Keep Calm And Ship Brusnop, или Особенности Национальной Охоты

— Бббббляяяяяяяядь! — взвыла я, с размаху падая на хрустнувшую табуретку на балконе и пытаясь подпалить сигарету. Зажигалка не поддалась ни с первого, ни со второго, ни с пятого раза, и со злости я запустила ее в полет по бескрайним бутовским просторам. Утро было мрачным, холодным и совершенно не подходящим для слэша. — Сын, держи спички, — проговорила Мама, втискиваясь на балкон с двумя чашками дымящегося чая с ромом. Меня одновременно окатило теплом из комнаты, душистым запахом и Маминой заботой, и я зажмурилась. Ладно, надо надеяться на лучшее. — Спасибо, мам, — пробормотала я, наконец-то затягиваясь долгожданным дымом и грея руки об кружку. — Мам, я кипишую. — Так не кипишуй, — отозвалась Мамочка, погладив меня по голове. — Не ссы. У нас с тобой первый блин всегда комом, но это нам редко когда мешало. Афродизиаки не сработали по той простой причине, что их не было. Че тут странного? Я отпила глоток и поперхнулась от восторга: рома явно было в разы больше, чем чая. Было буквально слышно, как мои застрявшие шестеренки в голове начинают скрипуче работать под влиянием алкоголя, и я оживилась. — Ладно, это понятно, — признала я. — Но Дэнни вроде сказал, что гипноз подействовал; значит, он-то точно будет приставать к Бену, чего нам и надо. Если не оба, так пусть хоть актив без дела не сидит. Так? — Ну, — кивнула Мамочка. — Как-то ты хаотично все анализируешь, наверно, с перепоя. Сынок, а чего ж ты так и не проверил у Бена стояк? Это же он действительно был напуган и орал, что все подействовало. Было же такое? Я медленно выдохнула дым, раздумывая и одновременно прислушиваясь, не происходит ли чего за стеной. — Не проверил, — медленно сказала я. — Черт, я уже запутался. Меня, по-моему, слишком сильно вчера в клубе сдавило. А надо было проверять? Я думал, это была уловка, чтобы спрятать айфон. Бен чего-то там ржал, к стене жался... — Вполне возможно, что он не симулировал, — нахмурилась Мамочка. — Хотя у них утром один хрен стояки во все стороны; на Дэнни флюгер указывал или нет, мы теперь уже никогда не узнаем. Черт с ним, мы все равно только начали. Итак, какие у нас исключительно негативные моменты? Я вышвырнула окурок с пятого этажа и тут же подкурила следующую сигарету. — Ну, минусы пока в том, что они нам не доверяют, — я загнула палец, — неслабо тормозят, видимо, от феназепама, и подъебывают не только нас, но еще и друг друга. Три минуса. — Последнее разве минус? — поинтересовалась Мама. — Не суть, — отмахнулась я. — А плюсы? — Никто их еще не ищет, — начала Мамочка, — они довольно послушно едят, ничего еще не сломали... — Что-то мы как будто не про любимую группу, — хихикнула я, — а про каких-то племенных носорогов. Два краснокнижных зубра. От лекарств еще тормозят, но жрут беспрекословно. Размножаться отказываются в силу того печального обстоятельства, что оба самцы. Мама слегка улыбнулась и отхлебнула чай. Если у нее он был намешан в такой же пропорции, как у меня, то ее загадочная улыбка была легко объяснима. — Я, кстати, спрятала айфоны под мусоропроводом в подъезде, — сообщила она. — Железо экранирует сигнал, все дела. По крайней мере таким образом их точно не засекут. Сбежать сами они так и так боятся. — Дэнни все равно думает, что в случае побега их съест соседский медведь, — с особым удовлетворением напомнила я. — Мам, может, стоит по ночам включать фонограмму медвежьего рева? — Да, и воя волков, — кивнула Мамочка. — И еще балалаечное соло на фоне звона бутылок, чтобы не забывали, где находятся. И мирное жужжание ядерного реактора. Хорошая идея, Сынок, возьми для этого планшет, понаставь там будильников и оставляй его в коридоре. — Есть оставлять фонограмму в коридоре, — отсалютовала я. — Итак, ты как хочешь, но сегодня последний день, когда я с ними по-доброму. Я еще раз отправлюсь к ним, вкратце расскажу о проблемах фэндома и попрошу, нет, даже буду умолять сделать при нас брюсноп. Короче, вместо системы «хороший полицейский — плохой полицейский» у нас будут оба добрых террориста, а на следующий день — оба злобных. Посменно. Мамочка еще раз ласково потрепала меня по голове, забирая чашку, чтобы заново наполнить ее гремучей смесью. — Я буду все контролировать, поскольку меня они боятся меньше, — предупредила она. — Но прежде всего нужно как-то узнать, действительно ли от чего-то из наших ухищрений есть эффект. Может, подслушать через стакан? — Точно! — завопила я, едва не опрокинувшись вместе с табуреткой. — Через стакан! Подслушать через стакан, Мам, можно только в одном случае — если в стакане что-то есть!... Мамино непонимающее лицо озарилось хищной улыбкой. — Сынка, ты хочешь их набухать? — Да, — гордо кивнула я, тряхнув челкой. — Я хочу их набухать. Скажем им, что следующая фаза слегка откладывается, и будем пытаться выудить из них информацию через «Столичную». А если и «Столичная» не сработает, то заполируем ее «Жигулевским». Поставим пару тазиков, если их желудки окажутся не такими бывалыми, как наши. Норм идея? — Норм, — согласилась Мама. — Бухла у нас завались, хотя за пивом придется сходить отдельно. Ну что, идем оповещать? Оповещение наше явно застало Бенни и Дэнни врасплох — они тихонько шушукались, сидя в центре комнаты, но при нашем появлении поспешно откатились друг от друга, лязгая кандалами; я мысленно посочувствовала им из-за невозможности сделать что бы то ни было достаточно тихо. — Что нас сейчас ждет? — нервно выпалил поразительно бледный Бен, косясь на меня снизу вверх. — Следующая фаза? Мамочка аккуратно обогнула робко жмущегося к стене зубра по фамилии Уорсноп, дохнув на него ромом, и уселась на подоконник с сигаретой. — Вишь, Сынок, как следующую фазу-то ждут, — с одобрением отметила она. — Их самих у нас так не ждали, как они следующую фазу. Что, готовы уже? Дэнни с Беном синхронно поежились. — У меня плохая новость, возбужденные вы мои, — подколола я. — Следующая фаза откладывается. Сейчас мы будем бухать. Дэнни вылупил на меня глаза, как хомяк, которого накачали воздухом через насос; поскольку мне надо было изображать крайнюю психическую неуравновешенность, то я не стала себя сдерживать и с удовольствием захохотала, как гиена. — Бухать? — истерическим полушепотом переспросил Уорсноп, когда затих мой последний взвизг. — Сколько на этот раз градусов в вашей выпивке? Пятьсот? — Да не собираемся мы вас гробить, — пояснила Мамочка. — Бухло нормальное. Просто мы, если вы не забыли, русские. — И что? — с подозрением спросил Бен; лицо у него так и было под цвет противоположной стены, поэтому его я сразу мысленно постановила наебенить первым. — А то, — выдала Мама гениальный тактический ход, — что русские всегда делают перерыв для побухать. В любой работе. Воцарилась тишина. — Даже в Кремле, — поддакнула я. — Я иду в «Дикси» за пивом. Мам, иди за тазиками. Предоставив Маме сервировать на полу имеющуюся выпивку, я бегом понеслась к лифту, шарахнув дверью квартиры; пока я под гудение механики пересчитывала мелочь, которой должно было хватить на ведро пенной жидкости, в голове со скрипом ворочались мысли. Как побыстрее сделать брюсноп? Как не попасть из-за этого за решетку? Как в процессе всего этого сберечь нервы и печень? Как, черт подери, перестать беспокоиться и начать слэш? Уже везя обратно две пластиковые сиськи с пивом, я почувствовала, что настроение у меня испортилось напрочь. Похоже, в разведении зубров действительно стоило сделать перерыв. — Сынок, ты прнс? — шутливо осведомилась Мама, пока я закрывала дверь. — Ничего не случилось? — Ничего, только в грязи случайно потерялся ключ от Бенниных наручников, — поведала я, стараясь сохранять серьезное выражение лица. Бен, на которого я смотрела краем глаза, помертвел от страха; Мамочка сидела с нужной стороны относительно моей нетрезвой рожи, поэтому распознала относящееся к ней подмигивание. — Очень жаль, — не моргнув глазом, отпарировала она. — Ну ничего, в подвале есть пила и костыли. Брюс, тебе же пока никуда не надо идти? Или уже доставать ножовку? — Да ладно, это шутка, — мирно сказала я, разливая водку по стопочкам. — Итак, девочкам побольше, мальчикам поменьше. Закусить и запить у вас есть чем, вон стоит. Мам? — Мама тут, — отозвалась Мамочка, принимая рюмку и вставая между Брюсом и Уорснопом в позу восторженного экскурсовода. — Мальчики, шутки шутками, а мы обе очень горды, что нам выпала честь...эээээ...содержать вас здесь, у себя дома. Мы, ваши преданные фанаты, пьем за вас, вашу музыку и ваши...ммм...отношения. Все, что здесь происходит, делается для вашего блага. Бахнем же! Мы с Мамой синхронно бахнули, не изменившись в лице. Дэнни аккуратно высосал рюмку, Бен повертел ее в пальцах и наконец тоже опустошил. — Знаете, вы самые странные фанаты, которых мы видели, — произнес Брюс через полминуты, обнадеживающе порозовев лицом. — Вас тут только двое с такими идеями или есть еще кто-то? Мамочка, умильно улыбаясь, пододвинула «мальчикам» еще по рюмке, намекая всем своим видом, что ответ последует только после нее — психологически это и правда было более гуманно по отношению к нашим двум несчастным. Дэнни выпил вторую чуть быстрее и рассеянно закусил бутербродиком с подноса, видимо, забыв, что в нем номинально содержатся стимуляторы неукротимой страсти; даже Бен не успел зашухериться по этому поводу, потому что я вовремя перетянула внимание на себя. — Нас очень много, ребята, — мягко начала я. — Многие тысячи по всей России. Все мы надеемся, что вы действительно любите друг друга и черпаете вдохновение в своих чувствах. Но из соображений вашей безопасности мы ни единой душе не сказали, что украли вас, поэтому никто не может узнать ни о провале, ни об успехе нашей миссии. — Так и зачем тогда?... — встрял Дэнни, уже сам протягивая лапу к бутылке и явно ленясь закончить остаток предложения; Бен благосклонно принял из его рук остаток шкалика, и это показалось мне безумно милым. Я искоса взглянула на Мамочку: разумеется, заметила. Может, еще не все потеряно? — Ради идеи, родимые, — вовремя бойко ответила Мама, сообразив, какими размышлениями вызван мой затуп. — Исключительно ради идеи. Многие хотели бы сделать то же самое, но мы просто оказались самыми рисковыми. Естественный отбор фэндома выбрал нас. Все элементарно. Уорсноп уважительно икнул. — То есть если мы с Беном тут потрахаемся, никто об этом не узнает? — поплывшим голосом поинтересовался вокалист. — Вы это чисто для себя, что ли? Я не знала, стоило ли ему что-то объяснять в бухом состоянии, но на всякий случай терпеливо напомнила: — Не только для себя, но и для вас в первую очередь: такова наша святая убежденность. И да, никто об этом не узнает. Но вы должны будете сделать это с душой, а не абы как. Иначе это просто не имеет смысла. Бен вяло поднял руку, явно убаюканный пивом поверх водки; все взоры обратились к нему. — А если все должно быть, как я понял, по желанию, — вопросил гитарист с необычайно мощной непьянеющей логикой, — то зачем вам такие мощные методы, как гипноз и афродизиаки? — Ну...как это?... Чтобы все ускорить, — непонимающе ответила я. Мамочка заерзала на подоконнике и посмотрела на меня странным взглядом. У меня тоже из глубины души поднялось и все росло странное ощущение, что мы что-то упустили и теперь начинаем запоздало понимать. — Мощные методы, говорите? — механически переспросила Мама. — То есть они действительно работают? С другой стороны комнаты раздалось утробное ржание Дэнни, и я вздрогнула. — Ты сам спалился, причем уже второй раз, — злорадно сообщил Уорсноп, почесывая бороду. — А я еще считал, что ты умнее меня. — Пошел в жопу, — обозлился Брюс, негодующе зазвенев железом. — Все это вообще напоминает ебанутый сон. Нас с тобой закармливают и спаивают, да еще и потрахаться заставляют! Спорим, я щас проснусь в отеле? Несчастный Бен изо всех сил ущипнул себя за кончик носа, но никаких изменений не произошло. Мы с Мамой ликовали: дело не успело даже дойти до пива, как выяснилось, что эффект есть, да еще какой! Путь через принудительную алкоголизацию оказался, может, и не совсем честным, но зато крайне эффективным: Дэнни после гипноза, как я поняла, оказался в состоянии скрытого влечения, а Бен, который, судя по всему, в это время не спал, самовнушился позже — после сытного завтрака. Психология, однако, это хорошо, но пора было подталкивать несчастных к действиям поактивнее. — Итак, все работает, — бесцеремонно провозгласила я. — Бен хочет, Дэнни может. Когда вы собираетесь начать? Никто мне не ответил. Мама молча кусала губы, прикидывая перспективы, Уорсноп вдуплял в постеры на стене рядом с собой. Бен, похоже, готовился зарыдать. — А мы могли бы сейчас лететь в Кэтринбург, — пьяный Брюс наконец-то собрался с силами, хотя голос у него дрожал. — А вместо этого ждем, пока нас...ик!...выебут. Дэнни, как ты думаешь, если меня стошнит, еда перестанет отравлять меня...меня...собой? — Оно уже у тебя в крови, — справедливо заметил вокалист вместо меня. — К тому же выебут, дружище, здесь только тебя. И вообще я бы посоветовал тебе меньше пиздеть, если ты не хочешь, чтобы дело зашло дальше. Они же палят каждое наше слово. — Мы палим каждое ваше слово, — подтвердила Мама. — И смею заметить, что вы, товарищи, идете верной дорогой. В благодарность за это мы собираемся дать вам пятичасовой отпуск, во время которого вы можете доесть еду, допить водяру и побренчать на гитарке. И кстати, я бы не волновалась за ваши предстоящие концерты: ваши товарищи вполне могут заменить вас любыми вокзальными бомжами. Все, нам пора. — А вы что будете делать в это время? — с подозрением спросил Дэнни. — Не ваше дело, — отрезала я. — Отпущенное вам время можете использовать для познания границ своей сексуальности и все такое. Мам, пойдем?