Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

Очередное пробуждение на обочине цивилизации прошло еще болезненнее, чем предыдущее — на рассвете меня грубо и жестоко растолкал Бен. Как обычно, после сна я нихрена не понимал, где нахожусь, и сразу же распсиховался от того, что мне не дали выхрапеть положенную дозу; я снова свернулся калачиком и закрыл уши руками. — Дэнни, утро, — по-капитански очевидно сообщил Брюс. — Дай поспать, и так погано, — попытался отмахнуться я, но упорная кучерявая хуйня так просто сдаваться не собиралась. Бен щекотал и щипал меня до тех пор, пока я не повернулся и не воззрился на него, протирая глаза. — Что делать будем? — спросил он паническим шепотом. — Дэнни, у тебя телефон заряжен? Нам срочно нужно вызвать помощь, пока эти двое не пришли. Не понимаю, какого хуя я протупил вчера!... Свой я спрятал, но он на нуле. Дэнни, блять, шевелись поскорее! Мне как-то очень патологически хотелось лечь обратно и закрыть глаза, но я попытался не раздражаться. Я сонно похлопал по карманам, но никакого телефона не нашел. Брюс задрал мне футболку и хлопнул по заду, помогая в поисках, но было ясно: айфона не было. — Проебал, наверно, — предположил я. — Или эти двое вытащили, пока я спал. Это очень хуево? — Это катастрофически хуево!... — взорвался Бен, на всякий случай обыскивая меня еще раз; пока его руки гуляли у меня в труднодоступных местах, я неожиданно вспомнил, что мне снилось. Ой, бля. Я уже собирался поведать Бену о странно красочной привидевшейся мне картине, как на пороге комнаты, как чертик из коробочки, возник невозможно растрепанный и настороженный Сыночек. На нем была мятая пижама с огромными буквами «Asking Alexandria», что показалось мне совсем уже невозможным издевательством. — Ого, у вас тут уже страстная страсть, — радостно отметил он, тут же просияв. — Мои методы явно действуют! Александрята, жрать хотите? — Хотим, — выпалил я прежде, чем успел подумать. Жрать и правда хотелось безумно, но сбоку мне на ухо тут же зашипел Бен: — Дэнни, ты же понимаешь, что мы потеряем контроль? — Короче, вот вам еда, а дальше теряйте что хотите, — Сынок посторонился, и Мамочка с трудом протиснулась в дверной проем в фартуке и с огромным подносом, нагруженным всяческими яствами, половину из которых я видел впервые в жизни. Я вспомнил, что не ел с утра вчерашнего дня, и у меня непроизвольно потекли слюни. Мамочка гордо прошествовала по комнате со сказочным завтраком и поставила его между нами. — О боже, как вкусно пахнет, — зачарованно произнес Бен. Я понял, что если кто и потеряет контроль, так это он; я кое-что слышал о том, что русская жратва — лучшая в мире, но доказательство этому увидел, точнее, учуял только сейчас. Выбор был мучительный и сложный. — Можно мы пока подумаем в одиночестве? — жалобно попросил Брюс. Сынок кивнул, не пытаясь скрыть улыбку; Мамочка вытерла лоб рукой, вымазанной то ли в муке, то ли в кокаине, и тоже утвердительно качнула головой. — Эффект будет мощный. Не вздумайте трахаться без нас, — назидательно произнес Сыночек, но никто из нас его уже не слушал. Как только обе киднапперши скрылись, мы с Беном рванулись с обеих сторон и жадно нависли над подносом, звонко стукнувшись при этом головами. Удар нас немного отрезвил, и мы воззрились друг на друга. — Будем есть? — умоляюще произнес Брюс. Я прекрасно понимал его чувства: побег можно было немножечко отложить, чтобы подкрепить силы. — Давай вот как, — предложил я, поскрипев мозгами, и вперил взор в потолок. — Поскольку мы не можем сделать так, чтобы совсем друг до друга не дотягиваться, то придется есть по очереди. Тогда если кто-то один захочет, то другой...кхм...не вскочит... ну, и в свою очередь сможет поесть, когда у первого пройдет эффект. Хорошая идея, а, Бен? — Офень, — пробормотал Брюс с набитым ртом. — Как ты понимаефь, первым уже ем я, потому что у меня запасы жира не такие внушительные. Дэнни, отодвинься подальше. — Ах ты гондон! — емко выразил я все свое отношение, отсаживаясь к стене; цепи загремели, живот заурчал. — Бен, раз ты такой нетерпеливый, то я слегка подпорчу тебе аппетит. Знаешь, что мне ночью снилось? Бен выпустил изо рта кусок блинчика; к губе у него прилипла большая икринка, и в других обстоятельствах я бы над этим поржал, но сейчас почему-то залип и начал очень внимательно рассматривать его рот. Усилием воли я отвлекся и снова посмотрел гитаристу в глаза. — Кстати, Дэнни, насчет того, что было ночью — я тобой горжусь, — произнес Бен, прожевав как следует. — Я рад, что ты подыграл. — Что подыграл? — подозрительно спросил я. — Ночью я спал. А ты что, играл? — Да, бля, играл! Концерт целый отыграл! — рыкнул Бен. — Ближе к утру мелкая пыталась нас гипнотизировать! Больше тебе скажу, мы на ее вопросы во сне отвечали и указания слушали!... Только я, оказывается, делал вид, что слушаю, а ты взял да и зомбировался! Скотина! — Скотина — это тот, кто жрет, не дожидаясь товарища, — обиженно сказал я, чувствуя себя полным идиотом. — Ты, может, сейчас блеванешь, но мне приснилось, как я пялил тебя в рот. Это тоже из-за гипноза? — Я б и блеванул, но слишком жалко пищу, — мрачно огрызнулся Брюс, отодвигая еду: видимо, сразу пропал аппетит. — Эта писака-извращенка прочитала тебе прямиком в мозг одно из своих творений, вот оно тебе и приснилось. Я вообще не думал, что так бывает. — Я тоже не думал, что я слабоумный. А какие были указания? — робко спросил я, пытаясь незаметно подгрести к себе поднос. Брюс броском кобры рванулся и шлепнул меня по руке. — Что такое? — непонимающе спросил я. — На тебя действует? — Указание я тебе озвучивать не буду, потому что оно может активизироваться, — нервно сказал Бен, явно уходя от ответа. — Спать теперь тоже придется по очереди, а то тебя бог весть на что запрограммируют, хотя куда уж дальше... — Бен!... — укоризненно позвал я. — Не крути, скажи честно: есть от еды эффект или нет? Брюс, глядя на меня огромными вытаращенными глазами детской мохнатой игрушки, медленно отполз к стене и прижал к себе колени, обняв их руками. — Брюс, — в оцепенении сказал я, — не хочешь ли ты сказать, что... — Дэнни, у меня стоит, — пробормотал Бен, заикаясь. — Не приближайся ко мне вообще!... Не ешь это, а то мы сейчас вообще займемся неизвестно чем! — Тьфу, — сплюнул я, понимая, что случился очередной провал. — Я бы и не стал. В смысле, заниматься. Что, ты прямо чувствуешь ко мне адское вожделение? Как ты его удовлетворять-то будешь? Насадишься на меня жопой с разбегу? Брюс уткнулся в коленки лбом; я решил использовать этот момент, чтобы пожрать, невзирая на последствия, и уже взял с подноса тарелку, как вдруг он поднял голову и с довольной рожей выкрикнул: — Ха, Дэнни, ты повелся? Я швырнул в него то, что успел наколоть на вилку, и насупился. Твою мать. Нам нужно было спасать свои шкуры, а Брюс сиял, как начищенный медный таз, только оттого, что охуенно меня разыграл. С другой стороны, у этого была и позитивная сторона — жрать загадочную наркотическую еду все-таки было можно. — Да, ублюдок, я реально думал, что придется тебя трахнуть, — огрызнулся я, впиваясь зубами во что-то маленькое, мясное и невероятно вкусное. В голове тут же начала зудеть какая-то фраза, и я с огромным облегчением от нее избавился, ляпнув вслух. — Трахнуть Бена Брюса. — Что ты сказал? — с посеревшим лицом внезапно переспросил Бен. — Трахнуть Бена Брюса, — повторил я, запивая какао проглоченный кусок. — А что такое? — Да ничего!... — возопил гитарист. — Дэнни, эта фраза и есть твоя директива!... Ты понимаешь или нет?! — Не знаю, — меланхолично произнес я. — Чего ты, блять, не знаешь? — проорал Брюс, стуча зубами об собственную пирсу; насколько я его знал, он действительно пребывал в панике. — Что такое директива. Бенджи, не ори. Что случилось? — Оно активизировалось, — проскулил Бен, вжимаясь в стену. — Ты взял и случайно ее активизировал. Или я случ-ч-чайно ак-к-ктивизировал... Мне нужно покурить... Выпустите меня отсюда-а-а-а!... Я так и продолжал жевать, не въезжая, что происходит и чего Брюс так волнуется; в моей голове мелодично звучало навязчивое «трахнуть Бена, трахнуть Брюса», и я не понимал, почему у меня не получается отделаться от этой фразы. Гитарист тем временем трясся, как лист на ветру, и орал так, что в комнату влетела Мамочка. — Не поубивали друг друга? — по-матерински встревоженно спросила она. — Бен, ду ю нид э сигаретт? — Очень, — невнятно сказал Бен, хватая протянутую ему пачку и пепельницу. — Я не знаю, как вы это делаете, но у нас с Дэнни уже началось. — Началось? — Воодушевленный и неугомонный Сыночек, тут как тут, вынырнул из-за Мамочкиного плеча. — Вы уже целовались? Оральный секс был? Вам во всех позах удобно обжиматься, цепи не мешают? — Стоп, — внезапно сказал я. — Ладно, допустим, я загипнотизировался еще ночью. Но ты сказал «у нас началось». Бен?... — Ничего такого я не говорил, — отмазался Брюс, воровато косясь на Мамочку с Сыночком, но те негодующе помотали головами. Сыночек раздраженно скрестил на груди маленькие ручки; я уже давно уяснил, что в критической ситуации крошечная мальчикоподобная девочка может быть куда опаснее, чем кажется, и аккуратно замолчал, деля вид, что меня пиздец как интересуют развешанные по стенам плакаты. — Говорил, — сказал Сыночек, сжав кулачки. — Бен, мне собственноручно проверить, что у тебя в штанах происходит? Если будешь врать своим фанатам, происходить вообще будет нечему. Стоит или не стоит? — Ну, стоит...чуть-чуть... — неохотно выдавил Бен. — О май факинг гад, дружище, да ты даже покраснел, — поразился я; слава богу, по каким-то причинам они обе не заметили того, что я ляпнул про гипноз, и это не могло не радовать. — Чего тут стыдного? Ну, забрюснопило чуток от наркожрачки, бывает же... Мама захихикала; видно было, что она уже гордится мной почти как родным. Брюса все так же корежило, и весело ему совсем не было. — Так, я иду регистрировать стояк, — решительно выпалил Сыночек, направляясь к Брюсу. Я на всякий случай прижался к стене поплотнее. Бен протестующе дернул коленкой. — Шучу, — неожиданно выпалил Сыночек, ловко выхватывая из-за спины Брюса куртку, из которой немедленно вывалился айфон; Бен не успел даже рвануться, как Сынок подхватил его и передал Маме. Мамочка, засовывая его в карман фартука, осуждающе покачала головой; а я-то думал, что у нас с ней наконец-то установилось понимание. Правду Бен говорил или нет, но снова вышла лажа. — Небось обманываете нас и давно уже позвали помощь, чтобы нас повязала полиция? — грустно спросила Мама. — Эрекцию тут для нас фальсифицируете, гипнозу поддаетесь на раз-два? — В России есть полиция? — неподдельно поразился я. Брюс хлопнул себя по лицу закованной рукой, едва не покалечившись от собственного фейспалма. — Ты нам зубы не заговаривай, — раздраженно выпалил Сыночек, съезжая в трудноусвояемую речь с зубодробительным русско-немецким акцентом. — Ребята, раз у вас такой хаос, то сегодня последний день, когда мы с вами по-хорошему. Либо вы разбираетесь в своих чувствах и открываете сердца для... — Для брюснопа, — подобострастно подсказал я, но кроха сверкнула на меня негодующим взглядом; я опять сморозил лишнее. — ...Сердца для брюснопа, — невозмутимо продолжил Сыночек, — либо мы сами сошьем вас, долбоебов, в эротическую многоножку. — Сынок, — мягко вмешалась Мамочка, обнимая полутораметровое исчадие ада за плечи, — ну зачем же так жестко освещать ситуацию? Бен прочистил горло, моргнул и робко кашлянул. — А как ситуация выглядит в реальности? — пискнул гитарист. Мамочка возвела глаза к потолку. — Вообще-то примерно так и выглядит, — признала Мама упреждающим психиатрическим тоном. — Мы будем вас кормить, обеспечивать сигаретами, давать играть на гитаре, если захотите, но лучшее, что вы сейчас можете сделать для своего освобождения во всех смыслах — поработать над своими отношениями. Иначе над ними будем работать мы. Бен насупился. Как выглядело мое лицо, я не знал, но вряд ли многим лучше. — Мы постараемся, — сказал я наконец, чтобы разрядить атмосферу. — Постараемся, а там уж как пойдет. Да, Бен? — Да, Дэн, — покорно и тупо кивнул Брюс. Мамочка с Сыночком обменялись несколькими русскими фразами и снова воззрились на нас. — Готовьтесь к следующей фазе, — лаконично осведомил Сынок. — А что за... — попытался прояснить я, но обе садистки уже скрылись, напоследок грохнув дверью. — Брюс, что нам делать? Бен выдержал паузу, которая была необходима его организму то ли для нейтрализации стояка, если он имел место быть, то ли для формирования мысли. — Ты знаешь, Дэнни, — похоронно проговорил Брюс, распутывая гремящие ножные и ручные цепи, — одна идея у меня есть. Но она в буквальном смысле плохо пахнет.