Без меня меня женили

Прощание с родителями получилось скомканным и спешным. Во многом из-за того, что тело матери, что сейчас находилось на Земле в состоянии подобному спящему, стала с особым усердием будить моя младшая сестренка, и астральная копия женщины, состоящая из материи ее души и подсознания, сильно зарябила и стала испаряться в процессе нашего общения. Отец же, переступая неловкость, медленно подошел ко мне и крепко обнял. Я обнял его в ответ. Все же любовь не знает границ, а в особенности, прошлого. - До скорой встречи, Леопольд. Я постараюсь прибыть на вашу свадьбу, - он ласково улыбнулся мне и покровительственно потрепал по волосам, отчего я беззлобно сморщил нос. - Знаешь, у тебя абсолютно отсутствует вкус на имена, как, впрочем, и у мамы. Вы идеально подходите друг другу, - он расхохотался приятным, слегка высоковатым баритоном и, помахав на прощание рукой, быстро скрылся в портале, который чуть ранее открыл ему Шляпник в одном из зеркал, висящих на стенах комнаты. Я устало опустился в близстоящую софу и закрыл глаза. Столько всего произошло за эти неполные два дня, что голова идет кругом, а тело лихорадочно потряхивает, будто в ознобе. Да, мне определенно нужно пару перевалочных недель, иначе я просто-напросто откину коньки. - Ты в порядке? – теплые сухие губы коснулись виска, и я слегка приоткрыл веки, чтобы поддаться тому накалу чувств, что сейчас горели в изумрудных безумно родных глазах. Поцелуй вышел нежным, долгим и несколько робким. В нем были и нотки моего упрека, и вкус его сожаления, и чувство всепоглощающей взаимной любви. Уже чуть погодя, когда я умиротворенно прижимался к груди жениха, медленно перебирая черные шелковистые пряди, ко мне пришло понимание того, что раздражение, вызванное молчанием Хьюго о моем отце, прошло, оставив легкий, почти незаметный осадок. Но и он исчезнет, я был уверен в этом. - Нельзя лежать вот так целый день, ничего не делая, - глубокомысленно изрек я, лениво растягиваясь на теле полулежащего Шляпника. Тот лишь неопределенно хмыкнул, проведя рукой по моей щеке, и заинтересовано приподнял одну бровь. - И чем же мы сейчас будем заниматься? – его шепот отозвался в моем теле стаей мурашек. И я, читая его желание между загадочных строк, предвкушающе прикусил нижнюю губу. – А, Лео? Я несколько развязно, как мне показалось, улыбнулся, коснувшись кончиком языка ямочки над его верхней губой, и ладонями уперся в твердую грудную клетку жениха, перенося весь свой вес на его тело, бесстыдно подставляясь под желанные руки, ненавязчиво оглаживающие мои спину и задницу. И это было так естественно... С каждой секундой ласки становились все откровеннее, стоны – громче, а одежда жутко мешалась, не позволяя ощутить жар обнаженного любимого тела, прижаться ближе. Я, с некоторым остервенеем, потянул дорогую ткань камзола, пытаясь на ощупь справиться с ненавистными сейчас пуговицами и застежками. Шляпник охотно помогал мне, не разрывая наш жаркий и влажный поцелуй. Ногти нетерпеливо царапнули бледную кожу шеи, вызывая из уст Шляпника глухой рык. Я смущенно потерся своим полуэрегированным членом о его, все еще стесненными тканью брюк. Его рука ловко проскользнула между нашими телами и принялась оглаживать выпирающий бугорок ткани, еле касаясь и, без сомнения, провоцируя меня на более смелые действия. Я, безнадежно заливаясь краской стыда, сдублировал его действия, несмело поглаживая твердую плоть Шляпника через плотную, но уже влажную, материю. - Лео, - пророкотал голос возлюбленного с огромным трудом, в чем я, без сомнений, был уверен, жених прекратил дразнящие ласки и перехватил мою руку, что уже пробиралась к застежке ремня, – тут слишком тесно для продолжения. - Такая мелочь может помешшшать тебе? – нетерпеливо зашипел я ему на ухо, грубо дергая бляшку ремня, в тщетной попытке испарить всю одежду одной только силой мысли. Вместо ответа я получил страстный поцелуй и легкий укус в губу. Из груди, само по себе вырвалось довольное урчание, и я с наслаждением откинул голову назад, подставляя шею под нетерпеливые грубые поцелуи будущего супруга. Все смешалось в один неопределенный, яркий водоворот, состоящий лишь из насыщенной гаммы чувств и ощущений. Любое соприкосновение тел отдавалось во мне разрядами экстаза и я пьянел от таких острых реакций. В груди все сжималось в одну тугую, сильно натянутую, пружину, готовую в любой момент порваться на две равные части, выпустив наружу что-то невообразимое, волшебное… - Кхе-кхе, - вежливое покашливание постороннего в интимной тишине комнаты, ранее прерываемое лишь пошлыми звуками обоюдных стонов, прозвучало сродни оглушительному залпу пушки Доры, заставляя меня резво отскочить от жениха в другой конец софы. Чтобы не говорил Шляпник о том, что мы принадлежим друг другу, а потому можем предаваться сладострастию пусть даже на глазах у всех подданных Страны Чудес - никто нам даже слова не скажет – я определенно никогда не привыкну выставлять свою личную жизнь напоказ. Сказывается благородное воспитание на протяжении всей моей жизни. По вискам оглушительно бил мгновенно ускорившийся пульс и я, широко раскрытыми глазами, уставился на Роба, что сейчас стоял в дверном проеме, плечом опираясь на деревянный косяк и скрестив руки на груди. - Приношу свои искренние извинения за то, что отвлек вас от важного дела, - он окинул меня мимолетным взглядом, а я смущенно запахнул края полуснятого халата, пряча глаза в пол, - но близнецы уже весь замок на уши подняли, из-за вашего исчезновения. Шляпник, до этого недовольно хмурившийся, добродушно усмехнулся и кивнул Робу в знак благодарности. - Мы вернемся через несколько минут. Можешь идти. Светловолосый мужчина коротко поклонился нам и, резко развернувшись, ушел, успев напоследок подмигнуть вареному раку, в лице меня. Под мягкий смех Хьюго я, не поднимая глаз, чуть подрагивающими от напряжения пальцами, попытался быстро завязать на талии махровый пояс. Мягкая плотная ткань никак не хотела поддаваться, выскальзывая из вдруг ослабевших рук. - Давай помогу, - Шляпник легко поднялся с кресла, вплотную подходя ко мне - донельзя смущенному и все еще возбужденному. Не слушая моих слабых отказов, он перехватил мои ладони и отвел их в сторону, а затем ловко завязал пояс на узел и одну петлю. Сам он был не в лучшем состоянии, чем я. Но выбирать не приходилось, и мы, злые и неудовлетворенные, медленно прошествовали наверх, где по коридорам спешно носились близнецы в поисках подходящих жертв, по всей видимости, нас. Когда они обнаружили меня и Хьюго, пытавшихся незаметно проскользнуть мимо них в комнату, глаза близнецов загорелись таким маньячным блеском, что я чисто инстинктивно попятился назад, спиной впечатываясь в грудь жениха. Однако и его присутствие меня совсем не успокаивало. Рыжие ловко сцапали меня прямо из-под носа Шляпника, уже на ходу крикнув ему что-то о «подготовке Его Величества к свадьбе». Возразить, да и вообще сказать что-то существенное, мне не дали, нагло втащив в личные покои и усадив на кресло перед, неизвестно откуда взявшимся, огромным в габаритах зеркалом. Близнецы успешно пресекли все последующие вопросы, спешно прощебетав об «очередной неожиданной смене времени суток». Взглянув на окно, я понял, что сестра и брат правы – в Стране Чудес всего за пару часов снова наступила ночь. - Она продлится совсем недолго, - несколько трагично оповестила меня Клара, запуская, тем временем, в мои покои несколько десятков незнакомых людей. - Да-да, часов пять от силы, - вклинился в разговор Карл, продолжая раздавать указания. Я лишь вздохнул, поудобнее усаживаясь в кресло. Это будут самые долгие пять часов в моей жизни. И, да, я в очередной раз оказался прав. Ибо за эти ничтожные пять часов со мной произошло все то, что я мог видеть лишь в самом страшном сне: меня заставили еще раз принять душ, натереться всевозможными и очень пахучими маслами и кремами; затем, очень долго заставляли стоять в одном, совершенно неудобном, положении, одев в некий костюм, который я просто не смог разглядеть, при этом постоянно тыкая в меня острыми иголками и булавками; после, меня подстригли. Нет, не так. МЕНЯ ПОДСТРИГЛИ. Я вырывался, как мог, но десять человек оказались сильнее меня в физическом плане, и мне пришлось, стиснув зубы, сдаться. Длину волос укоротили совсем немного, но для меня это был самый настоящий стресс. Когда с укладкой и примеркой было покончено, эти садисты посадили меня в кресло и стали приводить в порядок мои ногти на руках и ногах. От ужасного звука трения пилочки о ноготь, мне сводило зубы и все тело, время от времени, нервно дергалось. А после… После началось самое странное – мне нанесли макияж. Легкий, почти незаметный, но он был. И это, черт возьми, меня пугало. Поэтому, стоило всем посторонним закончить со своей работой и уйти, как я устало откинулся на спинку кресла, пытаясь забыть сном на этот мизерный час отдыха, что отвели мне мои мучители до начала торжества. Однако, царство Морфея не желало открывать для меня свои уютные объятия. Теперь меня потряхивало от страха. Я с ужасом представлял то, что должно произойти через час, прибавляя ко всему и свой странный и давнишний, но очень актуальный сейчас сон, где я шествовал к Хьюго, а это без сомнений был он, в белом платье и фате. Разумеется, ни платья, ни фаты на мне сейчас не было. Их места занимал роскошный удлиненный и кристально белый пиджак, расшитый темно-синими и изумрудными переливающимися нитями, не менее ослепительно-белая рубашка со стоечкой и, входящие в комплект, брюки, цветом и украшением ткани, полностью совпадающие с пиджаком.В общем, ничего сверхстрашного. Однако для меня, воспитанного в лучших традициях моего прошлого гомофобного мира, держащего в постоянном страхе людей с нетрадиционной ориентации (о свадьбах в моей стране и вовсе не было речи), все происходящее было не столько странным и непривычным, сколько неправильным и даже позорным. Сердцем я понимал, что в Стране Чудес однополые браки не только допустимы, но и не имеют даже скрытых противников. Но разум упорно скандировал всю конституцию Англии, особое предпочтение уделяя пункту «о семье и браке». За тревожными мыслями я и не заметил, как пролетел час положенного на мой отдых времени. И когда дверь без предисловий отворилась, я абсолютно не был готов идти на собственную свадьбу. Уверенность, что при любом удобном случае я просто-напросто свалюсь в обморок, прочно засела в моей голове. К моему глубочайшему удивлению в мои покои быстро скользнул Чешир, мягко прикрыв за собой дверь, он улыбнулся мне и разлегся на ворсистом темном ковре, недалеко от кресла, где я и сидел. - Волнуешься? – мурлыкнул он, не спуская с меня лукавый взгляд раскосых глаз. Я осторожно кивнул, в уме прикидывая все причины, по которым Кот мог прийти ко мне комнату перед началом церемонии. Хотя я был уверен, что зла он не желает ни мне, ни Шляпнику. К слову сказать, я очень обрадовался, что Чешир тогда почти не пострадал. Зато с тех пор, как я очнулся, Владыка кошек окрестил меня своим младшим братом. Ведь кошки, как выразился Роб, очень благодарные и преданные существа. - Не стоит волноваться, - безмятежно протянул он, всем телом растягиваясь на полу и размеренно помахивая полосатым хвостом. – У вас же любоооовь. - Я не из-за этого волнуюсь, - улыбнулся я в ответ. Все же, клыкастая улыбка Чешира была до ужаса заразительна. Он поднял на меня хитрющий и притворно-удивленный взгляд, и мгновенно навострил уши. - Дааа? Тогда… Из-за чего же? Я в замешательстве замер, а потом и вовсе ушел в глубокие дремучие леса размышлений. Действительно, почему меня так это беспокоит? Я не верю в любовь Хьюго? Глупости. Я не уверен в своих чувствах? Тройное «ха». Мне не дают покоя глупые стереотипы прошлого мира? Но меня там больше нет. Я в Стране Чудес. И тут совершенно другие законы и правила. Здесь Я - глава и закон. А значит, это всего лишь никому не нужные оправдания. Чем вызван мой страх? Я не могу понять этого… - Эй, все будет хорошо, - я и не заметил, как Чешир оказался совсем близко. Он сидел на подлокотнике кресла, в котором разместился я, излюбленно склонив голову к плечу и… Не улыбался. – Главное – помни о том, что беспокоится голова, - указательный палец мягко уткнулся мне в висок, - а не сердце, - и скользну вниз, остановился на груди. Я, словно завороженный, смотрел в непривычно серьезные глаза друга и пытался прочесть в них хоть что-то, похожее на насмешку. Но ее не было. - Идем, - он резко схватил меня за руку и потянул за собой, к выходу из покоев. Сердце забилось втрое чаще. Неужели, пора? - Чешир… - Можешь звать меня «Лекс», братишка, - он довольно оскалился, на миг обернувшись ко мне лицом и продолжил свой путь. – Стоит увести тебя раньше, чем прибудут близнецы. Они здорово умеют накалить обстановку, а ты и так трупак-трупаком. В коридоре обнаружился еще один нежданный гость – Роб. Он тепло улыбнулся Чеширу, бросил на меня сочувствующий взгляд, по всей видимости, вызванный специфичной расцветкой моей кожи, и, замерев на миг, будто прислушиваясь, коротко кивнул на вопросительный взгляд любовника. До нужного места мы добирались уже перебежками, то и дело, оглядываясь и вздрагивая от любых громких звуков, подозрительно напоминающих голоса близнецов. Слуги, которые все же встречались на нашем опаснейшем пути, одаривали нас недоуменными, а иногда и совершенно ошарашенными взглядами, но комментировать вслух не решались, и на том спасибо. Чувство самосохранения прочно оттесняло стеснение и какие-либо навыки достойного моего титула поведения. Впрочем, судя по нервным переглядкам моих спутников, не один я боялся попасть в цепкие ручки рыжеволосых исчадий Ада. Лишь, когда показались массивные светлые двери, уже знакомого мне Главного Зала, любовники вздохнули спокойно и продолжили путь уже в более расслабленном настроении, чего нельзя было сказать про меня. Сердце мигом ухнуло вниз, стоило мне только подойти к парадному входу на расстояние не больше двух метров. Казалось, звук падения главного органа долгим эхом отдавался в ушах. Тело бросало то в жар, то в холод, а руки неприятно липли от пота, не спасал даже льняной мамин платок, предусмотрительно спрятанный в кармане парадного пиджака. Усилием воли я заставил себя принять вид уверенного и спокойного человека. Судя по жалостливо-веселящимся лицам друзей – получалось из вон рук плохо. А если… Миг и перед глазами предстало лицо Хьюго, я умиротворенно вздохнул. Он ждет меня и, вероятно, тоже ужасно волнуется. Нас, на первый взгляд, разделяет лишь кусок дерева, но, на самом деле, это незримая и последняя преграда для наших сердец. Не стоит ли мне наконец перешагнуть ее? Словно раскаты грома прогремели торжественные фанфары, ясно слышимые даже сквозь толстые стены замка, дверное створки стали медленно расходится в сторону, выливая на полумрак коридора целый залп ослепительного света. Тонкая рука Лекса легка на мое плечо. - Удачи. И я решительно шагнул навстречу свету.