Лангрилив

На мой звонок Купер не ответил, что и следовало ожидать. Еще и 12 дня нет, а, значит, он наверняка после хорошей пьянки валяется в каком-нибудь мусорном баке. Плохо, конечно, но не беда, еще успею с ним созвониться. Следующим, кому я стал набирать, был Зайчик. Этот точно должен быть уже на ногах, зная его профессию. - Алллё? – как я не любил этот приторно сладкий голос… Но больше всего я не люблю то, что он так много знает. Я был почти наверняка уверен, что он знает приблизительную причину моего отсутствия. - Здаров. Прости, что опрокинул с вече… - Не паааарься, - лениво протянул Зайчик, перебивая меня и тем самым заставляя меня раздражаться. Есть люди, которым позволительно перебивать меня, даже если они не люди. Но курьер определенно не был одним из них. – Твой брат мне все объяснил. - А, ну здорово, а то я уже… Тпру, мой брат? – я как-то не сразу сообразил, о ком вообще речь. Кто только моим братом не назывался, но сейчас это может быть мой самый настоящий брат. Я не думал, что Безенграфт зашевелится. Ну, не так быстро, по крайней мере. Пусть бы дал мне немного свыкнуться с мыслью, что я лично знаком с Лютой и она временно кантуется в моей квартирке. - Ну даааа, задорный тип такой, все намекал мне, что когда-то он был очень популярен. Хотя, знаешь, с его внешностью – поверю, такого бы на рынке рабов… - Я бы на твоем месте не заикался даже о рынке рабов в разговоре с ним, - я вяло улыбался, понимая, что я совершенно отвык от жизни среди богов. И раньше-то я никогда не плел интриги и не поддерживал ничью сторону, преследуя лишь собственные интересы. Но с горем пополам мог понять, как действуют мои родственнички, что они планируют и кого используют. Только понимая, что вокруг тебя происходит, можно оставаться безучастным. Сейчас я мало понимал, что за игру ведут два бога на территории моего города. И меня это злило, сильно злило. Я подумывал сбежать, но прекрасно понимал, что никуда я не денусь отсюда. Мне это место нравится, черт побери, и я хочу и дальше себе тут жить себе на радость. - Хм… - послышалось характерное пыхтение. Наверняка закуривал. Я был бы не против, если бы Зайчик подавился своей сигарой. Он меня так раздражал, не передать! – Хм-хм-хм, а он говорил, что Вы не ладите. Но ты умеешь делать дела, Лив. Ваше предложение я принял, так ему и передай. Мистер Орди положил трубку. Я даже не успел задать вопрос о том, что за предложение. Медленно поднявшись со своего кресла я создал небольшую сферу матово-черного цвета в руке, она верещала и быстро-быстро крутилась. Я разгонял ее все быстрее, чувствуя, как она нагревается, как и все в помещении. Она становилась то больше, то меньше, уже обжигая руку, но эта боль для меня – несущественна. Как несущественно и то, что мои волосы теперь пылают, выдавая с потрохами мое нечеловеческое происхождение. Но мне было все равно. Сфера в руке стала пульсировать. Ага, значит, обнаружила. Мощным толчком вложив еще каплю силы в мое творение, я ее выпустил, чтобы сфера мгновенно, с ослепительной вспышкой и громким хлопком исчезла. Я довольный уселся обратно в кресле. И принялся ждать. То, что я создал – было чем-то вроде бомбы. Бомбы, созданной лично для одного бога, который стал портить мое существование, даже не успев со мной поздороваться. Конечно, она его не убьет и даже не ранит так, чтобы обидеть. Испортит костюм, может быть. Если он, наконец, научился носить одежду, а не разгуливать в чем мать родила. Но зато он ясно себе усечет, как я зол. Я не услышал ни взрыва, ни вибрации. Значит, он находится дальше, чем центр города. Наверняка северные районы, где ему самое место - среди разжиревшей криминальной верхушки. Я помню его самым молчаливым их всех. Он был богом изобилия и роскоши, пафоса и экстравагантности. А также он был богом пресыщения, извращения и ревности. И при этом он был неразговорчив, хитер и брезглив. И конечно высокомерен до идиотизма. Внешне он изменил себя довольно радикально, но это не удивительно. Безенграфт любил выделяться. Волосы достигали пояса, были похожими на прозрачные артерии, по которым струится самая настоящая кровь. В спокойном состоянии она была темной, привлекательно переливающейся. Но едва брат выходил из себя – становилась ярко алой, бурля в прозрачных «волосах». Никогда не считал эту его фишку с лохмами крутой, она меня скорее напрягала. Глаза у него тоже отличаются. Они такие же золотые, как у меня, но в темноте можно увидеть, как от них исходит алый цвет. Обычно его возраст был где-то около 30 лет, но он, как и я, стремился выглядеть старше. Временами он носил усики. Истинная безвкусица. Отношения у нас всегда были прохладными. По большей части из-за того, что я отказывался с ним уходить в загулы. Я был богом праздности, но никак не оргий с участием щупалец, девок с самовозгорающимся влагалищем и рептоидов с устрашающими фаллосами. То, что для него было в порядке вещей – для меня было чем-то уж запредельным. Более того, братец не брезговал инцестом, хотя многие из моих родственников не видели в этом ничего дурного. В целом, я никого не укорял за кровосмесительные связи, сам в Младшую по молодости был влюблен, но прожив не одну тысячу лет как-то начинаешь отделять, где должна быть родственная связь, а где – влечение. Раздался звонок. Номер не определился и я предположил, что мое сообщение уже дошло, и было расшифровано правильно. - Лангри на связи, - я был удивительно самоуверен. Наверное, благодаря гневу во мне пылала ударная доза дурацкого героизма. - Привет-привет, малыш, - приятный, очень приятный баритон, которому я откровенно завидовал когда-то очень давно, заставил меня на мгновение закрыть глаза. Ебать, как давно я не видел никого из родственников… Я улыбался. Пусть я и был зол, но я был чертовски ему рад. Пусть это и самоубийственно отчасти. - Ты, конечно, всегда был эталоном дурного тона, но чтобы позабыть сообщить о своем приезде брату – с этим ты уже перебрал, - я внимательно прислушивался к тому, что может послышаться из трубки. Не буду врать, я рассчитывал услышать очаровательный хохот Лютой. - Ты должен был давно сбежать, Лангри, - в голосе Безенграфта послышалась усталость и… не ослышался ли я? Безнадёгу. – Нам надо встретиться. Не у тебя. Приезжай в Цирк, малыш. Только не задерживайся, я выдвигаюсь уже сейчас. И снова послышались гудки сброса скорее, чем я смог задать хоть один из мгновенно возникших в голове вопросов. Это какая-то шутка? Что происходит, мать вашу?! Итак, до Цирка я добрался быстро. Он находился в трех остановках метро от места работы. Отпрашиваться я снова не стал, чтобы не мешать влюбленным идти, кажется, в третий заход. Ламия сегодня определенно будет мечтательно распиздательна. Я кусал нижнюю губу и чувствовал нервное возбуждение. Встреча с братом, которая с какой стороны ни смотри – ничего хорошего для меня не несет, меня здорово волновала. В голове роилась туева куча мыслей. Вполне возможно, что все это паршивая ловушка. Но именно – паршивая, потому что абсолютно бессмысленная. Если Рубин таким образом хочет как можно быстрее избавиться от меня – то вариант из рук вон плох. Пусть я и слабее его, но не настолько, чтобы совсем не оказать сопротивление. Более того, мы сотрем жизнь на всей планете как минимум. Не стоит недооценивать бога, даже если это твой собственный брат. Если это какой-то план против богини, который он хочет мне предложить, то я умываю руки. Я, конечно, люблю братика, пусть и по-своему, но вызывать гнев Сестер – не намерен. Я не суицидально настроенный безумец. А вот если эта ловушка, организованная совместно Лютой и Безенграфтом… Тот тут я совсем ничего не могу предсказать, ибо без понятия, для чего я могу им понадобиться. Ну правда. Вычерпать из меня силы? Такое практикуется, конечно, но, насколько я знаю, для этого определенно больше одного божества надо. И силу все равно получает только кто-то один. Именно поэтому подобное не имеет места – мы, боги, слишком жадные до силы. И уж лучше пускай она никому не достанется, чем достанется кому-то одному. Ноль единения, знаю. Хреновые из нас любящие братья и сестры. Цирк – это самый яркий и шумный ресторан в городе. Спецэффекты, фейерверки, бесчисленное количество блесток и конфетти, бесконечные шоу и лотереи – идеальное местечко для моего брата. Не удивлюсь, если он завсегдатай этого балагана. Найти его не составило труда. Он испускал едва ощутимый импульс, направленный именно ко мне. Ощутить и понять его природу можно было только войдя в ресторан. Быстро прошествовав к нужному столику, я напоролся на прелестную картинку. Щуплая девушка с бледно-голубыми глазами двигалась на мужчине, которого собой же и закрывала от моего взгляда. Она двигалась медленно, позволяя груди плавно колыхаться, притягивая взгляды многих, кто проходил мимо. Пусть подобные сцены были обыденными в этих стенах, все же голые тела… Ох ты ж мать перемать, это парень! Я не собирался бросать взгляд вниз, но когда присаживался, зацепился за предмет, который меня насторожил. И насторожил не зря. Из красивых девочек с прекрасной грудью не растут члены взрослого мужика. - Фу бля, Без, ну что у тебя со вкусом! – я с кислой миной уселся в кресло, стараясь не смотреть в сторону брата. - Ты уже здесь, малыш? – девушку с членом моментом скинули с колен. Та с визгом упала на пол и отползла от стола, со страхом глядя на красноволосого плечистого мужчину. Чтож, видимо, его тут все-таки знают. Я видел, как на него бросают взгляды, полные настороженности и ужаса. Брат в своем репертуаре. Выкинув из головы ненужные мысли о посторонних людях, я принялся изучать братца. У него прибавилось шрамов. Но не вкуса. Одет он был в белые джинсы и красную рубашку с жабо. Пышные рукава закрывали пальцы, на каждом из которых виднелся массивный перстень. На шее блестел чудовищно огромный и вульгарный медальон с крупным, нешлифованным рубином. И берет из крокодиловой кожи с черным ястребиным пером дополнял этот ужасающий облик. На обувь я не смотрел, но, боюсь, что и там та же порнография. Но в обстановку ресторана он вписывался более чем. - Как видишь, - я в своем светлом поношенном пальто, простых брюках и простенькой рубашке наоборот выбивался из общей радужной цветовой гаммы. Но меня это более чем устраивало, не хотелось быть частью этого сброда. - Как-то ты мне не рад, - братец подозвал официанта и заказал коньяк. Ненавижу коньяк. - Я думал, ты попытаешься меня убить. Рубин хмыкнул, задумчиво потирая подбородок. Я был благодарен всем богам, что он без своих ужасных усиков. - У меня когда-то давно было такое желание. Но Младшая мне все объяснила. Не перебивай! – я действительно хотел его перебить. О Младшей мне не доводилось слышать ничего нового уже так долго, а ведь это моя любимая сестра. – Я ее видел более 400 лет назад, Лангри. С ней все было хорошо, но она скрывалась от одной из Сестер. От Невидимой. Спрятав лицо в ладонях я старался взять себя в руки. Если о Лютой хотя бы какие-то слухи ходили, то о Невидимой не было известно ничего. Она – темная лошадка пантеона Сестер. Я даже не знал, от чего Младшая могла прятаться. И можно было ли ее защитить? Как-то помочь? Отблагодарить, в конце концов, потому что вполне возможно, что я обязан ей жизнью. - С ней все будет хорошо, малыш, ты же знаешь ее, - Безенграфт не улыбался. Меня отчасти напрягало, как он называет меня «малышом», при этом никогда не вкладывая в то слово ничего, кроме привычного ко мне обращения. Меня так называло подавляющее число братьев, но произносилось обычно снисходительно. Может, поэтому оно меня никогда не бесило? Привычка и не более. Младшая, пусть и звалась Младшей, была самой сильной из моих сестер. Не знаю благодаря чему, но, появившись последней, она стала обладательницей силы созидания и разрушения. Она могла создавать и обращать в прах народы, нации, расы. Ее сила была бесспорна и уважаема. С ней считались все без исключения. Поэтому не удивительно, что Сестры за ней охотятся… - Ладно, о ней потом, - брату не терпелось перейти к делу. – Тебе надо было скрыться еще два дня назад, после обнаружения трупа. Неужели ты не понял, что это моих рук дело? - Конечно понял, как тут не понять. Правда, это случилось вчера, - к чему врать, я был застигнут врасплох. Брат выгнул бровь, но ничего по поводу моих наблюдательности и догадливости не сказал. Повзрослел, что ли? - В любом случае, после разговора с Зайчиком ты по любому должен был понять, что я здесь. И бежать от меня. А ты вместо этого стал искать со мной встречи, малыш, - Рубину принесли коньяк. – Но, может, оно и к лучшему. Линяй из этого мира. - Почему? Мое любопытство просто лезло из штанов. - Лангри, ты не должен попасться Лютой. Она, как и меня, убедит тебя присоединиться к Паломникам. - Чего, прости? К кому присоединиться? – я не сдержал смеха. Присоединиться к паломникам? Правда, что ли? – Может, мне сразу и в монахи податься? - Ты думаешь, я шучу! – Без резко вскочил, с силой притягивая мое лицо к своему за воротник. Запах хорошего алкоголя ударил в нос вместе с ароматом туалетной воды. И где только ту нашел в этом говногороде? – Ты думаешь, я просто так попытался предупредить тебя, пока была возможность, сопляк?!! - Мальчики, буяним? – послышался знакомый голос. Неприятно знакомый. - Лидер, - Рубин меня также резко отпустил и… протрите мне чем-нибудь глаза, прошу. Безенграфт встал прямо, как простой солдат, перед высоченной чернокожей женщиной. И отдал ей честь. Нет. Блять. Слов.