкая улыбка. Казалось, что он спит, но нет. Нет. Нет… - Он жив, - с облегчением улыбнулся Роб, хаотично ощупывая тело своего любимого. – Это не его кровь… Он запнулся на полуслове, видимо, вся боль, затаенная в моем взгляде, сбила его с мысли. Друг, не нужно винить себя в неуместном проявлении радости. Виноват здесь лишь я один. Я вправду рад, что Чешир жив, только не могу сейчас улыбаться. Извини. - Сожгите тут все, - устало прошептал я, поднимаясь, и крепче прижимая тело Лео к груди. Роб все же услышал меня, кивнув, и отдал приказ оборотням. Те, молниеносным движением сбили несколько свечей с выступов. Огонь начал медленно расползаться по помещению, поедая все, что попадалось ему на пути. Я медленно прошел к выходу, проходя мимо отчаянно плачущего Вирта, что кричал от боли, сжигающей его сердце, подобно огню, наполняющего комнату едким дымом. Он отчаянно прижимал к груди моего мертвого брата. И я, в который раз, с удивлением понял, насколько мы похожи в своей любви. Сгораем в ней без остатка, отдавая всего себя, а потеряв – превращаемся в никчемный пепел. Мне жаль, Мартовский, но ваша любовь не достойна продолжения, по крайне мере, на этой земле. Все мои подданные вырвались из замка, вслед за ними вышел и я. Их взгляды выражали искренние сострадания и боль от потери. Погиб их Король, их надежда, и мой некогда будущий муж… Некоторое время мы стояли, наблюдая, как стекла окон замка одно за другим бьются под напором огненной стихии. Могу поклясться, я даже слышал предсмертный крик Вирта, ушедшего вслед за возлюбленным в мир иной. Не помню, как мы дошли до места переноса. Как прошли сквозь портал и оказались в замке. Как к нам подбежали лекари и маги, служащие при дворе. Придя в себя, я несколько удивленно обнаружил, что рычу на группу лекарей, которые пытаются забрать у меня из рук тело жениха. Я же лишь крепче прижимал его к себе, не позволяя даже прикоснуться к холодной коже любимого. - Ваше Высочество! Да послушайте же Вы! Он жив, жив, но его срочно нужно госпитализировать! Ваше Высочество, вы хотите его потерять?! У нас очень мало времени! - Жив? – неверяще переспросил я, вглядываясь в мертвецко-белое лицо. Никаких изменений. Зачем они обманывают меня? - Он будет жить, Хьюго, но для этого тебе нужно отдать его лекарям, - спокойно и медленно сказал Роб, осторожно сжав пальцами мое плечо, даря мне поддержку и огонек надежды. - Ведите, - уверенно произнес я, не собираясь даже на миг выпускать любимого из поля зрения. Слишком сильно я поверил в его мнимую смерть и понял, что он безумно дорог мне, чуть не потеряв. Придворные начали было просить меня отдать им жениха и отправляться восстанавливать силы через сон, но предупреждающий и от этого не менее грозный рык заставил их отступить. Уже позже, глубокой ночью, когда я сидел в кресле рядом с все еще бледным Алисой, чья кожа идеально сливалась с простынями, на которых он лежал после удачной операции, я ласково гладил будущего супруга по голове, шептал спящему глупые нежности и просто был очень счастлив. - Я люблю тебя. Лео впервые за ночь вздрогнул и недовольно завозился, во сне крепко схватив меня за кисть руки, не отпуская. А я не возражал. Спасибо Всевышний, что не отобрал у меня самое дорогое. Спасибо.