Будь мужиком

— Почему ты меня тогда не трахнул? — Роуч едва шевелил губами. Спать хотелось неимоверно, как не хочется даже на часах в полночь. У Роуча болел живот, липкий от спермы, а Райли все еще держал его за член, забирая в ладонь и пенис, маленький и сморщенный после любви, и вялую, пустую мошонку. У Роуча сочилась сперма и после того, как он кончал. А потом у него снова вставал, и он снова кончал, и у него снова сочилась сперма. Хорошо что Гоуст ничего ему об этом не сказал; Роуч уже начал с содроганием ждать, пока Райли спросит, почему из него льется, как из ведра. — Потому, что не трахнул, — Гоуст уперся подбородком ему в макушку. Золотоволосый, голубоглазый, он был похож на саксонца, на белокурую бестию вермахта. Сравнение вышло таким пронзительным, что и само почувствовало себя неловко на казарменной кровати. Дед хотел, чтобы Роуч стал художником, он ведь так хорошо рисовал! Занимался в студии, участвовал в конкурсе акварелей. А Роуч так хотел доказать — себе и всем, — что он может быть бесчувственным, может быть крутым, может быть настоящим мужиком, что не стал его слушать. Сразу сказал, что после школы пойдет служить. И пошел. Теперь Роуч думал, что так несчастен, как в САС, не был нигде и никогда, даже когда чуть не поцеловал своего двоюрдного брата, спавшего после футбола в траве. Роуч никогда не хотел убивать, но теперь именно это его и ждало. Наверное, ему было бы легче, если бы он не понимал так хорошо, что, хотя выбрал не ту дорогу, ее все равно придется пройти до конца. — Мне казалось, напоить и трахнуть... — небрежно начал Роуч. Ему хотелось дать понять Гоусту, что он знает, что это был только секс, ничего больше; чистый секс, ха-ха, похоть двух альфа-самцов наконец-то вырвалась на свободу; мы же оба знаем, как это бывает?.. ...да только вот не оба, а Гоуст; а оба они точно знают только одно — кто из них час назад вошел в комнату Райли девственником и так нервничал, когда снял штаны, что на него пришлось извести целый тюбик геля. — Что за дерьмо у тебя в голове? — удивился Гоуст. — Напоить и трахнуть — кто вообще так делает? — Все? — предположил Роуч, облизывая губы. Он не ожидал такой реакции от Райли, ему казалось, что этот вариант мог бы понравиться им обоим. Если бы Гоуст полез ему в штаны вчера, когда Роуч был пьян и не соображал, что происходит, опрокинул бы его на стол и оттрахал... без смазки... блюющего на пол... все еще не понимающего, что происходит... Когда Роуч думал об этом — так, — ему становилось не по себе. — Слушай сюда, и запоминай, — Гоуст резко приподнялся на локтях. Роуч соскользнул с него и шлепнулся на кровать. — Есть вещи, которые ты не делаешь. Не бросаешь своих до последнего, не возникаешь, если капитан говорит, что тобой недоволен, и не трахаешь пьяных и обдолбившихся, потому что ты не мудак. Все. — Ага, — пробормотал Роуч. Он чувствовал себя неловко. — Я знаю, что ты не мудак, — продолжил Гоуст, глядя на Роуча в рассеянном свете фонаря, заглядывавшего в окно вместо луны, утонувшей в мутных облаках. — Но можешь однажды захотеть им стать. Не становись мудаком, Сандерсон. Лучше, — Гоуст улыбнулся; блеснули влажные белые зубы, мелкие и крепкие, как дробинки, — лучше оставайся хорошенькой Полли Оливер. Вот как сейчас. — Хорошенькой Полли Оливер? — Роучу казалось, что он где-то слышал это имя. В детском стишке, или, может быть, в песне? — Ты не знаешь Полли Оливер? — удивился Гоуст. — Это старая песня о девчонке, которая переоделась солдатом, чтобы найти свою любовь. Мьюзик-холльная, — добавил он так, как будто бы это все объясняло. И, глядя на вытянувшееся лицо Роуча, сказал, улыбаясь уголками рта: — Ты храбрая девчонка, Сандерсон. Чего ты так на меня смотришь? Это правда. Прежде, чем Роуч успел возразить, губы Гоуста ткнулись ему в щеку, в шею, пальцы пробежались по загривку, заставляя невидимые волоски вставать дыбом. Роуч уперся лбом ему в плечо, положив руку на твердую грудь, на волосатый сосок, щекотавший ладонь изнутри, и тихонько выдохнул от удивления, когда Гоуст, лаская его, продолжил: — Ты мне сразу понравился. Жалко только, что тебе сразу понравился МакТавиш. Но я решил, что такую хорошенькую Полли Оливер стоит подождать.