Dear agony

      61-ая серия аниме.       — Доволен? Добился своего? — оскалился Хао, пальцами стирая кровь с губ.       Йо криво улыбнулся, осторожно откидываясь назад на руки, с которых лоскутами свисала плоть, обнажая кости. Он попытался найти ровный участок земли за собой, но развороченные взрывом камни святилища только больно впивались в ладони, не давая нормальной опоры. Он со вздохом смирился с этим и повернул к брату голову, пытаясь рассмотреть его лицо белыми ослепшими глазами.       — Я ведь обещал показать тебе свет.       Хао равнодушно проследил за тем, как кровь, вытекшая из разорванного века, прочертила путь по щеке Йо и упала вниз.       — Обещал. Но ты не упоминал, что заберешь мою тьму.       Йо пожал плечами.       — Если ты останешься со мной и не отпустишь, значит, это того стоило.

***

      Столбы Илваракана остались за спиной, и Йо усилием воли заставил себя не думать о Силве и Калеме, и обо всех остальных, что всё ещё сражались где-то во внешнем круге святилища. С ними всё будет в порядке. Не может не быть. Он просто не позволит, чтобы было иначе.       Шаги гулко отдавались дробным эхом от каменной дороги, разбивая застывшую тишину святилища. Хотелось сорваться на бег, но Йо берёг силы. Где-то в глубине зудела уверенность, что Хао дождётся его. Ведь он сам говорил — ты присоединишься ко мне, что бы это ни значило в итоге. Очевидно, что он ему нужен: раньше Йо старался не думать об этом, но теперь с мрачным удовлетворением понимал, что это дает ему фору. Для чего бы Хао не ждал его, он не начнёт это в одиночку.       Оранжевое сияние неба выстилало камни перед ним в кроваво-чёрный. Как чёртово предзнаменование. Йо был уверен, что будь у него больше времени, он бы восхитился красотой святилища, но сейчас оно не вызывало внутри ничего, кроме равнодушия. Он смотрел прямо перед собой, краем глаза только отмечая детали, которые могли бы пригодиться в грядущей схватке. Тут было удивительно пусто. Воздух казался неподвижным и ломким, и только редкие порывы ветра, терявшиеся среди древних колонн, уменьшали это ощущение.       Йо невольно сжал пальцами футсу-но-митаму, успокаивая себя этим прикосновением. Клинок был холодным и тяжелым, напоминал о всех тех, кто держал его в руках до него. Ему было не по себе. Он шёл убивать брата. В какой момент всё вырвалось из-под контроля и привело к этому?       Йо обещал себе, что просто остановит Хао. Но в рёбра вгрызалось сомнение: как именно он собирался сделать это? Как можно просто остановить того, кто даже не был до конца человеком и играючи разрушил врата Вавилона?       Йо сцепил зубы, заставляя себя сделать следующий шаг. Внешне он выглядел собранным и спокойным — таким, каким был всегда, но под грудиной ревела буря. Он не хотел этого. Не хотел. Но что он мог? Доверить свою миссию кому-то ещё? Сбежать? Это было делом Асакур. Его делом.       И эти мысли разрывали голову, потому что он понимал, что делает что-то неправильное, что схлестнулось с самим его естеством, и от этого некуда было деться, потому что за его плечами стояли все эти шаманы, простые люди и их семьи, его друзья, рисковавшие жизнью, чтобы он первым дошёл сюда. Чтобы закончил то, что не смогли остальные.       Мысль о друзьях больно кольнула в сердце. Да, самый страшный враг сейчас был впереди, но Йо было неспокойно. Он старался дышать размереннее, не сбиваясь с шага, думал о том, что они все сильные. С ними Фауст — он сумеет подлатать каждого, случись что. И Лен — его ещё нужно попробовать одолеть со всей его гордостью и упрямством. Рио, Джоко, Лайсерг, Трей — они все выросли за время турнира, и Йо с теплотой понимал, что каждый из них сделает всё, чтобы выжить. И даже Морти, которого он потерял по дороге сюда, выстоит. Все они.       А ты?       Он замедлился. Перед глазами возник образ Анны. Её упрямый черный взгляд и пощёчина, которую она ему влепила, когда он поделился с ней своими страхами. Её слова и сейчас звучали в голове, как последняя линия обороны. Никогда больше не говори так со мной, Йо. Он был благодарен ей за эту встряску: она привела его в чувство.       Я попробую, Анна.       Впереди замаячил просвет. Йо уже угадывал между колонн силуэт духа огня, воздух вокруг которого мерцал и плавился. Вот и всё. Он почти дошёл. Дальше — только Хао. Йо замер, находясь ещё не в поле видимости тех, кто ждал его впереди, и запрокинул голову к небу, делая жадный вдох.       Присутствие Хао давило на грудь стальным прессом. Камни под ногами больше не отражали свет, а поглощали его, сгущая тени. Тут было жарко. Йо ступил под колонны, моментально находя Хао глазами. Тот спокойно сидел у ног своего духа, отрешённо опустив голову. Но вот он услышал шаги, неторопливо распрямился и насмешливо уставился на брата.       — Ты всё-таки пришёл, — голос Хао прокатился по святилищу, отражаясь от самих камней. Безучастный, ленивый — словно он и не собирался делать то, чем грозил. — Ну, конечно, ты пришёл. Ведь ты чувствуешь, что мы должны объединиться. Мы же братья, — протянул он с издевательской ухмылкой.       Йо остановился, не сводя с Хао взгляда. Его пальцы стиснули рукоять катаны до побелевших костяшек. Здесь, в этой раскалённой тишине, он чувствовал себя смешным. Таким маленьким.       — Ты знаешь, что я никогда не пойду на это, — Йо говорил ровно, но голос всё равно дрогнул.       Хао усмехнулся, его глаза загорелись оранжевыми отсветами — как у самого духа огня за его спиной.       — Нет? А зачем ещё ты мог сюда заявиться?       Он поднял руку, и воздух вокруг затрещал, искривляясь от жара. Дух огня дрогнул, его контуры стали резче, а мерцающий свет пролился на землю, будто пламя собиралось сжечь всё вокруг.       — Или ты правда надеешься победить? — приподнял Хао бровь.       Йо не успел создать двойную трансформацию, когда на него обрушился первый удар. Дух огня рванулся вперёд, и его рука, раскалённая добела, с треском врезалась в то место, где только что стоял шаман. Ударная волна отбросила Йо назад, как тряпичную куклу, но он смог сгруппироваться и приземлиться на ноги. И тут же ринулся вперед, сокращая дистанцию.       — Амидамару! — выкрикнул Йо, и фурёку заплясало под кожей, собираясь вокруг двух клинков.       Самурай окутал его своей успокаивающей энергией, прежде чем перетёк в лезвия, концентрируя там всю силу. Йо перехватил меч обеими руками и тяжелым взглядом посмотрел на брата, который с любопытством склонил голову набок, рассматривая сверхдушу. Хао хмыкнул, а затем выбросил руку в сторону, заставляя духа огня сжаться и принять такое же воплощение, нестерпимо алое от собранной в нем стихийной мощи.       — Так хочешь драки? Ну давай, — приглашающе оскалился он.       Йо обрушился на брата. Их лезвия встретились с треском, раскалывая воздух, и Хао играючи откинул его назад. Йо нападал снова и снова, внутренне цепенея от неравенства сил. Хао даже не напрягался, отводя удары. Для него это было забавой.       — Неужели ты до сих пор веришь, что сможешь убежать от судьбы? — Он отбил очередной выпад и коротко взмахнул рукой. — Глупец.       Йо ощутил удар в грудь — словно его протаранили насквозь. Он отлетел в сторону, лопатками впечатываясь в камни. Это выбило из него весь дух, он распахнул рот, пытаясь вдохнуть, пока кровь толчками выливалась из распоротой грудной клетки. Ему впервые после далёкой битвы с Фаустом снова стало страшно. Это только начало боя. И он уже так близко к краю.       Но Йо медленно поднялся, стискивая зубы. Не мог не подняться. Он обещал Анне. Всем им обещал.       — Ещё… не всё, — выдохнул Йо, кидаясь вперед снова.       В костях пульсировало упрямство, заставляя толкать тело навстречу опасности. Это было иронично: по пути сюда он размышлял о том, что должен убить Хао, не желая этого по-настоящему, но на деле не знал, сколько ещё продержится. Сколько Хао позволит ему продержаться. Уже не было времени думать о том, как правильно, нужно было просто двигаться, потому что любое промедление — смерть.       Меч в руках наливался тяжестью, вытягивая не просто духовную силу, а его самого, и этого всё ещё было слишком мало, чтобы сделать хоть что-то. Фурёку окутало его тело вихрем, и спаренные клинки вспыхнули ослепляющим красным светом. Йо прыгнул, целясь прямо в грудь Хао, но тот сделал едва заметный шаг в сторону, и удар прошёл мимо, по инерции увлекая за собой Йо.       — Слишком медленно, Йо, — рассмеялся Хао, наблюдая, как он восстанавливает равновесие.       Йо со злостью чувствовал, как его собственный удар болезненно пульсирует в плече, как мышцы сводит от перенапряжения. А Хао был спокоен. Он не атаковал первым. Просто ждал.       Он играет со мной.       — Почему ты не сражаешься всерьёз? — рыкнул Йо, тяжело дыша.       — А разве надо? — Хао опустил руку с зажатым в ней мечом, и на мгновение его глаза вспыхнули. — Ты смешон, Йо.       Хао взмахнул рукой, и Йо почувствовал, как воздух вокруг них вспыхнул: жар опалил кожу, хлестнул по щекам. В следующую секунду пламя ударило в него со всей силой, и Йо едва успел выставить блок, но его всё равно швырнуло назад. Он отлетел на несколько метров, прежде чем врезался в колонну, отбивая затылок о камень. Перед глазами рассыпались искры. Йо закашлялся, пытаясь вдохнуть горячий воздух, чувствуя, как потерял контроль над духом.       Поднимайся. Какого черта ты не поднимаешься?       — Вставай, — насмешливо бросил Хао. Его голос был всё так же спокоен — будто это и не битва вовсе, и они просто разговаривают. — Или это всё, на что ты способен?       Йо приподнял голову, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение. Разбросанные обломки камней резали колени, когда он перекатился вперёд и опёрся на дрожащие руки. Амидамару тревожно парил рядом, но ничего не говорил. Было ясно без слов: фурёку Йо истощалось.       Нет. Я не проиграю тебе. Не сейчас.       Он с трудом поднялся на ноги, ощущая неприятный холодок в груди. Словно оттуда понемногу пропадала чувствительность.       — Амидамару, в катану, — тихо приказал Йо. — Теперь — в футсу-но-митаму.       Хао наблюдал за ним с лёгким раздражением.       — Ещё не поздно присоединиться ко мне, отото.       Йо сжал губы, ничего не отвечая. Напряг все мышцы, поднимая меч и делая шаг вперёд. Хао с деланным сожалением вздохнул.       — Как хочешь. Тогда прости — но пришло время забрать то, что принадлежит мне.       И он впервые за всю схватку первым бросился вперёд. Йо крепче перехватил рукоятку, но Хао с лёгкостью выбил оружие у него из рук, едва не выламывая запястья.       Нет.       Хлёсткий, неожиданно сильный удар по скуле опрокинул его на землю, и мир на миг исчез в ослепительной вспышке боли. В ушах ревела кровь, и несколько секунд Йо не мог отдышаться, на каждом вдохе чувствуя острую резь прямо в ребрах. Это не должно было быть так. Только не так. Чёрт.       А как ещё всё могло произойти?       Он думал об Анне. О её невероятной вере в него, которую он ломал прямо сейчас.       Прости.       Перед зажмуренными глазами проносились лица — Лена, Рио, Трея… Каждого. Все они так или иначе изменились после встречи с ним. Увидели другие пути. И только с одним человеком он не справился. Даже не попытался. Не знал, как.       Йо услышал размеренные, неторопливые шаги. Слабо шевельнулся, чтобы встать, но тело не слушалось, оглохло ко всем его приказам.       — Ты был глуп, когда думал, что остановишь меня, — слова Хао тяжело падали вниз, и Йо даже не мог поднять голову от земли, чтобы посмотреть на него ещё раз. — Нет, серьёзно, на что ты рассчитывал?       По виску стекло что-то горячее — пот или кровь, уже не имело значения. Даже если бы он сумел встать, в мышцах больше не было силы. Хао что-то сломал в нём своим ударом. Всё казалось каким-то замедленным и теряющим смысл. Йо хватался за ощущение себя в мире, но оно стремительно ускользало.       — Я… — хрипло начал Йо, слабо злясь, что губы не слушались. — Должен был придумать… что-то ещё. Не… убивать.       На мгновение наступила тишина. Йо не мог видеть, как лицо Хао едва заметно дрогнуло.       — Довольно.       Он почувствовал, как грубые пальцы сжались на его волосах и потянули вверх. Это должно было быть больно. Но чувств не было. Сквозь мутную плёнку, застлавшую зрение, он увидел глаза Хао — ядовитые и холодные.       — Вот и всё, Йо. Прощай и… — губы брата расползлись в издевательской улыбке, — здравствуй.       Грудь разорвало. Йо задохнулся криком, когда почувствовал это: как рука Хао прошла сквозь рёбра, касаясь самой сути. Того, что было им — до самых глубоких основ. Ему казалось, что грудину проломило навылет, оставляя в нем сочную, влажную дыру. А затем его потащило наружу, отключая от мира. Йо до последнего вглядывался в глаза брата, не понимая, что пытается в них отыскать, пока где-то на периферии уплывающей реальности кто-то кричал его имя. И за секунду до оглушающей тьмы в нём воспоминанием вспыхнули слова откуда-то из прошлой жизни.       Спасать духов, даже если они безнадёжны — это обязанность шамана.       Всё погасло.       — Йо! — крик Анны вспорол наступившую тишину.       Она широко распахнутыми глазами смотрела, как Хао небрежно отпустил волосы Йо, и тело шамана безвольно и глухо упало на землю. Вселенная раскололась. Она сжала пальцы до ломоты, надеясь, что Йо пошевелится. Подаст какой-то знак. Но не было ничего. Пусто. Она не чувствовала его присутствия. Словно… его никогда и не было.       Святилище застыло, разливая по камням восковой искажённый свет. Воздух загустел, и его стало невозможно протолкнуть в лёгкие. Не дыша, Анна на подламывающихся ногах заставила себя двинуться вперёд. Безразлично отметила краем глаза друзей Йо, прибежавших сюда на каких-то несколько мгновений раньше, но прошла мимо. Весь мир сжался до изломанного, окровавленного тела перед ней.       Хао отступил, приглашающе разводя руки. Она его не видела. Ничего не видела. Медленно опустилась на колени, царапая их об острые камни. Протянула руки, равнодушно замечая, как те дрожат, не пытаясь унять дрожь, ведь это всё не по-настоящему. И очень бережно приподняла голову Йо, перекладывая её себе на колени. Надеясь на какую-то реакцию. Уверенная, что она последует. Ведь Йо не умел засыпать рядом с ней. Анна всегда злилась на эту его дурацкую привычку, ругала его и неизменно будила, до тех пор, пока они вдвоём не превратили это в игру.       Она не помнила, когда в первый раз просто села рядом, разглядывая его спокойное лицо, стала завороженно прислушиваться к тихому дыханию. Йо знал, что она наблюдает за ним во сне, но не подавал виду. Это стало чем-то, что они никогда не обсуждали вслух. Молчаливые моменты близости, хрупкие минуты, разделявшие сон и привычную реальность. Вот только Йо так и не научился засыпать, пока она рядом. Она не позволяла себе касаться его, ведь это тут же разрушило бы не имеющий права на жизнь мираж.       И теперь… Йо так и не открыл глаз. Её согнуло пополам в беззвучном вопле, солнечное сплетение скрутило узлом, но она не могла заплакать. Глаза пекло, и истерика разрывала её тихо, дробя внутренности.       Нет. Ты не мог. Ты мне обещал.       Йо же правда пообещал ей. Он сказал это ещё несколько недель назад. Анна видела на изнанке век его тёплые, искрящиеся глаза. В голове бесконечно крутилась фраза: я знаю, что делать. Доверься мне. Она едва ощутимым касанием погладила его волосы, влажные от крови, закусывая губу.       Почему… ты не успел?

***

      Несколько недель назад.       — Ты какой-то тихий.       Йо рассеянно обернулся к ней, приветливо улыбаясь. Он сидел у края окна, свесив ноги вниз, и заходящее солнце резко очерчивало его фигуру. Заложив руки за голову, он смешливо сморщил нос и лукаво посмотрел на Анну.       — С чего ты взяла? Я — как всегда.       Она подошла ближе и опустилась рядом, направляя взгляд на деревню, которую до этого рассматривал Йо. Апельсиновый закатный свет заливал дома, и густые чернильные мазки теней, лежащие на улицах, создавали странный контраст, превращая всё в плоское, неестественно яркое изображение.       — После того, как этот шаман, Фудо, пытался забрать Амидамару, ты сам не свой. И не ври мне.       Йо вздохнул и ссутулился, расслабляя плечи.       — Ладно, ты меня подловила. Всё так.       Анна резко повернула голову и вцепилась в его лицо острым, пронизывающим взглядом.       — И что теперь? Только не говори, что это тебя напугало.       Йо пару секунд смотрел на неё, а потом внезапно рассмеялся, игнорируя её недоумение.       — Что? — выдохнул он, весело качая головой. — Боже, Анна, нет! Я помню, что мне грозит, если я не стану королём шаманов.       Она замерла. Невольно потеребила кисточку чёток, лежащую на груди, но потом собралась, успокаиваясь, и сложила руки на коленях.       — Тогда… что не так?       Йо прекратил смеяться, и его лицо снова приняло то задумчивое выражение, с которым он ходил последние несколько дней. Он откинулся спиной на оконный проем, полностью поворачиваясь к ней. Немного помедлил, словно тщательно обдумывал то, что сейчас скажет.       — Его слова не выходят у меня из головы. Про то, что духи наши хозяева… — Анна фыркнула, и Йо поднял руку, останавливая её. — Нет, подожди. Дослушай меня. Это… натолкнуло меня на идею. Во что упирается всякий шаман при создании сверхдуши? — Он сделал паузу, давая ей время подумать. — В фурёку и в силу своего хранителя. Но это странно, понимаешь? Ведь духовная сила пронизывает буквально всё. Почему тогда шаманы имеют к ней ограниченный доступ? Фурёку потенциально может содержаться во всём нашем теле.       Анна медленно кивнула, прищурившись. Она пока не понимала, к чему Йо клонит. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.       — И я подумал… То, что у Хао такая сила, не означает, что у него её изначально больше. Он просто научился черпать её запасы из большего количества источников. Это как если я концентрируюсь только тут, — он указал на свою грудь, — когда на самом деле можно находить фурёку в любой части себя.       — И как ты собираешься научиться этому за такой короткий срок? Хао потратил на это века, — резко перебила его Анна.       Йо замолк. Посмотрел её в глаза и мягко потянулся вперёд, накрывая тёплой ладонью её сжатые пальцы.       — Я не закончил, — тихо произнёс он. — Я не собираюсь учиться этому. Я хочу сделать кое-что больше.       — И что же? — Анна слегка расслабила пальцы, не отводя от него внимательного взгляда.       — Если суметь почувствовать фурёку во всём своём теле, то можно попробовать слить его с окружающим потоком энергии. Убрав из уравнения со сверхдушой тело, появляется возможность дать своему духу неограниченный доступ к духовной силе, — Йо поколебался, подыскивая слова. — И тут мы возвращаемся к Фудо. Я собираюсь сделать это. Попытаться стереть границы. Тогда… я смогу вселиться в Амидамару чистым фурёку. И… я не знаю, как это будет работать, но мне кажется, что так получиться сделать его материальным. Ведь я буду в нём, понимаешь?       Лицо Анны чуть дрогнуло, разбивая непроницаемое выражение. Он… что? Она повертела эту мысль со всех сторон, и Йо не мешал ей, снова отвернувшись к закату. Это звучало странно… но логично. В теории Йо не ошибся, каждый шаман знал, что мир пронизывает энергия. И вся его идея — она могла сработать. Какая-то часть всего этого тревожно билась на краю сознания, но Анна не могла уловить её. Если Йо найдет способ наполнять всё тело фурёку таким образом, чтобы, в конце концов, переплавить в него всего себя, это многократно усилит Амидамару. А ещё — даст им шанс.       Она улыбнулась, пряча неясное беспокойство, и чуть сжала пальцы Йо в ответ. Он повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.       — И каков план, Йо?

***

      Анна услышала шаги. Заставила себя поднять голову, пустым взглядом отыскать Лена и остальных. Они смотрели на неё со странной надеждой, почти ждали, что она скажет, что всё в порядке.       Но ничего не было в порядке.       — Анна? — тихо спросил Трей, пытливо вглядываясь в неё.       Она зажмурилась. Прерывисто вздохнула и покачала головой. Это было тяжело — словно она сама ставила точку. Словно до этого всё было обратимо. До неё донесся тихий всхлип. Морти.       — Йо… умер? — голос Джоко был ломким и недоверчивым, впервые в нём не было смешливости.       Хао негромко рассмеялся, наблюдая за ними. Он сидел на каменных плитах в отдалении, и вся его поза выражала искреннее любопытство.       Боже. Он правда… не понимает.       Анна ощущала это в воздухе — вибрацию ужаса и горечи. Она не понимала, зачем так бежала сюда, как всё впервые пошло не так. Обычно она приходила вовремя. Они всегда справлялись. Всё всегда было правильно, и каждое действие имело смысл. Но теперь в колени мёртво давила голова Йо, и оказалось, что её приход не мог ни на что повлиять. Всё уже происходило, как в каком-то жутком кошмаре, стремительно и бессмысленно. И вся её суть… оказалась ненастоящей.       Она потеряла опору. Всё, чем она была — это поддержка Йо. Как бы она ни проявляла жёсткость и непоколебимость, без Йо это не имело смысла. Всё её грёбанное существование концентрировалось вокруг Асакуры, его и её мечт, которых не существовало по отдельности, и она давно отказалась от того, чем хотела быть сама.       А теперь ты посмел умереть.       До её ушей донесся тихий шорох: Лен опустился на колени рядом. Она безжизненно посмотрела в его глаза, впервые видя там растерянность. Какая-то часть мозга насмешливо отметила, что и наследника семьи Тао можно пронять. Когда-то она была бы согласна на многое, чтобы увидеть, как ломается его привычная маска.       Но не на это, верно?       Она следила, как Лен завороженно протягивает руку и касается плеча Йо — и тут же вцепляется неожиданно сильно, словно тонет, вгрызается пальцами в кожу, оставляя следы. Анна поморщилась, хотела остановить, ведь Йо могло быть больно, но отстранённо затормозила себя.       Это уже неважно.       — Ты… ты что сделал вообще? — глухо рыкнул китаец, и его рука на худом мёртвом плече крупно вздрогнула.       Хао лениво склонил голову набок, обманчиво расслабленный, как большой кот.       — Ну-ну, малыш, к чему такая драма? Не делайте вид, будто я вас не предупреждал, — хмыкнул он.       — Ты его убил, мать твою! Своего брата! — взревел внезапно Трей, попытался броситься вперёд, но Рио и Фауст удержали его, с трудом справляясь с обезумевшим от горя и ярости северянином.       И тут Хао запрокинул голову и искренне расхохотался. Анна с отвращением видела черты Йо в нём, и это ранило неожиданно сильно, словно Йо теперь правда там внутри, искажённый и подчинённый этому безумию. Отсмеявшись, Хао обвел их в миг заледеневшим взглядом.       — Ну не рассказывать же мне вам о всех своих планах, верно? Я хотел сохранить маленькую интригу, — произнёс он почти ласково и оглянулся с голодным прищуром на короля духов. — Зато теперь Йо наконец-то там, где всегда должен был быть. Вы должны за него порадоваться, ну же. Ведь в глубине души он сам желал этого.       Эти слова что-то перещёлкнули в Лене, срывая все тормоза. Он выпустил плечо Йо и вскочил на ноги, с криком вонзая меч грома в землю. Дорожка кинжалов вспорола булыжники под самыми ногами Хао, но тот лишь насмешливо оскалился и легко подпрыгнул вверх, застывая на кончике одного из лезвий. Посмотрел на тяжело дышащего Лена почти с жалостью, прежде чем сошёл на землю и мягко потянулся, чувствуя себя в полной безопасности.       — Вы так и не поняли, да? Вы ничего не можете сделать.       И он неторопливо пошёл к Анне, никем не остановленный, наслаждающийся их оглушённостью. Хао застыл прямо над итако, и она наклонилась ниже, ей хотелось спрятать Йо целиком, чтобы это чудовище не смело даже касаться его своими ядовитыми глазами, в которых не было ничего, кроме стылой жестокости. Она с ненавистью вскинула к нему лицо, хотела что-то сказать и замерла. Тень чего-то, что не поддавалось словам, застыла в хищных радужках.       Это… тоска?       — Господин Йо никогда бы не захотел стать частью такого, как ты, — голос Рио вскрыл оцепенение, заставил Хао мгновенно закрыться. Его взгляд ожесточился, и Анна не была уверена, что разгадала то выражение верно. — Он бы не предал нас.       Хао с усмешкой закатил глаза, словно они были неразумными детьми.       — Он — нет, — произнёс шаман мягко. — А вот вы его?       Над святилищем повисла вязкая тишина.       — Ты что несёшь? — с ненавистью процедил Лайсерг, делая шаг вперёд.       — Презабавно, что именно ты меня об этом спрашиваешь, — обманчиво добродушно произнёс Хао, и под его насмешливым взглядом Дител отвел глаза. — Вы все считаете, что знали Йо, да? А что вы знали о его боли и страхах? Что вы вообще видели, заботясь каждый о своей шкуре?       — Прекрати нести чушь! Тебе-то откуда знать? — оборвала его Анна, баюкая голову Йо.       Он перевел на неё колючие глаза, и хмыкнул:       — Анна? Как удачно, что ты всё ещё с нами. Я уж было подумал, что его смерть тебя сломала.       В этот раз, когда Хао пренебрежительно кивнул в сторону Йо, в его взгляде не было ничего, кроме отвращения.       — Понимаете, я правда имею право на все эти слова. Ведь ваш ненаглядный Йо сейчас прямо тут, — и Хао легонько похлопал ладонью по груди. — А это значит, что я знаю всё. Каждое ваше предательство и сомнение. Каждый миг недоверия. Каждое чёртово слово, которое вы произнесли, не подумав, ведь Йо добрый, он всё проглотит, правда?       Это ударило их. Хао манипулировал ими — но сейчас, в этом состоянии, никто не понимал этого. Его слова всколыхнули страхи каждого, обнажили все тщательно скрытые воспоминания. И даже если Йо тогда простил и забыл, то в головах всё равно зашевелилось сомнение: а что, если нет? Ведь разве же Хао где-то соврал? Или просто правильно расставил акценты?       Анна не хотела поддаваться этому яду. Но отчаяние в ней уже сожрало все остатки самообладания, и с холодеющим от ужаса сердцем она думала о Йо. О том миге, когда он оказался в одиночку перед Хао. Проиграл или сдался?       — Ты права, девочка, — прошептал Хао, наклоняясь к самому её уху, отбирая весь кислород своим присутствием так близко. — Я всего лишь открыл ему то, что жило в нём давно. Я заставил его поверить, что он один, ведь именно так всё и было на самом деле.

***

      Обязанность шаманов — помогать тем людям из мира живых, что не могут смириться со своим прошлым.       Эта мысль слабо билась в блуждающем сознании, пока душа Йо балансировала на грани — того, что было им и той тьмы, которая колыхалась вокруг. Это ощущалось тошнотворным свободным полётом: его воронкой затягивало во мрак, в котором целиком пропало ощущение тела, себя, своей жизни. Он с трудом помнил о последних секундах боя — о корёжащей боли в грудине, о жёсткой хватке прямо на сердце, и не хватало сил, чтобы вспомнить, что к этому привело. Страха не было — только горечь от того, что он чего-то не успел. Не было и времени — всё застыло, и Йо не знал, по каким отметкам может почувствовать ход секунд. В этом месте всё было… замороженным, будто он оказался нигде.       А потом чернота схлынула. Его бросило вниз и оглушило, появилось пространство и звуки, и всё это ввинчивалось в эфемерные виски и глаза разрывающим стаккато. Йо был в самой сердцевине бушующего хаоса, у которого не было никаких границ и направления. Воздух, или то, что могло им быть, казался кипящей смолой, был живым и громким, от него внутри Йо всё цепенело и звенело, подчиняясь невидимой воле. Тут было слишком всего, словно все пять чувств оказались перемешаны, каждый звук можно было увидеть или ощутить в себе, мир искривлялся, исчезал, тут же собирался воедино снова, словно это было бесконечной закольцованной перемоткой большого взрыва. Йо был частью всего этого, умирал вслед за кровавым грохотом, одновременно отстранённо наблюдая за всем со стороны: он был точкой, крошечным пульсирующим атомом, в котором в сжатой закодированной форме оказалась вся его личность. И чем дольше он находился здесь — тем сложнее было вернуться к себе, как будто с каждой его попыткой этот код ломался и становился сложнее.       Чужой мир его поглощал. Не было ощущения цельности — то, что было им, оказалось ни к чему не привязано, не было никакого якоря, и колючий ревущий ветер растаскивал его, словно он был всего лишь песком, рассеивал по застывшей пульсирующей магме, и ворох не его чувств, воспоминаний, опыта и мыслей оставлял отпечаток на каждой его части. Он становился всем в этом месте, впаиваясь в суть всего, и ничем в самом себе.       Мне… нужно вернуться.       Пожар хлынул в несуществующий рот, и тогда он вспомнил, где оказался.       Душа Хао.       Йо рванулся в бессмысленной попытке, попытался отстраниться, закрыться, не слышать и не видеть, оказаться где угодно и только не здесь. Он не хотел этого помнить — как его дух перестал быть автономным, как лишился корней, как стал частью души брата. От этой мысли его начинала раздирать невыносимая паника, из-за неё ещё сложнее становилось собирать расползающееся сознание по частям, помнить, кто он.       Пожар бушевал в самой голове — пусть её и не было в привычном смысле, и это просто было способом воспринимать невозможную реальность обычным способом — но не обжигал, а только настойчиво довлел, мягко усыплял, обволакивал все, что было самим Йо. Это был Хао — в смолистых атомах воздуха, в барабанном бое искривленного мироздания, он песком просачивался во всё так, что Йо путался в том, где на самом деле начинался и заканчивался он.       Он попробовал пошевелиться — или подумал, что хочет создать некоторое усилие — и золотистая точка его души, которую он не мог воспринять со стороны, мягко поплыла вперед, или назад, или во все стороны сразу, одновременно оставаясь на месте, словно это просто весь мир кружился вокруг него, пока он оставался центром вращающегося колеса. Шквал ветра прорешетил его насквозь, пригвоздил к месту, влил поток мыслеобразов в потерянное сознание грубыми опаляющими касаниями. Поначалу Йо растворился в этих ощущениях, старался их как-то понять и осмыслить, но это было похоже на попытку поймать язык огня: горячие и яркие вспышки памяти возникали повсюду, дезориентируя его. Тогда он попытался успокоиться, хоть немного осознать, что видит, раз уж сбежать пока не получалось.       Первым осмысленным впечатлением стала неожиданная ледяная ярость, заполнившая его до краёв. Она жёстко контрастировала с теми видимыми картинками, что поглотили его: все пропитала соль, перетёртая с пеплом, в алом зареве вспыхивали и рушились обугленные, чудовищно покорёженные города, не похожие ни на один из существующих. Горели уже давно сожжённые скелеты деревьев, забивая горьким дымом бестелесное горло. Йо ощутил ненависть, странное томление, и этот образ не вызвал в нём противоречия: на один невозможный миг он правда захотел, чтобы картинка стала реальностью. Всё гудело низким злым рокотом, к которому можно было прикоснуться и увидеть его яростные, кровавые мазки на каком-то подобии неба. Само небо — тревожно-оранжевое, тусклое, пульсировало и полнилось взрывами, как будто все звёзды, которые прятались там, умирали одна за другой.       Йо осознал, о чём подумал, с холодным ужасом дёрнулся, вырываясь из фантазии, почувствовал облегчение, смешанное со страхом: какая-то часть него навсегда ввинтилась в этот кровавый ад, оставляя опустошение. Он не успел передохнуть, не успел сосредоточиться на себе, как новое впечатление захватило его.       Чернота — глухая, острозубая, пустая. Резко пропало вообще всё. Его самого тоже не было, только засасывающий вакуум, только тупое одиночество и бешенство ожидания. Мир схлопывался, мира не было, он был среди сплошного ничто, сам был ничем, густыми чернилами голодного космоса. Йо пробыл здесь невозможно долго, прежде чем тягучий проблеск мысли вынудил его коротко пошевелиться, с недоумением вспомнить, что он хотел уйти отсюда. Отупляющее зачем оставило его в подвешенном состоянии, пока он неторопливо выплывал на поверхность, покорно принимая, что и в этом воспоминании о смерти оставил себя.       Помня о прошлом опыте, Йо потерянно замер на месте, хотел подышать и успокоиться, но не мог, был просто тускнеющим светом, не понимал, что ему теперь делать, если каждая попытка перемещения окунала его в чужую память, жадно заглатывала, не оставляя шанса на побег. Ревущий порыв ветра толкнул его вперёд против собственной воли. Он тревожно забился, уже чувствуя, как новый образ сжирает его.       Боль пульсацией захватила всё его естество. Вернулось каждое из пяти чувств, и он малодушно подумал, что лучше бы он этого не испытывал: это было самое материальное переживание здесь, почти человеческое. Йо сидел на траве. Вокруг клубился туман, заволакивая мир, оставляя его совершенно одного, потерянного и сломленного. Не было эмоций, только бесконечные горячие слёзы, бесконтрольная дрожь во всём маленьком уязвимом теле, и боль, которой было больше, чем он мог вместить. Она выворачивала наизнанку грудную клетку, разгоняла сердце до отупляющего галопа, и он сжался в обнажающем невозможном напряжении, доводя каждую мышцу до исступления. Ему хотелось исчезнуть, но грохочущее сердце насмешливо напоминало, насколько же он жив. Это была невыносимая боль утраты, которая запирала дыхание в горле, спазмами прошивала рёбра, и проживать которую было так бессмысленно, ведь ничего, ничего уже нельзя было исправить.       Это воспоминание мягко отпустило его само, но отобрало взамен слишком многое. Йо был потрясён, он не мог вспомнить, было ли ему когда-то так невыносимо. Если бы его попросили привести некий телесный эквивалент тому, что он утратил, то он бы не задумываясь мог назвать оба предсердия, вместо которых в нём теперь умирающими птицами звенело отчаяние. Это высушило его, оставило обессиленным.       Его и самого-то особо не было: собственная жизнь переплелась с эмоциями и памятью Хао, и он отстранённо воспринимал полученный опыт как свой.       Остался ли ещё где-то я?       Новое грубое объятие вулканического ветра обволокло его, и Йо безвольно позволил ему протащить себя сквозь следующие жаждущие водовороты памяти брата.

***

      Она хотела ударить его. Ощутила фантомное жжение в правой руке, практически увидела, как та сама поднимается, но… ничего не произошло. Она не смогла. Впервые рядом с ним оцепенела. Задыхалась под этим гнётом полыхающей энергии, но не могла ни оттолкнуть, ни отстраниться.       Он один, он один, он один — замерло в ушах тупой мантрой, ввинчивалось в обезумевшее сердце, и лёгкие перестали сокращаться от этого внезапного ужаса осознания. Анна не могла мыслить здраво. Забыла, что умеет. Готова была поверить каждому слову Хао, потому что Йо уже никогда не расскажет — почему проиграл, о чём думал в тот момент, как вообще позволил себе вступить в схватку, которую чувствовал, что не доведёт до конца.       Голова закружилась, и она пыталась сфокусироваться хоть на чём-то, но единственной осязаемой вещью во всём мире была безвольная голова Йо на её коленях, и от этого всё темнело перед глазами. Ей казалось, что она летит в карусели, разгоняется всё сильнее, пока в уши вкручивался тонкий противный писк на предельно высокой частоте.       — Отойди от неё.       Она с трудом узнала в говорившем Лена. Человек над ней тихо хмыкнул. Помедлил, но всё же шагнул назад, и она смогла сделать один судорожный вдох широко раскрытым ртом, словно вынырнула из-под воды. На плече осторожно сомкнулись жёсткие пальцы и потянули наверх, и она запаниковала, когда поняла, что Йо остаётся на земле один, стала сопротивляться, но слишком слабо, и её всё-таки поставили на ноги.       Лицо бесцеремонно обхватили загрубевшие ладони. Анна не могла сфокусировать взгляд, безостановочно дрожала и не чувствовала этого, смутно осознавала, что бьётся в чужих руках, не Йо, и тело ей не принадлежало, как и рассудок, как и каждая прошитая ужасом эмоция.       — Анна. Смотри на меня. Смотри, я сказал. Слышишь?       Она с трудом остановила бегающий взгляд на зрачках напротив. Зацепилась за знакомую кошачью зелень. Лен сделал демонстративный глубокий вдох, не выпуская её лица из грубой фиксации, и она послушно повторила действие, не анализируя. И ещё. И ещё раз. И так до тех пор, пока не смогла дышать сама, чувствуя, как замедлилось трепещущее сердце.       — Вот так. Всё нормально. Договорились? — он говорил с ней непривычно мягко, запихав собственную боль куда-то далеко-далеко, и она не понимала, как он так быстро смог взять себя в руки.        Она должна была испугаться его мягкости: она громче, чем что-либо кричала, что всё не так. Но вместо этого дышала, заставляла рёбра подниматься, цеплялась за ощущение рук Лена на щеках, потому что весь остальной мир продолжал тошнотворно кружиться. Ей впервые было настолько всё равно, что все видят, как она рассыпается. Как не может вынести происходящего.       Лен смотрел на неё бесстрастно, твёрдо, без беспокойства, и где-то на границе сознания она была ему благодарна за то, что он не жалеет её. Что делает вид, будто не происходит ничего особенного, будто она — это очередное задание на турнире.       — Забавно, как мало вам потребовалось, чтобы сломаться, — тихо выдохнул Хао, и Анна услышала его голос болезненно ясно.       Сердце снова забилось чаще. Лен больно сдавил её голову, не позволяя отвести взгляда. Он словно хотел что-то ей сказать своими глазами, но она не готова была слушать. Всё плыло. Не было сил злиться на свою постыдную реакцию на этот голос.       — Хао… — начал внезапно Морти, и это почему-то немного отрезвило её. — Ты прав, мы все когда-то подводили Йо. Но, в отличие от тебя, он умел понимать. У него было то, чего никогда не будет у тебя, и это делало его в тысячу раз сильнее. Я уверен, он бы и тебя попытался понять, если бы… успел, — тут Морти с дрожью засмеялся, сам обескураженный сказанной глупостью. — Но ты сам лишил себя этого шанса. Никто из нас не станет и пытаться тебя простить, и всем совершённым ты сделал хуже только себе. Нам Йо отдавал свою душу просто так, потому что любил, а тебе пришлось забирать её силой, и всё равно он никогда не станет принадлежать тебе до конца. В нас он продолжает жить по-настоящему, и ты никогда не сможешь этого отнять. Даже если Йо чувствовал... одиночество, он никогда бы не поверил, что мы его оставили. И сам бы ни за что не оставил нас. Йо погиб, как жил — за своих друзей. И не тебе говорить о том, что он чувствовал — ты совершенно не знал своего брата.       Она не ожидала, что это маленькое тело таит в себе столько силы. Морти дрожал, звенел, говорил без дыхания, но в нём звучала такая непоколебимость, что Анна впервые по-настоящему поняла, за что Йо его полюбил.       Стальной кулак внутри неё разжался. Она мягко дотронулась до рук Лена своими, как бы говоря я в порядке. Он отпустил её. Анна оглянулась, наконец посмотрела на остальных, застывших поблизости. Слова Морти переломили отчаяние и в них. Анна угадывала грызущую боль в каждом лице, но теперь там было что-то ещё. Решимость. И это осознание поселилось в ней мрачным удовлетворением.       Трей первым вскинул голову, свирепо глядя на Хао, сжал икупаси, и плиты святилища под его ногами покрылись тонкой коркой льда. Это послужило сигналом. Один за другим шаманы перехватывали крепче оружие, выдыхали морозные облачка пара, готовясь к атаке. Хао лениво приподнял ладонь, ловя на неё хлопья падающего снега.       — Вот значит как, — он задумчиво склонил набок голову. — Мне не стоит рассчитывать на ваше благоразумие, верно?       — Ты не завладеешь королем духом сегодня, — тяжело бросил Рио. — Не в нашу смену.       Хао разочарованно хмыкнул.       — Ну что же… Тогда я передам душе Йо свои соболезнования по поводу вашей идиотской, закономерной и скоропостижной смерти. — Глаза шамана мрачно сверкнули тёмным огнём.       Хлопья снега в воздухе взорвались. Они не ожидали такой быстрой атаки. Анна успела отсчитать ровно один удар сердца до того, как мир окрасился багровым, голодным, ослепительно болезненным. Языки пламени, которыми стало все окружающее пространство, успели лизнуть её щёки и обнажённые руки, и пока она пыталась вспомнить, что должна среагировать, резко наступил холод.       — Чёртов ублюдок, — выдохнул Трей, тяжело дыша.       Они были под куполом льда. Время, остановившееся на несколько долгих вдохов, набрало ход, догоняя само себя. Анна судорожно огладила взглядом каждого, отмечая алеющие ожоги и опалённые волосы, но не нашла ничего серьёзного. Её собственные руки пульсировали колюче и остро, но она не чувствовала, лихорадочно пытаясь придумать, что теперь они могут сделать.       — А он силён, — нервно усмехнулся Джоко. — Сколько ты продержишься, Трей?       Северянин напряжённо оглянулся на них, сдвинув брови. За толщей льда перед ним продолжали бушевать рыжие всполохи, вгрызаясь в их импровизированное убежище.       — Я не… пару минут, я думаю. Не больше.       Анна наблюдала, как по внутренней поверхности льда стекала вода, исходя паром. Пару минут. За это время им нужно придумать, как выбраться отсюда живыми. Её глаза непроизвольно метнулись к телу Йо, вокруг которого они сгруппировались. Она моргнула.       Я подумаю об этом позже.       — Хао прав, — негромко произнёс Фауст. — Мы вряд ли выживем. По крайней мере все.       — Тебя это пугает? — Она резко вскинула голову и пронзительно уставилась на него.       Некромант только рассмеялся.       — Нет, Анна. Я просто озвучиваю очевидное.       — Значит нам нужно всего лишь забрать его следом, — жёстко отрезал Лен.       Он перехватил гуандао левой рукой, в абсолютном молчании подошёл к Йо, на секунду замер в полушаге, и Анна успела угадать в нём прерывистый вдох, прежде чем он задержал дыхание и наклонился к телу, пряча лицо. Его правая рука крепко ухватилась за плечо друга и потянула вверх, он осторожно взвалил Йо на себя и выпрямился, словно тот ничего не весил. Анна обещала себе не думать, но внутренности всё равно сжались, когда она поняла, каким хрупким и ломким выглядит тело без души. Йо всегда был худым и поджарым, но сейчас… словно стал меньше и беззащитнее, и она понимала, насколько иррационально так думать, ведь именно он теперь в защите нуждался меньше всего.       — Нужно перенести его в более безопасное место, — глухо сказал Лен, поясняя свой жест нелепой заботы, будто они могли его не понять.       Она встретилась с ним глазами и кивнула.       — Трею придется убрать щит, — Анна обвела их глазами. — Фурёку Хао мощное, но даже он не может держать воздух зажжённым вечно. Так что приготовьтесь воплотить сверхдуши сразу же, слышите?       — А дальше? — тихо спросил Лайсерг.       Он прав. Что дальше? Все уповали на Асакур, а ты сама — на идею Йо. Теперь нет ни одного козыря. Что. Вы. Можете.       — Я попробую использовать свои чётки, — протянула она и сглотнула. — Однажды их мощь уже сдержала его. Но сильно рассчитывать не стоит, ведь… Это было пятьсот лет назад, и сейчас он сильнее, чем когда-либо. Так что я надеюсь, что они хотя бы его задержат, чтобы кто-то из вас сумел нанести удар. И ещё — окружите его. Не нападайте в лоб. Не дайте вырваться из кольца, отрежьте от короля духов. Возможно, тогда мы сумеем сделать то, что не…       Анна не смогла договорить. Отвела глаза, позволив этим словам повиснуть в воздухе, не желая видеть боль или жалость в чужих глазах.       — Будет сделано, Анна, — Рио попытался смягчить голос, когда обращался к ней, и совсем не прятал распухших от слёз глаз.       — Спасибо, — слабо улыбнулась она. — И, Рио… Присмотри за Морти, ладно?       Морти возмущённо пискнул, когда шаман бесцеремонно поднял его на руки и прижал к себе крепче. Лен с Рио переглянулись и вместе со своей ношей шагнули назад, готовясь рвануть в обратную от Хао сторону, чтобы присоединиться к остальным позже. Джоко, Лайсерг и Фауст встали плечом к плечу с Треем, и в этот момент Анна задержала дыхание.       Их должно было быть больше.       Ледяной купол разлетелся на осколки. И в ту же секунду сияющие громадные сверхдуши ринулись вперёд, заслоняя Анну от огня. Она застыла на несколько долгих мгновений, впитывая в себя то, что видела: Хао с поднятыми дыбом волосами, стоящий посреди кровавого пламени, и четыре точки, стремительно летящие к нему с каждой стороны света. Анна наклонилась и подобрала с земли оранжевые наушники, слетевшие с головы Йо, и накинула их на свою шею. А затем сунула руку в сумку, нащупывая успокаивающую прохладу чёток.

***

      Несколько недель назад.       Йо сидел на берегу озера, сложив по-турецки ноги. Анна из-под тени сосен наблюдала за ним, не делая попыток подойти ближе. Они приходили сюда уже целую неделю, и пока что всё, чего они добились — это того, что Йо прекратил засыпать во время медитаций. Анну это немного раздражало, но она старалась быть мягче, хотя и тяжело было смириться с тем, что её единственной функцией на этих тренировках была необходимость периодически будить шамана.       — Думаешь, он сумеет? — Амидамару неслышно материализовался рядом с её плечом, и она повернула голову к нему, нечитаемым взглядом скользя по его профилю.       — А есть выбор?       Самурай ничего не ответил. Анна видела, что его терзает какая-то неясная тревога.       — Что не так? — она спросила резче, чем хотела, но испытывала необходимость в этой грубой броне, потому что сама не была до конца уверена, что они не делают чего-то… неправильного?       Амидамару тяжело вздохнул, не отводя от Йо глаз.       — Я просто… Тебе не кажется, что таким образом он становится ближе к Хао?       Анна фыркнула.       Серьезно? А та книга тебя, значит, не смутила?       — Я думала, ты обрадуешься возможности снова обрести тело.       Он отвлёкся от Йо и возмущённо развернулся к ней всем корпусом.       — Если всё получится, то я не смогу облечь в слова всю благодарность и радость, которые испытаю! — с непривычной горячностью сказал дух. — Но я не могу не беспокоиться. Это звучит… не по-человечески. Я боюсь того, с чем он может столкнуться.       Анна отвела глаза и снова уставилась на Йо. Не по-человечески? А что в шаманах осталось от людей? Они шагали так близко и долго в непосредственной близости смерти, что мир духов давно стал для них понятнее и ближе, чем что-либо ещё. А ещё — и ей не хотелось это признавать — Амидамару озвучил её собственные мысли. Как бы они ни хотели победить, как бы ни нуждались хоть в какой-то соломинке, что переломила бы исход близящейся битвы в их сторону, авантюрный план Йо смущал её. Она не могла объяснить, чем именно, но в конце каждого дня почему-то тайно выдыхала с облегчением, хотя должна была испытывать разочарование от неудачи.       — Мы должны верить в него, — она повторила эту тупую мантру, которая впервые не вселила в неё привычной уверенности.       Амидамару хотел что-то сказать, но тут едва заметное движение со стороны берега привлекло его внимание. Они с Анной одновременно посмотрели на Йо. Она тихонько выдохнула сквозь приоткрытый рот.       Воздух вокруг шамана слабо подрагивал, похожий на пустынное марево, и собирался в путаные завихрения, которые можно было скорее уловить энергетически, чем разглядеть глазами.       — Смотри, — напряжённо прошептал самурай.       — Вижу, — Анна ответила одними губами.       Границы тела Йо стали… неясными. Всё ещё было понятно, в какой позе он замер, но грань между ним и окружающим миром размылась, словно он вплетался в него, понемногу перемешивая свои и чужие атомы. Это было похоже на каплю воды, добавленную в акварельные разводы: изображение реальности перед их глазами странно плыло, Йо становился прозрачнее, растворяясь в пространстве, утекая в него, как дым.       Самурай было дёрнулся вперёд, хотел сделать шаг, но рука Анны взметнулась перед ним, преграждая путь. Она покачала головой, не отрывая от Йо взгляда.       — Нет. Он в медитации, помнишь? Если помешать, он потеряет концентрацию, и это плохо кончится.       — Но если он не остановится сам вовремя? Ему же некуда сейчас деть свой дух, он просто… — Амидамару прервался, не окончив фразу.       — Знаю, — Анна плотно сжала побелевшие губы, но ничем другим не выдала своего напряжения.       Они замерли так на несколько долгих минут, и солнце уже наполовину погрузилось в озёрную воду: они видели его сквозь полуразмытую, потерявшую всякую форму, ауру шамана.       — Давай же, — шепнула Анна скорее самой себе, чем кому-то ещё.       Закат почти кончился, и им приходилось щуриться, чтобы разглядеть на фоне горизонта хоть что-то. Итако против воли потянулась к Йо мысленно, попыталась нащупать его энергию, с растерянностью осознала, что практически не улавливает её, лишь эхо присутствия, как некие помехи в эфире.       — К чёрту, — рявкнул Амидамару и всё-таки поспешно шагнул к Йо. Анна не сделала попытки его остановить.       И в этот самый миг поднялся ветер, бросив ей в лицо пригоршню песка. Она сощурилась, пытаясь увидеть, что происходит, и ей показалось, что она смотрит фильм в обратной перемотке: контуры Йо стремительно стали собираться обратно, несмотря на ревущий всё злее противоестественный ветер. В рыжем, резко почерневшем небе, вспыхнула молния, и Йо обернулся к ним обоим с широкой улыбкой. Он победно вскинул руку вверх, и тугой узел в груди Анны развязался.       — Как… как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Амидамару, подлетая ближе к шаману.       Йо взъерошил волосы и растерянно огляделся по сторонам, прежде чем ответил хранителю.       — Просто прекрасно. Я смог, ха! Вот только… Мне казалось, прошло меньше времени.       Анна наблюдала за их разговором, не делая попыток подойти. Внутри плескалась смесь из облегчения, гордости и тревоги. Заметил ли Йо, как взбунтовалась природа? Словно они делали что-то неправильное. Она задумчиво подняла ладонь и поймала на неё несколько тугих, злых капель ледяного дождя. Ветер продолжал трепать кроны сосен над её головой, и где-то вдалеке пророкотал гром.       Анна впервые подумала о том, что может случиться с телом гипотетического шамана после слияния с духом. Ведь… его нужно собрать заново, верно? Но, видя счастливое, потное от усилий лицо Йо, она так и не решилась что-то ему сказать.

***

      Анна тупым взглядом смотрела на разлетевшиеся по каменным плитам святилища белые бусины.       Вот чёрт.       Хао бархатно рассмеялся, наблюдая за выражением её лица.       — Ты правда верила, что это сработает снова? — мягко поинтересовался он.       На секунду в его улыбке ей почудился Йо. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и упрямо сомкнула губы, не собираясь отвечать. Хао прекратил улыбаться, и складки вокруг его рта ожесточились. Он шагнул к ней.       — Знаешь, Анна, когда я разберусь с ними, ты могла бы стать моей, — он небрежно кивнул в сторону измождённых шаманов, что собирались с силами для новой атаки. — Если будешь хорошо себя вести.       Её тело снова оцепенело в его присутствии, когда он подошёл вплотную и провел горячей ладонью по её скуле. Она с трудом нашла в себе силы отшатнуться.       — Пошёл к дьяволу, — прошипела и медленно подняла руку, демонстративно вытирая щёку.       Он не выглядел удивлённым. Устало прикрыв глаза, Хао потёр переносицу.       — Строптивая девчонка, — выдохнул он. — Отойди к своему ненаглядному трупу, чтобы я нечаянно тебя не задел.       Она задохнулась от гнева, но шаман уже отвернулся от неё, принимая боевую стойку. Ей хотелось влепить ему пощёчину, сказать что-то резкое, но она не успела, тихо наблюдая, как воздух вокруг него снова с шипением разгорается, пожирая кислород. Хао направлял пламя на друзей Йо, но Анне всё равно пришлось отскочить, чтобы её не задело волной раскалённого жара.       Меж рёбер защемило, когда она поняла, что действительно бесполезна теперь. Всё, что ей осталось — это беспомощно наблюдать за сражением с безопасного расстояния, чтобы шаманам не приходилось думать ещё и о её безопасности. Всё внутри клокотало от бессильной злобы, когда она медленно попятилась к колоннам, туда, где лежало тело Йо. Она бросила последний взгляд на остатки чёток.       Чёртовы предки Асакур.       — Он не тронул тебя.       Она моргнула.       — Что?       Рядом оказался Морти. Она совсем забыла, что он тоже тут. Попросила Рио унести его и тут же выкинула из головы. Малыш сидел возле Йо и наблюдал за ней, вскинув голову.       — Анна, ты не поняла? — медленно произнёс он. — Хао не тронул тебя. Это не… в его духе.       Она нахмурилась, не сразу поняв, что он имеет в виду. Конечно не тронул, ведь он сам сказал, что хочет её себе. Но…       Ты правда считаешь, что это его бы остановило?       Анна стала лихорадочно думать, остановив взгляд на лице Морти. Он не тронул её — хотя последние полчаса (или сколько так прошло с начала конца света?) все его действия были направлены на их убийство. И пока она была рядом с остальными шаманами — её жизнь подвергалась такому же риску, как и их. Она была уверена, что он прикончит её, когда у неё не получилось связать его силой чёток. Он должен был убить её.       Так почему ты не убил, Хао?       — Ты прав, — хрипло прошептала Анна. — Это на него не похоже.       Она обернулась. Вспышки техник ослепляли, и не сразу в этом мареве огней ей удалось разглядеть самих шаманов. Они успешно не подпускали Хао к королю духов, но и ничего больше сделать были не в силах. От гула высвобождённого фурёку закладывало уши. Анна прищурилась, пытаясь пересчитать разноцветные точки, чтобы убедиться, что каждый из них всё ещё жив.       Трей старался держаться чуть в стороне, прикрывая каждого стеной льда или снега, и отводил удары, которые остальные пропускали. Природа была на его стороне сегодня, и, несмотря на горячий воздух святилища, с неба падал ломкий снег, благодаря чему шаман мог экономичнее расходовать фурёку. Анна испытала робкую радость, когда поняла, что Хао пока не может к нему подобраться: остальные умело отвлекали его атаками, сменяя друг друга.       Рио и Лайсерг работали вместе, в основном не позволяя Хао пробиться к королю духов за их спинами, Лен и Джоко нападали каждый со своей стороны, пытаясь оттеснить шамана назад. Скорость Джоко вместе с разрушительной силой китайца выглядели весьма… впечатляюще. Они не позволяли Фаусту вступить в ближний бой, лишний раз оберегая его и самих себя, чтобы не потерять единственного человека, который в случае чего вытащит их с того света. Тренировки с Микихисой не прошли даром: им не приходилось сейчас бездумно использовать только сверхдуши для точных и смертоносных ударов.       Однако… Анну не отпускало чувство, что Хао просто играет с ними. Он легко, почти танцуя, уворачивался, по скорости не уступая Джоко, и если на нём самом не было ни царапинки, то остальные шаманы были изрядно потрёпаны ожогами и ссадинами.       — Он не бьёт в полную силу, — задумчиво заметил Морти.       Анна бросила на него взгляд. Они вдвоём наблюдали за боем, и она осознавала, что каждый из них анализирует поединок и пытается понять, что ещё им осталось.       — Думаешь, он преследует какую-то цель? — она хмыкнула.       Между лопаток ныло от ощущения присутствия Йо совсем близко, но они оба делали вид, что его тело не лежит совсем рядом — протяни руку и коснись. Для скорби будет время, — если они доживут до этого момента — а пока все чувства следовало заморозить и запихать поглубже, просто не думать об этом, представить, что Йо ждёт их дома, что просто проспал тренировочный бой.       — Я думаю, что Йо как-то влияет на него изнутри.       — Йо… Что?       Но это же бред.       А если нет?       Хао поглотил душу брата — они это видели. Йо и Хао — части одной души, и это тоже факт. Почему она не задумалась, что происходит с душой после поглощения? Ведь это наверняка занимает какое-то время. Сливаются ли личности сразу? И остаётся ли что-то от этой личности вообще?       Анна вгляделась в одинокую фигуру Хао, объятую пламенем, игнорируя остальные мельтешащие точки. Она могла обманываться. Конечно могла. Но в привычной кошачьей грации она угадывала спокойную размеренность Йо. Это прослеживалось в том, как Хао уклонялся, а не отражал удары. Как не торопился нападать сам — и почему она раньше не обратила на это внимание? А сам Хао — он понимал, что происходит? Замечал, что пропал его яростный напор? Он даже не вызвал своего духа в его полной форме, чего обычно не происходило никогда, все больше полагался на саму стихию и собственную силу.       И от этого к горлу девушки подкатывала тошнота: он противостоял шестерым сильным, хоть и истощенным шаманам, одной своей физической мощью. Гибко уклонялся, иногда подпускал чуть ближе, чтобы в ближнем бою доказать своё превосходство, как сделал это с Йо. Шаманы координировали действия молча, чувствуя друг друга и зная свое место. Но Хао... Он лениво двигался так, будто бой его не интересовал, был просто развлечением.       — Морти, — шепнула Анна онемевшими губами. — Он почти не нападает. Видишь?       Она не удержалась и бросила взгляд на Йо — его лицо выглядело таким спокойным, что если бы не подтёки крови, можно было решить, что он просто заснул. Мог ли он быть ещё жив в том, чужом теле?       Морти ничего не отвечал, и Анна с усилием вернула своё внимание к битве, внутренне напрягшись. Две колонны неподалёку от них с грохотом взорвались, разметав вокруг осколки камней. Хао отвёл несколько техник, направленных в него, и вместо того, чтобы отразить их в самих шаманов, увёл в сторону. Она не могла увидеть с такого расстояния его лицо, но почти угадывала в нём замешательство.       Это действительно не до конца он.       Её кольнуло: если Йо всё ещё жив, то, убив Хао, они убьют и его. Она, не думая, сделала поспешный шаг вперёд, затем ещё один и сорвалась на бег.       Анна видела, как остальные воспользовались задержкой и перегруппировались. Как Трей атаковал Хао ледяными иглами, чтобы отвлечь внимание, как сверхудуши Рио и Лайсерга заслонили ему обзор на метнувшегося вперёд Лена с его искрящимся от разрядов гуандао.       Не успею.       Она вытянула вперёд руку, словно могла успеть предупредить их. И вскрикнула, когда лезвие впилось в левое плечо огненного шамана. Перехватило дыхание так сильно, словно Йо убили во второй раз, словно это он там стоял, а не его безумный брат. Все на миг замерли. Лен оскалился и провернул лезвие, разрывая сухожилия и выворачивая плечо из сустава.       — А тебя всё-таки можно убить, а? — рыкнул он и сделал шаг, всаживая гуандао глубже.       Анне казалось, что она слышит, как металл скребёт по кости. Она заворожённо наблюдала, как на кончиках пальцев Лена плясали маленькие молнии, как он отправил их по рукоятке вверх…       Там рядом — сердце. Почему ты ничего не делаешь, огненный идиот?       Столкнувшись с кожей Хао, разряды погасли. Анну окатило такой волной облегчения, что она испугалась. И тут Асакура рассмеялся — стылым и жестоким смехом, от которого на загривке мелкие волоски встали дыбом. Он схватился за рукоятку — совсем рядом с ладонью Лена — и потянул её на себя, подтягивая китайца ближе. Анна с расширенными от ужаса глазами смотрела, как окровавленное лезвие выходит из его лопатки, а сам он перехватывает обеими руками голову замершего от удивления Лена.       — Уверен, малыш? — низким голосом переспросил Хао.       А затем одним сильным движением дёрнул руки в сторону, сворачивая шаману шею.

***

      Йо смотрел в глаза матери Хао, пока в очередном воспоминании она готовила для своего маленького сына рисовые лепёшки. Здесь было мало визуальных впечатлений, только память об искрящихся любовью глазах, открытый огонь, глиняные горшки и крошечная печь, всё остальное терялось в золотистой дымке забвения. Он помнил лёгкое касание к макушке, когда она взъерошила ему волосы, шероховатость деревянного неровного стола, манящий запах риса и бобов, который после долгой прогулки казался лучше в сотни раз. Ещё очень ныла разбитая губа. Мама поставила лепёшки в печь и наклонилась к нему. Обзор заслонили волосы, пахнущие домом и огнём, губы коснулась влажная ткань.       — Они сказали, что я выродок ведьмы. Я защищал тебя, — его губы шевельнулись.       Он напряг слух, чтобы разобрать её ответ. Мама что-то говорила, но слова не достигали его. Только обрывочное должны любить их звенело в ушах, пока в груди разливалась горячая обида и ревность.       Йо хотел досмотреть, но его вышвырнуло обратно на полыхающую поверхность. Фантомный ветер проносил перед его глазами сотни картин прошлого, но не в одну не давал больше погрузиться целиком. И всё равно он узнавал каждое из событий, все они теперь принадлежали ему, были его сердцем и памятью, вытеснили все короткие шестнадцать лет, которые по сравнению с тысячелетием оказались короткой нелепой вспышкой. Он помнил своё одинокое детство без единого друга, стычки с соседскими детьми, неизменно тёплые материнские руки, духов, что следовали за ним попятам, первое убийство и долгие годы скитаний в горах. За плечами Йо-Хао были изнурительные тренировки, чтение рассыпавшихся в пальцах свитков, медитации, которые по длине превышали всю его смешную беззаботную жизнь, день, когда он приручил огонь и долгие, бесконечно долгие одинокие ночи. Ещё больше времени заняло многолетнее пребывание в пустоте перерождений, холодное и колючее, ожесточавшее душу. Он был всем этим — и прошлое Йо было каплей в море всего, чем он теперь стал.       Горячий хаос души брата больше не был чужим, он стал понятным, не причинял боли или страха. Йо смиренно оставлял каждой крупице опыта себя, удивлялся только, как его крошечной личности хватило на весь этот массив переживаний и памяти, как ему всё ещё было, что отдавать. Он медленно скользнул дальше, погружаясь руками в чужую плоть, с ленивым интересом запоминая, что это не самый чистый способ убийства, уже знал, что потом научиться лучше. Перед глазами мелькали полустёртые иероглифы, ночные кошмары, обожжённые в первых тренировках ладони, снова мамины глаза, дом на холме среди трав, пепелище, которым он стал, бесконечные последователи и их ложь, которая разрывала голову…       Йо.       Он замер. Не сразу вспомнил, что это его имя. Кто мог звать и знать его тут?       Ты должен вернуться, слышишь?       Как будто было, чему возвращаться. Словно был способ вернуться. И зачем ему куда-то вообще…       Ты самый идиотский хозяин, Асакура, но я твой хранитель, и я не отпущу тебя так просто. Слышишь меня? Услышь, Йо. Он убьёт их. Каждого. Ты должен быть там. Найди способ. Йо!       Он нехотя слушал эти слова, взявшиеся из ниоткуда. Нехотя вспоминал, что там, за пределами хаоса взрывающихся звёзд есть мир, в котором он продолжал быть. В котором что-то происходило. И это происходило оседало здесь же чернильными злыми пятнами, вспышками тщеславной ярости, слепой и глухой. Первой его мыслью было пускай эти смерти будут чище той, первой. Ему не понравилось тогда вымывать кровь из под ногтей.       Ты — Йо Асакура! Не Хао! Вспомни же, ну!       Он не понимал. Он помнил всё. Он помнил слишком много. Он был всем. И в этом всём было очень мало Йо. Это был мальчишка — кусок отколотой души, который нужно было вернуть себе. Недостающий пазл, чтобы уничтожить тех, кто отобрал тёплые руки и волосы, пахнущие печным огнём. Он не испытывал к нему ничего — только лёгкие уколы сожалений, что несколько сотен лет назад они могли бы стать друзьями. Но не сейчас. Только не сейчас.       У тебя есть невеста, которую зовут Анна Киояма. Ты сделал своим хранителем самурая по имени Амидамару, ради которого ты изобрёл технику растворения шамана в своём духе. Твой лучший друг — Морти Оямада. Ты больше всего на свете хотел стать рок-звездой. Ты никогда не хотел убивать своего брата, поэтому проиграл ему в битве. Ты обожаешь чизбургеры, превращаешь каждого своего врага в друга, ты самая наивная задница из всех, что я знаю, ты просто не имеешь права не вернуться ко мне, Йо!       Его словно облили холодной водой. Он вспомнил этот голос. Амидамару. У него был хранитель. И это не дух огня. Это самурай.       Йо словно сквозь размокшую глину потянулся ко всем своим частям, впаянным в душу Хао, пытаясь вспомнить. Вот… чёрт.       Я слышу тебя, Амидамару.       Ему никто не ответил.       Йо медленно возвращал себе кусочки памяти, вычленяя их из чужих переживаний. И чем большую цельность обретал, тем сильнее с болезненной ясностью понимал, что не может вернуться. Не потому, что не знал, как. Он был нужен Хао.       Я не знаю, как победить его, Амидамару. Я не хочу его побеждать. Но я могу ему помочь. Я могу остаться с ним — и я должен. Только так… Я всё исправлю. Это — обязанность шаманов.       Если бы он мог, то рассмеялся бы. Всё оказалось так просто. Хао с самого начала был прав: он должен был оказаться тут. Должен был увидеть, чтобы понять то, что понял.       Точка его души, практически погасшая, вспыхнула, разливая вокруг сияющий белый свет. И каждая крупица, которую душа Хао жадно отгрызала от него, разгорелась внутри каждого из воспоминаний, не разрывая, но меняя их.       Я могу согреть его, понимаешь? Каждую раненую и одинокую часть. От меня самого почти ничего не осталось, мне нечего вернуть тебе, Амидамару. Но я могу показать ему, что в мире есть свет. Что в нём самом он тоже есть. Что на самом деле он по-прежнему способен полюбить кого-то, просто забыл об этом. Не злись на меня, ладно?       Ему нужно было вплестись в каждую мысль и убеждение Хао. Отпустить свою душу добровольно, не цепляясь за неё больше. Именно этого хотел сам Хао, ещё не зная, что получит в итоге. Йо хотел показать ему, что быть можно иначе. Присутствуя, а не борясь. И начать нужно именно с себя. Как только он понял это, ревущий хаос вокруг стал утихать.       Если я буду продолжать сражаться, то это только умножит боль. А её тут и так — целое кровавое море. Ты же за это меня и полюбил, правда? И сейчас мне снова нужно вспомнить, как это — быть рекой, а не упрямыми скалами. Я поставлю точку.       Ветер утих. Не было больше костров — только ласковые искры. Смоль того, что было воздухом, пропадала, и нуждайся он в дыхании — смог бы вдохнуть полной грудью. Йо растворялся, становясь здесь всем, омывая светом чёрные дыры, пытался дотянуться до каждой кровоточащей и пульсирующей идеи, что долгие годы была для брата истиной. Он забывал — снова забывал, но уже добровольно, понимая, почему так происходит, сглаживая ощерившиеся куски памяти. Мир светлел. Этого было достаточно. Все, что осталось — это память, что раненую душу нужно отогреть. И если для этого нужно с ней слиться — пусть. Он отдавал себя без остатка, уже не зная, кому, не помня, откуда в нём это есть. Тающими искрами облегченно радовался, что получается. И исчезал, становясь тихим светом.       Последние песчинки его души ускользали в небытие. Ему было хорошо от правильности этого. До тех пор, пока посветлевший мир не сотряс внезапно вернувшийся барабанный бой. Хлынула кровь. Угасающим сознанием Йо ощутил это: как его руки легли на лицо Лена, пальцы впились в скулы, фиксируя голову. Под ладонями была горячая кожа и сведённые мышцы, птицей бился пульс. И прежде чем он осознал, что происходит, хруст ломаемых позвонков слился с грохотом ревущего мира.       Нет. Нетнетнетнет.       Осознание навалилось лавиной. Свет потух.       Только не Лен.       Он ждал ярости. Или ненависти. Ужаса, в конце концов. Но в нём звенела только тупая боль, так похожая на то далёкое воспоминание Хао о потере. Он помнил теперь слишком о многом, и горькая, выстраданная мудрость помогла ему остаться спокойным.       Будь рекой.       Йо напомнил себе, что его злость только умножит уже имеющуюся. Это было тяжело. Это было необходимо. Ему стало страшно. Он ошибся? Он не знал, что теперь делать. Нужно было остаться, ведь он почти всё исправил, на там, снаружи, эта глупая душа еще не понимала этого, продолжая сеять смерть.       К чёрту.       Йо понадеялся, что оставленного им тепла хватит, когда принял решение. Должно было хватить. Он оставит не просто свет: он оставит себя. Он оставит то, что будет отогревать даже тогда, когда Хао этого не захочет.       И он рванулся назад — туда, где увидел растерянное лицо Лена, где ощутил его сходящий с ума пульс и запах крови. У него был ориентир. Йо намеренно игнорировал разделявшую души черту, — словно в ней был хоть какой-то смысл — вплетаясь в брата всем своим естеством. Он щедро оставлял этому кровавому миру целые клочья себя, не пытался вернуть уже отданные, оплетал теплом все, до чего мог дотянуться, и оставил бы больше, если бы успел, отдал бы всего себя, как и хотел, но он был нужен там. Хао всё обязательно поймёт — но не сразу. И пока этого не произошло, Йо обязан защитить их всех друг от друга.       Он старался двигаться мягко, чтобы не причинять боли. Выпутывал из горячих, поднятых ветром песчинок самые ключевые фрагменты себя, и в это время на нём самом оседали полные ярости и страха обрывки чужой души. Так только лучше — ведь если забрать их с собой, оставить себе самые раненые части, то он сумеет помочь Хао ещё лучше. Компенсирует то, что ему всё-таки пришлось уйти. И выдержит эту черноту. Не может позволить себе не выдержать.       Я иду, Амидамару.       Его вышвырнуло, оглушая рёвом и треском рассвирепевшей души.

***

      Йо не осознавал, какой тяжелой и давящей может быть тишина. Он будто оказался в вакууме. Пустота была первым, что он почувствовал, вернувшись в тело, она так остро контрастировала со всем пережитым, что он поморщился. Пришло ощущение тела. Мир болезненно сжимался вокруг, фиксировал его в границах кожи, и это оказалось неприятно. Он сделал вдох, насильно поднял рёбра, заполнил каждую альвеолу воздухом, протяжно выдохнул, напоминая себе, как это — быть частью материи. После боя с Хао прошли тысячелетия. Вернулась боль: закололо разбитый затылок, ныла грудная клетка и каждая мышца. Он успел забыть, как неудобно быть живым.       Лен.       Йо заставил себя отыскать в мешанине костей, плоти и крови веки, с трудом сфокусировался на намерении шевельнуть ими. Глаза застилала мутная плёнка. Он медленно моргнул, приходя в себя.       — Йо?..       Мир обрёл звуки. В него врезалось маленькое, горячее тело. Кто-то что-то говорил. Он, нахмурившись, нашёл свою правую руку и приподнял её, опуская на светлую макушку.       — Да, Морти. Это я.       Лежать на камнях было холодно. Он понял, что успел окоченеть.       — Эй… ты тяжёлый.       Вес чужого тела пропал. Йо опёрся на локти и осторожно сел, находя Морти глазами. Друг смотрел на него с недоверчивой радостью, кулачками вытирая слёзы. Слова подбирать было тяжело, они казались громоздкими и лишними. Но ему нужно было знать.       — Лен?..       Морти застыл.       — Как ты?..       Йо со стоном перенёс вес на руку, оттолкнулся от земли и заставил себя, пошатываясь, встать. Огляделся по сторонам, но не успел ничего понять, потому что в грудь влетела хрупкая фигурка. Он едва удержал равновесие, ухватился за тонкие девичьи плечи и прижал ближе к себе. Услышал, как Анна прерывисто выдохнула ему в ключицы.       — Запачкаешься же, — пробормотал он, поверх её головы глядя на поле боя.       Через несколько безумно долгих сердечных стуков она отстранилась, и Йо перевёл взгляд на её лицо. Приподнял ладонь и стёр с её щеки кровавый след.       — Теперь всё будет хорошо.       Она сдержанно кивнула, затем спохватилась и стянула с себя наушники. Бережно надела на него, задвинув за уши. Йо улыбнулся ей, отстранённо отмечая, что этот жест кажется странным и далёким. Приходилось напоминать себе, что так надо. Что прошлый Йо отреагировал бы именно так. Он вздохнул и отпустил её.       — Дай мне минутку.       Йо неуклюже обошёл её, злясь на собственные подкашивающиеся ноги, и устремился к трём фигурам в отдалении. Должен успеть. На камнях лежало два тела. В одном из них он безошибочно чувствовал Хао: видимо, он потерял сознание, когда души разделились. Рядом с ним валялось окровавленное гуандао, и Йо брезгливо поморщился, разглядев развороченное плечо. Грязно. Он отвёл взгляд, зная, что с братом всё будет в порядке. Важен не он. Над вторым телом — Лен — склонился Фауст.       Прошло не больше минуты.       Некромант оказался ближе всех, остальные вот-вот подбегут, разразятся криками, будут шумно радоваться и скорбеть. Йо нужно было всего несколько секунд.       — Фауст.       Шаман вскинул голову. Его глаза на миг расширились, но он не выглядел удивлённым.       — Рад тебя видеть среди живых, Йо.       Он снова улыбнулся. Вот так. Ничего сложного. Йо взглянул на Лена, пока в висках грохотала кровь, заглушая все звуки. Горло стянуло судорогой. Йо был среди живых. Но Лен — нет.       — Спинной мозг цел, но позвонки сломаны. Я не… Тут ничего не сделать, — глухо сказал Фауст, отводя глаза. Его выдавала только дрожащая рука, которой он безуспешно пытался нащупать угасший пульс.       Йо опустился на колени.       — Как давно он не дышит?       Фауст нахмурился. Пошевелил беззвучно губами.       — Две с половиной минуты.       Йо прикрыл глаза от облегчения. Успел. Он потянулся кончиками пальцев к груди друга, замер на миг, в общем потоке энергии вылавливая слабую нить фурёку Лена. Строчки из свитка, прочитанные и впаянные в память столетия назад, звенели в нём. Он помнил, как оттачивал этот навык из голого тщеславного желания забрать себе всё, что может предложить ему этот мир. Он не собирался тогда делиться или спасать. Никогда не применял ради кого-то, потому что смерти заслуживали абсолютно все. Смерти, но не жизни.       Вернуть целостность — значит помнить. Человеческие тела и предметы — не просто сосуды, они отражают то, что заложено в их духе. Исцелить значит не вернуть к прежнему, а вспомнить и восстановить истину.       С пальцев сыпались золотые искры, пока Йо вёл ладонь по рёбрам и грудине друга, горлу, задержавшись там чуть дольше, и остановился на лбу. Он знал, что гипоксия мозга пока не наступила. Один удар сердца. Йо убрал руку и поднял голову, отвечая на немигающий сиреневый взгляд Фауста. Лен сделал судорожный вдох и закашлялся.       Это не твоё. Ты не должен уметь.       Знаю. Но теперь умею. Я — это он.       Послышался топот ног. Йо натянул на лицо улыбку и обернулся к друзьям.       — Йо?!       — Какого чёрта?..       — Что с Леном?       Он выдохнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Фауст опередил его. Он безмятежно выпрямился и мягко произнёс:       — Его шея не была сломана. Я вовремя сумел вправить вывих. Он даже будет ходить.       Они перевели недоумевающие взгляды на Йо. Он запустил пятерню в волосы и беззаботно рассмеялся, изображая смущение.       — Если бы не Лен, я бы там застрял. Я почувствовал, что Хао делает и ну… смог ослабить хватку. И вернулся. К вам.       Йо считал секунды. Он знал, что они видели, с какой силой Хао вывернул руки. Знал, как сейчас они объясняют себе, что издалека могли увидеть неправильно. Ощутил момент, когда каждый из них расслабился, внедрил себе в мозг новую версию, потому что реальность говорила, что она верна.       Галдя, они бросились его обнимать. Так, словно были в доме Асакур, собрались на очередные посиделки после успешно выполненного задания турнира, а не стояли посреди святилища короля духов. Йо позволил им на некоторое время остаться в этой иллюзии, с приклеенной улыбкой стерпел все тычки, похлопывания и потные объятия. В это время Фауст осторожно обследовал пришедшего в себя Лена, хмурясь всё сильнее. Не найдя ничего критичного, он помог ему сесть, не говоря ни слова. Лишь один раз он бросил на Йо полный прохладной настороженности взгляд.       Он знает.       А это имеет значение?       Йо, посмеиваясь, вылез из клубка тел.       — Вы меня сейчас снова отправите на тот свет, полегче.       Они притихли.       — Кстати об этом… — протянул Трей и бросил выразительный взгляд в сторону по-прежнему лежавшего без сознания Хао. — Самое время его добить. А потом ты нам расскажешь, как всё-таки сумел выкарабкаться. — И он подмигнул Йо.       Асакура моментально напрягся. Внутри заревели раскаты вулканической горячей бури. Он сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая чужой — теперь навсегда уже свой — хаос. Он думал, что будет ощущать некую потерю и пустоту: но каждую созданную им брешь заполнила вязкая, плещущая об рёбра темнота.       Йо медленно, очень отчётливо, чтобы каждый понял, покачал головой. Увидел, как Фауст прикрыл глаза, словно подтвердились мысли, которые ему очень не нравились. Ощутил напряжение, сгустившееся вокруг Анны, подошедшей ближе. Каким-то образом знал, что Морти, стоящий за его спиной, все понимает.       Йо встретился с льдистыми, расширенными от удивления, глазами Трея.       — Нет, — негромко обронил Йо в наступившей тишине. — Вы не тронете его.       И, ставя окончательную точку, он сделал шаг в сторону, повернулся к телу брата спиной, оказываясь между ним и друзьями.       Анна почувствовала, как внутри что-то тревожно шевельнулось. Она смотрела на Йо, на его обманчиво расслабленные пальцы, на лёгкость, с которой он занял оборонительную стойку. Как большой кот перед прыжком. Это собственное сравнение вылило на неё ушат холодной воды. Она никогда не думала так о нём. Только о Хао.       Рядом с Йо материализовался Амидамару, и шаман впервые за последние минуты улыбнулся по-настоящему. Она поняла, что между ними происходит диалог без слов, когда самурай опустил бесплотную руку на плечо друга и неощутимо сжал.       — Какого чёрта, Йо? — хрипло выдохнул Лен, опираясь для равновесия на Фауста, чтобы не упасть.       Йо устремил на них ясный взгляд. Он был умиротворён — но как-то иначе, слетела вся детская беззаботность.       — Всё просто. Хао — мой брат. И вы и на шаг к нему не приблизитесь, — в мягком голосе угадывалась сталь.       Анна чувствовала это: как недоумение шаманов постепенно сменяется злостью и страхом. Кто-то крепче перехватил оружие. Лайсерг порывисто шагнул вперёд.       — Он тебе что, мозги промыл?! Ты вообще понимаешь, о чём просишь?       Йо хмыкнул.       — Разве я о чём-то прошу? Это не просьба, Лайсерг.       Она стремительно думала. Что-то произошло. Что-то наверняка произошло, пока он был там, внутри. Йо или беспросветный идиот, или, находясь рядом с душой Хао, в ней самой, он увидел что-то, что изменило его решимость убить. Или… или он изначально не хотел становиться убийцей. Анна покачала головой.       Как это похоже на тебя, Йо.       Лен сердито оттолкнул Фауста и сделал шаг к Йо.       — То есть, — начал он, саркастически растянув губы, — хочешь сказать, что вернулся сюда, чтобы сообщить, что решил примкнуть к этой мрази?       Лен помолчал, дожидаясь ответа, и неожиданно взревел, сорвавшись:       — Так, Йо?!             Он схватил Йо за грудки и встряхнул. Тот не сопротивлялся, позволяя ослабевшим рукам друга трясти его, как тряпичную куклу. Через некоторое время он опустил ладони на запястья Лена и легонько сжал. Анна наблюдала, как на миг он обернулся к Амидамару, и дух ободряюще кивнул.       — Я был в нём, Лен. И я видел то, что никогда не смогу вам объяснить, — мягко сказал он. — Но знаешь, что я вспомнил?       И Йо перевёл взгляд на остальных друзей, нашёл глазами Токагеро и негромко произнёс:       — Спасать духов, даже если они безнадёжны — это обязанность шамана.       Глаза Анны расширились. Она вспомнила. Вечер, когда была сломана катана Амидамару. Когда бестолковый, ничего ещё не умеющий Йо наивно впустил в себя дух ящерицы, хотя та собиралась его убить.       Она удивилась, когда Рио и его хранитель опустили оружие.       — Вы верите ему, мастер Йо? — только и спросил шаман.       Йо отпустил запястья отшатнувшегося от него с перекошенным лицом Лена, и Анна снова видела в его лице привычную беззаботную доброту, когда он ответил:       — Абсолютно. Я сделал кое-что, пока был в нём. И теперь мне нужно просто…       — Йо, сзади! — отрывисто крикнул Амидамару.       Очнулся. Чёрт.       Анна вскинула голову, когда на них упала гигантская тень, чтобы увидеть, как сверху зависла раскалённая стопа духа огня. Йо первым успел среагировать. Словно знал, что так случится. Быстрыми, рефлекторными движениями он воплотил Амидамару в сверхдуше, вскинул меч вверх, останавливая духа в тот самый миг, когда тот собирался раздавить их. Колоссальная сила давила на клинок, и от столкновения двух энергий воздух затрещал, плавясь. Шаманы застыли, полуослепшие от жара и дезориентированные, будто весь мир внезапно перестал быть реальным.       Анна поймала взгляд Йо. Его лицо исказилось от напряжения, но он нашёл в себе силы ухмыльнуться ей и едва заметно кивнуть. Она прищурилась, сбитая с толку этой радостной решимостью, но потом поняла.       И в этом твой план, чёрт возьми?       Грудь сдавило от панического осознания. Несмотря на это она ответила твердым кивком и сорвалась с места, нашла второпях ладошку стоявшего рядом Морти и потащила прочь, уже на бегу закричала остальным:       — Убирайтесь, сейчас!       Они отмерли после её окрика. Шаманы заметались между треском камней и удушливым жаром, стремясь вырваться из-под нависшей угрозы. Анна оглянулась через плечо, увидела как Джоко, бежавший последним, оказался в безопасности, прежде чем Йо упал на одно колено. Секунда. Он поднял на них безмятежное, выпачканное в крови и пепле лицо. И затем — развоплотил Амидамару.       Дух огня, утратив сопротивление, с грохотом обрушил ногу на землю, погребая Йо в шипящем столбе искр и пламени. Кто-то вскрикнул. Анна сжала кулаки, медленно дыша через рот и успокаивая колотящееся сердце.       — Любопытно.       Из тени стихийного духа показался Хао. Он зажимал рукой раненое плечо и кривил губы в усмешке, наслаждаясь их реакцией. Шаманы моментально воплотили сверхдуши. Анна ощущала их потрескивающую ярость и боль кожей.       — Ублюдок, — прорычал Трей. Его мышцы напряглись, как перед прыжком.       — Ну что вы, — Хао шутливо поклонился. — Я даже не старался, чтобы его прикончить. И так… Кто следующий?       Они почти бросились в атаку. Отчаявшиеся, рассвирепевшие, потерявшие голову.       Отвлеки их, ну.       Анна негромко рассмеялась. Это выбило их. Шаманы растерянно оглянулись на неё, и она вышла вперёд, мрачными глазами глядя Хао в лицо. Её кольнуло тёмной радостью: он выглядел удивлённым.       — Почему ты говоришь так, словно уже не проиграл? — вкрадчиво поинтересовалась она.       Он нахмурился.       — Разве я не раздавил только что вашего мессию, Анна? — он выгнул бровь, и воздух вокруг стал постепенно нагреваться.       Сзади раздались шаги, кто-то попробовал броситься в атаку, но она резко взмахнула рукой, преграждая путь, не оглядываясь на того, кого остановила. Она смотрела только на Хао. Распрямила уверенно плечи и повторила его ухмылку.       — Ты знаешь, чем Йо занимался последние недели?       Ей удалось сбить его с толку. Он склонил голову набок, не отвечая, позволяя ей говорить дальше.       — Он тренировал новую технику, Хао. Или ты правда считаешь, что он стал бы просто так развоплощать своего хранителя?       Кто-то позади неё прерывисто вздохнул. Анна блефовала. Она судорожно пыталась нащупать энергию Йо, но у неё это не получалось, и всё, что ей снова осталось — это слепая и упрямая вера в того, кто вернулся к ней с того света.       Йо был уверен. Значит, и я тоже.       — И что же это за чудесная техника? — он говорил насмешливо, но она видела, как он подобрался, как сканирует взглядом пространство, ожидая нападения.       — Не туда смотришь, Асакура. — Она коснулась кончиками пальцев своих улыбающихся губ. — Твой брат оказался талантливее тебя, ты знаешь это?       Анна понемногу подходила ближе к нему, пока говорила. Тянула время, не позволяя себе отвести глаз, но полностью сосредоточенная на энергии духа огня, замершего за спиной шамана.       — Почему ты никогда не задумывался, что энергия, текущая в шамане, схожа с энергией окружающего пространства? Что — чисто теоретически конечно — можно попытаться их слить в один поток? — Она подошла к нему вплотную, пока он завороженно следил за ней. — Что будет, если предоставить своему хранителю доступ к чистой энергии, в обход тела, как думаешь?       — Ты придумала какую-то сказку, Анна, — Хао попытался рассмеяться.       Она не обратила внимания на это. Провела ладонью по его раненой руке, слегка сдавив плечо. Не отнимая пальцев, едва слышно выдохнула:       — Шаман сможет вселиться в своего духа, Хао.       Его зрачки расширились. Он недоверчиво помотал головой, попытался отстраниться, но она крепко ухватилась за него и оказалась вплотную, приблизила губы к его уху и прошептала:       — А представляешь, что может сделать шаман, оказавшись внутри чужого хранителя?       Хао несколько секунд шокировано смотрел на неё, а после резко оттолкнул от себя и оглянулся на своего духа. Рука Анны бессильно повисла, и на землю с неё закапала кровь огненного шамана. Она позволила себе всмотреться в духа, наконец-то различая в его груди неестественный пучок света.       Успел.       Её плечи расслабились от облегчения. Она стала незаметно отходить назад. Быстро оглянулась, молясь, чтобы кто-то сейчас обратил на неё внимание. Одними губами сложила слово щит, сверля остолбеневшего Трея взглядом. Он недоумённо выгнул брови.       — Что ты наделала, чёртова дура?! — Хао подлетел к Анне, схватил за волосы и подтянул к самому своему носу, больно запрокидывая её голову.       — Что такое, Хао? — издевательски прошипела она. — Не чувствуешь связи с духом, верно?       В ушах зазвенело от удара. Анна пришла в себя на камнях с пульсирующей от боли щекой. Хао возвышался над ней, она видела трепещущие, побелевшие от гнева ноздри. Ей стало смешно.       Не умеешь терять контроль, верно?       — Ты так и не понял, да? — Она решила вернуть ему это чувство беспомощности и ужаса. — Ты ничего не можешь сделать, Асакура.

***

      Несколько недель назад.       — Ну что, ты готов, Амидамару?       Самурай сдержанно кивнул, но было заметно, как его распирает от волнения и предвкушения.       — Посерьёзнее, Йо. Ты всё запомнил? — одёрнула шамана Анна, крепко скрестив руки на груди.       Йо слегка опустил уголки губ, но до конца улыбку всё равно не сумел спрятать. Анна закатила глаза, наблюдая, как жених чуть ли не подпрыгивает от нетерпения.       Они забрались на крышу дома, в котором жили в деревне патчей — Йо сказал, что ему осточертел берег озера, и к тому же стоило опробовать новую технику в месте, где больше шаманской энергии, что приблизит их к реальным условиям боя.       — Я тебя не тороплю, но ты же помнишь, что Хао вряд ли станет ждать, пока ты отмедитируешь свои полчаса. Не затягивай, — сухо напомнила Анна.       Йо сосредоточенно кивнул и встал напротив Амидамару, прикрывая глаза. Ему потребовалась неделя, чтобы закрепить новый навык — Анна с радостью затянула бы тренировки ещё дольше, если бы время их не поджимало. Так что, как бы ей ни хотелось оттянуть неизбежное, сегодня они впервые собирались довести технику до конца: Йо отточил до полного контроля этап с медитацией, слиянием с фурёку и частичным растворением, но ни разу не пробовал влить высвобождённую энергию в Амидамару. До этого момента всё шло гладко, и не было причин ждать, хотя нервное напряжение сидело в груди итако горьким металлическим комком.       Она наблюдала за тем, что уже видела десятки раз: как Йо замедляет дыхание, как останавливается вокруг время, и контуры его тела начинают дрожать. По привычке она поглядывала на таймер, но не различала отображённых там цифр. Поднявшийся вокруг ветер уже стал привычной частью техники, которую она научилась не замечать.       Пальцы девушки непроизвольно сжались, когда Йо дошёл до последней отработанной ступеньки. Его почти нельзя было различить, только увидеть дрожащее марево и ощутить концентрированную силу фурёку. Физическое тело преобразовалось в потоки энергии. Она задержала дыхание, когда Йо исчез окончательно, и всё, что было им, устремилось в Амидамару.       Анна считала про себя секунды.       Один.       Амидамару слегка подался навстречу знакомой пульсирующей силе, раскинул в стороны руки.       Два.       Очертания призрака зарябили, стали бледнее. Со стороны казалось, что внутри него вихрятся маленькие шаровые молнии.       Три.       Она совсем перестала чувствовать Йо.       Четыре.       Щёки Амидамару покрылись румянцем. Тело стремительно обретало плотность. Анна подумала, что видит, как внутри него вырастают кости.       Пять.       Прерывистый вдох. Стукнуло сердце. Самурай сделал несмелый шаг, поднял на неё глаза…       Шесть.       … карие. Через секунду они расширились в ужасе. Он дёрнулся и схватился за грудь, словно пытаясь вытащить из себя что-то.       Семь.       Его кожа засияла, трескаясь, и в следующий миг Анну ослепила вспышка. Она перестала считать, жмурясь от боли. Когда она отняла от лица руки, то Йо уже лежал на залитой закатным солнцем крыше. Ледяной комок страха внутри лопнул, заливая внутренности и стекая глубоко в живот.       Амидамару в панике замер над телом Йо, а она всё смотрела и смотрела на безобразные рваные раны и гладкие дуги рёбер над разошедшейся надвое грудной клеткой. Её затошнило, когда она поняла, что видит подрагивающие, блестящие срезы мышечной ткани.       — Он?..       — Ты сделаешь что-то или нет? — рявкнул дух, и это привело её в чувство.       Анна подлетела к Йо, упала на колени, забыв про дыхание. Судорожно пыталась понять, что ей нахер делать.       И тут он открыл глаза — с огромными зрачками, поглотившими чернотой белки. Схватил её за запястье — пальцами, каждый сустав которых был выкручен. Она застыла.       — Йо?       Она не сразу смогла разобрать в свистящем шёпоте человеческие слова. А потом кто ты такая ударило её наотмашь.

***

      Дух огня пошатнулся. Анна успела откатиться в сторону, неуклюже оттолкнулась от земли и побежала, считая удары сердца. Время кончилось.       За её спиной разгоралось зарево. Её губы сложились в крик, но в нарастающем гуле она не услышала себя. Она всё ещё была слишком близко. Почему сейчас эти несколько метров казались такими невозможно бесконечными?       Какая-то сила рванула её вверх, чужие руки обхватили поперёк живота и через мгновение бросили на землю. Джоко. Анна оглянулась, окружённая шаманами, успела увидеть духа огня, покрытого сияющими трещинами. Через долю секунды он разорвался. Мир побелел, раскалываясь на части.       Оглушающая тишина свернулась вокруг. Трей безмолвно, будто в покадровой замедленной съёмке упал на колени, касаясь ладонями земли. Лёд хлынул из-под его пальцев вверх. Не стена, а нескончаемый поток, спиралью устремившийся в небо наперекор стихии. Воздух мгновенно смёрзся, ломкими порциями проталкивался в горло. Анна успела подумать, что, будь они на кладбище, скелеты Фауста продержались бы чуть дольше против мощи вырвавшегося на свободу хаотичного фурёку.       Из носа Трея хлынула кровь. Лёд задрожал, нагреваясь и исходя паром.       Звуки вернулись одновременно. Грохот. Стена перед ними взорвалась, и всё заполнило ревущее пламя, сжирающее воздух. Анна ощутила толчок в грудь, зажмурилась, и на смену белизне взорванной реальности пришла тьма. В голове продолжало звенеть имя Йо.

***

      Дыхания не было. Как и боли. Ни одна клеточка в теле не давала о себе знать, благостно затихнув. Воздух и звуки исчезли за ненадобностью. Йо открыл свои шоколадные глаза, взглядом натыкаясь на мягкий, белый свет — без границ и теней. Вокруг царила чистая, почти стерильная пустота без холода и тепла, без всякого ощущения температуры или формы. Застывшее пространство без времени и направления.       — Ну что, Асакура, поздравляю, — язвительный голос Хао втёк в уши как-то очень остро, словно отсутствие воздуха заставляло его звучать прямо в голове.       Йо пошевелил пальцами. Ладони скользнули по гладкой, несуществующей поверхности, но ничего не ощутили. Тело отзывалось медленно, словно он был только оболочкой, без веса и чувств. Перед ним посреди ничего сидел Хао, сложив по-турецки ноги и уперев острый подбородок в ладонь.       — Где мы? — Йо приподнялся на руках и тоже сел, с любопытством вертя головой.       Хао насмешливо вскинул бровь.       — О, так я поспешил с поздравлениями? Умереть в твой план не входило?       Йо медленно перевёл на него взгляд и склонил голову набок.       — Разве это смерть? В твоей памяти она была иной.       — Действительно, — Хао горько улыбнулся. — Всё внимательно изучил, да? В таком случае… да, мы ещё не умерли.       Он отвёл взгляд, медленно сжал пальцы в кулак, будто только сейчас осознал, что всё ещё существует.       — Это просто переход, — тихо закончил он.       Йо понимающе приподнял уголки губ, продолжая молча за ним наблюдать. Хао раздражённо выдохнул.       — Ладно, младший братик, раз ты у нас теперь такой всезнающий, то просвети меня — какого вообще хрена?       Йо чуть наклонился вперёд, с интересом разглядывая брата. В этом месте Хао выглядел иначе — не монстром, не богом, а просто человеком. Самым обыкновенным. Тёмные пряди спадали на лицо, скрывая кошачий взгляд, но Йо видел, как напряжённо сжата линия его губ.       — А ты не догадался? — Йо улыбался, будто это был дружеский разговор за ужином.       — Я не люблю гадать, — резко бросил Хао.       Йо хмыкнул, вытягивая ноги вперёд и запрокидывая голову.       — А с какого момента ты бы хотел, чтобы я начал, — он прикрыл глаза, — с того, где я перемешал наши души или с того, где мы с Амидамару разорвали твой контроль над духом?       Повисла тишина.       Хао медленно моргнул.       — Что?       С губ Йо не слезала довольная ухмылка. Это не было его выражением. Хао тихо злился от непонимания.       — Только не говори, что ничего не почувствовал, — безмятежно произнёс Йо. — Ты не мог быть настолько занят убийством моих друзей, чтобы не заметить. Или… О, всё же мог?       В глазах Хао промелькнула угроза. Он порывисто подался вперёд, быстрым движением преодолевая расстояние между ними.       Йо даже не вздрогнул. Только усмехнулся, запрокинув голову.       — Что, задело?       Хао замер над ним, с трудом удержав напрягшуюся для удара руку на месте. Его губы дрогнули в глухом рыке, обнажая резцы.       — Щенок, — глухо бросил он, отворачиваясь.       Молчание патокой растеклось между ними. Оно не было напряжённым, не давило. Просто существовало.       — Ты оставил мне часть себя, да? — наконец спросил Хао, не глядя на него.       — Ага, — Йо беззаботно потянулся. — А ещё прихватил с собой немного всякой мерзости, чтобы она не травила тебе душу.       — И ты думаешь, — медленно начал Хао, — это что-то меняет?       Глаза Йо на миг стали серьёзными.       — Нет. Но я думаю, что теперь у тебя есть выбор.       Хао обернулся к нему. Его лицо впервые не выражало ярости, презрения или насмешки. Только вопрос.       — Я был тобой, Хао, — со вздохом пояснил Йо. — Видел всё. Знал всё. И пока ты сворачивал шею моего друга, я пытался понять, почему.       — И понял?       — Да.       Глаза Хао сузились. Он не стал спрашивать дальше. Знал, что ответ ему не понравится. Расслабив сведённые плечи, шаман опустился, коленями касаясь ног Йо. Слегка наклонился, сближая их лица, пока Йо бесстрастно наблюдал за ним.       — И зачем тогда этот героический идиотизм со взрывом? Если ты уже разворотил мою душу, пытаясь сделать из меня ручного котёнка?       Йо смущённо запустил пальцы в волосы и рассмеялся.       — Я знал, что этого недостаточно. Нужно было победить тебя по твоим правилам, чтобы ты выслушал меня. Если честно, взрыва не должно было быть.       Верхняя губа Хао дёрнулась.       — То есть, — он выдохнул, успокаиваясь, — ты просто влез в моего хранителя и взорвал всё к чертям? Гениальный план. Вижу, ты многому научился за эти годы.       — Эй, вообще-то я успел опробовать технику всего раз! — Йо замахал руками, защищаясь. — Сам бы попробовал стабилизировать взбунтовавшееся фурёку! Это не так просто.       Хао издевательски усмехнулся.       — Мне стоит знать, чем закончился тот первый раз?       — Эээ… Пожалуй, нет. Нам пришлось обратиться к Джин.       — К Железной деве? Тогда всё действительно серьёзно, — хохотнул Хао.       Йо насупился и почему-то поднёс дрогнувшую руку к глазам. Хао проследил за этим жестом, но не стал его комментировать, только с сарказмом спросил:       — И в какое же тело ты собираешься вернуться, м?       — А мы можем? — Йо подался вперёд.       Хао задержал на нём задумчивый взгляд. Улыбнулся, но без веселья.       — А это уже как ты решишь, Асакура.       Йо вскочил на ноги. Поколебался, будто не знал, каким должен быть следующий шаг, а потом протянул Хао руку. Тот не мигая уставился на ладонь.       — Тогда я хочу вернуться домой. С тобой.       Хао не двигался. Йо не убирал руку — просто ждал. Их не имеющее смысла дыхание было тихим, почти невесомым в этом месте, где не существовало ни будущего, ни прошлого. И когда пауза стала почти ощутимой, Хао, наконец, потянулся вперёд, сжимая его пальцы. Золотые глаза встретились с карими.       — Хорошо, — негромко сказал Хао. — Покажи мне этот дом. Но я обещаю убить тебя первым в случае чего.       Широкая улыбка осветила лицо Йо, когда он кивнул.       Белый свет начал распадаться. Появился воздух, моментально ставший тяжёлым и плотным. Пространство затряслось, скручиваясь в чёрные трещины, как лопающийся лёд. Их стёрло из этого места, словно они никогда сюда и не приходили, и Йо до последнего держал ладонь Хао в своей, чувствуя её жар.       Боль пришла первой.       Йо застонал, чувствуя, как камни святилища под его спиной прожигают кожу. Кислород был горячим, полным копоти и пепла, и каждый вдох отдавался огнём в рёбрах. Он попробовал шевельнуться — тело отозвалось жаркой ломотой, как будто его выворачивали изнутри. Что-то было не так.       Рядом раздался шорох. Затем глухой, неровный вдох. Йо рефлекторно повернул голову на звук и тут же зашипел от прострелившей его жгучей рези. Попытался открыть глаза, только сейчас осознавая, что всё лицо залито чем-то горячим и вязким.       Чёрт. Не показалось.       Веки словно слиплись. А когда ему удалось всё-таки их поднять, никакой картинки перед ним не появилось. Глухая чернота. Йо нахмурился, осторожно моргнул, но ничего не произошло.             Пусто.       — Ну что, Асакура, рад возвращению?       Насмешливый, сочащийся горькой иронией голос донёсся откуда-то совсем близко. Йо резко сел, и к горлу тут же подкатила тошнота. Закружилась голова. Он судорожно шарил глазами, но не было ничего.       Ничего.       Тьма была абсолютной.       Ком холода сжался внутри. Он разжал растрескавшиеся губы, пытаясь выровнять дыхание. Чувствовал, как пепел оседает на коже, как пульсирует огнём тело. Кажется, где-то снова не хватало кусков мяса.       — По крайней мере, в этот раз я помню, — хрипло выдавил он, старательно успокаивая нахлынувшую панику.       Он знал, что Хао не поймёт его. Это было не важно. Он успеет всё ему рассказать потом. Йо не видел, как Хао с затаённой, удивившей его самого тоской мазнул взглядом по его ослепшим глазам, из которых дух огня выжег весь цвет.       — Значит… теперь ты доволен? Добился своего?       Хао ждал в тишине ответа, пока под рёбрами впервые за столетия плескалась тишина. Мальчишка действительно приручил его бурю, и ветер теперь был только снаружи, разнося прах по святилищу короля духов.

***

      Йо замер, находясь ещё не в поле видимости тех, кто ждал его впереди, и запрокинул голову к небу, делая жадный вдох. Воздух был свежим, напоённым запахами леса и пыли, прогретой солнцем. Он смотрел на каменные столбы, затянутые в тёплую дымку закатной зари, будто старался запомнить, как выглядит привычный мир. Он думал, что всё будет хорошо. Это его брат. Он что-нибудь придумает.       Всегда придумывал.       И Йо ободряюще улыбнулся Амидамару, делая шаг вперёд — навстречу Хао.