Ты улыбаешься - я улыбаюсь

Сориентироваться на местности оказалось проще, чем он думал. Найдя нужный поворот, Миша тут же отзвонился Мэтту. Напряжение нарастало с каждой минутой. А боязнь опоздать, только подогревала адреналин в крови. Миша затормозил, как только в свете фар показался силуэт человека. Одним движением он быстро выскочил из своей машины и резко вскинул перед собой пистолет: ― Подними руки вверх, Себ. Я не хочу причинять тебе вреда. ― Миша, ― улыбнулся Себастьян. ― Сколько лет, сколько зим. Разве так разговаривают с друзьями? ― А разве друзья так поступают? Руки, ― уже жестче выкрикнул Миша. – Где Дженсен? ― Знаешь, что меня всегда бесило в тебе? Твоя чрезмерная правильность. Весь из себя «Я всегда поступаю по закону» лейтенант полиции Коллинз. ― А в чём заключается наша работа, Себ? В том, чтобы служить закону! В том, чтобы хоть немного очистить этот чёртов город от дерьма! Я считал тебя хорошим копом, Себастьян! Даже больше, я считал тебя своим другом! А ты продался. И не просто продался, а каким-то вшивым наркоторговцам. Ты напал на двух офицеров! И я повторяю свой вопрос, где Дженсен? ― Красиво говоришь, Миша, ― оскалился Себ. ― Только вот нет такого закона, что спасает жизни. Жизни спасают деньги. А чёртова полиция не способна дать мне столько денег, чтобы вытащить с того света сестру. Да, мы отпустили того пацана. Подумаешь, одним торговцем дури больше одним меньше. Зато я смогу ещё долго безбедно жить на эти деньги. А ко всему прочему, спасти от смерти родного мне человека. ― Не сможешь, Себ, ― Миша поднял пистолет выше. ― Тебя будут судить. Ты сам говорил, что любой преступник рано или поздно совершает промахи. Слишком много дров ты наломал. Но у тебя есть шанс смягчить свою участь. Скажи где Дженсен, и я сделаю всё возможное, чтобы в суде к тебе отнеслись как можно более лояльно. Внезапно Себастьян захохотал. Громко, почти на грани истерики: ― Ошибаешься. С этим сующим свой нос куда попало криминалистом почти кончено. Завтра утром в озере найдут угнанную машину, а в её багажнике мёртвого сотрудника полиции. А потом ещё и твоё тело. Извини, по-другому никак. И никаких доказательств того, кто это сделал. Ты же ведь не думаешь, что я действовал в одиночку? А ты не такой уж и хороший коп раз решился брать меня без подкрепления. В этот момент за его спиной раздались странные звуки. Себ обернулся. Миша тоже посмотрел в ту сторону. Неизвестный ему человек толкал с холма машину. Это был тот самый угнанный синий Бьюик. Слова, произнесённые Себастьяном, зазвенели в голове: «Завтра утром в озере найдут угнанную машину, а в её багажнике мёртвого сотрудника полиции». Дженсен. Он там, внутри. У Себа не было иного выхода, кроме как избавиться от него. Только Дженсен мог подтвердить его причастность к преступлению, даже к двум. Сминая под колёсами сухие ветки, машина медленно катилась по склону холма, постепенно набирая скорость. Всё было как будто в замедленной съёмке. Миша судорожно пытался принять решение о том, какой следующий шаг ему совершить. Броситься спасать Дженсена и оставить Себастьна или же сперва обезвредить его. Но тогда машина уже окажется в воде… ― Это ты ошибаешься, Роше, ― раздалось у Миши за спиной. ― Настоящие полицейские друг друга не подставляют. Себ и Миша обернулись и увидели Мэтта. Он стоял, наведя пистолет на Себастьяна. ― Я уже вызвал сюда группу, так что не отвертишься, ― Мэтт перевёл взгляд на Мишу. ― Беги, давай, я его задержу. Миша мгновенно сорвался с места и побежал в сторону Бьюика, на ходу пряча пистолет назад в кобуру. Машина уже набрала приличную скорость и с громким всплеском въехала в озеро. Миша с разбегу влетел в воду. Одежда моментально намокла и стала тяжелой. Вода мешала двигаться, и когда он добрался до машины, то половина салона была уже затоплена. Он подобрался к багажнику и выкрикнул: ― Дженсен! Дженсен! В ответ раздались лишь стуки. Он явно бился внутри. Боролся и пытался выбраться. ― Сейчас! Сейчас я тебя вытащу. - Вода всё подступала, медленно затягивая автомобиль глубже и глубже. Миша попытался открыть багажник, но было заперто. Медлить нельзя. Под рукой никакого инструмента, чтобы сломать этот чёртов замок. В голову пришла отчаянная мысль. Сообщник Себа наверняка оставил ключи в зажигании. Практически уже вплавь Миша принялся грести к водительскому месту. Вода уже полностью затопила багажник, и шансов у Дженсена было всё меньше и меньше. ― Держись, Дженсен! ― выкрикнул Миша. ― Я сейчас. Чтобы дотянуться пришлось нырнуть с головой. Судорожно шаря рукой около руля под водой, Миша всё же нащупал ключ. Он вырвал его из зажигания и поплыл в сторону багажника. Дженсена было уже не слышно. Он нырнул первый раз, но нащупать крошечное отверстие для ключа не удалось. В такой темноте разглядеть хоть что-то под водой было невозможно. Каждую секунду паника накатывала с новой силой. Миша набрал в лёгкие больше воздуха и снова нырнул. В правой руке он крепко сжимал ключ, дабы тот не выскользнула, а левой ощупывал багажник. Есть! Замочная скважина оказалась прямо под его пальцами. Сопротивляясь воде, Миша пытался на ощупь попасть туда ключом. После нескольких неудачных попыток он всё же поддался. Чтобы открыть багажник в воде пришлось приложить немало усилий. Миша моментально нащупал тело Дженсена и, схватив того за руку, с силой потянул на поверхность. Когда они вынырнули из воды, Миша понял, почему Дженсен не мог ему ответить. На рту была повязка, да и руки связаны за спиной. ― Дженсен! – Затряс его Миша. – Дыши, давай! – он стянул с него повязку, ― Ну же! Ботинки увязали в песке, и тащить в воде на себе второго человека было крайне тяжело. Дженсен закашлялся, выплёвывая воду. ― Вот так! Молодец! Словно камень свалился с плеч. Миша продолжал тащить Дженсена за собой, пока они вдвоём не рухнули на песчаный берег. Только теперь Миша почувствовал усталость от напряжения мышц во всём теле и дикий холод. Стояла осень, и вода в озере была холодной. А ветер, дувший снаружи, ещё сильнее охлаждал мокрую одежду. Дженсен лежал рядом на животе и, уткнувшись щекой в песок, тяжело дышал, продолжая периодически кашлять. Завязанные за спиной руки, не давали ему возможности двигаться. ― Ну всё, Дженсен. Всё кончено, ― перекатившись со спины на бок, проговорил Миша. ― Я здесь. Всё будет хорошо. Превознемогая усталость, Миша поднялся на колени и принялся развязывать верёвку на руках парня. Мокрая, она поддавалась с трудом. Когда с ней всё же было покончено, Дженсен перевернулся на спину, разминая затёкшие запястья: ― Х-холодно, ― дрожа, еле слышно проговорил он. ― Сейчас, ― Миша подтянул его ближе и, обнимая, уложил к себе на колени. Только теперь вдалеке он различал крики и вой сирен. ― Держись, осталось немного. ― Он убрал прилипшие ко лбу Дженсена волосы и стёр с щеки остатки песка. ― Ненавижу эту чёртову работу, ― тяжело дыша, произнёс Дженсен. *** Мигалки на машинах скорой помощи и полиции освещали всё вокруг красным светом. Где-то далеко за деревьями занимался рассвет, а группа экспертов во главе с Ричардом всё ещё работала на месте преступления. Промозглая ночь медленно перетекала в утро, и Миша спешил поскорее закончить разговор с Бивером и пойти к Дженсену. Синий плед, накинутый медиками ему на плечи, защищал только от ветра. В ботинках противно хлюпала вода, а мокрую одежду хотелось как можно скорее с себя снять. Мэтт суетился вокруг них, иногда подгоняя кого-то из группы криминалистов. Так получилось, что на этом месте преступления главным был он. Именно он повязал Себастьяна, который уже около часа сидел в наручниках на заднем сидении полицейской машины. ― Ты отлично сработал, Миша, ― похлопал его по плечу Бивер. ― Мне жаль, что во всём это замешан Себастьян. Знаю, как вы были близки. ― Никто не ожидал именно такого поворота событий, ― вздохнул Миша. ― Да. Печально, что в наших рядах завелись крысы. ― Это точно. ― Ты сам-то как? ― В порядке. ― Ладно, давай езжай домой и отдыхай. Даю тебе три дня. ― Спасибо, ― Миша пожал руку Биверу и поспешил к машине скорой, на каталке около которой сидел Дженсен. Его тоже укутали в синий плед и по пластырю на лбу, можно было догадаться, что ему уже обработали все раны. Парень сидел и дрожал от холода, глядя в одну точку. ― Ты как? – осторожно поинтересовался Миша. ― Судя по тому, как вежлив со мной был Коэн во время допроса – хреново. ― Что-нибудь хочешь? Может, принести тебе ещё чаю? ― Я домой хочу, Миш. Забери меня отсюда. В чём-то Себ был прав. Миша всегда поступал по правилам, но сейчас, конкретно в эту минуту ему было плевать на них. Может, это неправильный поступок с точки зрения профессионализма, и он дал волю собственным чувствам. К чёрту. К чёрту всё. ― Поехали. ― Что? – Дженсен поднял на него взгляд. ― Пошли отсюда. Поехали домой. Он приобнял Дженсена за талию, помогая слезть с каталки, и повёл его к своей машине. Плевать было даже на то, что их сейчас видят вместе. ― Эй! – окликнул их Мэтт. ― Миш, куда ты его ведёшь? Ему в больницу надо. И мы ещё даже не составили фоторобот сообщника Себастьяна. А нам кровь из носа надо поймать его по горячим следам. ― Всё потом, Мэтт, ― резко оборвал его Миша. ― Парню сейчас нужна сухая одежда и отдых. Попытайтесь расколоть Роше. Не думаю, что он будет долго ломаться. ― Но, Миш! – развёл руками Мэтт. Он растеряно переводил взгляд от лица Миши к его руке на талии Дженсена. ― Я всё сказал. Если будут вопросы, можешь смело валить всё на меня. ― Чёр-те что! ― выругался Коэн. Он хотел было крикнуть ещё что-то им вслед, но его отвлёк один из криминалистов. ― Спасибо, ― тихо прошептал Дженсен, прижимаясь к нему ещё сильнее. *** Первые минут пять они ехали молча. Только в салоне машины Миша почувствовал, как от их мокрой одежды противно пахнет озером. Должно быть, этот запах Дженсена тоже раздражал. От избытка влажности было жутко неуютно. ― Дженсен, ― нарушил тишину Миша. ― Хочешь поговорить? ― Вот только давай ты меня лечить не будешь, ― хрипло проговорил он. ― Чёртовы медики уже пытались. ― Да я не собираюсь тебя лечить. Просто то, что случилось… Такое, бывает трудно перенести. Особенно в первый раз. ― Ага. Ты бы лучше рассказал мне это, когда я связанный долбился о закрытую крышку багажника в машине заполненной водой. ― Зачем ты так? Я же хочу тебе помочь. ― А мне не надо помогать, ― Дженсен резко повернул голову и посмотрел на него. ― Ты себе помоги. Миша тяжело вздохнул и сильнее вцепился в руль. Дженсен закрылся от него плотной стеной, и пробиваться сейчас через неё было бесполезно. Боковым зрением Миша видел, как тот сильнее завернулся в плед и облокотился о дверь. Так они ехали в тишине, пока Миша не услышал тихий всхлип. Он обернулся и заметил, как вздрагивают плечи Дженсена. Нет, так дальше продолжаться не может. Он затормозил, а затем съехал с трассы на обочину. ― Иди ко мне, ― проговорил Миша, когда поставил машину на ручник. Он потянулся к Дженсену, приобнимая его за плечи. Тот послушно подался в его сторону и уткнулся лбом в Мишино плечо. ― Я просто больше не могу так, Миш, ― слезы мешали, и произносить слова Дженсену удавалось с трудом. ― Ну тише, тише. Вот увидишь, всё образуется. ― Ни хрена не образуется, и ты это знаешь, ― выпалил Дженсен. ― Считаешь меня трусом? ― Вовсе нет. Никакой ты не трус. Ты просто запутался. Ни один трус не стал бы отдавать несколько лет своей жизни, чтобы обучиться такой профессии и быть в ней лучшим. ― А я знаю, что считаешь. Я сам это о себе знаю. И мне плевать. Я просто не хочу иметь дело со всем этим дерьмом, ― он уже почти перешел на крик, ― Задолбало! Почему я не могу жить так, как мне хочется. И если мне всё это противно, так какого чёрта я должен возиться с этой дрянью и в один прекрасный день сдохнуть на дне озера, запертым в багажнике машины свихнувшимся психом? ― Тебе просто нужно время, ― Миша попытался погладить его по спине. ― Мне нужна свобода, Миш. Свобода выбора, ― Дженсен резко замолчал и тяжело вздохнул. ― Я уйду из полиции. ― Это очень серьёзное решение. Я не думаю, что ты должен принимать его прямо сейчас… ― Именно здесь и сейчас, ― перебил его Дженсен. ― Ты ведь был прав тогда. Я может, и правда пойду назад в академию, попрошу дать мне место. Но так больше я не хочу. Я просто мечтаю каждый день видеть жизнь, а не смерть. Дженсен отстранился и посмотрел собеседнику в глаза. Миша понял, что тот немного успокоился и слёзы уже не струились из его глаз. ― Это очень смелое решение, и я очень горжусь тобой. Не каждый способен на такое, ― Миша позволил себе немного улыбнуться. ― Ты можешь быть уверен, что я в любом случае тебя поддержу. ― Спасибо, ― Дженсен тоже улыбнулся в ответ. ― А теперь поехали домой?- спросил Миша. ― Поехали. И это… Спасибо что вытащил меня, ― тихо проговорил Дженсен. Миша завёл мотор и снова выехал на трассу. От сердца немного отлегло. Дженсен выговорился, и ему стало легче. Пройдёт ещё куча времени, пока эта рана затянется. Такие вещи переживаются с трудом, но даже спустя годы имеют свойство страшным воспоминанием всплывать в памяти или тревожных снах. Миша сделает всё от него зависящее, чтобы этот процесс проходил менее болезненно. После сегодняшней ночи ему стало абсолютно ясно, что Дженсен не просто «парень с работы», а очень близкий и дорогой ему человек, которого он чуть было не лишился. И теперь, когда Дженсен был рядом, а его голова покоилась на Мишином плече, это чувство крепло всё сильнее и сильнее. ― Эй, о чём опять задумался, лейтенант Коллинз? – прервал его мысли Дженсен. ― Так, о ерунде. ― А всё же? ― Да вот всё размышляю, положено ли тебе как пострадавшему завтра с утра двойная порция оладий? Дженсен резко вскинул голову и уставился на Мишу. Тот тоже повернулся к нему. ― Нет, вы только посмотрите, ― возмущённо закрутил головой Дженсен, ― Тот факт, что я сегодня чуть коньки не отбросил, пробудил в хмуром Коллинзе чувство юмора. Миша не сдержался и захохотал. Через мгновение к нему и присоединился и Дженсен. Они смеялись чуть ли не до слёз, пока Дженсен не проговорил: ― Хорош ржать. Смешная шутка не спасёт тебя от двойной порции оладий. Миша смотрел на этого странного парня. На его заклеенные пластырем ссадины, испачканные в песке и грязи волосы, мокрую одежду… Кто бы мог подумать несколько месяцев назад, что они окажутся в такой ситуации, что они вообще окажутся вместе. Серьёзный и правильный Миша, и нахальный криминалист с взрывной харизмой Дженсен. Однако они были вместе. Миша смотрел на улыбку Дженсена и мечтал только об одном: чтобы она больше никогда не исчезала с этого прекрасного, такого родного и любимого лица.