Лангрилив

Как это бывает только в жизни – все происходило крайне быстро. Еще вчера я жил не тужил, а уже сегодня в моей квартире плавает в воздухе самая злобная из нынешних богинь. Сногсшибательно. Вообще, о Лютой мало что известно, так как единственное, что указывает на ее существование – глобальные, невообразимые разрушения, которые она нередко наносит мирам. С течением времени любое стихийное бедствие стали записывать на ее счет. И чем сильнее были катастрофы – тем больше богиню боялись и почитали. Страх – бесспорно мощная штука. Надо отдать мне должное - паниковать я не стал. Поморгал на чернокожую, обреченно вздохнул, не в первый раз записывая себя в список тех, кто до вечера не доживет, и пошел в ванную чистить зубы. Помирать, так хотя бы относительно красивым. Бог, как-никак. Лютая следовала по воздуху, изучая меня своим неприятным взглядом. Я не знал, как она меня обнаружила и зачем. Но предполагал, что эта встреча мне ничего хорошего не принесет. А ведь жизнь казалась такой прекрасной… У меня были даже планы завести со временем семью. А почему бы и нет? Многие боги сходились со смертными, воспитывая потом великих героев. Правда, из моего сына великий герой вряд ли выйдет, но, вполне возможно, что-то полезное он для этого города смог бы сделать. Но в любом случае, это были планы, и я очень рад, что я их еще не начал воплощать в жизнь. Учитывая, какие женщины мне нравятся, моя супруга вряд ли допустила, чтобы у нас по квартире летала незнакомая женщина с аппетитными формами. Да, формы у Лютой были что надо… Она была высокой, с пышной грудью, тонкой талией, длинными ногами… Хотя чего еще ждать от богини? Очень немногие из богинь забивали на свою внешность или специально выбирали для себя облик горбуньи или косоглазки. Поухаживав за бивнями, не забыл еще побриться и помыть голову, чтобы затем, чувствуя себя довольно бодро, приступить к священному ритуалу приготовления кофе. В целом, ничем больше я не питаюсь, кроме как пахучей жидкостью. Я не брезгую хорошей кухней, но что-то относительно привлекательное из доступной моему кошельку пищи мне не попадалось, так что выбранная диета меня вполне устраивала. Богиня свалила на кухню еще когда я брился, чтобы усесться за стол с невозмутимым видом, терпеливо дожидаясь, пока я закончу все свои утренние дела. Странная ситуация. Пока готовился кофе, я обдумывал, как между собой связаны Безенграфт и Лютая. Не просто так они внезапно вдвоем решили явиться в самый ущербный, на моей памяти, мир, да еще и в эту помойку, которую по ошибке до сих пор величают городом. Зачем брат разыскал эту дыру – для меня еще понятно. Но что понадобилось Лютой, да еще и от меня? Хотя, возможно, ей нужен Рубин, вот она и решила, что с помощью меня будет проще до него добраться? Не глупый ход. Но что-то мне мало верилось, что если бы Лютой понадобился Безенграфт, то она стала бы прибегать к хитростям. Обрушила бы бешеные катаклизмы на весь Гранд, а затем без труда отыскала бы Рубина, а заодно и меня, как единственных выживших. Увы, вряд ли целых. А возможно, что брательник с богиней спелись и решили вдвоем меня расчленить на молекулы. Вполне в духе обоих. Меня даже как-то передернуло от открывшихся передо мной радужных перспектив. - Итак, - я поставил две чашки с кофе на стол, одну предлагая богине. – Какие планы? - Многообещающие, - чернокожая к кофе не притронулась. И взгляда не отводила, что несколько затрудняло мой завтрак - сглатывать приходилось с трудом. Я отставил свой напиток и взглянул женщине прямо в глаза. Раз уж она так любит играть в гляделки, то можно сыграть по ее правилам. Я не был сильнее ее, но я был взрослее, опытнее. И мой взгляд мог быть не менее тяжелым и неприятным, пусть и использовать его мне не приходилось за ненадобностью уже очень долгое время. Мы молча сидели друг напротив друга, не двигаясь, не отводя глаз. Не моргая. В какой-то момент она стала выпускать по капле свою силу. Задрожала посуда, зазвенели стекла в окнах, звякнула ложка в сахарнице. Я выпустил каплю своей силы, заставив порыву ветра в квартире растрепать наши волосы. Взлетели мои фантики и смятые листы бумаги, сметаясь к стенам и в углы. Послышался смешок, а затем богиня выдохнула, резко направив импульс прямо в мое лицо, заставив меня отшатнуться от неожиданности и свалиться вместе со стулом на пол под оглушительный хохот женщины. - О боги, Лангри, до чего же ты неловок для бога! Я и сам не смог сдержать улыбку. - Ты застала меня врасплох, - Лютая помогла мне подняться, но вместо того, чтобы снова усесться друг напротив друга, она притянула меня на свои колени. Жеста я не оценил, но рыпаться не стал. Если ее устраивает, когда взрослый мужчина сидит у нее на коленях - да пожалуйста, мне не жалко. Хотя, конечно, близость богини меня волновала. И как мужчину, и как бога. - Что здесь делает мой брат? – я хотел осторожно как-то подойти к этому вопросу, но, честно говоря, не придумал как. Может, если напролом пойду, получу больше ответов. - Разыскивает тебя, разумеется, - чернокожая гладила меня по спине. По-хозяйски, что мне не совсем понравилось, но своих эмоций я не спешил выказывать. Не зная, что за игру она ведет, было опасно лишний раз даже дергаться. - Зачем? Сиди она напротив, я уставился бы снова ей прямо в глаза. Сейчас это было сложно, ибо лицо богини прижималось к моим волосам, пока она вдыхала их запах. Или запах шампуня, уж не знаю. - Тебе так нравится слушать ответы, которые ты уже знаешь? – Лютая задышала чаще. Волноваться я стал сильнее раза в три, ощущая, как в кожу спины стали впиваться острые, слишком острые когти. Ей явно не нравился ход нашей беседы, и она требовала сменить тему. Зайдем с другой стороны. - А ты зачем здесь? Когти тут же исчезли, зато женщина внезапно вцепилась зубами мне в ухо, заставив взвыть от боли. -Понял-понял, давай без крови, - я постарался свалить с колен кровожадной Сестры, но та явно держалась другого мнения и лишь сильнее прижала меня к себе. Меня коснулась ее сила. Слегка, явно не желая причинить мне вреда, но заставляя меня внезапно стать мельче. И младше. Принять облик Лангрилива, которого знали в эпоху Монлиги. Я уже очень давно не пользовался этой внешностью, слишком уж она не подходила моему характеру. Времена, когда я ленивой тушкой худосочного подростка возлежал на белоснежных подушках, пока мне подносили всякого рода кушанья, безвозвратно канули в вечность. И не сказать, чтобы я так уж скучал по тому времени. Я не мог выглядеть старше своих братьев, а потому и приходилось придерживаться внешности 17-летнего подростка. От рождения, если таковым можно назвать мое появление на свет, у всех нас, Монлигов, были сияющие, золотые волосы, цвета расплавленного золота глаза и темная, смуглая кожа. Уже при власти мы сменили имидж, дабы разительнее отличаться. А также каждый обязан был придерживаться определенного возраста. Как самый младший из братьев, я всегда выглядел как молодой юноша. И изгнание мне нравилось хотя бы тем, что я мог выглядеть на тот возраст, на который действительно себя ощущал. Это худой, высокий мужчина 35 лет, с проседью в золотистых волосах и темными мешками под глазами. Так мне нравилось выглядеть больше всего. Но у Лютой были другие планы. Я не стал сопротивляться и принял вид молодого блондина. Та улыбнулась, довольно хмыкнув и вскинув голову. - Таким я тебя помню. Но зрелым мужчиной ты мне нравишься больше. Она снова вернула меня в прежнюю ипостась. Потерев виски, я пытался как-то собрать мысли в кучу. Мне надо было спешить на работу, но я не был уверен, что сейчас это так ужи необходимо. Но уточнить не помешает: - Мне пора в контору. Вчера я просрал встречу с важным курьером, так что надо будет заняться делом как можно скорее, пока у нас его не перехватили, - я ощущал себя школьником, который пытался прогулять контрольную из-за кровоточащей заусеницы. - Ты работаешь? – удивленно приподняв левую бровь, богиня недоверчиво стала сверлить меня своим ледяным взглядом. Я на ее вопрос лишь кивнул. Я не знал, как она отреагирует, но боялся, что она слишком заинтересуется, кем именно и где я работаю. Тогда она может последовать за мной, а это мне конкретно подпортит жизнь. Хотя этой жизни, возможно, последние часы остались… - Очень вовремя, в таком случае. У меня есть дела, так что встретимся вечером у тебя здесь. Не задерживайся. Не люблю ждать. Что я мог на это ей сказать? Я согласился и пообещал не задерживаться. Странная ситуация, которая казалось мне до того абсурдной, что я даже не мог оценить всей ее серьезности. Сестры, дали бы пенсионеру спокойно провести бесконечность в его любимой канализации. Мне здесь было спокойно и уютно, я не лез туда, где мне не рады, но и в свои трущобы гостей не звал. Какого черта этим двоим понадобилось разрушать мое спокойствие? Лёма орал на меня долго. Очень долго. Орал бы меньше, но я ему огрызался, при этом в довольно грубой форме. Я вот-вот ожидал, что он наплюет на любовь к Морзалес и все-таки уволит меня. Но буря вновь прошла стороной. Правда, полукровка разбил мне лицо и, кажется, отбил мне все внутренности, сломав как минимум парочку ребер. Так что полчаса я еще корчился на своем рабочем столе, пока переломы и травмы зарастали. Слава богу, что я бессмертен, ибо бил Лёма так, что тролль мог бы позавидовать. Ламия вползла в мою каморку, пока я поскуливал от боли в правом боку. - Ох, Лив, глупый ребенок, когда ты уже научишься вовремя затыкаться? – мягко улыбнувшись, она заползла своей филейной частью на мой стол, принявшись осматривать мое опухшее лицо. Холодные миниатюрные пальчики касались распухших участков, заставляя меня балдеть через боль от нежности ее прикосновений. – Лив-Лив-Лив, ничему не учишься… Морзалес вынула баночку с вкусно пахнущей мазью, которой нередко смазывала мои синяки. Они и так проходили быстро, а благодаря мази они еще и не болели, пока сходили. - Ты вчера так внезапно убежал вместе с Купером, даже не сообщил куда. На тебе лица не было, впервые видела, чтобы ты был напуган, - ламия говорила неторопливо, явно не желая лезть не в свое дело, но все равно выказывая беспокойство за меня. Милая-милая Морзалес. - Да так, узнал, что кое-кто из моих родственников жив, хотя уже долгое время считался погибшим. Это меня малость шокировало. Секретарь протянула глубокомысленное «оооо», после чего сосредоточилась на том, чтобы как можно тщательнее смазать раздувшуюся щеку. Она мне не верила, я чувствовал. - СУКА! – в мою малюсенькую каморочку ворвался третий. Разумеется, босс. Налитые кровью глаза расплавляли праведным огнем все, что попадалось под карающий взгляд Лёмы. – Тебе жить надоело, ущербный!! Весь отчет в твоей конче, СУКА! Я видел, как поджала губы Морзалес. Она старательно пыталась сдержать рвущийся смех. Все знали, что я онанирую на работе. Что поделать, некоторые дрочат на запах поношенных трусов, а вот я испытываю удовлетворение, пока занимаюсь похабщиной на рабочем месте. И Лёму бесило больше всего, что я этого не стыдился. Я считал это абсолютно нормальным, а бедолага в бессильной ярости лишь раз за разом отбивал мне почки. Не люблю ходить в туалет потом красным сиропом, но фетишам своим я не изменял. Ламия очень быстро очутилась рядом с боссом, что-то очень-очень неприличное шепча на ухо своему мужчине. Судя по тому, как краска стала сильнее заливать лицо полугнома, ему ее слова очень нравились. Я старался не улыбаться слишком открыто. Совсем как-то не светило перевести снова огонь на меня. Парочка ушла, затем захлопнулась дверь в кабинет босса. Звуки, долетавшие до меня, недвусмысленно отразились в моих брюках. Но заняться приятным делом я не смог. Набрав по телефону Куперу, я хотел поинтересоваться, есть ли в городе безумец, который занимается Переправой. Переправой, разумеется, в другой мир. Я тут подумал-подумал… И решил, что неплохо бы уносить ноги. Жаль, но даже богу незаметно сделать это слишком сложно.