Цветы далёких звёзд

Коридор Храма. Выход на балкон. Видно, что уже вечер. Два джедая появляются с балкона

Оби-Ван: Учитель, оспорили вновь вы Совет? Квай-Гон: Но прав у меня на согласие нет - Мой сын не останется в Храме, и сами Тогда мы исчезнем. Другими путями Сложнее идти, но там меньше врагов И сердцу преград. Этот принцип не нов, Не зря на тепло от любимых объятий Мужчины уже десять тысяч лет тратят. Оби-Ван: А что будет с пленным? Квай-Гон: Ответ на вопрос И в Силе никто при нас не произнёс, Похоже, он будет потом арестован, В Сенате всё просто - раз-два и готово... Оби-Ван: Вы против, учитель? Квай-Гон: Чем ты удивлён? Наш пленник едва ли нарушил закон, Джедаи на них нападавших не судят, Так Кодекс велит. Оби-Ван: Но так было и будет - Неважно, какая у ситха вина, Наказан он должен быть нами сполна. Квай-Гон: Мой мальчик, ты мыслишь в неправильных гранях, Он будет излечен, помощником станет, Мне надо забрать его. Оби-Ван: Стало быть, вам Важнее противник, чем ваш падаван? Квай-Гон: Вот что ты сказал? Просто чушь, ученик мой. В тюрьме он сгниёт и сознанием сникнет, Лишившись моральных, продавленный, сил, Я начал про это, но ты перебил. Совет удивлён, что форсюзеров мало, А сам так расходует материалы. Живая забраку бы Сила далась, Но их напугала его с Тьмою связь, Хоть слышал не раз от Совета уж каждый: Разумным джедай должен быть и отважным. Оби-Ван: А Эни судьбу как решает свою? Квай-Гон: Он станет джедаем, я слово даю. Опять пойду против, но разве впервые? Мне втрое догм Храма важнее родные. Много лет без тепла я по свету летал, Предрешён был в бою мой печальный финал, Небеса насмехались над жаждой любви, Видя, как умываем мы руки в крови. Я пытался себе запрещать – но не смог, Я хотел стать суровей – не стал, Ибо принял в объятья джедая песок, Солнца в дикий сложились оскал. Десять лет я гоним был своею душой В этот маленький дом, что своей теплотой Смог спасти бы и сердце, и душу мою, Начинавшие мёрзнуть в извечном бою. Мальчик мой, ты и сам будешь крепко любить, Не гони чувства прочь никогда, Только любящий может действительно жить И жизнь эту не жаждет отдать. Оби-Ван: Но любовь расслабляет, и дрогнет рука, И клинок упадёт, и на милость врага Сдастся рыцарь. Квай-Гон: О, что сделал Кодекс с тобой? Его древние догмы ты лучше не пой. Я любил не так много, но, чтобы понять, Что спасением станет она, Мне хватило; и пусть повернётся всё вспять, Справлюсь, ибо душа спасена. Оби-Ван: Я не против ни словом, но в сердце теперь Появилась какая-то горечь. Квай-Гон: Не верь Ей: ты сам захотел полюбить, Так не бойся для чувств своё сердце открыть. Не джедай тот, кто любит? Жестокая ложь. Не храмовник – быть может. Ты сам Всё однажды узнаешь, ты суть всю поймёшь, Покорившись любимым глазам. Оби-Ван: Как теперь буду видеть вас в Храме родном? Квай-Гон: Я не рву отношения с учеником, В нашем доме всегда будем рады гостям, А особенно нашим вернейшим друзьям. Оби-Ван: Пусть же вечно горячим домашний очаг Будет ваш, пусть вы будете жить Так, чтоб глупый завистник ли, новый ли враг, Не сумели ему повредить…

Показывается Мол в сопровождении двух охранников. Он делает Квай-Гону какие-то знаки, пытаясь привлечь его внимание

Квай-Гон: Оставьте его на минуту при мне.

Охранники отпускают забрака и отходят на несколько метров, наблюдая за ним. Джедай кивает, интересуясь, чего хочет ситх.

Дарт Мол: Храмовников разум в глухой пелене, Они предрекли, что опасен избранник, И нынешней ночью мальчишки не станет. Квай-Гон: А ты? Что в Совете решили с тобой? Дарт Мол (иронично усмехаясь): Рогатая туша идёт на убой. Сперва я в тюрьму попаду до рассказа О мастере, после убьют меня сразу. Я прав был. Простите за резкость мою, Впервые в джедае, враге, узнаю Я Силу Живую. Они как машины...

Охранники подходят, намереваясь забрать Мола

Дарт Мол: Прощайте. Спасайте супругу и сына. Моей же наследнице зверем цепным, Как вы говорили, судьба велит с ним, И он будет предан, но точно не мною. Оби-Ван: Упрямый... Квай-Гон: Молчи. Нам про это не стоит С тобой говорить.

Охранники уводят забрака, держа наготове электропики

Квай-Гон: Вот тебе и Совет - Опасен малыш десяти едва лет...

(накидывает тунику)

Будь здесь. Я вернусь, передав им беречься.

Уходит. Оби-Ван смотрит ему вслед

Оби-Ван: От догмы такой всем дай Сила отречься.

Уходит на балкон Конец восьмого действия