Затея

События происходят во времена Виктори тура. 84 год. Щелкнул замок, и в гостиничный номер влетела девушка. Она стояла в холле, у горшка с фикусовой пальмой и озиралась по сторонам в поисках своей «жертвы», о которой она мечтала уже не один месяц. Но, к ee удивлению, никого не было. Мелани прошла дальше, и, минуя мягкий диван, кресло и столик с аквариумом, вошла в комнату, ища Майкла. Снова никого. Только огромная деревянная кровать, небольшой кожаный диван у стены, металлический журнальный столик, одежный шкаф и мягкий ковер, на котором валялась его скомканная одежда, но хозяина не было. Она вернулась к выходу, приоткрыла входную дверь и натолкнулась на Джермейна и Джеки, которые подслушивали снаружи. - Эй, ребят! Вы чего?! Мы так не договаривались! Во-первых, там никого нет, а во-вторых, какого черта вы тут под дверью торчите?! - Гы-гы-гы! Наш мачо, видимо, опять в окно выпрыгнул. Эх... Годы идут, а он все тот же! – прохихикал Джермейн. - Ага! forever, Michael! – Джеки обернулся к Мелани.- Мэл, его серьезно там нет? - Не знаю, в номере его вещи, а самого Майкла я там не нашла. - Ну, это ничего, посмотри под кроватью, - предложил Джермейн. - Он у нас очень изобретателен. - Ладно, парни, хорош дурачиться! Я посмотрю, но с условием, что вас тут не будет! Ок? - Заметано! - Джеки подмигнул брату. - Эх-х! Ну что же, с вами, или без вас, но я своего добьюсь!- сказала Мелани и снова вошла в номер. Майкла в номере по-прежнему не было. - Майк! Ты тут? В этот момент открылась дверь ванной, и оттуда вышел Майкл с мокрыми волосами, одетый в махровый гостиничный халат белого цвета. - Да, я здесь, а Вы кто? Глаза Майкла наполнились ужасом. Он стал суетливо запахивать халат поплотнее и искать глазами охрану. Мелани подскочила к Майклу, и, обвив его шею руками, зашептала, глядя ему прямо в глаза: - Я мечтала о тебе столько ночей! Возьми меня! Джермейн сказал, что ты такой… - Рррррррр! Лицо Майкла покраснело, ноздри зашевелились, и, отодвинув Мэл в сторону, он выбежал в коридор. От двери тут же отскочили братья, весело гыгыкая. - Майк, ну как она?! - Боже, что же будет?! Она видела его в халате! Майк, ты просто обязан теперь на ней жениться! Майкл вздохнул и вернулся обратно в номер. Он был унижен и разозлен. От этого хотелось плакать. Но была упущена одна важная деталь – девушка по-прежнему стояла в холле. - Майкл, прости, я не знала… Я думала, что ты действительно хотел секса. Джермейн сказал, что … - Джермейн сказал…-Майкл опустил глаза.- Не важно. Извини. Ты уже поняла, что он тебе наврал, лишь для того, чтобы позлить меня? А теперь, пожалуйста, уходи. Я хочу спать. Я очень устал. Завтра рано…- в этот момент в замке щелкнул ключ снаружи. И из-за двери разделся ехидненький голосок Джермейна: - Майки! Пока ты не станешь нормальным мужиком, отсюда не выйдешь! Ты позоришь нашу семью! Мне уже надоело говорить, что у нас в семье геев нет. Прости, малыш, но так получилось! Билла не ищи. Я сказал ему, что у тебя сегодня свидание тут, а сказать сам ты стесняешься. Он, конечно, удивился, но понял. Майкл подбежал к двери, подергал за ручку, но поздно – заперли. Он метнулся к телефону, но обнаружив там перерезанный провод, понял, что это была заранее спланированная акция. Он был в смятении и напуган, но виду старался не подавать. - Майкл, не волнуйся, я не изнасилую тебя! И не укушу! – попыталась пошутить Мелани.- Я лягу вот тут, в холле, на диване… - Ну, что-же, ты тоже меня прости. Я веду себя неадекватно. Просто, понимаешь, не первый раз уже мои чокнутые братцы надо мной так шутят. Проходи, раз уж мы тут пленники. Майкл впервые поднял глаза и посмотрел на девушку. Невысокая стройная мулатка лет девятнадцати-двадцати, большеглазая, длинноволосая. Одета, правда, вызывающе: ультракороткое красное плате на бретельках, красные же туфли на высоком каблуке; грива кудрявых полос ниспадает на плечи, а глаза подведены тенями до самых висков. Впрочем, ему не привыкать. Не далее, как сегодня, на сцену летели помимо мягких игрушек женские трусики. Он поежился и вздохнул. Мелани пошла за ним в комнату. - Присаживайся, – Майкл похлопал по дивану.- Кроме сока, предложить нечего, потому что эти гады телефон отрезали. Так что, поголодай тут немного, а завтра, у нас с утра пресс-конференция, и они просто обязаны будут нас выпустить. Можешь ложиться спать. -Он отводил глаза и старался не смотреть на гостью. Когда он сел на диван, в кармане халата что-то зашуршало. Майк залез в карман и вытащил оттуда целую обойму презервативов. Он смущенно положил их на журнальный столик рядом. - О! А братцы-то, обо всем позаботились! Они, видимо, собрались взять контроль над рождаемостью в Китае! Майкл, не бойся! Твоя честь вне опасности. Я из буйных фанаток, но вижу, что ты не такой, каким я тебя себе представляла… - А какой я?- тихо спросил он, глядя прямо в глаза. - Да, какой ты? - в тон ему спросила Мел. Она была поражена глубиной его глаз и какой-то старческой тоской и мудростью, пронизывающей их. К тому же она еще никогда не видела таких огромных и красивых глаз у мужчин. - Ну, вот ты только что сказала, что я не такой. Так, какой «такой»? - На сцене ты выделываешь тако-о-о-е, что глядя на тебя, не то, что трусы снимешь… - Не надо про трусы, – перебил ее Майкл. - Нет, ну я о том, что ты ведешь себя на сцене как сексуально раскрепощенный молодой человек. У тебя стройное гибкое тело, и я полагаю, ты умеешь им пользоваться не только в танцах... Ты очень сексуален! - Нет, что ты! Я вовсе не сексуальный… - Майкл закусил губу; потом он облизнул губы и смущенно опустил глаза. Мелани была в смятении: то, КАК он это сделал, снова говорило отнюдь не о его «несексуальности». Она была в замешательстве: это такая игра в мальчика, или что? - Со стороны виднее. Ты извиваешься так, гладишь себя, трогаешь… везде… - снова «закинула удочку» она. - Это просто музыка диктует. - Майкл покраснел. - Понимаешь, я раб ритма. - Извини. Мне неловко… - «Похоже, это не игра. А это существо, напоминающее оленёнка Бемби - чертовки сексуального оленёнка, чёрт возьми-и есть Майкл Джексон! Какой он трогательный, милый и… и… все же сексуальный…» - подумала Мелани. - Ага, раб ритма… -Мэл осмотрела его сверху вниз, проследив глазами за каплей воды, катившейся вниз по его шее, ключице, и исчезающей в вырезе халата; почему-то тоже покраснела и закусила губу. - Ну ладно, давай не будем об этом. Как тебя зовут? - Мелани. - Майкл. - Ага, спасибо, что представился. Они хихикнули вместе. Несмотря ни на что, Майклу девушка была симпатична. В ее глазах сквозила мудрость, сочувствие, и желание. В них хотелось заглядывать чаще. - Ну, раз уж у нас такой разговор, то, Майкл, а все же, где ты настоящий? -Настоящий? -Ну да, на сцене или вот сейчас? -Я и сам не знаю, – Майкл вздохнул, ему вдруг захотелось выговориться. Как уже много раз до этого, поговорить с незнакомым человеком. Он не рассчитывал на понимание, не искал поддержки. Просто захотел рассказать хоть кому-нибудь, какой он на самом деле. Он уже пробовал делать так много раз: маскировался и бродил по улицам, в надежде встретить хоть кого-то, кто мог бы узнать его, настоящего; но его либо пугались, либо узнавали - Знаешь, я в своей жизни ничего не знаю и не умею, кроме музыки, в ней моя душа. Я на сцене с 5 лет, и все горести и радости, которые происходили со мной в жизни, связаны с музыкой. Но иногда я начинаю думать о том, кто я без музыки и сцены. Знаешь? Мне становится страшно и хочется плакать. Ведь я как моллюск без панциря, когда не на сцене… Я не знаю себя вне ее. Я не знаю, какой я… На сцене я был любим и обожаем всеми, а вне ее меня наказывали и били, издевались и завидовали. Понимаешь?-Его голос задрожал. Мелани пододвинулась ближе и провела рукой по подбородку Майкла. Их глаза встретились. - Майкл,- шепнула она,- не бойся, у тебя есть мы! - Нет, это я у вас есть, а я - самый одинокий человек во вселенной. - Почему? У тебя есть братья, родители, толпы поклонниц, в конце концов! - Братья? Они завидуют мне, не понимают. Родители? Отец никого не любит, а мама с головой в религии, с ней и не поговоришь толком - все сводится к Иегове. Поклонницы? Они ломятся на сцену с одной целью – оторвать от тебя кусок побольше, на память, ведь они заплатили за тебя… Визжат прямо в уши, или дышат в трубку телефона, если узнают номер, рвут одежду… Преследуют тебя... - Майкл, прости еще раз… - Нет, ничего. Ведь ты же не думала, что я могу оказаться не таким, каким меня привыкли видеть на сцене. Я понимаю тебя. - Вот, ты сейчас сидишь тут со мной и рассказываешь мне все это. Почему? Почему бы тебе не рассказать то же самое завтра, на пресс-конференции, ведь люди умные, они поймут! В глазах Майкла промелькнула тоска, он покачал головой и сказал: - Нет! не поймут! Это человек умен, а люди – это подверженная истерике масса. И то, чем делишься с одной, невозможно поделиться с миллионами. - Чем это? Чем делишься с одной? - Ну, вот ты сейчас слышишь мое дыхание, чувствуешь запах моей кожи – Майкл облизнул губы и продолжил почти шепотом, - мы смотрим друг другу в глаза, и…- он покраснел, отвернулся и снова посильнее запахнул халат. - Майкл! Ты просто безнадежный романтик! Майкл встал с дивана, подошел к стене, долбанул кулаком и крикнул: - Я вам задницу надеру! Открывайте дверь сейчас же! Тишина в ответ. - Майкл, а почему ты говоришь, что одинок? – спросила Мэл. – В газете, я прочла, что у тебя роман с Татум О’ Нил, а потом с Брук Шилдс… Майкл смущенно улыбнулся. - У меня с ними чисто дружеские, платонические отношения. - Почему? Неужели тебя не возбуждают красивые женщины? - Нет, то, что ты имеешь в виду под понятием «красивые», меня не возбуждает. Насмотрелся уже в детстве ... - А как же тогда без ЭТОГО жить? - Неужели ты не понимаешь, что ЭТО нужно делать по любви? - Понимаю. Но и без нее это хуже не станет. И тебе не хотелось никогда? - Нет, ну я же не евнух. Хотелось, конечно. Татум … Она пыталась переспать со мной, она пригласила меня к себе, погасила свет, попросила меня лечь на кровать и разделась. Мне идея эта нравилась, я думал, что все получится, но потом она подошла ко мне и стала раздевать меня. И тут почему-то я вспомнил фанаток, как они срывали с меня одежду… Мелани была поражена трогательностью и чистотой этого парня, еще час назад бывшего ее кумиром и главным объектом желания. Ей очень захотелось помочь ему, но она отчаянно не знала, как это сделать, не спугнув его. - О, Майкл... Как же тебе одиноко. И грустно. А выход своим эмоциям ты даешь только на сцене… Ты просто не знаешь, как выразить их вне света рампы. Я понимаю... Ты разорван пополам. Я все понимаю, но не знаю, как помочь тебе. Ты просто знай, что я, хоть и группи, но смогла тебя понять! - она улыбнулась ему . Майкл удивился переменам, произошедшим с этой девушкой. Ведь еще час назад она была типичная группи, а теперь, как ему казалось, действительно понимала его. Он пугался этого. Ведь так не может быть, потому что так не бывает. Вдруг из-за стены послышались голоса: - Май-ки! Раз-два! Май-ки! Раз-два! Майкл опустил голову и закрыл лицо руками. Мэл подошла к нему и взяла за руку. - Знаешь , Майкл, - сказала Мелани тихо, - я знаю, как заставить их замолчать. - Я тоже знаю, но, прости, этого не будет. Я не марионетка. Хотя бы в их руках. - Если твои братья так отчаянно хотят уложить тебя в постель, с кем бы то ни было, то надо сделать вид, будто так оно и есть. И тогда они успокоятся. Майкл широко улыбнулся, его глаза заблестели. Как у ребенка, которому только что предложили новую замечательную шалость. - И что ты предлагаешь? - Смотри: они сидят у стены со стаканами и слушают. Пусть услышат то, что хотят? Понял? Мы сымитируем звуками секс, а они подумают, что у нас все было. И отстанут от тебя. - Ну что, же, я подумаю над этим. - Думай пока. А я можно в ванну? Раз уж все равно, ночевать тут. А весь этот мой маскарад… -Ой, да, конечно! Там и халат есть еще один. Такой же. - Ну, вот и отлично. Мелани ушла в ванну, а Майкл задумался над тем, почему он ей все это вдруг выложил. Наверное, просто в глубине души он понимал, что даже если она продаст это журналистам, то ей все равно никто не поверит. Да и человек с такими добрыми глазами просто не может быть гнилым. Сделать ли то, что предлагает Мэл? А почему бы и нет? - А вот и я! Мэл появилась на пороге. Она была одета в такой же белый махровый халат, туго затянутый на тонкой талии. Белый цвет отлично подчеркивал ее шоколадную кожу и черные глаза.. Волосы мокрыми спиральками рассыпались по спине… Майкл восхищенно сказал: - А ты очень красива без своего «маскарада»! - Спасибо. Но можно я расскажу тебе о том, какой ТЫ красивый?- спросила Мэл, садясь на кровать и заглядывая Майклу в глаза.- Только ты не перебивай. И обещай не слишком смущаться! - Ок. - Я думаю, что если бы эльфы были чернокожими, то они выглядели бы примерно так, как ты! - Да ну! Перестань, -отмахнулся Майк. - Да! У тебя очень тонкие черты лица, ты выглядишь юным, а в глазах прожита целая жизнь. Твой голос чистый и звонкий, как у эльфа. Ты двигаешься на сцене, не касаясь земли… - А еще я не хожу в туалет и не пукаю. – также проникновенно глядя ей в глаза, закончил фразу Майк. -Прости! Вырвалось! Мэл согнулась пополам от смеха. - Прости, просмеявшись сказал Майкл, я по глазам вижу, что веришь в то, что говоришь, а сам поверить в это не могу. - Почему? - В семье я самый уродливый. - Неправда. Самый уродливый у вас … Ээээ… Ну, не ты. Точно. Мелани все же не могла отделаться от мысли, что перед ней просто фантастически красивое существо. Точеное лицо, темная матовая кожа, сильная шея, красивые большие руки с длинными пальцами… Это все наталкивало на какие угодно мыли, но только не о самом уродливом черном парне в мире, каковым он только что себя называл. Из -за стены уже на 3 голоса запели: -Don’t stop ‘till get enough… - Джермейн! Ты фальшивишь! Рэнди ! И ты туда же! - Нет, Майкл, я просто подпеваю, чтобы вам, романтичнее было там! - Отойдите от стены! Вы нам мешаете! - Ок, замолкаем. И отходим! Топ! Топ! Топ… Майкл развернулся к Мэл и сказал: - Они доконают меня! Ладно, Бог с ней, с внешностью, давай приступать. Только можно я свет приглушу, а то я стесняюсь. - Хорошо, но ночник оставь, а то мало ли… Стало почти темно. Майкл сел на кровать к Мелани. В полумраке ее глаза блестели как два агата. - А с чего начинать-то? - прошептал он. - Не знаю. Давай будем пока скрипеть кроватью, а потом разберемся. - Угу. Они встали на четвереньки и стали качаться взад-вперед. Кровать заскрипела. Мэл подползла поближе к Майклу и стала стонать. - Майкл, давай тоже стони! - Как?- он готов был провалиться сквозь землю! - Ты чего, порно не смотрел что ли? - Нет. Мелани мысленно сползла под стол. А Майкл добил ее: - А как и качать кровать, и стонать одновременно? А мы с ритма не собьемся? - Ну, люди как-то так это делают. Следи за моим дыханием и старайся подстроиться под меня. -Как следить-то? Спросил Майкл, осознавая всю серьезность этой затеи. Еще бы! и ритм держать, и дыхание. - Мы же скрипим, и дыхания почти не слышно. - Ну, тогда давай сюда свою руку. – Мэл прижала руку Майкла к своей грудной клетке под халатом. – Так понятно? - Да… Ты такая теплая. И кожа у тебя гладкая… Майкл сел напротив нее на расстоянии вытянутой руки. -А ты что думал? Что я холодная, скользкая и в пупырышку? -Нет, просто всегда на меня кидаются и рвут на части, или присасываются к губам и пытаются языком сомкнутые зубы выломать, то как-то не думаешь, что эти девушки… - Так, не отвлекайся. – Мэл тоже положила руку на грудь Майкла. Его кожа оказалась гладкой, как атлас, а дыхание на несколько секунд замерло. - Не бойся,- шепнула она, глядя ему прямо в глаза. - Я тебя не ущипну и не укушу. И вообще ничего не сделаю… Если только ты сам не захочешь. Мэл запрокинула голову назад и застонала, а ее грудь вздымалась как после сильного бега. - Ну же, повторяй за мной! Майкл нащупал свободной рукой кнопку ночника и погасил свет. - Я …я… Мне стыдно. - Ничего сложного. Просто держи руку на мне, подстраивайся под мое дыхание и пытайся повторить те звуки, что издаю я. Майкл попытался издать те же звуки, которые он слышал много раз, когда его братьям удавалось протащить в номер фанаток. Получилось неплохо. Выручал абсолютный слух и чувство ритма. -Вот-вот, а теперь давай, качайся на кровати. Майкл послушно начал качаться, и Мэл тоже. От усердий они упали, и он оказался сверху. Как ошпаренный, он тут же отпрыгнул на другой конец кровати. Мэл подползла к нему и наощупь начала снова аккуратно лезть в его халат. Ее пальцы очень медленно, едва касаясь, спускались от шеи на грудь, раздвигая ворот халата. Майклу не хотелось, чтобы она останавливалась, наоборот, он почему-то почувствовал себя как на сцене: и зрители есть, ждущие от него невозможного, и братьям надо доказать, что он лучший … А в руках гибкая и горячая женщина, как танцовщица. Дальше он анализировать не смог, т.к. сознание отключилось, остались одни инстинкты. Он развел руки под халатом Мэл, прижимая ее к себе. Та с готовностью ответила ему, развязывая пояс на своем и его халате. Она повела руками по его обнаженной груди вверх, снова поражаясь теплому атласу его кожи, обвила его шею и приоткрыла губы, ловя его теплое дыхание. Майкл прикоснулся губами к ее губам, медленно и несмело накрывая ее рот. Потом отпрянул. Мэлани подалась вперед, ловя его губы. Когда он снова нежно коснулся губами ее губ, она прижалась к нему плотнее, заставляя поцеловать ее по-настоящему. Его губы были нежными и горячими... Припав к ее губам, он притянул ее к себе так, что ее соски коснулись его кожи. От этого ощущения Майкл застонал. Мел прошептала: - Майкл, доверься мне… Я прошу... Тебе будет хорошо. Майкл не смог ничего ответить. Он просто задыхался от новых ощущений: куда-то пропала неловкость и нежелание «идти на поводу у братьев»; туда же кануло убеждение, что секс будет только с любимой; остались только ее нежные руки и горячие губы. Мэл водила кончиками пальцев по его шее, спускаясь вниз, к груди. Когда она дошла до сосков, Майкл выгнулся ей навстречу. Она поняла, чего он хочет. Мэл поцеловала его сосок и немного прикусила. Майкл шепнул низким и хриплым голосом: - Да! Еще… Она повторила. Майкл вскрикнул и запустил руки ей в волосы, прижимая поплотнее к соскам. Мэл еще немного покусала его, и хотела было спуститься ниже, но ее возбуждение было слишком сильным. Она хотела немедленной разрядки. -Майкл, я не могу больше сдерживаться! Она села на него верхом. Майкл положил руки ей на талию, продвигаясь вверх, взял за грудь и немного ущипнул за соски. Мэл заелозила по его животу, и он понял, что дальше сдерживаться уже никто не сможет. Майкл положил Мэл на спину, и вся страсть, копившаяся в его чувственной душе, наконец-то нашла выход. Он начал действовать в таком темпе, что она только и могла, что кричать и отстраняться от него, потому что это было больно. Но на смену боли пришло такое блаженство, что ей стало немного страшно.Страшно,что этого больше не повторится. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………