Dear agony

      Спустя полтора месяца.       Токийское утро пахло морозом и дымом из труб. Густой снег, какого никогда не бывает в начале декабря, медленно стирал очертания домов, замыкая город в тревожном белом плену.       — Какого хрена, Йо?!       Старая деревянная лестница дома Асакур протяжно застонала от топота ног. Кто-то скатился вниз и врезался в примерзшую дверь. Последовало несколько безуспешных попыток её открыть. Наконец она поддалась, с треском отъехала в сторону, и на крыльцо вылетел Йо — босой и растрёпанный, со сбитой повязкой на глазах. Тяжело дыша через рот, он сделал несколько поспешных шагов и почти сразу же споткнулся о наметённый за ночь сугроб, попытался удержать равновесие, но на обледеневшей ступеньке поскользнулся и кубарем слетел во двор.       Через мгновение в проёме показался Хао. С кончиков его волос стекала вода. Он мгновенно отыскал брата глазами и стремительно шагнул вперёд, с кошачьей лёгкостью спрыгивая во двор. Йо попытался подняться, но Хао одним движением преодолел расстояние между ними и толкнул его обратно в снег.       — Пытаешься сбежать от ответственности, идиот? — рыкнул он, грубо поворачивая брата лицом вниз и прижимая коленом к земле.       Йо приглушённо засмеялся, пытаясь вывернуться из крепкой хватки, но только набрал в рот снега, когда Хао бесцеремонно ткнул его лицом в сугроб. Он неловко дёрнулся, и тогда Хао слегка уменьшил давление, давая ему возможность приподняться на локтях и выплюнуть снег.       Как только Йо отдышался, он моментально воспользовался заминкой и резко развернулся, пытаясь боднуть Хао головой в грудь. Тот с лёгкостью уклонился, жёстко перехватывая его запястья и удерживая на расстоянии.       — Ты вообще думаешь головой, а? Или мой дух выжег тебе всё подчистую?       Йо поджал губы и внезапно дёрнулся, высвобождая руки. Его локоть врезался Хао в рёбра. Тот зашипел от боли, разъярённый ещё сильнее. Братья покатились по земле, сцепившись в яростный клубок и оставляя глубокие борозды в снегу. Йо отчаянно пытался оказаться сверху, чтобы обездвижить противника, но Хао с лёгкостью подминал похудевшего брата под себя, не давая тому получить преимущество. Впрочем, он делал это аккуратно, ни на секунду не включаясь в полную силу, в отличие от самого Йо. Тот вскинул колено, попадая в чувствительную точку на бедре брата и наугад выбросил пригоршню снега, надеясь попасть Хао в лицо, чтобы дезориентировать. У него это получилось, Хао выругался, на миг замерев, и Йо тут же выскользнул из кольца рук, сумев отползти на некоторое расстояние, прежде чем брат снова его настиг. Рука Хао крепко сгребла его за волосы, нечаянно натянув и повязку на голове. Йо невольно вздрогнул, и рука тут же пропала: вместо неё снова появился чужой вес, блокирующий возможность дышать. Они снова сцепились, поднимая вокруг снежную пыль, задыхаясь и толкая друг друга, будто боролись не за победу, а просто чтобы доказать — они оба ещё живы.       В конце концов Хао, яростно рыча, поймал Йо за запястья и прижал к земле. Тот замер, выдыхая в воздух горячие облачка пара и почему-то улыбаясь. Он ощущал, как тяжело вздымается грудь Хао, и ему становилось спокойнее от того, что не он один успел запыхаться.       — Ещё раз ты обольешь меня водой или выкинешь любую другую глупость, — тихо зашипел Хао, склоняясь к самому уху брата, — и поверь, дух огня не ограничится только зрением. Понял меня?       Йо фыркнул. Хао предположил, что под повязкой тот демонстративно закатил глаза.       Нихера ты не понял, да?       Но злость куда-то испарилась, и он со вздохом откатился в сторону и лёг рядом. Снег приятно холодил разгоряченную спину, и Хао зажмурился, подставляя лицо снегопаду. Йо рядом с ним чихнул.       — Чтоб тебя, — пробормотал Хао и легко поднялся, потянув Йо за собой вверх.       Оказавшись на ногах, младший Асакура пошатнулся, и Хао машинально сгрёб его за плечо, помогая удержать равновесие. На мгновение он задержал пальцы, не отнимая их чуть дольше, чем было необходимо. Йо почти угадал в этом жесте неуклюжую заботу, почти поверил, что Хао обеспокоен. Почти. Рука исчезла прежде, чем он позволил дать этим мыслям ход.       Послышались шаги, грубый голос прозвучал уже почти с крыльца:       — Я тебя разочарую, но твой хранитель — всего лишь самурай, а не минутианец. Если планируешь превратиться в сугроб, я мешать не стану.       Йо усмехнулся и двинулся на голос, на ходу стягивая с лица промокшие бинты. Он знал, что Хао произнёс свою язвительную фразу специально — чтобы дать ему направление. Он никогда в этом не признается, а Йо никогда не скажет, что знает.       В гостиной их ждала заспанная, недовольная Анна — Йо не мог видеть её лица, но угадал это по напряжённой атмосфере. Он с раскаянием подумал, что их крики разбудили её. Хао раздражённо пронёсся мимо, даже не взглянув на девушку, что с поднятыми бровями проводила его взглядом до лестницы. Затем она посмотрела на Йо и не сумела сдержать страдальческий стон.       — Серьёзно?       Йо как раз обтирал босую, заледеневшую пятку об штанину, чтобы стряхнуть снег. Анна с нечитаемым выражением на лице рассматривала его: одетого в наспех натянутые джинсы, худого до проступающих сквозь покрытую шрамами кожу рёбер. Отросшие волосы торчали в разные стороны, на пол с них методично капала вода. Йо на удивление прямо прошествовал к мусорной корзине рядом с прихожей и прицельно бросил туда смятый комок бинтов. Анне хотелось улыбнуться, но она только поджала губы, зная, что Йо всё равно не увидит этого. Однако ей было так легче сохранять стержень.       — Фауст просил ещё хотя бы месяц поберечься, Йо.       Ей показалось, что он закатил глаза. Негодование на короткий миг заставило его плечи напрячься, но к ней он повернулся совершенно безмятежный.       — Конечно. Я был… беспечен. Пойду за чистыми бинтами.       Также, как и его брат, он прошёл мимо и скрылся на лестнице. Анна до боли вслушивалась в его неровные шаги и скрип ступенек. Когда он споткнулся, она застыла, уговаривая себя остаться на месте, хотя на самом деле ей хотелось броситься за ним, самой забинтовать эту глупую голову и никогда больше не отпускать далеко. Но вместо этого она крикнула:       — Морти почти приготовил завтрак!       Снова зазвучали шаги. Прежде чем наверху закрылась дверь, он коротко ответил:       — Мы быстро!       Анна принялась нервно растирать плечи, вслушиваясь теперь уже в успокаивающий бубнёж Морти, доносящийся с кухни.

***

      В их общей комнате Йо молча стянул промокшие джинсы, бросив их прямо на пол, и принялся натягивать сухие вещи. Хао сидел на подоконнике, поджав колено к груди, и хмуро наблюдал за тем, как брат неловко переодевается, временами вздрагивая от неосторожных движений. Когда Йо устало рухнул на футон, Хао задержал взгляд на его глазах. Брат смотрел в потолок невидящими, затянутыми молочной мутью глазами, восстановленные Фаустом веки с едва заметной сеткой рубцов слегка подрагивали.       Йо внезапно повернул голову, словно почувствовав его взгляд. Его слепые глаза замерли прямо на лице Хао, напряжённо и жёстко, будто Йо на самом деле что-то видел. Он молчал, не двигаясь, и Хао, пойманный врасплох, раздражённо отвернулся.       — Чего уставился? — огрызнулся огненный шаман, защищаясь.       Йо слегка приподнял бровь.       — Я, конечно, ослеп, но не оглох. В чём дело?       Хао вздохнул, скрестив руки на груди, и уставился в окно. Он забывал, что, хоть Йо и стал гораздо слабее, он всё ещё был шаманом. Ужасно чувствительным и дотошным шаманом. То, как он по ритму дыхания научился угадывать позу собеседника всё ещё было… обезоруживающим.       — В том, что ты неуклюжий идиот.       Йо усмехнулся и повернулся набок, лениво шаря рукой по полу в поисках сухих бинтов.       — А ты придурок, который не умеет проигрывать, — пробормотал он тихо, почти в подушку, но Хао отчётливо расслышал каждое слово.       Повисла короткая, напряжённая пауза. Хао едва заметно улыбнулся уголком губ, продолжая смотреть в окно. Йо тем временем, не найдя бинты, с шумным вздохом перевернулся на живот и пополз дальше, ощупывая всё, до чего мог дотянуться. Хао краем глаза наблюдал за братом, медленно выжимая воду из волос прямо на пол. Когда терпение кончилось, он не выдержал:       — Ты собираешься копаться до обеда?       Йо демонстративно не ответил, продолжая ползать, но по лёгкому напряжению в его плечах Хао понял, что брат начинает злиться. Он усмехнулся, с лёгкостью впитывая в себя каждую эмоцию Йо.       — Эй! Прекрати шариться у меня в голове! — Йо наконец замер и гневно уставился на то место, где, по его прикидкам, сидел Хао. Промахнулся, глядя чуть левее.       — Ну так заблокируй меня, — издевательски предложил Хао, чуть наклоняя голову набок.       Йо тихо выругался и снова отвернулся, сердито шаря руками по полу. Хао чувствовал, как брат безуспешно пытается вытолкнуть его из своей головы, но эти неуклюжие попытки отзывались лишь лёгкой щекоткой в висках.       — Так нечестно! Ты пользуешься тем, что я еще не научился…       — Я пользуюсь? — перебил его Хао. — То есть это я виноват в твоих бездарных способностях, раз ты даже не научился держать собственную голову при себе? Кто виноват, что у тебя там сплошной проходной двор? — Он схватил с подоконника чистый моток бинта, все это время лежавший рядом с ним, и запустил им в Йо. Тот услышал шелест, наугад попытался увернуться, но бинт все равно впечатался ему в лоб. — Вся разница между нами в том, Йо, — с удовлетворением протянул Хао, — что я думаю, прежде чем собираюсь что-то сделать.       — Не всем так везёт, как тебе, — сухо сказал Йо, сердито разворачивая бинт и больше не поднимая головы.       — Ты про мои мыслительные способности? Или... О. Так ты о том, что не каждому приходится ежедневно заниматься вот этим? — Хао весело кивнул на быстро мелькающие руки Йо, разматывающие бинты.       — Именно.       Хао терпеливо ждал, когда Йо закончит возиться, рассматривал его истончившиеся за последние недели запястья, сквозь которые болезненно и остро торчали косточки, пальцы с загрубевшей от катаны кожей, которая в некоторых местах была светлее и новее, создавая странный контраст. Те самые пальцы, на которых еще недавно кусками отсутствовала плоть.       Йо удалось справиться с бинтом, и он поднёс его к голове слегка дрожащими руками. Он попробовал сделать первый оборот, второй, и Хао мученически закатил глаза — бинт ложился неровно, перехлёстываясь, на затылке по-идиотски топорща волосы Йо, напоминавшие гнездо. Он понаблюдал еще немного, барабаня пальцами по бедру, пока не потерял терпение:       — Дай сюда.       — Я сам, — огрызнулся Йо, чуть отворачиваясь.       Но Хао уже спрыгнул с подоконника и приблизился, наклоняясь и отбирая у Йо бинт, отчего вся конструкция тут же развалилась и упала ему на колени. Йо сердито уставился на брата, но глаза не фокусировались, и это выглядело немного комично.       — Ага, ещё лет пять, и ты точно справишься, — бросил Хао, склоняясь ниже, чтобы было удобнее бинтовать, а потом резко сел перед братом на татами. Йо слегка попятился, но твёрдая рука потянула его обратно, и он со вздохом подчинился.       — Ты наслаждаешься, да? — тихо спросил Йо, неожиданно серьёзный.       Руки Хао едва заметно замедлились, но голос остался прежним:       — Чем именно?       — Всем… этим. — Йо неопределённо взмахнул рукой, имея в виду всего себя.       Хао замолчал. Несколько секунд слышалось лишь тихое шуршание ткани.       — А ты как хотел? Чтобы всего этого не произошло?       Йо уловил в голосе брата тщательно скрываемое напряжение. Ему хотелось закричать. Сорваться, проорать, что конечно он хотел бы, чтобы всё произошло иначе, кто вообще добровольно согласиться стать тем, чем стал он. Но вместо этого Йо запер всё это на замок, искренне радуясь, что Хао может только чувствовать его настроение, а не читать мысли. Коротко выдохнул и слегка качнул головой.       — Нет. Конечно, нет.       Хао на миг замер, но быстро собрал себя обратно и резко затянул бинт чуть сильнее, чем было нужно. Он знал, что брат хотел ответить иначе. Он никогда не признается, что знает.       — Ты хоть и ослеп, но не каждый может похвастаться, что у него есть кое-что гораздо лучше, чем роскошь видеть, — фыркнул он, разряжая обстановку.       Йо невольно улыбнулся.       — Ты, что ли?       — Ну не Анна же, — хохотнул Хао и резко поднялся, отряхивая руки. — Готово. Теперь от твоей неотразимости ослепнут все вокруг.       Йо усмехнулся и слегка опустил голову, пряча улыбку за взлохмаченными волосами. Хао, мельком глянув на них, поморщился. Волосы брата сильно отросли и выглядели теперь почти так же, как и у него самого — не сгори его собственные в том взрыве. Йо почему-то наотрез отказывался их стричь, вечно убегая от Анны, едва та бралась за ножницы. Хао, к собственному сожалению, знал причину, даже слишком хорошо: очередная сентиментальная глупость, которая зачем-то просочилась ему в голову из распахнутого сознания брата — Йо считал их чем-то вроде якоря в новой жизни, подтверждением присутствия Хао.       Хао снова поморщился, отгоняя эту мысль, и уже с порога сухо бросил через плечо:       — Шевелись. Завтрак Морти — единственное, ради чего я вообще готов тебя терпеть.       Он быстро вышел в коридор, не дожидаясь ответа, но уже через пару шагов поймал себя на том, что прислушивается к тихому шороху за спиной. Чуть неровные шаги брата замерли на мгновение — видимо, Йо растерялся в дверном проёме. Хао невольно замедлил шаг, позволяя Йо не потерять ориентир.       Когда братья спустились в гостиную, Анна уже сидела за столом, поджав под себя ноги. В воздухе витали ароматные запахи специй, и Йо с наслаждением принюхался, шаг в шаг следуя за Хао. Она пристально смотрела, как они подходят ближе, и её кольнула мысль — понимает ли Йо, как привык к присутствию Хао, как ориентируется только на него, даже если в комнате есть другие люди?       Она язвительно спросила, отвлекаясь от тревожных мыслей:       — Вы решили, что это соревнование, кто больше времени потратит на переодевание?       Хао неторопливо опустился на пол, тут же кладя локти на стол и подпирая голову рукой. Йо осторожно опустился напротив него, рукой трогая низкий столик.       — Извини. Хао помогал мне найти бинты, — он смущённо улыбнулся.       Хао сухо подправил:       — Я героически спас его от собственной беспомощности.       Анна подавила соблазн закатить глаза. Иногда ей казалось, что она привыкла к этим переругиваниям, но они каждый раз находили новый способ испытать её терпение. Она ещё не решила, должна ли сделать выговор за драку во дворе.       — Надеюсь, вы избавите нас от кровопролития за завтраком, — холодно произнесла девушка, но всё же едва заметно кивнула Хао. У него лучше всех в доме получалось управляться с бинтами. Тот хмыкнул.       Морти появился на пороге с исходящим паром подносом и со смешком заметил:       — Вы вовремя закончили, Анна сказала, если опоздаете, еду на вас не оставлять.       Он поставил еду на стол, сел рядом с Йо и пододвинул ему его порцию.       — Держи. Здесь рис с тофу.       Йо благодарно кивнул, ладонью нащупывая миску. Пошарил по столу в поисках палочек, взял в руки и, ориентируясь на запах, двинул ими в сторону еды, но слегка промахнулся, ткнув деревяшками мимо.       — Если ты в и следующий раз промажешь, напомни мне, чтобы я сел подальше, — с усмешкой бросил Хао.       Йо скорчил рожицу, всё же поддевая рис палочками:       — Напомню. Мы же не хотим, чтобы ты умер от остановки сердца, когда у кого-то что-то не получается.       Морти прыснул от смеха, но, заметив взгляд Анны, тут же смолк и уткнулся в тарелку. Хао посмотрел на Йо скептически, словно ожидал шутки получше.       — Если вы закончили, то можете мне объяснить, почему во дворе сугробы раскиданы так, словно там шла война? Если вы пытались расчистить их, то явно не преуспели.       Йо закашлялся в ладонь, а Хао невозмутимо ответил:       — Это воспитательная работа.       Анна покачала головой, чувствуя, что её монополия на власть в этом доме стремительно трещит по швам.       — Прекрасно. Напоминаю: если кто-то из вас решит заболеть, я за это не отвечаю.       Йо и Хао переглянулись через стол, по крайней мере направленное на огненного шамана лицо Йо можно было расценивать именно так. Хао неожиданно ухмыльнулся:       — Если заболеем, Анна, ты, наверное, будешь только рада тишине.       Йо согласно улыбнулся. Он вспомнил их первый совместный завтрак, думая о том, что Анне действительно не помешал бы выходной от них всех.       Они тогда втроем сидели в гостиной, ожидая Морти. Это было первое утро спустя несколько недель после возвращения, когда Хао соизволил спуститься к ним, чтобы поесть вместе. До этого Йо ни разу не замечал, чтобы он хоть что-то ел в этом доме. Огненный шаман устроился за низким столом напротив брата, хмуро глядя в окно. Его руки были лениво скрещены на груди, и было видно, что он усиленно игнорировал чужое присутствие рядом с собой.       Йо сонно зевнул, прислушиваясь к звону посуды из кухни, и принюхался:       — Пахнет… неплохо.       Хао резко обернулся к нему, скривив губы:       — У тебя явно заниженные стандарты.       Йо пожал плечами, чуть усмехаясь. Из кухни наконец появился Морти с подносом, и Йо нетерпеливо поёрзал на месте, услышав позвякивание мисок. Хао, наблюдавший за ним со своего места, закатил глаза.       Морти расставил перед шаманами миски с подозрительного вида рисом, в котором смутно угадывались кусочки... овощей? Йо благодарно кивнул и тут же с жадностью набросился на еду, не дожидаясь остальных. Морти устроился рядом, тоже собираясь приступить к завтраку. Анна опасливо посмотрела на свою порцию, но молча взяла со стола палочки. Хао же разглядывал еду с таким выражением, будто перед ним поставили ядовитых змей. Он недоверчиво понаблюдал, как Йо поглощает рис со счастливым видом, явно рассчитывая на добавку, и демонстративно отодвинул от себя тарелку.       — И это ты называешь едой? — он уставился на Морти с таким видом, как будто всё ещё думал, что это какая-то шутка.       Морти испуганно вздрогнул и растерянно огляделся по сторонам, надеясь, что обращаются не к нему. Когда последняя надежда на то, что Хао мог говорить с кем-то другим, угасла, он пробормотал, вжав голову в плечи:       — Ну... да. Я всегда это готовлю. Ты же даже не попробовал...       Он понемногу затихал под скептическим взглядом шамана.       — То есть вы всегда едите это? — Хао передёрнуло.       Йо рассмеялся. Он не мог видеть выражение лица брата, но его интонации говорили сами за себя.       — Да брось, Хао. Попробуй. Это правда не так плохо.       Хао недоумённо посмотрел на Йо и с сомнением взял палочки, с опаской косясь на непонятное блюдо. Он поддел крошечный комок риса с кусочками подгоревших овощей и положил в рот. Медленно пережевал, явно борясь с собой, чтобы не выплюнуть. С усилием проглотив еду, он выдохнул и вернул палочки на место.       — Нет.       — Ты о чём? — с набитым ртом спросил Йо.       — Я не стану это есть.       Морти покраснел. Анна коротко улыбнулась, пряча глаза.       — Тебе первому что-то не понравилось, — млея от ужаса, Морти попытался защититься.       Хао хмыкнул и поставил локти на стол, устраивая на них подбородок. Его янтарные глаза сверлили переносицу Морти, и тот стушевался, желая стать ещё меньше, чем он был.       — Ты пытаешься нас отравить, — припечатал Хао.       Йо подавился от этого заявления и принялся мучительно кашлять. Хао взял миску в руки, явно размышляя, как её лучше уничтожить.       — Ладно. Это не смертельно, — медленно произнёс он, и Морти слегка воодушевился. — Но всё равно плохо.       Йо едва сдержал улыбку. В тот момент он подумал, что брат специально перегибает палку, чтобы спрятать за грубостью собственную неловкость. Морти же окончательно сполз под стол от унижения, и было видно только его алеющие кончики ушей, но Хао неожиданно смягчился:       — Обед готовишь со мной. Если ты собираешься кормить нас, нужно, чтобы мы хотя бы могли дожить до следующего приёма пищи.       Йо повернул удивлённое лицо к брату. Морти испуганно пискнул:       — Со… с тобой?!       — Да. Я научу тебя не поджигать еду.       Анна холодно бросила:       — Сначала научись не поджигать дома.       Хао скользнул по ней взглядом, но проигнорировал колкость.       Обед они действительно готовили вместе. Йо стоял, прислонившись к стене с обратной стороны кухни, и прислушивался. Было слышно, как Морти нервно топтался у плиты, а Хао лениво поправлял его действия рублёными командами.       — Нет. Не так. Ты добавил слишком много воды.       — В какой момент своей жизни ты нашёл время научиться этому? — голос Морти слегка дрожал, но по крайней мере он находился в сознании и не пытался хлопнуться в обморок от ужаса.       — Убийства тоже требуют усилий. Я не мог позволить себе совершать их на голодный желудок.       Йо улыбнулся и продолжил слушать. Обед в тот раз действительно был... другим. Хао даже позволил себе лёгкий одобрительный кивок. И после того раза часто стал оставаться на кухне с Морти, когда тот им готовил, помогая ему едкими комментариями. Он объяснял это тем, что не хочет питаться чем попало, но Йо ощущал, как брат расслаблялся и успокаивался на кухне.       Йо усмехнулся про себя, возвращаясь к своей тарелке и почти неуловимо качая головой. Хао, заметив его улыбку, нахмурился и подозрительно прищурился:       — Что смешного?       — Ничего, — быстро ответил Йо, пряча ухмылку за миской. — Просто подумал, что ты гениально отлыниваешь от общих обязанностей: вместо того, чтобы готовить самому, ты обучил Морти.       — Жаль только, что эта тактика не помогла ему выиграть турнир, — едва слышно пробормотала Анна.       Хао не мигая уставился на Анну, словно не веря, что она правда это сказала. Она совершенно невозмутимо выдержала его взгляд, нарочито медленно положив в рот порцию риса и с наслаждением пережевав.       Морти и Йо расхохотались.

***

      Утро после завтрака выдалось тихим и прохладным. Развороченные во дворе сугробы сверкали на солнце, и Хао недовольно щурился, впервые завидуя слепоте Йо. Тот стоял рядом на крыльце, запрокинув перебинтованную голову к небу, и с наслаждениям вдыхал морозный искрящийся воздух. В руках у него была деревянная трость, которую Морти пару недель назад нашёл для него в городе, чтобы помочь Йо ориентироваться в пространстве. Шаман сначала отмахивался и злился, что его принимают за инвалида, но, пару раз потерявшись во дворе, скрепя сердце, согласился. Теперь он регулярно забывал её где попало, и Морти носился за ним с этой палкой, ворча на легкомысленность друга.       Анна вышла на крыльцо и с раздражённым вздохом протянула Йо куртку.       — Ты серьёзно пытаешься сегодня заболеть, или у тебя какой-то другой гениальный план, в который ты меня не соизволил посвятить?       Йо передёрнул плечами и шагнул на голос Анны, забирая у неё из рук куртку.       — Мне не холодно, Анна.       — Не выдумывай. На улице зима.       Но при соприкосновении с его пальцами она уловила пожар его кожи, который никак не утихал после финальной битвы, хотя Йо клялся, что чувствует себя нормально. Это напрягало, однако во всем остальном он почти стал прежним. Почти. Они так и не вернулись к тренировкам с Амидамару, потому что физическая сила Йо восстанавливалась медленнее, чем они ожидали. Но скоро необходимо было вернуться и к ним, ведь турнир могли продолжить в любой момент, и отголосок этой мысли понемногу начинал давить на всех обитателей дома.       Йо оделся, но не стал застегивать молнию, оставляя грудь голой. Анна покачала головой, и Хао весело фыркнул, улавливая её негодование.       — Ты тут до весны собрался стоять? — бросил огненный шаман.       — Я готовлюсь, — огрызнулся Йо.       — К чему? Твоя слепота никуда не денется.       Плечи Йо напряглись, едва заметно натягивая ткань куртки. Анна с тревогой наблюдала за этой перепалкой: она уже в который раз замечала, как Йо злится там, где раньше остался бы безмятежным. Это можно было списать на его увечья, на необходимость зависеть от других буквально во всем, но Анну свербило чувство, что здесь есть что-то ещё. Что-то, что она никак не могла ухватить за хвост.       Йо наконец сделал первый шаг, как-то чересчур остервенело водя тростью перед собой.       — Не смешно, — буркнул он, когда услышал, как Морти тихонько хихикнул за его спиной.       — Прости, Йо, — быстро ответил Морти, хотя в его голосе всё ещё звенел смех. — Просто… ты выглядишь так уверенно.       — Уверенность — это прикрытие, — сухо заметил Хао, прислонившись к дверному косяку с выражением равнодушия на лице. — Посмотрим, как ты справишься с реальностью, братишка.       Йо проигнорировал и это поддразнивание, и его напряжение по-прежнему выдавали лишь явно сведённые плечи. Анна жалела, что не видит сейчас его лица, и незаметно покосилась на Хао: чувствует ли он сейчас эмоции брата? Но Хао выглядел бесстрастным, и лишь тонкая морщинка прорезала его лоб, пока он наблюдал, как брат сошёл с крыльца и остановился среди высоких сугробов. Трость наткнулась на камень, скрывавшийся под снегом, и Йо замер в сомнениях.       — Чувствуешь ветер? — спросил Хао, лениво роняя слова.       Йо нехотя повернул голову, прислушиваясь. Ветер действительно был — лёгкий, едва ощутимый, приятно охлаждавший разгоряченную грудь. Он коснулся щеки, пошевелил волосы, и Йо потянул воздух носом, пытаясь определить направление. Ему нужно было всего лишь пройти до ворот, и почему-то сейчас это казалось сложнее, чем утром, когда он барахтался в этих же самых сугробах с Хао. Но утром он не обратил внимания, как выпавший за ночь снег изменил привычный ландшафт, сводя на нет все его усилия по запоминанию двора.       Палка скользила по смёрзшейся земле, натыкалась на сугробы, и Йо неторопливо шёл вперёд. Тропинка, ещё расчищенная вчера, сегодня пропала, и Анна сжала кулаки — ей хотелось сделать хоть что-нибудь, но она понимала, что не имеет права.       — Пусть идёт. Если упадёт — его проблема, — негромко бросил Хао.       Анна вздрогнула. Он не смотрел на неё, но явно угадывал все мысли.       — Ты жесток.       Она покачала головой.       — Я практичен, — ответил Хао. — И эта его палка… Она не нужна.       Никто не успел среагировать, как Хао уже стремительно приблизился к Йо, выхватил из его рук трость и резко сломил её об колено. Йо от неожиданного вмешательства пошатнулся, схватил руками воздух, но устоял на ногах. Хао молча отбросил деревяшки в сторону. Сложил руки на груди и поднял бровь:       — Ну? Ты чёртов шаман или кто?       Йо вспыхнул от злости и унижения. Его бесило, что все собрались во дворе, наблюдая за его слабыми попытками, бесил Морти, придумавший эту идею с тростью, бесил Хао, который постоянно бесцеремонно пытался указать на его уязвимость, бесило, что Анна молчала и не пыталась заставить его пробежать грёбанных двадцать километров по всему городу, как делала это раньше.       — Ты можешь продолжать злиться, — медленно произнёс Хао опасным голосом. — И можешь продолжать обслуживать свои слабости. Но это, — он пренебрежительно кивнул головой в сторону разломанной трости, — лишь подтверждает то, что ты чёртов слабак. Такими темпами тебе придется отказаться от всякого участия в турнире. Если, конечно, твой план не в том, чтобы довести соперников до слёз жалости при одном взгляде на тебя.       Во дворе повисла тишина. Морти растерянно переводил взгляд с трости на Хао, и обратно, задетый, что его попытки помочь так безжалостно растоптали. Анна стояла тихо, крепко сжав пальцами свои рёбра, сознавая и правоту Хао, и свою неспособность последовать его примеру. Это… заставляло почувствовать себя пустой. Она словно утратила стержень. Во всём, что касалось Йо, она больше не могла быть объективной.       Йо медленно выдохнул, успокаиваясь. Расслабил плечи.       — Отойди, — тихо попросил, двинувшись вперёд.       Хао приподнял брови, но посторонился, и брат прошёл мимо, легонько толкнув его плечом. Хао ощутил жар, ещё более сильный, чем обычно, разливавшийся вокруг Йо, ощутимый сквозь всю одежду. Он задумчиво опустил взгляд на свою грудь, которая горела от прикосновения, и сдвинул брови.       Йо твёрдым шагом двигался вперёд, задевая ботинками кучи снега, тыкаясь об сугробы. Несколько раз он ненадолго останавливался, склоняя голову и прислушиваясь, пытаясь снова поймать ветер и что-то ещё, недоступное чувствам остальных. Наконец он дошёл до ворот и пальцами провёл по обледеневшему дереву. Не поворачивая головы, глухо спросил:       — Доволен?       Губ Хао коснулась скупая улыбка.       — Вполне. А теперь обойди дом по кругу. — Он отвернулся, уходя в дом. — И, будь добр, постарайся вернуться до вечера.       Анна проводила его долгим взглядом, затем немного расслабила пальцы и последовала за ним. Морти недоверчиво смотрел за тем, как они уходят. Они что, правда оставят Йо одного? До этого дня он самостоятельно научился передвигаться только по дому, и Морти не мог не заметить, как Йо всё больше ориентировался на шаги Хао, следуя за ним по пятам, чем на собственную память. Это горько отдавалось в груди едва заметной ревностью.       А теперь они решили вот так сразу бросить его. Серьёзно?       Он не нашёл в себе сил уйти и уселся на крыльце, нахохлившись наблюдая за Йо и не выдавая своего присутствия. Он не станет ничего говорить. Просто присмотрит.       — Морти? — позвал Йо. — Я слышал, что ты не ушёл. Не мёрзни. И забери с собой Амидамару. Хао прав — так я ничему не научусь.       Он наугад кинул маленькое надгробие в его сторону, и Морти подскочил, в последний момент успев подхватить его у самой земли. Крепко сжав в руках надгробие, он в последний раз посмотрел на Йо — тот криво улыбался, но выглядел решительно. Морти с тяжёлым сердцем ушёл в дом.       Оставшись один, Йо попытался успокоиться. Дурацкая повязка давила на глаза, и единственной причиной, почему он до сих пор её не содрал, был Хао. Йо не хотелось отталкивать его хрупкую и такую колючую заботу, и ещё больше ему не хотелось оказаться снова закопанным в сугроб. Он сдержанно выдохнул и почесал под бинтами нос.       Он чувствовал себя непривычно. Внутри был словно он… и не он одновременно.       Одна его часть — та, что принадлежала ему всегда, была уравновешена и спокойна. Она не разозлилась, когда Хао сломал трость, даже не смотря на то, что стало немного обидно за Морти. Старший брат был прав, хоть и правоту свою он доказывал в грубой и вспыльчивой манере. Йо — шаман. И тростью он своих врагов не одолеет. Так что отчасти Йо был благодарен за эту вспышку, ведь она так явно выбивалась из этой удушающей заботы, которой окутывали его все обитатели дома последние недели.       Но другая часть — не его, Хао, что так тесно переплелась с ним и вросла в каждую жилу — бесновалась. Её выводило из себя всё и всегда, она выла и скребла грудную клетку, требуя выхода. С ней было тяжело. Йо не всегда мог понять, когда по-настоящему злится, а когда это самая тёмная часть души брата просит разрядки. В такие моменты он себя пугался. Он не хотел давать кому-то повод испугаться за него ещё больше, или, что хуже, испугаться его самого.       Поэтому сейчас он стоял и дышал морозным декабрем, запихивая его в каждую клетку, чтобы холод отрезвил. Хао оказал ему услугу, оставив одного в холодном дворе. Дал фору, чтобы подавить эту черноту, затолкать поглубже, словно её нет. Он не знал, сколько простоял так, держась за ворота, но жар понемногу отступил, свернулся калачиком за рёбрами. Ему всё ещё было жарко в куртке, но ради Анны он её оставил.       Анна важнее, чем ты, слышишь?       Он не знал, к кому обращался, но от этих внутренних диалогов в нём наступало короткое иллюзорное облегчение — оно заставляло поверить, что он справился насовсем, что ворчливая мгла признала его силу и растворилась или, по крайней мере, решила не мешать.       Но она всегда возвращалась.       Йо раздражённо рыкнул.       Не сейчас.       Ему не хотелось гулять вокруг дома. Он помнил этот маршрут, хоть и никогда не проходил его в одиночку. Пальцы уже выучили каждую трещину и скол на деревянных досках, пока он неторопливо шёл, ведя ладонью вдоль стены дома. И даже если сейчас он не станет касаться стен, то всё равно вернётся быстро. А ему хотелось… чего-то больше.       Он потянулся рукой к створке ворот. Они ведь сами подарили ему такую возможность, верно? К тому же, если случится что-то серьёзное, он всегда сможет отыскать в своей голове Хао, хоть и не хотелось прибегать к этому последнему средству.       Я всё ещё могу стать королем.       Он шагнул на улицу. На него обрушились звуки, до этого будто отделённые непроницаемой стеной. Это заставило растеряться. В доме всё было предсказуемо. Он по шагам узнавал Хао, Анну, Морти, по едва заметной перемене температуры угадывал появление Амидамару. Это всё было знакомо.       А улица… улица, на которую он выходил сотни раз до этого дня, была совершенно чужой. Йо поморщился. Он словно заново вспомнил, что ослеп. И потому упрямо пошёл дальше. Но буквально через секунду в замешательстве остановился. Надо было запомнить направление. И сосредоточиться.       Он выдохнул, сцепив зубы. От этого раздражения на такую глупую необходимость вспоминать, куда он повернулся, в груди снова заклокотало, подняло в оскале голову.       Пошло к чёрту.       Йо попытался расслабить плечи. Это просто улица. Он её помнит. Только нужно решить, куда идти, пока он не привык снова настолько, чтобы бесцельно гулять по городу. Успокоившись, он возобновил движение. По привычке стал считать шаги. До ближайшего перекрёстка их оказалось двадцать три. Ощутив край дороги, он замедлился, прислушиваясь. Было тихо. Он шагнул на проезжую часть, внутренне сжимаясь. Но машины не появились. Он всё равно на всякий случай ускорил шаг.       Через два квартала он почувствовал, как горят с непривычки ноги. Это кольнуло досадой. Всё его тело восстановилось, Фауст постарался на славу, однако ноги всё ещё были больной темой. Взрыв повредил нервные окончания в его бёдрах, к счастью, не задев основных нервов — поэтому часть ниже колен он чувствовал достаточно хорошо. Первые попытки встать и передвигаться были совсем жалкими, он быстро уставал, терял равновесие и пугался, когда чувствительность в бёдрах совсем исчезала. Это не лечилось при помощи фурёку. Только временем. Сейчас он мог целый день не ощущать никаких симптомов, лишь слабое покалывание перед сном, а утром проснуться от пустоты внизу, и тогда от горечи хотелось выть. Он скучал по бегу.       Сейчас ноги вели себя сносно, только усталость и тяжесть наваливались непривычно быстро, и к сотому шагу он уже с трудом шёл вперёд.       Ничего. Это ничего.       Ему хотелось дойти до храма. Вся дорога была в его голове: пройти прямо, на шум реки, и там повернуть на мост, перекинутый через Сумиду. Просто… вперёд. Но на деле всё было сложнее — он ступал осторожно, чтобы ни на что не наткнуться, вслушивался в окружающий мир так яростно, что грохот крови в ушах заглушал всё остальное. Каждый непонятный и резкий звук заставлял сжиматься и замирать. Когда-то он мог пройти этот путь, не задумываясь, но теперь…       Теперь всё по-другому.       Он не хотел даже себе признаваться, как больно ему от этого было. Он всегда любил прогулки, любил шагать до тех пор, пока ноги не начинали отниматься от приятно ошеломляющей усталости, — а теперь они буквально периодически отнимались — полюбил даже бег с появлением Анны, хотя никогда бы не признался ей в этом. Он наслаждался пустотой в голове, наступавшей в такие моменты, но сейчас пустоты не было — только необходимая выматывающая сосредоточенность.       Йо в очередной раз вспомнил про начало своего пути — про испытание пещерой, после которого он начал набирать силы. Там не было ничего. Ни одного сенсорного ощущения. Он часто думал об этом, ведь это было очень похоже на то состояние, в котором он застрял сейчас.       Вот только из пещеры был выход.       Он сжал зубы. Из пещеры был выход. Там был прямой путь, у которого был понятный конец и границы. Но у окружавшего его мира границ не было — только шквал ощущений, из которых нужно было научиться выделять самое важное. И у этого его состояния тоже не было выхода. Он привык, что всегда можно найти другой путь, и вся его прошлая жизнь проходила под этим лозунгом, который он твердил каждому из своих друзей. А теперь впервые он столкнулся с чем-то, чего не мог решить, только принять, сжав зубы и наступив себе на горло.       Ты опять, да?       Темнота внутри недовольно притихла. Он снова ощущал мороз и слабое тепло зимнего солнца. Почти никакой горечи.       Ты думал о пещере. Сконцентрируйся.       Да. Пещера. Просто представить, что он в пещере. Для верности закрыть глаза под бинтами. Оттолкнуть все чувства. Найти то, что вывело его тогда. Просто… знание. Фурёку тихонько зажужжало под кожей, и он пошёл чуть увереннее, едва заметно улыбаясь.       Работает.       Какое-то шестое чувство вело его вперед, помогая отыскать дорогу. Навык, который он не собирался больше использовать, потому что не мог найти ему применения. Мурашки по всей его коже от ощущения, что он сливается с окружающим пространством. Тонкая нить в самой его голове, по которой он шёл всё увереннее и быстрее.       А потом он споткнулся и чуть не полетел на дорогу под колеса машин.       Ладно. Это требует доработки.       Но улыбка всё равно не слезала с лица, когда он снова двинулся вперёд, вслушиваясь в звуки вокруг. Да, не было безопасной мглы пещеры, но теперь он чувствовал, что есть ещё что-то, что он сможет использовать.       Откуда-то спереди потянуло влагой. Йо понял, что дошёл до реки. Свернув на деревянный мост, он коснулся рукой перил, запоминая их на ощупь. В его мире теперь было так много новых чувств, что это даже завораживало, не будь он отрезан от одного из них насильно.       Ноги горели огнем, и пару раз он споткнулся от усталости, но продолжил идти. Только до храма и обратно. Нужно дойти хотя бы до храма. Бёдра кололо всё сильнее, и это было тревожным знаком. Такого давно не было, да и не удивительно, сколько у него получалось-то шагов сделать по дому?       Он пересёк мост торопливо, опасаясь, что выдохнется, не успев дойти до цели. Через ещё десяток шагов ветер донёс до него ароматы благовоний и кипариса, и он расплылся в довольной улыбке.       Обойди по кругу дом. Ха!       Йо наконец остановился, чувствуя, как тяжело поднимается грудь от каждого вдоха. Зимний воздух приятно холодил разгорячённое тело, и снова возник соблазн сбросить куртку. Он чувствовал, что уже почти на месте: лёгкий ветер доносил до него шелест бамбуковой рощи, расположенной за храмом. Вот только звук доносился откуда-то сверху.       Вот чёрт.       Он сделал пару шагов и замер, когда его ботинок ударился обо что-то твёрдое и плоское. Йо присел на корточки и медленно опустил пальцы вниз, проведя по краю того, что оказалось каменной ступенью. Он забыл про лестницу. Ноги протестующе заныли, но он всё равно выпрямился и сделал первый шаг.       Сколько здесь ступеней? Я поднимался наверх столько раз, но никогда не считал.       Он постоял немного на первой ступеньке, собираясь с силами, чувствуя сквозь подошвы холод и неровности камня. Йо выдохнул, сжал кулаки и сделал ещё шаг.       Сначала это было просто — один шаг, затем другой, ориентируясь на край ступеней. Руки, протянутые на всякий случай вперёд, искали что-то, за что можно было бы ухватиться. Но перил не было, только дурацкие бесконечные ступени, обледеневшие на морозе. Не хватало ещё с них слететь — и получить потом кучу острот от Хао.       Ощущай каждое движение. Вспомни пещеру. Никакой спешки. Просто иди.       Ступени понемногу становились выше, и он негромко выругался, злясь на эту рукотворную лестницу и давно умерших людей, что её возвели. Каждый последующий шаг отзывался тупой болью в бёдрах. Правая нога начала сдавать и слегка подволакивалась.       Это просто лестница. Не самое страшное твоё испытание из всех.       Но внутри глухо ворчало раздражение, и от усталости не было сил заглушить эту тьму, что тут же радостно принялась его расшатывать. Его дыхание стало тяжёлым, и в какой-то момент он всё-таки поскользнулся, но успел переместить вес вперёд и ухватиться пальцами за край верхней ступени, больно обдирая ладони. Он замер, вслушиваясь в тишину. Выпрямиться сил не было, и он полез дальше так, руками цепляясь за края верхних ступенек, сознавая, как комично, должно быть, выглядит.       Отчаявшийся паломник.       Он фыркнул.       Наконец под ладонями возникла пустота. Камень под ногами сменился гладким деревом. Он сделал рваный вздох, и грудь жадно наполнилась воздухом. Сердце ласточкой билось в горле. Вокруг стояла полная тишина, словно храм поглощал все звуки. Йо коснулся рукой деревянного перила, которое встретило его грубой поверхностью, едва тёплой от дневного солнца.       Боже. Это было сложнее, чем я думал.       Йо опустился на колени перед храмовыми воротами, облокотившись на деревянную раму. Его дыхание постепенно выравнивалось, но руки всё ещё дрожали от усилий. Бинты на глазах намокли от горячего и частого дыхания и заледенели. Он их всё-таки содрал, чувствуя лёгкий укол совести. Домой возвращаться захотелось ещё меньше.       Хао будет недоволен.       Передохнув, он поднялся с холодной земли и медленно пошёл к храму. Внутри было по-прекрасному спокойно. Воздух полнился дымом от курильниц, и этот густой аромат всколыхнул в Йо смешанные чувства — лёгкую грустную ностальгию и одновременно с этим удивительное спокойствие, словно он вернулся в давно забытый дом. Захотелось сделать что-то, знакомое ему с детства. Что-то значимое, что вернуло бы ему хоть ненадолго ощущение прошлого себя.       Гитара?       Ему понравилась эта мысль. Он не играл, казалось, тысячу лет. Йо решил, как вернётся, попробовать вспомнить несколько любимых мелодий. Если только Анна, пока его не было, не выкинула инструмент.       Рассеянно став напевать про себя одну из песен, он двинулся вдоль стены, обходя храм по кругу. Стукнувшись коленями о деревянную скамью, испытал облегчение и, нашарив дерево руками, осторожно опустился. Ноги благодарно закололо, кровь заструилась по ним увереннее. Он прислушался. Помимо него, в храме никого не было, словно сегодня он был открыт специально для него. Он выпрямил спину и по привычке закрыл глаза. Тело просило знакомой для него дрёмы, но вместо этого он попытался очистить голову от мыслей, концентрируясь на дыхании.       Давай. Ты помнишь, как это.       Ум погрузился в медитацию. Мир вокруг него замер и смолк, и только дым продолжал куриться уже не только вовне, но и в сознании, окутывая всё вязкой тишиной. Граница между ним и окружающим пространством истончилась, внутрь хлынуло тепло: атмосфера храма, напитанная духовной силой, заполнила его до краёв. Было… безопасно. Здесь не было резких звуков и чужих мыслей, всё это место казалось похожим на маленькую частичку великого духа.       Йо не знал, сколько так просидел, но, когда открыл глаза, все ощущения казались пролетевшей секундой. Он потянулся, разминая одеревеневшее тело. Ноги больше не болели. Значит, прошло явно больше часа. Пора было возвращаться домой, пока за ним не снарядили поисковую экспедицию.       Прежде чем подняться, он провёл ладонями по скамье, запоминая её, чтобы найти в следующий раз. Отчего-то важным казалось вернуться именно сюда. Неожиданно пальцы наткнулись на что-то холодное. Йо огладил предмет пальцами, узнавая металл. Зажигалка? Он обхватил её покрепче и повертел в руках, подушечками находя непонятные насечки, которые не получалось сразу собрать в единую картинку. Гравировка. И тут до него дошло: на широкий металлический корпус зажигалки были нанесены языки пламени.       Хао бы понравилось.       Йо хмыкнул. Брат не курил. А даже если бы курил, такая малость, как зажигалка, явно не нужна человеку, который сам при желании может вспыхнуть, как факел. Он откинул крышку и щёлкнул колёсиком. Занялось пламя. Он поднёс его к самому лицу, ощущая приятное тепло, которое впервые после битвы не вызывало в нем дрожи.       Йо завертел головой, затем чертыхнулся и снова стал слушать. Рядом никого не было. Если кто-то и забыл здесь зажигалку, то он ушёл уже давно. Стоило вернуть её на место, чтобы владелец смог её найти, но что-то остановило Асакуру. То ли это успокаивающее тепло, то ли мысли о брате, но он почему-то захлопнул крышку и сунул находку в карман куртки.       Ожидаемого чувства вины не последовало. В храмах такие вещи не были случайностями.       Йо поднялся и направился к выходу из храма. На улице на него подуло пронизывающим ветром, и по смене температур он догадался, что наступил вечер.       Анна меня убьёт.       Домой он шёл быстро, почти ни к чему не прислушиваясь, ведомый памятью и странным умиротворением в груди. После посещения храма злость в нем затихла — он пробовал её отыскать, но она впервые за эти недели спряталась так глубоко, что не было даже отголоска.

***

      Хао сидел на подоконнике и, сощурившись, следил за возвращением Йо из окна их комнаты. Он видел, как брат медленно, но уверенно подходит к дому, и его шаги были чуть менее напряжёнными, чем утром. Йо выглядел усталым, но довольным.       Хао хмыкнул и спрыгнул на пол, намереваясь встретить брата внизу.       — Всё-таки пришёл, — пробормотал он себе под нос, чувствуя едва уловимое удовлетворение.       Его провокация с тростью действительно сработала. Хао знал, что Йо ненавидит, когда его ограничивают или жалеют, и эти чувства были лучшим топливом, чтобы вытолкнуть его из зоны комфорта.       Он легко сбежал вниз, краем глаза замечая на кухне Морти, готовящего что-то вполне съедобное. Анна сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и читала. Хао едва заметно кивнул ей, когда она вскинула голову ему навстречу. В этот момент из прихожей донёсся шум, и напряжённые складки вокруг её рта разгладились. Хао закатил глаза.       Он же говорил.       В доме царила привычная тишина, если не считать приглушённого шума чайника на кухне. Анна сидела в гостиной с чётками в руках, их мерное движение обычно помогало ей сохранять спокойствие. Но сейчас её лицо было напряжённым, а взгляд — прикован к окну, за которым Йо уже давно исчез из виду.       Она прищурилась, сосредотачиваясь. "Ему давно пора было вернуться. Это только вокруг дома". Её внутренний голос пытался удержать в ней остатки здравомыслия, но беспокойство росло всё сильнее.       Хао, словно предвкушая что-то, небрежно устроился в кресле напротив неё, рассматривая свои ногти. Его равнодушие раздражало Анну больше всего.       — Он пошёл не вокруг дома, верно? — внезапно спросила она, даже не глядя на Хао.       Тот медленно поднял взгляд, его глаза лукаво блеснули.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что ты сломал его трость, — бросила она, повернув голову к нему. — Ты знал, что он пойдёт куда-то дальше.       Хао усмехнулся, неторопливо устроил правую лодыжку на своем колене, будто вообще не собирался ей отвечать. Она сузила глаза.       — Ну, я просто слегка подстегнул его решимость. Если он решил воспользоваться случаем, это уже его выбор.       Анна поднялась с места, её руки бессильно опустились вдоль тела, но всё ее поза выражала абсолютную ярость.       — Ты специально это устроил, да?       — Устроил? — Хао ухмыльнулся, откидывая голову на спинку стула. — Ты так уверена, что это моя вина? Может быть, Йо просто… захотел проверить, как далеко он может зайти. У него сейчас такие амбиции. Какой там дом? Я удивлюсь, если он не решил обойти весь Токио.       Анна чуть не швырнула в него чётки.       — И это после того, как ты спровоцировал его? — её голос стал опасно тихим. — Он не готов к городу, и ты это прекрасно знаешь. Он только начал учиться ориентироваться! Ты ненормальный!       Хао поднялся с кресла, лениво потянувшись, полностью игнорируя настроение собеседницы.       — Зато он готов к тому, чтобы начать думать самостоятельно.       — Это безответственно, — резко бросила Анна, сжав кулаки. — Ты даже не представляешь, что может с ним случится.       Хао посмотрел на неё более серьёзно, в его взгляде заиграло лёгкое раздражение.       — Успокойся.       — Успокоиться? — она сделала шаг к нему, шипя, как кошка. — Если с ним что-то случится…       — Если с ним что-то случится, — перебил её Хао, чуть повысив голос, — я почувствую это.       Он произнёс это так спокойно, что Анна замерла на месте.       — Йо — не просто твой жених, Анна. Он мой брат. И, как бы тебе ни хотелось верить в обратное, я забочусь о нём.       Её взгляд едва заметно смягчился, но гнев всё ещё бушевал внутри.       — Если ты заботишься о нём, зачем ты толкаешь его на такие поступки?       — Потому что он никогда не станет сильным, если будет сидеть в четырёх стенах, — ответил Хао, его голос стал твёрже. — Йо не ребёнок, Анна. Он никогда не был им. И если он хочет проверить свои силы, он должен это сделать.       Анна отвернулась, скрестив руки на груди, но не сказала ни слова. Она знала, что Хао прав, но это не успокаивало её.       — Если хочешь, — продолжил Хао, смягчая тон, — я могу его найти. Сейчас.       Она замерла, размышляя. Её руки чуть ослабили хватку, но вся поза оставалась напряжённой.       — Ты уверен, что почувствуешь, если с ним что-то случится?       — Абсолютно, — Хао улыбнулся ей, но на этот раз в его улыбке не было насмешки. — Если Йо даже царапину получит, я буду знать.       Анна тяжело вздохнула, снова сев в кресло. Она ненавидела, что он прав, и ненавидела, что в этом доме она — единственная, кто выражал свои эмоции так явно.       — Пусть это будет на твоей совести, — бросила она, закрыв глаза.       Хао только пожал плечами и вернулся к своему месту. В отличие от Анны, он был совершенно спокоен.       Когда Йо появился из прихожей, Хао встретил его, лениво облокотившись на дверной косяк гостиной. Он отметил и напряжённую усталую дрожь в теле брата, и то, как он сжимал в кулаки содранные ладони, пытаясь их спрятать.       — Смотри-ка, вернулся, — лениво съязвил он. — Правда, всё-таки вечером. Я уже думал идти тебя искать. Что, двор оказался крепким орешком?       Хао чуть выпрямился, когда Йо молча прошёл мимо, задевая его плечом. Привычное уже полыхающее тепло брата передалось через тонкий слой ткани, и Хао задумчиво задержался взглядом на его спине.       — И даже не заблудился, — продолжил Хао с лёгкой усмешкой, его голос был небрежным, но цепким. — Кто бы мог подумать.       Йо, остановившись, повернул голову в его сторону, но глаз не поднял.       — Ты ведь этого хотел, верно? — его голос звучал ровно, но в нём было что-то, от чего Хао слегка нахмурился. — Чтобы я доказал что-то себе? Или тебе?       Хао замолчал, его взгляд стал чуть более серьёзным. На мгновение он даже почувствовал лёгкое сожаление из-за своей язвительности, но тут же отогнал от себя это чувство.       — В отличие от тебя, мне не требуются доказательства твоей силы.       Йо молча кивнул и, пошатнувшись, прошёл к дивану. Его плечи опустились, будто сбрасывая невидимый груз. Он сел, двигаясь неторопливо и осторожно, явно пытаясь скрыть своё состояние. Анна, которая до этого тихо наблюдала из кресла, отметила, как дрожали его ноги, но не проронила ни слова. Хао, напротив, с усмешкой отошел к окну.       — Не расслабляйся. Я понимаю, что для тебя нет разницы, но в следующий раз постарайся вернуться до темноты. Твоя будущая жена чуть меня не сожрала.       Хао бросил насмешливый взгляд в сторону Анны.       — Ещё не поздно, — резко отозвалась она, приподнимая бровь.       Хао весело фыркнул, заметив блеск в её глазах, но отступил. В какой-то момент Анна слишком напряжённо посмотрела на Йо, и он скользнул взглядом от неё к брату, понимая, что за этим стоит.       — Анна? — позвал Йо, растирая ноги.       Она насторожилась, быстро убрав с лица выражение беспокойства.       — Да?       Йо ответил не сразу, словно собирался с силами. Он выглядел как-то очень умиротворенно, несмотря на усталость, и девушка с удивлением осознала, что давно не видела этого знакомого до боли выражения на его лице.       — Ты ведь… Не выкинула мою гитару? — он спросил это слегка колеблясь, готовя себя к неприятному ответу.       Хао удивлённо вскинул брови, но удержался от остроты. Посмотрел вопросительно на Анну, которая мгновенно напряглась. Её плечи едва заметно дёрнулись.       Не выкинула мою гитару?       Прошлая Анна вполне могла так сделать. Она не понимала увлечения Йо музыкой, и если бы оно стало мешать их цели, она бы не колебалась. Но почему-то интонация Йо всё равно заставила её смешаться. Вместо привычной резкости он медленно выдохнула.       — Нет, конечно, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась осторожность. — Просто убрала на чердак.       Лицо Йо расслабилось, и он облегченно улыбнулся. Она обратила внимание, что на его лице нет повязки, — и почему не заметила сразу? — но его глаза выглядели… сносно. Лучше, чем она утром. Она покосилась на Хао: странно, что он проглотил это.       — Если ты хочешь, я принесу её.       — Не надо, — шаман радостно замотал головой. — Я сам.       Хао с Анной переглянулись. Анна слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Йо медленно поднялся на ноги, всё ещё неуклюже, но с каким-то новым упорством, и сделал пробный шаг. Его ещё потряхивало после прогулки, но он выглядел целеустремленным, когда двинулся в сторону лестницы.       — Ты… ты уверен? — она не смогла удержать в себе этот вопрос, несмотря на то, что Хао демонстративно закатил глаза.       Йо задержался на пороге, оглядываясь в их сторону. В нём что-то изменилось после сегодняшнего дня, однако Анна никак не могла понять, что именно.       — Я был сегодня в храме. Кажется, теперь я лучше понимаю, как мне с этим жить, — он указал на своё лицо. — Ты помнишь пещеру, Анна?       Она кивнула, задумчиво склоняя голову набок. Потом спохватилась, что Йо не увидел этого жеста.       — Да, — осторожно произнесла, заполняя возникшую пустоту.       — Вот и ответ, — Йо пожал плечами и скрылся в темноте коридора.       Она медленно выдохнула. Ответ?       Отложив книгу, она прислушалась к шагам Йо в глубине дома. Хотелось пойти следом, убедиться, что он не свернёт себе шею на той чертовой лестнице, но она оставалась на месте. Хао, молча наблюдавший за её реакцией, подошёл ближе, затем медленно наклонился и опёрся бедром на стол.       — Ну и что ты, по-твоему, делаешь?       Анна резко дёрнула плечами и снизу вверх уставилась на него, не позволяя ему разглядеть в ней тревогу.       — Не понимаю, о чём ты.       Он с усмешкой покачал головой.       — Не души его.       — Я не… — задохнулась девушка от гнева, но тут же осеклась, заметив во взгляде Хао смешливые огоньки.       Шаман расхохотался, весело и искренне. Отсмеявшись, Хао лукаво на неё посмотрел:       — Он сам дошёл до храма. Это в нескольких километрах отсюда. Чердак не сможет с этим конкурировать.       Действительно.       Анна коротко выдохнула, смягчившись.       — Слезь со стола.       — Ты просто ищешь, к чему прицепиться, да?       — Разве ты не даёшь мне повода?       В этот момент в гостиную вернулся Йо. В его длинных волосах застряли клочки паутины, а рубашку он уже умудрился разорвать об какой-то гвоздь, но его белые глаза сияли. Он бережно нёс гитару, крепко прижимая её к груди.       — Думаю, мне нужно восстановить ещё одну привычку, — сказал он, падая на диван.       Хао смотрел на брата не мигая, будто ожидал подвоха. Видимо, рассчитывал, что это всё ещё какая-то шутка. Анна, сидевшая в кресле, подняла глаза от книги. Она коротко окинула Йо взглядом, задержавшись на его лице и руках, но ничего не сказала.       Йо принялся настраивать струны, извлекая немелодичные звуки. Хао слегка передёрнуло от резкости первых аккордов, и он поднял бровь.       — Ты собираешься играть на этой… штуке? — вырвалось у него.       Анна тихо фыркнула, но быстро вернула серьёзное выражение лица. Она прикрыла книгу и, скрестив руки, откинулась назад, с интересом наблюдая за происходящим.       — Это называется гитара, Хао, — спокойно поправил Йо, с какой-то особенной нежностью проводя руками по деревянному корпусу.       Хао подошёл ближе к брату и, явно разрываясь между любопытством и сохранением своих саркастичных манер, всмотрелся в вещь на его коленях. Анна чуть наклонила голову, следя за его движениями, но осталась на месте.       Гитара была простой, светлой, сделанной из орехового дерева. Её корпус украшали явно руками Йо вырезанные символы.       — Я знаю, как это называется. На кой чёрт она тебе?       Йо чуть крепче перехватил гитару в руках. Покачал головой, пряча за волосами улыбку.       — Я люблю музыку, Хао.       В этот момент в гостиную высунулась голова Морти. Он радостно улыбнулся, увидев Йо, но замер, разглядев инструмент у него в руках.       — Ты снова будешь играть!       И он нетерпеливо подпрыгнул на месте. Хао изумлённо наблюдал, как Морти мгновенно скинул фартук и оказался рядом с другом. Он сел у него в ногах, ёрзая от предвкушения.       — Ты что, его фанатка? — Хао выгнул брови. — Или это какой-то тайный обряд, на который меня не пригласили?       Огненный шаман скрестил руки на груди и сделал шаг назад. Морти прыснул. Анна прикрыла рот ладонью, сдерживая усмешку, и коротко взглянула на Йо.       — Страшный кровожадный старик испугался гитары? — негромко спросила она с иронией.       Глаза Хао опасно сузились, но он не торопился приближаться.       — Я не собираюсь участвовать в том, чего не понимаю.       — Это теперь вся суть твоей жизни, — прошептала Анна, но так, чтобы Хао её не услышал.       Йо продолжал настраивать струны, увлёкшись процессом. Ему давно не было так тихо и тепло. Он почти не обращал внимания на уже ставшую привычной перепалку брата и невесты, ведь в них не было злости. Эта атмосфера наполняла его спокойствием, похожим на то, что он испытал в храме. Когда струны зазвучали ровно, он поднял голову, слегка улыбнувшись.       — Ты прав. Это просто… полое дерево, Хао, — сказал он, подбирая слова. — Как сямисэн. Ты наверняка слышал его звучание       Хао помрачнел.       — Я предпочитаю природные звуки искусственным.       Йо провёл пальцами по струнам, извлекая мягкий аккорд.       — Звук рождает дерево и пустота. Чем он не природен?       — Тем, что люди убили дерево ради собственного ублажения, вместо того, чтобы слушать, как шумит в его кроне ветер.       Йо протянул к нему руку.       — Просто... подойди.       Хао напряжённо смотрел на брата, кривя губы. Протянутая ладонь, которую он не смог проигнорировать однажды, решила всё за него. Он приблизился и сел напротив, замкнувшись в себе.             Йо наиграл несколько пробных нот, потом замер, будто собираясь с мыслями, и начал играть знакомое ему вступление. Хао наблюдал, как проясняется лицо Йо. Как он наклоняется ниже к инструменту, прислушиваясь к чему-то, что слышит только он. Он словно перестал находиться в комнате. И Хао не удержался, потянулся к их связи, и на него накатила неожиданная волна спокойствия. Душа Йо сияла и искрилась так, как он до этого момента никогда не ощущал, мягко, но настойчиво заполняла всё его сознание. Это было странное, почти болезненное чувство — будто кто-то вывел на поверхность всё, от чего он так долго прятался. И Хао застыл, не в силах вынырнуть из этих тёплых волн света, слушая музыку и одновременно пальцами Йо выводя её на струнах. В нём боролись две его поолвины.       А потом брат запел.       Его голос был негромким, слегка хриплым, но в нём звучала удивительная сила, которая казалась неуместной в их маленькой гостиной. Он прикрыл глаза, растворяясь в музыке.       Мне больше нечего отдать,       Я нашёл идеальный конец.       Ты создана, чтобы ломать меня       И растворяться в пыли.       Хао ощущал мурашки по всему телу и впервые не мог понять, чьими чувствами они вызваны, так тесно его сознание переплелось сейчас с сознанием брата. Он не понимал английских слов, которые слетали с губ Йо с такой лёгкостью, но цепенел от этой неприкрытой уязвимой искренности, что сквозила в его голосе. Он остановившимся взглядом всматривался в лицо Йо.       Несите меня в объятия небес,       Осветите путь — дайте уйти.       Дайте мгновение украсть мой последний вдох,       Я закончу там, где начал.       Хао слушал, как голос брата заполняет пространство, в нём самом разверзая пустоту. Тёплый, чужой, неотвратимый. Ощущения переплелись так тесно, что спуталось знание о том, чьи губы произносят строчки. Так ли они были незнакомы? Так ли было важно срубленное дерево, если в руках Йо оно было живым?       Заветная агония, отпусти меня,       Медленно убивай — неужели так и должно быть?       Не хорони меня, безликий враг,       Прости, но я не хочу, чтобы всё так кончилось,       Заветная агония…       Когда песня закончилась, тишина в комнате повисла, как густое облако, накрывшее всех. Хао встряхнулся, выходя из оцепенения. Анна лукаво смотрела прямо ему в глаза, и он понял, что не успел спрятать всё пережитое за маской.       — Я не знал, что ты умеешь так петь, — наконец сказал Хао, но вместо привычной насмешки его голос прозвучал неожиданно мягко, мягче, чем он хотел. Он слегка нахмурился, поймав себя на этом.       Йо бережно отложил гитару и пожал плечами.       — Это не то, что я бы хотел афишировать.       — О чём эта песня? — спросил Хао, пытаясь вернуть себе привычный тон. — Я не понимаю слова.       Анна ответила вместо него:       — Она о боли. О том, как её принять и отпустить.       Йо слегка улыбнулся, поворачивая лицо к невесте.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, Анна.       — Кто-то ведь должен, — ответила она ровно, но в её голосе сквозило тепло.       Хао снова посмотрел на Йо, его взгляд был изучающим, без саркастичных искр.       — Значит, это то, как ты себя чувствуешь?       Йо ненадолго замолчал, его пальцы рассеянно поглаживали струны, как будто он раздумывал над ответом.       — Нет, — наконец спокойно ответил он, его голос звучал неожиданно тихо. — Это то, как я себя чувствовал. Тогда. Но сейчас… всё иначе.       Эти слова, простые и спокойные, словно заполнили комнату светом.       Морти, разомлевший от музыки и тёплой атмосферы, вскоре задремал на полу, откинув голову на колени Йо. Ужин был позабыт. Йо, чувствуя, что все вокруг расслабились, вернулся к мелодии, на этот раз без слов. Эти тихие звуки наполнили комнату покоем, закрывая для них всех дверь в прошлое, хоть бы на один вечер.