Братья

Ханген сидел на маленькой светлой кухне хичолевской квартиры и нервно хрустел пальцами, пока Хичоль искал в шкафчиках бокалы и оставшийся алкоголь. Наконец, перед Хангеном опустился прозрачный стакан с бабочками, на дно которого медленно вливалась текила. - Всё, что нашел, - сообщил Хичоль и налил себе. – Ну, и зачем ты здесь? Он сел напротив и смотрел на Хангена скучающим взглядом. Ханген ворвался к нему в квартиру ранним утром, поэтому на голове у хозяина был бардак, полностью соответствующий бардаку в квартире. Хичоль не выспался. На самом деле, он собирался проспать в тот день до вечера, потому что пришёл домой позже, чем обычно, а потом ещё и таращился в монитор компьютера до рассвета. Ханген осушил свой стакан и, собравшись с мыслями, сказал: - Мне нужна помощь. Хичоль хмыкнул. - Я польщён тем, что ты решил, будто я Мать Тереза, готовая помогать всем, кого она видела раз в жизни, - он сложил руки на груди. – Денег у меня нет. - Нет-нет! Мне не нужны деньги, - Ханген замахал руками и был явно смущён. – Ну, то есть нужны, но… Сейчас мне негде жить. Хичоль с облегчением выдохнул. Денег у него действительно не было, да даже если бы и были, он бы не стал отдавать их еле знакомому парню. Но дать человеку переночевать пару дней не было большой проблемой. - Ладно, можешь остаться. Сколько тебе нужно перекантоваться? День-два? Ханген отрицательно покачал головой. - Хотя бы месяц. У Хичоля непроизвольно вырвался смешок. «Этот парень совсем охренел?» - Давай так, - он наполнил их стаканы заново уже до середины. – Поживешь у меня дней пять, но! С тебя уборка и готовка. Не сказать, что Ханген был безмерно счастлив такому одолжению, но деваться ему было некуда, и он, разумеется, согласился. Хичоль ни разу не пожалел о своем решении разрешить Хангену жить у себя, потому что в первый же день его пребывания квартира засияла чистотой, а из кухни заструился аппетитный запах. Для Хичоля это было настоящее волшебство, потому что сам он завалился спать сразу же, как только показал Хангену диван, где тот будет ночевать. Когда он снова открыл глаза, ему показалось, что его ограбили, – настолько в квартире было чисто и просторно без всего хлама. - Неплохо, - он похлопал по плечу Хангена, стоящего у плиты. – Совсем даже неплохо. Парень улыбался во все тридцать два, когда накладывал свою стряпню довольному, как коту, Хичолю. В квартире чисто, сегодня выходной, сейчас он вкусно поест, потом выпьет и пойдёт катать в LOL. Разве жизнь может быть прекраснее? Так прошло три счастливых дня. Даже несмотря на то, что у Хангена, оказалось, была работа и днем ему, как и Хичолю, нужно было уходить, в доме поддерживался порядок, а на столе всегда стояла свежеприготовленная вкуснятина. Но однажды случилось то, что никогда бы не случилось, не появись в жизни Ким Хичоля мелких проблем, на кухне – текилы, а в доме – соседа-китайца. - Пошли они все нахер! Хичоль влетел в квартиру, разбрасывая грязь с ботинок и брызгая мокрым зонтом. Это был худший день в его жизни и без окатившей его из лужи машины, а теперь это был ужаснейший день, после которых обычно или спиваются, или режут вены. Он выбрал первое. Ханген смотрел на беснующегося Хичоля из кухни и подмечал, что именно ему потом нужно отмыть от уличной слякоти. - Есть будешь? - Сначала пить, - Хичоль упал на стул и выхватил поданный ему стакан с чем-то прозрачным и жгучим. Он влил в себя полстакана купленной Хангеном текилы и сразу определил, что в алкоголе он не разбирается. – Отстойное дерьмо. Давай ещё. Ханген подливал ему ещё два раза и выпил за компанию, после чего вскочил и стал суетиться у плиты. - Прости, я сегодня забегался, поэтому ужин скромный, - он разложил по тарелкам лапшу, приправленную чем-то божественным. Во всяком случае, так показалось голодному и пьяному Хичолю, который принялся уплетать её со скоростью света. - Ты блять лучший, - сказал он, когда тарелка полностью опустела. – Меня всегда окружают одни долбоёбы, но ты блять лучший. И после вопроса Хангена о том, что произошло, последовал долгий, гневный и матерный рассказ обо всем, что Хичоля бесит. А бесило его многое. Сестра, которая грозила уволить его из издательства, если он ещё хоть раз заговорит с ней о её новом мерзком ухажере. Естественно, её ухажер, тупой бизнесмен, который хотел прибрать к рукам издательство, но она этого не понимала. Родители, которым насрать на то, что происходит в жизни их детей, которым проще подкидывать деньги им в карман, думая, что этим всё решится. Коллеги, которым насрать. Друзья, которым насрать. - Почему вечно не насрать только мне? Почему? Хичоль кричал и матерился, а Ханген слушал и не перебивал. Он знал, что Хичоль работает в издательстве какого-то журнала, но тот никогда не рассказывал, что этим издательством управляет его сестра. Ханген не знал никого, о ком говорил Хичоль, и не понимал многих слов, которые навряд ли были литературными, однако понимающе кивал головой и поддакивал на все возмущения. - Она мне зарплату снизила за, внимание, «оскорбление начальства»! Вот скажи мне, какого хрена? Почему я должен страдать из-за того, что она не умеет разбираться в мужиках? А он весь такой миленький ходит, на улыбочке, здрасьте-до свидания, как будто уже знает, что издательство его. А хер ему! Он схватил бутылку и приложился к горлу. Надолго. Ханген понял, что пора начинать его успокаивать, встал со стула и не без труда вырвал бутылку из его рук. - Э! Отдай! - Тебе хватит, пойдем, - он хотел отвести его в комнату, но Хичоль сопротивлялся. - Отдай бутылку или вали отсюда! Ханген убрал бутылку в кухонный шкафчик, и Хичоль сдался. Он послушно поплелся к своей кровати, а Ханген пошел за ним, наблюдая, чтобы он не вернулся в кухню. - Завтра свалю. Хичоль остановился посреди прихожей. - В смысле? - Пять дней прошло, - Ханген грустно улыбнулся. – Спасибо. Завтра пойду искать новое жилище. Хичоль стоял, смотрел на него и думал, а у Хангена сердце билось как бешеное, потому что он знал, что ему совершенно некуда идти. - Не уходи, - сказал он, наконец. – Живи, сколько хочешь. Хангену понадобилось опереться о стену, чтобы не упасть. В сумерках было непонятно, улыбался он или плакал, но было отчетливо слышно бормотание китайского «спасибо». - Только… - Хичоль взял его за запястье и потянул в сторону спальни, - окажи мне сегодня ещё одну услугу. * * * Лёжа в кровати рядом со спящим Хичолем, Ханген вспоминал их первую и единственную до недавнего времени встречу. Тогда Хичоль тоже был зол на весь мир и напивался в баре. Проклинал семью, работу, женщин. Кажется, тогда он говорил, что его бросила девушка, или он её. А ещё трезвый Хичоль говорил, что он – убеждённый гетеросексуал. Пьяный же Хичоль страстно засасывал Хангёна в тёмном переулке, забыв обо всех своих убеждениях, условностях и границах. Они проснулись у Хичоля дома в одной постели и распрощались так, как будто это было несерьёзно, на один раз, по-пьяни. Но, кажется, в этот самый худший день в жизни Хичоля всё стало по-другому.