Сквозь Свет...

– С каких пор ты стала бояться летать? – Я не боюсь летать, я просто обожаю летать. Я не люблю падать! Просто ненавижу.©

Прошло чуть больше недели. Девять дней, за которые жизнь в Топкапы снова начала потихоньку налаживаться. Сейчас все не казалось таким трагичным, непонятным, серым, унылым и нагоняющим зеленую тоску. Постепенно начала возвращаться гаремная суета, все снова стали улыбаться и смеяться. Казалось, что дворец – это засохшая пустыня, которая постепенно начинает превращаться в оазис. Не было не плохо, но и не хорошо – обычно, сказал бы любой человек, но даже это «обычно» очень сильно облегчало жизнь жителей Топкапы… Нур похорошела. Снова вернулся румянец, волосы перестали выпадать и снова стали шелковистые, мягкие, она немного поправилась. Из-за большой потери крови так и тянуло на сладкое, в котором девушка просто не могла себе отказать. Сейчас девушка вместе с Михримах гуляла по саду. Нур все еще испытывала головокружение, когда слишком долго была на ногах или на свежем воздухе, но она старалась не обращать на это внимания. Даже легкое недомогание позволяло ей выглядеть хорошо, как и сегодня. Подол платья насыщенного, фиолетового цвета приятно шуршал при каждом шаге, осенний ветерок, который не пробирал до костей, а напротив, скорее просто освежал при каждом дуновении, подхватывал рыжие пряди распущенных волос. Султанша с наслаждением вдохнула воздух и прислушалась к шелесту крон деревьев, скоро листья опадут, не будет слышно этого чудесного звука… - Наверное, отец скоро решит выдать меня замуж, - сказала Михримах задумчиво. - Ты еще молода, - проговорила Нур и посмотрела на цветочные клумбы. - Может, я сама замуж хочу, - запротестовала султанская дочь, ей не нравилось, когда ей напоминали о том, что она молода и ничего еще не смыслит в этой жизни. Нур посмотрела на племянницу. Почему-то резко охватила грусть, ей стало жаль, что она пропустила те моменты, когда Михримах была маленькой девочкой, она еще даже не успела узнать ее, именно ее детскую сторону, ту частичку детства, которая находится в душе каждого человека до самой смерти. А тут, замуж… - За кого это еще ты собралась? – строго спросила Нур, для большей правдоподобности еще не хватало позы «руки в боки». - Малкочоглу, например, - невинно сказала Михримах. Рыжеволосая султанша посмотрела на племянницу гневно-ревностным взглядом. - Бали-бей слишком взрослый для тебя, - недовольно буркнула Нур. Естественно, ей было очень неприятно слышать всяческие комплименты Малкочоглу от других женщин, даже наложницы в гареме тайно восхищались воином, что девушку до жути раздражало. Она считала Бали-бея своим мужчиной, он принадлежит ей, она – ему и тут никаких разговоров. Внезапно на глаза попались шехзаде Мехмет и Яхья-бей. Ташлыджалы был молодым воином, который находился в Топкапы впервые, он приехал в столицу вместе с Повелителем. Нур видела его до этого всего один раз, однако про себя отметила, что мужчина красив. Глаза его излучали спокойствие, а само лицо было мудрым, благородным, просто идеальная партия для юркой Михримах, которая вечно смеется и ведет себя как ребенок! - А вот Яхья-бей… - протянула султанша и посмотрела на юную госпожу, которая тоже обратила свой взгляд на мужчину. От Нур не укрылось то, как покраснела Михримах и опустила голову. - Мехмет, племянник мой дорогой! – радостно протянула девушка и двинулась к шехзаде. Михримах что-то недовольно шикнула Нур, но та не слышала и поспешно направилась прямо по аллее. Султанская дочь возвела глаза к небу, а затем двинулась за неугомонной тетушкой. - Нур Султан, - улыбнулся Мехмет и чуть приобнял госпожу, - надеюсь, вы не слишком долго гуляете, еще не хватало, чтобы снова слегли в постель! - Не переживай за меня, - Нур, не удержавшись, потрепала племянника по голове, несмотря на то, что он уже был довольно-таки высокий и приходилось вытягивать руку и чуть ли не на носочки становиться. – Я чувствую себя просто прекрасно! Госпожа посмотрела на Ташлыджалы и приветливо ему улыбнулась: - Яхья-бей, как вам столица, вам нравится в Топкапы? - Столица, как и дворец, поражают и восхищают своим величием, госпожа, - ответил мужчина. Нур посмотрела на Михримах, девушка явно смущалась и старалась отвести взгляд в сторону, состроив лицо с безразличным выражением. - Михримах хотела покататься на лошадях… - Я? – Девушка посмотрела на тетю удивленным взглядом. - Ташлыджалы, если вы сейчас свободны, не могли бы вы сопроводить Михримах Султан, - продолжила говорить Нур, не обращая внимания на племянницу. - Конечно, Нур Султан, - тут же согласился Яхья. - Просто нам с Мехметом нужно к Хюррем Султан, - соврала Нур. Девушка тут же взяла шехзаде за руку, и задорно подмигнув Михримах, двинулась к дворцу. Мехмету оставалось только семенить вслед за тетей и удивляться. - Моя милая тетушка, - с неким сарказмом в голосе проговорил Мехмет, когда они зашли во дворец, - что это было? - Ты желаешь, счастья Михримах? – вопросом на вопрос ответила Нур. - Конечно! - Тогда давай не задавай лишних вопросов и пошли, проведаем твою матушку, а то она, наверное, уже скоро взвоет от скуки.

***

Хюррем уже лежала не в лазарете, а в своих покоях, что хоть немного порадовало госпожу. Женщина очень обрадовалась, увидев сестру и старшего сына. - Мехмет, сыночек мой! – проворковала Хюррем. Шехзаде поцеловал руку матери и улыбнулся. - Матушка, я надеюсь, вы чувствуете себя лучше. - Вот увидела тебя, и сразу же полегчало, - сказала Хюррем. Нур остановилась посреди покоев, с улыбкой наблюдая за сестрой и племянником. Однако девушку все равно беспокоил тот факт, что Хюррем так и не поговорила с Сулейманом. Султан очень страдал и переживал по этому поводу, также как и старшая сестра. Нур пыталась облагоразумить Хюррем, но та только отмахивалась. В итоге, девушка оставила всякие попытки. С одной стороны она понимала всю обиду сестры. Ведь тут пострадала не только она сама, а еще и ее ребенок. Но с другой… Нур вздохнула, вспоминая, как сама часто спорила с Мустафой… Мужчины – такие мужчины, особенно если в их руках власть! Сразу же просыпается гордыня, самолюбие, прав только он и никто больше. Наверное, именно из-за этого, султан Сулейман и поплатился жизнью своего еще не родившегося ребенка, не Хюррем – именно Повелитель. Потому что даже если ты падишах и у тебя гарем, даже если ты и имеешь право принимать у себя наложниц, все равно, всегда надо думать о последствиях. Повелитель это уже понял, причем очень хорошо, Нур это видела по одному только грустному взгляду султана. - Нур, что ты там замерла, как у тебя дела? – спросила Хюррем, чем вывела младшую сестру из раздумий. Девушка подняла голову и лишь улыбнулась. Не хотелось ничего говорить, хотелось лишь улыбкой показать, что все пока в норме… пока. Мехмет пообщавшись с матерью еще немного, покинул покои. Нур присела на краешек кровати и взяла Хюррем за руку. - Я вчера поговорила с лекаршей, она сказала, что через пару дней можно будет попробовать встать и походить. Надо вывести тебя хотя бы на балкон, свежий воздух пойдет тебе на пользу. Хасеки улыбнулась и отвела взгляд в сторону окна. - Да уж, мне так хочется выйти в сад и прогуляться! Почувствовать свежее дуновение ветерка, услышать, как поют птицы и шелестят листья на деревьях! – проговорила она. Нур порадовали эти слова. Сразу было видно, что Хюррем приходит в себя. Девушка мысленно понадеялась, что слова, сказанные Афифе-хатун достаточно давно, сбудутся, и смех ее старшей сестры послышится в стенах Топкапы.

***

Нур громко засмеялась, откинув голову назад, из-за чего ее волосы казались нереально длинными, чуть ли не до колен! Девушка, держась за плечо Малкочоглу, отодрала от подола платья колючку, смех ее все также раздавался в саду. Бали-бей очень любил такие моменты. Какая же Нур была красивая, когда смеялась! Она была похожа на лучик солнца, что спустился на землю, чтобы освещать всем людям дорогу нежно-золотистым светом. И для него она стала светом, самым настоящим, спасительным, приносящим покой, счастье. Удивительная девушка, необычная, настоящая, искренняя, одним словом – разная. Нур всегда интриговала Малкочоглу. Наверное, она была первой в его жизни женщиной, при виде которой сердце замирало, а в душе загорались миллионы солнц! Наверное, это и правда была судьба – она всегда, даже до их самой первой встречи, всем сердцем принадлежала ему, а он, всем сердцем принадлежал ей. Это была не только любовь, это был какой-то дурман, он стал зависимым от Нур, она стала его источником жизни. Если умрет она – умрет и он. Теперь их души единое целое… - Не заставляй меня больше бегать по кустам за пугливыми жеребятам! – Нур выпрямилась и теперь уже не смеялась, но шутливые задорные нотки в ее голосе отчетливо слышались. Девушка обняла воина за шею и всем телом прильнула к нему. - Ты замерзла? – заботливо спросил Малкочоглу. - Сложно замерзнуть, когда рядом человек, благодаря которому душа поет и, кажется, словно сквозь тебя проникли теплые лучи света, принося счастье и успокоение, - нежно сказала Нур. Бали-бей обнял султаншу за талию и зарылся лицом в ее волосы. Они оба сейчас нуждались в этом: в этих объятиях, в этой нежности, в этом тепле, что дают друг другу. Нур несмело прикоснулась своими губами к щеке мужчины, оставляя легкий поцелуй. Малкочоглу бросило в жар, от одного лишь легкого невесомого поцелуя, не сдержавшись, он поцеловал девушку в губы. Это был их самый первый поцелуй. Нежный. Чувственный. Желанный. Желанный для обоих. Сложно было описать свое внутреннее состояние, это было что-то похожее на эйфорию, приступ счастья, какого-то беззаботного безумства. Были просто счастливы. Очень сильно, словно дети. - Хорошо, никаких больше кустов, - сказал Малкочоглу, оторвавшись от Нур. Девушка снова засмеялась.

***

Нур шла в свои покои с приподнятым настроением. Да, как же и правду жизнь может до неузнаваемости измениться за считанные моменты! Если несколько недель назад она страдала, мучилась душевными терзаниями, то сейчас ей просто хочется закричать на весь мир о том, что она счастлива, закричать о своей любви! Потому что, кажется, что душа поднимается высоко, высоко в небо и растворяется светлой дымкой в облаках, даря безмятежность и вечную эйфорию. Да, любовь может заставить до дикости страдать, однако, она может и залечить душевные раны и заставить взглянуть на мир по-новому, увидеть только хорошее. Однако почему-то Нур внезапно показалось, что с неба душа упала на острые скалы. Даже почувствовалась тупая боль в груди, и дыхание перехватило, как это обычно бывает при падениях или сильных ударах. А заставил ее все это пережить в один миг – Мустафа, который шел ей навстречу. - Нур султан. - Шехзаде. Привычного холода не было. Не было ничего. Нур посмотрела на Мустафу внимательным взглядом. Подумать только когда-то она хотела умереть за него, броситься и в огонь и в воду, а что теперь… Теперь лишь шрамы, неприятные воспоминания о измене, боли и смешанных непонятных чувствах. Да, именно такими словами и можно было назвать пару последних месяцев жизни Нур. Зачем был ей послан этот человек? Очередное испытание, только теперь уже не смерть близких, а испытание любовью, или она как-то заслужила это? Нур вздохнула, ответов на эти вопросы она не знала. - Выглядите счастливой, - внезапно сказал Мустафа. - У меня есть повод, - беззаботно проговорила Нур. Внезапно девушка про себя решила. Хватит всяких обид, хватит ссор, хватит! В ее жизни было итак много испытаний, много таких моментов, из-за которых хотелось умереть, которые причиняли неимоверную боль. Она отпускает все это. Раз и навсегда! Она не желает зла Мустафе, Махидевран Султан и даже Хатидже! Она просто это отпустит, потом судьба сама предоставит случай, когда они поймут и осознают все ошибки, которые допустили. Такое когда-нибудь всегда и обязательно настигает всех людей. И ее саму настигнет, обязательно. А сейчас она хочет быть счастливой. - Какой? - Да так… - Нур замялась. – Просто поняла, что счастлива. Мустафа улыбнулся. - Я рад за тебя. - Ты рад, но я вижу, что тебе все равно грустно. - Ты знаешь, почему мне грустно, Нур. Наступило минутное молчание. - Да, - раздалось внезапно, - да, знаю. Но я ничего не могу с этим сделать. - Думаю, я заслужил этого. - Мустафа, - девушка подошла к шехзаде и взяла его за руку, - меньше всего, чего бы мне хотелось, так это видеть, что ты страдаешь из-за меня. - Что? – удивился шехзаде. – Ты мне говоришь это после того, что я… - Я отпустила все это. - Когда? Нур улыбнулась. - Вот сейчас, стоя и глядя на тебя. Я не хочу, чтобы ты страдал, правда. Ты хороший человек, я желаю тебе только добра и счастья. Поддавшись порыву нежности, Мустафа прижал Нур к себе. - Я поражаюсь твоей человечности и силе духа, умению прощать. Всегда поражался, и буду поражаться, - шепнул шехзаде, - помнишь, ты сказала, что, так как ты любила меня, ни одна женщина никогда меня не полюбит… - Мустафа… - Нур подняла голову. - Нет, послушай. Ты была права, потому что, таких как ты нет. Ты всему отдаешься полностью, и с нашей любовью было точно также. Ты готова была оберегать и защищать, любить и только любить, не прося ничего взамен. Мне жаль, что я потерял тебя, Нур. Но ты навсегда останешься в моем сердце, будешь моим личным светом, который освещает мне дорогу. Мне жаль, что когда ты пострадала, я не был рядом, просто я боялся, что ты умрешь на моих глазах, а затем, я боялся, что ты просто не хочешь меня видеть. Я просто боялся… Мне кажется, что мою душу отняли, наверное, это потому, что ты – моя душа. Мустафа поцеловал Нур в лоб и, шепнув короткое: «прощай», отпустил девушку и ушел. Нур посмотрела ему вслед. Слезы неожиданно стали душить, падение с небес на землю удалось на славу… - Прощай.