Меняя историю: Оставаясь собой

По моим прикидкам прошло три дня. Самые долгие три дня на моей памяти. Рану на груди я обработала, и она почти не беспокоила. А потому и не мешала нам делать своеобразные «обходы». Мы излазили почти всё, хотя в туннели Вика ходила преимущественно одна, но не нашли никаких рисунков или надписей, которые бы подсказали нам как вернуться. Чтобы снова не поддаться нарастающей панике, мы договорились не подавать виду, что всё, вероятно, очень плохо и безнадежно. Мы старались не сдаваться и не падать духом. Когда же не получалось, пытались всё свести в шутку и из-за этого чаще всего наш смех звучал очень истерически. Что касалось еды, то ей нам служили очень скромные пайки покойных рыцарей. Даров цивилизации в виде душа и санузла не было, исходя из чего, мы решили выбрать стратегически важное место и, желательно, подальше. Ну, вы понимаете... Кстати о вони, мёртвых тамплиеров пришлось оттащить в туннели... очень глубоко в туннели, ибо когда на третий день меня разбудил лёгкий смрад разлагающихся трупов... да, это взбодрило не только меня, но Вику (материлась я очень громко). То ещё занятие это было. Позже от скуки мы придумывали различные версии, как мы здесь очутились и что нам делать. Идеи были разнообразные: от самых смехотворных до самых безнадёжных. Говоря кратко, мы держались друг друга и старались держаться самим. Однако хоть мы и крепились, Вика часто уходила в этот лабиринт совсем одна, а всё что оставалось мне так это ухаживать за раненым: менять повязки, следить за дыханием, температурой, смачивать губы водой. Если и казалось, что всё относительно неплохо, то так и было... пока рана нашего выжившего не начала воспаляться. Когда это произошло, я благодарила Бога, что я параноик и в моей аптечке всего по чуть-чуть. Найдя нужную мазь, я позаботилась о его ранении. Попутно я вспоминала, что надо давать людям при кровопотере, и также подбивала количество наших запасов, которые очень быстро сокращались. Голод был самым страшным из всех зол. Чтобы отвлечься от него мы разговаривали, а иногда пели. Ближе к третьему дню, Вика стала уходить на всё более долгое время. И в этот раз было также. Взглядом я попросила её возвращаться скорее. В ответ она лишь кивнула и ушла. Аналогично, как и все эти дни, я не спускала глаз с раненного, стараясь не засыпать. Уставала я сильно,и это не могло длиться вечно, поэтому я на сей раз я задремала. Разбудило меня какое-то шебуршание. Еле продрав глаза, я сразу смогла установить источник шума - Кадар, который пришёл в себя и пытался встать. Сон как рукой сняло, и я тут же подорвалась к нему. Видя его дезориентированный взгляд, я пыталась объяснить, что вставать ему нельзя. И разумеется на русском. «Я, блин, гений». Араб же выглядел абсолютно не понимающим, что происходит. Тогда я попыталась ему объяснить, что происходит, жестами: указывая, то на рану, то на помещение вокруг, и это сработало. Когда он догадался что к чему, то прекратил сопротивляться, и, казалось, даже немного успокоился. Лежал смирно, не переча, лишь осматривая помещение. Я попыталась привлечь его внимание, предложив воды. Он среагировал странно: посмотрел на меня сначала с интересом, потом недоумённо. Однако, как только его взгляд скользнул куда-то в район моей шеи, он вздрогнул. Глаза расширились, брови угрожающе сдвинулись к переносице. Метая молнии глазами, он стал подниматься. Я, не понимая, что происходит, попыталась его остановить. Оказалось, зря. Как только я подошла к нему, чтобы уложить обратно, мне в лицо прилетел его кулак. Больно. Наотмашь. Я плюхнулась на задницу и схватилась за щёку. "Да чего же им всем моя щека сдалась?!", - возмущалась я про себя. Пока я тихо недоумевала - собственно, какого чёрта - этот упырь вскочил на ноги и, достав свой меч, стал наступать на меня. Все мысли, вопросы, возмущения сосредоточились на острие меча, медленно приближающегося ко мне. Пятая точка - почувствовав, что дело пахнет жаренным, а жить ещё хочется - скомандовала бежать. Ну как бежать? Отползти (сказывался голод и страх) спиной вперёд. Кое-как встав на трясущиеся ноги, я пыталась его успокоить. Опять на русском. М-да... Но его это кажется не смутило. Совсем нет. Он просто начинал орать на своём наречии и тыкать в мою сторону своим мечом. Таким образом, мы и вышли из нашего импровизированного убежища в район туннелей: я от него, спиной вперёд, пытаясь отговориться, а он на меня, угрожая оружием и что-то крича. Из всей его речи единственное, что я разобрала это слово "Тамплиер!" с очень сильным акцентом. "Тамплиер? Где тамплиер? Мы же их вроде всех оттащили? Господи, он... он же меня убьёт! Но за что? Господи! Нет! Вика, где ты?! Помоги!". Я звала про себя подругу, ведь была уверена, что она бы что-нибудь придумала. "Не знаю что и как, но по крайней мере она могла дать хоть какой-то отпор этому...". Не успела я закончить мысль, как этот ублюдок вдруг стал опадать, а через несколько секунд уже лежал, распластавшись по земле. А из тени выходит - кто бы вы думали, - Вика! Переводя ошалелый взгляд с подруги на юношу, я не верила своим глазам. "Вот, что значит десять лет добросовестного посещения тренировок по каратэ" - думала я глядя на подругу. Вика же тем временем поинтересовалась что произошло. - Он... он очнулся, - начала я, а голос напрочь отказывался слушаться, - я пыталась объяснить, что он ранен, и мы его спасли. Да я даже ничего сделать не успела. Он вскочил и начал орать на меня. Тамплиер, тамплиер! Да ещё и врезать мне успел. От такой отповеди теперь уже подруга переводила ошарашенный взгляд с меня на, пытающего встать, Кадара. Снова глянув на меня, она выдыхает: - Катя, крестик. Твой крестик на шее. Перевожу взгляд на него. "Действительно". - Вот чёрт, - произнесла я. "Теперь понятно, почему тамплиер... Он, скорее всего, подумал что я одна из них. Хотя странно... у них же здесь есть христиане! Перепутал?". Пока до нас доходило из-за чего весь сыр-бор, Кадар поднялся. Правда, опираясь на меч и опять заходясь знакомой песней "тамплиер, тамплиер...". Кажется, Вика не выдержала. Она попыталась донести до него мысль, что я не тамплиер, но наткнулась на языковой барьер. Попробовала сказать то же самое на английском, неожиданно получилось. "В принципе. Если мы действительно там, где думаем и это правда, тот самый Кадар... ассасин. То это времена Ричарда Львиное Сердце. И хотя довольно много крестоносцев говорили на французском языке, английский тоже должен был быть в ходу. Хоть какой-нибудь процент". Поняв, что ассасин нас понимает, подругу понесло. Наехав на мужчину и указывая на меня, она втолковала ему основные правила, так скажем, этикета - ведь я ему вроде как жизнь спасла и за это по роже получила. "Спасла того, кто по идее должен быть мёртв... Как бы это не аукнулось чем-нибудь этаким". Пока я размышляла, а подруга продолжала словесную экзекуцию, он то и дело упрямо пялился на мой крест. "Вот баран" - подумала я синхронно со словами девушки. Видимо Вику этот идиот уже утомил, поэтому она попросила меня объяснить ему ситуацию. А что я могла сказать? Всё уже вроде как было сказано, вот я и повторила заново. Добавила лишь подробностей про рану и про мазь. Он-то выслушал, однако по лицу видно, что ещё не совсем верит. - Слушай, я понимаю, как это выглядит, - глаголила я по-английски, - Ты очнулся непонятно где, непонятно с кем и непонятно как. Но мы, правда, не враги. Я и моя подруга попали сюда случайно. Так получилось, что мы увидели ваше сражение. А когда решили проведать трупы, я обнаружила, что ты ещё дышишь. Не знаю почему, вероятно кинжал чудом не задел ничего жизненно важного. Но крови ты потерял много. Поэтому, кстати у тебя и слабость в ногах и во всём теле. А это, - показала я крест, - не стану врать, но это у меня с самого рождения. В моей стране принято дарить это новорожденным. И хотя ношение этого должно налагать какие-то верования, если ты не будешь никому говорить, что ты их не соблюдаешь, то можешь жить как хочешь и верить во что хочешь. А этот крест носить как украшение. Как это делаю я. Однако прямо сейчас этот крест - единственное, что у меня есть от моих родителей... По сути, я не врала. Я культурно недоговаривала. Он смотрел на меня всё это время, но молчал, что скорее всего хороший знак. Однако едва я закончила говорить, как он отвернулся, что-то прошептал на своём, вероятно, арабском и попытался встать. - Ты три дня лежал без сознания, ничего не ел, тебе нельзя перенапрягаться, - торопливо объясняла я. Но теперь он игнорировал мои слова. Подруга предложила помощь. Но он нас оттолкнул. "Вот ведь баран! Неужели арабы все такие упрямые!" - Ладно, сам так сам! - негодовала я, но всё же немного волнуясь. С горем пополам он встал и выпрямился. Но стоило ему сделать один шаг, как он свалился без сознания. "Вот ведь...!" - думала я, уже опускаясь рядом с ним на колени. - Вика, кажется, он вообще вырубился... - констатировала я. - Идиот, что ещё тут добавить. А нам теперь его назад тащить, - проворчала она. "В этом я с тобой полностью солидарна", - мысленно согласилась я, потирая щёку. Ввалил-то он сильно, я вообще думала, что зубы мне выбьет или челюсть сломает. Вроде как пронесло. Но боль просто адская. Оттащили назад. Вроде бы спит. Ну и хорошо, значит восстанавливается. На вопросительный взгляд Вики сказала, что ничего удивительно, что он вырубился. "Чудо, что шов не разошёлся от всех его скачек". Щёку всё ещё сводило болью. Я буквально чувствовала, как наливается синяк. Посидели немного. Однако уже спустя несколько минут подруга заявила, что ложиться спать. - Хорошо. Я ещё посижу, - ответила я. - Ты как? Сильно он тебе врезал? - неожиданно спросила она. "Видимо выгляжу я не очень сейчас. Вся на нервах. Ещё и ей нервничать не хватало" - подумала я, и уверено солгала: - Да всё в порядке. Неожиданно просто. Щека опухнет, а так ничего. Болит не сильно, - она не поверила, пришлось менять тему. - Ты спи. А то без сил, кто же нас защитит, - улыбнулась я. Видимо это её успокоило, и она заснула. Я же снова всю ночь не могла сомкнуть глаз. ************************************ Когда начало светать я отправилась за водой. Голод никуда не делся. Но запасы еды надо было экономить, за то воды можно потреблять сколько хочешь. "М-да, мечтала же похудеть... Вот тебе. Главное, чтоб опять приступы анемии не начались. Кстати о малокровии, у меня в аптечке должен быть гематоген... надо будет дать его Кадару, когда он очнётся. Так как я не уверена, что мы здесь раздобудем помидоры, говядину или вообще что-то красное". За всеми этими мыслями я и не заметила, как вернулась с водой обратно. Вика уже проснулась. Перекинувшись с ней парой слов и отдав воду, я пошла проверять нашего подопечного. "Вроде всё идёт не плохо, только вот воспаление... Хотя думаю, что мази хватит пока не заживёт". Закончив осмотр, я сообщила подруге, что состояние ассасина вне зоны риска. И по молчаливому договору мы сегодня никуда не пошли, поэтому занимались какими-то своими делами. ************************************ Ближе к середине дня Кадар очнулся. Оглядев помещение и нас - видимо думал, что ему приснилось - он на своём ломаном английском и с жутким акцентом спросил, что произошло. Пришлось объяснять заново. Опять. Пока я говорила, он по-совиному скользил взглядом то по мне, то по подруге. Будто рентгеном сканировал, ей богу. Закончив, я достала упаковку гематогена, отломала кусок и протянула ему. Вика забухтела - мол, мы тут помираем с голоду, а ты тратишь провизию на всяких. Кадар же игнорировал гневные взгляды подруги, впрочем, как и мою протянутую руку с гематогеном. "Чего это он козлится? Как будто я ему отраву даю... Эээ, а ведь он всерьёз может так думать!" - Это не отравлено, - успокоила я его, и в доказательство отламываю такие же куски себе и Вике. Лишь только когда мы проглотили гематогенку, он нехотя взял свой кусок. И съел. Если какая-то реакция на новый съеденный продукт и была, то он не подал вида, сидел тихо. Но хватило его ненадолго. Спустя какое-то время араб просто взрывается вопросами: - Что это быть? - поинтересовался он у меня. Честно, мне пришлось использовать всю свою выдержку и силу воли, чтобы: 1) просто не засмеяться, 2) чтобы понять, что он сказал. Потому что то, как он говорит – это очень смешно. Разобравшись, о чём он спросил, я ответила: - Это лекарство. Я говорила, что ты потерял много крови, а оно должно помочь. Но его мало. Поэтому растягиваем, давая меньшие кусочки. - Кто вы? - тут же спросил он, как только разобрался с информацией. - Мы... - я лихорадочно соображала, что же ему ответить, - путешественники. Правда, просто путешественники, - уточнила я на всякий случай. - Как ты спасти я? "Не ржать! Не ржать!"- как мантру повторяла я про себя, и стала объяснять. И всё бы ничего, но где-то в середине рассказа он вырубился. "Видимо я его утомила", - скользнула мысль. В течение дня он ещё несколько раз просыпается. Я дорассказала ему, как и что и опять кормила гематогеном. Сморенная двумя нервными сутками без сна, я засыпаю, едва моя голова касается земли. ************************************ Следующие два дня были продуктивными. Кадар больше не вырубался, но вставать пока я ему запретила. От скуки он начал с нами разговаривать. О, эти попытки не засмеяться! Он же, абсолютно не замечая нашего пред истерического состояния, наехал на Вику. Я не вслушивалась на какую тему. Со мной же он заговорил, когда я смазывала края его раны мазью. Объяснила ему, что это и как пользоваться. В итоге, он отобрал баночку и стал всё делать сам. Что ж мне меньше хлопот. Вечером второго дня он смог встать и даже не шататься. Я лишь диву давалась, как быстро он восстанавливается. "Хотя он мог мне соврать относительно своего состояния". И вот мы собрались спать. Слежка за выздоравливающим ассасином утомляла. Сам же Кадар был очень бодр и лез с расспросами о какой-то лошади, но не успела я и рта открыть, как он отошёл в свой угол и стал следить за каждым нашим движением. "Не знаю, что он задумал, но я спать". ************************************ Ночью меня неожиданно разбудил ощутимый пинок под зад. - Какого хрена! - спросонок орала я. Кадар возвышался надо мной и что-то орал про лошадь. От криков проснулась Вика. - Катя, что происходит? - А чёрт его знает. Заладил, что-то про какую-то лошадь. Подруга спросила, зачем она ему, он же начал плести что-то на арабском. Из всей этой какофонии я уловила лишь одно, главное - Масиаф. Сон сию минуту покидает меня. "В Масиаф, где его уже все, считай, похоронили. Блин, я об этом не подумала. Стоп, а что если то, что мы его спасли, повлияет на всю историю, если уже не повлияло? А что если из-за этого мы не сможем вернуться домой? Не-не-не, нельзя в Масиаф. Вообще никуда нельзя". - Тебе нельзя никуда идти. Нельзя, чтобы кто-нибудь тебя видел. - говорила я. Он тут же спрашивает почему. Я же обещаю, что расскажу утром. "Черт. Надо успеть придумать более-менее приемлемую причину. А на это нужно время, хотя бы до утра". Ассасин опять начал про лошадь, что взбесило Вику не на шутку. Началась перепалка. Подруга, говором матёрого гопника с района, разложила ему всё по полочкам. Он же в ответ опять про копытное. Девушка психанула. - Эй, смотри сюда, - бросила она арабу. "Кажется, она что-то задумала." Кадар же прикипел взглядом к её вытянутой руке. Разжимая пальцы один за другим, Вика начала отсчёт с одного. На "два" я просекла фишку. После "три" мы с подругой синхронно отвернулись от незадачливого ассасина и тут же заснули. Точнее она заснула, а я играла камень. Аль-Саиф ещё немного побухтел на арабском, за что Вика на него прикрикнула и заснула. Он, явно в шоке, двинулся в свой угол и притих. Впереди меня ждал мозговой штурм для поиска причины его не-отъезда в Масиаф и вообще куда. *************************************** Утром меня ждал очередной удар, на этот раз под дых. "А просто окликнуть не мог? Я ж не спала". Видать не заметил. А силы не жалел - отдало аж в рану на груди. Сел напротив видимо в ожидании объяснений. Решила поиграть в дурочку: - А зачем тебе лошадь? - Дом. Масиаф. - ответил он. "Чёрт, не прокатило." Вздохнула, пошла будить Вику. Рассказала ей, что да как. Он в это время орал. Теперь ему талдычила уже подруга, что ему нельзя, но этот... упёртый как осёл! Пришлось выходить экспромтом: - Ты ещё не восстановился, - сказала я, направляясь к воде. - Мне нужно идти, - стоял он на своём. - Да нельзя тебе. В Масиафе битва. Не убили здесь, так убьют там. Ты этого хочешь?! - уже кричала я. - Я не для этого тебя выхаживала, чтоб ты сдох за углом! - меня конкретно несло. - Битва. Я нужен там. "Вот ведь неугомонный!" Подруга пытается вставить хоть что-то, но он игнорирует всё что ему говорят. А я что? А я на коне! "Не хочешь понимать?! Завалим аргументами!" - То, что ты остался жив - вообще-то очень удобно. Никто не знает об этом. Значит и шпион в вашем Братстве тоже! - начала я логическую цепочку и не сразу заметила подводный камень. Вика сглотнула. - Откуда? - рычит он. Я же, не замечая этого, продолжила: - Ты выжил. Никто не знает об этом и это стратегически удобный случай. Ты же ассасин! Сейчас Робер нападает на братство... - сказала я и тут же прикусила язык. "Чёрт, сорвалось. Мы же, по идее, не должны знать! " - Информация! Откуда? Кто вы? - орал он, вытащив меч. Схватив подругу и толкнув её к стене, он прижал остриё к её горлу и потребовал: - Объяснить! Убью её. "Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я и мой длинный язык! Думай, думай!" Лезвие, тем временем, сильнее надавливало на кожу. Я в панике. "Была - не была!" - Мы шпионы тамплиеров! - зажмурившись, выпалила я. Открыв глаза, я сразу словила ошарашенный взгляд Вики, который отсвечивал неоновой вывеской: "КАКОГО ХРЕНА?!"