София

В моей голове засело всего несколько моментов из детства. Самым первым был тот вечер, когда я увидела, как моя мать вводит себе в вену наркотик, сидя за столом нашей кухни. Она бросила шприц в мою тарелку, из которой тем же утром я ела кашу, а потом заметила меня и тут же отправила спать. Она так часто делала непонятные для меня вещи, что вскоре я перестала придавать этому значение. " Быстро ушла спать. И не появляйся здесь, пока я тебя не позову",- говорила она каждый раз, когда приходила пьяной, когда приводила странных незнакомцев, когда вкалывала себе очередную дозу или когда исчезала из квартиры, оставив дома компанию себе подобных. Я помню свою мать очень смутно, даже не могу представить ее лицо, закрывая глаза. Лишь помню,что у нее были мешковатые кофты, похожие на мужские, сожженные волосы пепельного оттенка и мутный взгляд. Когда мне было десять лет, я проснулась и увидела перед собой рюкзак доверху наполненный вещами. Это было лето. Она зашла ко мне в комнату и радостно сообщила, что я еду на все каникулы к своей тете. Мы шли на вокзал. Она тащила меня за руку, постоянно спотыкаясь, не смотря под ноги. А я тащила рюкзак, который казался мне ужасно тяжелым и ненужным. Чуть позже, через несколько лет после этого, я поняла, что таким же ненужным рюкзаком я оказалась для свой мамы. Этот момент остался в моей памяти смутной картинкой. Я пыталась посмотреть на нее, заглянуть в лицо, но видела только подбородок, на котором темнел синяк; я видела только ее сухие и грязные волосы, которые не развивались от ветра потому что были тяжелы и мертвы; я видела только ее худощавую, стиснувшую меня руку с прозрачной кожей,неестественно выступающими костями. Когда подошел поезд, она отдала проводнице какую-то записку и передав меня в ее руки, растворилась в толпе. Она не просто отпустила мою руку, нет. Она толкнула меня так, как бросают мусор в урну. Несмотря на толчок, я подалась в ее сторону, но тут же почувствовала руку проводницы у себя на плече. Она взяла мой рюкзак и повела в вагон. Почему-то в поезде мне было намного уютнее, чем у нас дома. Детский смех, музыка, разговоры слышались из купе. Люди улыбались, смотрели друг другу в глаза и, наверное, были рады ехать в этом поезде. Окна там были такие чистые, что стекла словно зеркала отражали все вокруг. Красные шторки на окнах с маленькими черными узорами в разноброс напомнили мне арбуз. А все потому что видела я его на базарах, картинках, в руках прохожих, но никогда не ощущала вкуса этой необычной ягоды. Однажды мама дала мне жвачку со вкусом арбуза. В тот день я спряталась под кровать и, достав из упаковки все падушечки, сунула в рот и.. заплакала. Я была так счастлива их жевать, что слезы сами покатились из глаз. Проводница отвела меня в небольшую комнатку. Шторки там были желтые как и чашки, стоявшие на столике у окна. "Сумку твою я кладу под сиденье", - сказала женщина и спрятала мой рюкзак в диванчик. Я молча уселась за стол. Здесь вкусно пахло сгущенным молоком и какой-то выпечкой. На желтой чашке была нарисовала полоска, напоминающая лучик. Она начиналась у ручки, обвивала ее и уходила через край в саму чашку, а внутри, на самом дне оказалось солнце! Проводница, увидев как я заглядываю в посуду, предложила выпить чай с лимоном. " С лимо-о-оном?!",- радостно вскрикнула я и кивнула ей так сильно, что заболела шея.