Грешница Рая

POV Поля Тишина. Ти-ши-на. И вновь абсолютная пустота в квартире. Я растерянно стояла в коридоре, нервно скидывая с лица челку, которая каждый раз все равно спадала на глаза. И совершенно потерянным взглядом смотрела на закрывшуюся за Димой дверь. На душе было скверно, но почему именно – я не могла понять. - Ну, твою мать! – в сердцах выдохнула я, раздраженно ударив ладонью по стене, через секунду прикладывая тыльную сторону руки ко лбу, закрывая глаза и вздыхая. – Господи, да что же происходит-то?! Но Господи мне не ответил. Возвращаясь в комнату, прихватив с пола недопитую бутылку вина, я вышла на залитый августовским солнцем балкон. И меня тут же окружили звуки города и чуть прохладный воздух, что так приятно касался горящих щек. Садясь на запихнутые в угол коробки с кучей ненужных, неразобранных бог знает сколько вещей, я прислонилась спиной к холодной стене, жмурясь и смотря в совершенно чистое небо. Москва жила своей жизнью, но сегодня мы не совпадали по ритмам. Сделав глоток вина прямо из бутылки, я облизала губы, прикрывая глаза. В голове бродили десятки вопросов. А внутри поселилось мерзкое чувство, что я всеми своими словами, всеми своими действиями сама себе противоречу. То, что за эти пару дней я подпустила Димку к себе ближе, чем за все предыдущее время знакомства, сомнений не оставалось. Да и слова Полины, брошенные сегодня утром на кухне, про Снежную Королеву, подливали масла в огонь. Но разум упрямо сопротивлялся, не давая убрать или заменить во фразе «лучший друг» хотя бы одно слово. Делая нечастые глотки красного вина, я неспешно прокручивала в голове все то, что было. То, как мы с Димой удивительным образом, но начали общаться еще во время первого сезона шоу. Я тогда только-только пришла в себя после развода, а он так старательно пытался подступиться поближе, завоевать доверие. И был таким забавным, что я не устояла. Потом был сезон второй. И еще до официального старта съемок Димка волшебным же образом получил это гордое звание – друг, позднее к нему прибавилось и слово «лучший». А дальше был «Детский Голос», и «лучший друг» стал другом близким, родным. Он стал моим Димкой. И когда по Москве гуляла цветущая весна, я твердила себе бессонными ночами только одно: «Нет, девочка, ты в него не влюбишься. Нет, Ханова, не смей этого делать!». Наверное, это стало ключевой моей… Ошибкой? Но тогда за ошибку это самовнушение я не считала. И после финала «Детского Голоса» я просто сбежала. По крайней мере, со стороны это наверняка так и выглядело. А теперь… Прошло всего каких-то несколько месяцев, а все так круто поменялось. Или же я просто сейчас накручиваю себя? Придумываю то, чего нет на самом деле? Когда бутылка вина все-таки подошла к концу, я еще какое-то время сидела на балконе, вслушиваясь в звуки города, на который медленно спускались сизые сумерки. - Не оставляйте женщину одну, она думать начинает, - со вздохом произнесла я сама себе, лениво поднимаясь на ноги и все-таки покидая балкон. Отыскав в квартире мобильник, я рухнула спиной на кровать, выключая звук у бесполезно работающего телевизора и набирая номер Гагариной. Не сказать, что меня распирало любопытство от того, что я не в курсе до сих пор, как прошла их встреча с Сережей. Но мне просто смертельно надо было поговорить с кем-то. - Привет, Поль, - Полина взяла трубку после пятого или шестого гудка, примерно в тот момент, когда я уже почти отчаялась. - Ну, слава богу, Гагарина! – облегченно выдыхая, я подложила под голову подушку, удобнее устраиваясь на кровати. От допитого сольно вина чуть кружилась голова, и просто смертельно хотелось спать. - Что, уже потеряла меня? – голос у Полины был бодрый и веселый. - Ага, - без особых эмоций отозвалась я, слабо кивнув. – Как там встреча с Сережей? - О, любопытненько, значит? – лукаво ответила Гагарина, непременно хитро жмурясь сейчас. – Да все отлично. Он, конечно, очень огорчился, что ты не пришла, но мы прекрасно посидели, пообщались. Классный парень-то оказался, реально адекватный. - Ты ему все сказала? - Попахивает допросом, Поля… Но да, все сказала, - почему-то со вздохом произнесла Полина. – Знаешь, он был не рад. Но заверил, что ни на чем не настаивает и все такое прочее. Однако будет рад просто дружить да общаться. - Ой, вот мне этих «дружить да общаться» и без него хватает, - фыркнув, я ответила слишком мрачно, отчего Гагарина даже замолчала на несколько долгих секунд. - Так… Чего случилось, подруга? Рассказывай. - Да ничего… - Пелагея, я тебя знаю. Говори, давай! - Дима приезжал… - я произнесла это настолько тихо, что была почти уверена, Гагарина не расслышит. Но я ошиблась. - Зачастил он к тебе домой что-то. Ну? И чего у вас там опять приключилось? - Полин, я не могу понять, что между нами происходит. Как и почему что-то изменилось, буквально за каких-то пару минут. А то, что это «что-то» действительно изменилось, я не сомневаюсь. - Ох, мать, ты там опять много думала? - А что мне делать оставалось? Полин, весной он меня лишний раз обнять как-то не так не решался… - Ага! А тот самый поцелуй, которым ты мне все уши прожужжала? – ехидно вклинилась в мой монолог девушка. - Так, ну это было все очень невинно. Чмокнулись и разбежались, - недовольно буркнула я в ответ, но тот момент вспомнила слишком четко, от чего на губах мелькнула улыбка. – Тааак вот. А сейчас он чуть ли не в постель уже тащит. Впрочем, почему «чуть ли»? Тащит. На такую мою фразу Гагарина присвистнула, звонко цокнув: - Ну, а ты чего? - А я не готова разрушать наши с ним дружеские отношения. Да и не хочу быть у него очередной девочкой-на-одну-ночь, например. Вряд ли Дима готов на что-то действительно серьезное. Тем более… со мной, - скрыть то, как дрогнул голос на последней фразе, я не смогла. - Так… А он что на это? - Домой уехал… - То есть, ты чего ему вот это в лицо сказала? – обалдела Гагарина. - Да ну нет же! Нет! Я вообще ничего не сказала. А он домой сорвался. А мне теперь обидно и неловко как-то, - я шумно вздохнула, перекатываясь на кровати с одного бока на другой и обратно. – Полинкааа… Ну и что делать вот, а? - Знаешь, дорогая, мне кажется, ты сейчас находишь проблему там, где ее нет. Посмотри, что и как дальше будет, - философски изрекла девушка. - Как у тебя просто-то все! – едва ли не возмутилась я. Конечно, Гагаре хорошо говорить. Это не ее здесь днем обнимали, оставляя горячие поцелуи на шее, от которых хотелось тихо и сладко стонать в чужих руках, не думая ни о чем. - Поль, с Биланом все ясно. А ты сама-то чего хочешь? - Я оставлю этот вопрос без ответа, - и действительно, подбирать слова, отвечать мне не хотелось. Я снова ощущала, что еще секунда, и я начну вновь противоречить сама себе. Хочу/не хочу – два состояния, которые отчаянно боролись внутри меня с момента встречи в кафе. - Есть у меня тут подозрение одно… - загадочно протянула Полина. – Но я его, пожалуй, пока приберегу. Для более удачного случая. А сейчас, подруга, извини, но у меня тут ужин на плите подгорает. Значит, так. Не грузись! Перестань думать и рассуждать! Отключи, в конце концов, голову и делай то, что тебе самой хочется на самом деле. Послушай меня, так будет лучше. - Я подумаю над твоими словами, - усмехнулась я, несдержанно зевнув в ладонь. – Приятного аппетита. До связи, Полин, - я быстро сбросила вызов, откладывая мобильник на тумбочку возле кровати. Кто бы еще дал мне ответ на вопрос, чего я на самом деле хочу… Остаток вечера прошел скучно и бесконечно лениво. То ли события последних дней на меня так подействовали, то ли это все-таки вино, но после разговора с Гагариной думать мне уже не желалось, как и что-то делать. Потому, провалявшись допоздна перед телевизором, я уже почти начала засыпать, вот так, даже не раздеваясь, а просто завернувшись в одеяло, как неожиданный звук смс разрушил всю пелену дремы. Зевнув в подушку, дотягиваясь до мобильника, а, заодно и выключая телевизор, я сонным взглядом пробежала по строчкам сообщения. И по мере того, как мозг анализировал слова от Димы, сон таял, таял, таял. А сердце начинало подпрыгивать к самому горлу. Я могла ожидать, наверное, чего угодно, но никак не: «Пелагея, прости за беспокойство, но я должен спросить. Сейчас твое сердце кем-то занято?». Перевернувшись на спину, я несколько раз набирала и стирала ответ, поддаваясь то голосу разума, то голосу своих внутренних желаний. Но в итоге пальцы как-то сами собой набрали и отправили короткое смс на выученный наизусть номер «лучшего и близкого друга»: «Да. Заняты и мысли, и сердце. Спокойной ночи, Витя». Как только пришел отчет о доставке, я тяжело сглотнула комок в горле, трусливо совсем выключая телефон. Пальцы дрожали, и больше всего я сейчас боялась, что он позвонит или напишет что-то еще. Отложив мобильник на соседнюю подушку, я закрылась одеялом с головой, свернувшись в комочек и вцепившись в подушку, кусая губы.

***

Утро первого дня съемок слепых прослушиваний порадовало сказочной погодой. Солнце с самого утра разливалось по городу, добираясь в самые укромные и темные его уголки. Полное отсутствие ветра и совершенно чистое небо. Грешно было бы просыпаться в плохом настроении. Быстро перекусив перед выходом, я пожелала себе удачи, еще стоя на пороге квартиры. Как ни странно, но пожелание начало работать почти сразу же. По пути до съемочного павильона в своей машине, которую без проблем и приключений удалось забрать вчера, пусть и выложив не самую скромную сумму денег, я не вписалась ни в одну пробку. В такой час, когда восемьдесят процентов жителей столицы спешит на работу, это было странно. Оставляя машину на стоянке, не без удивления отмечая, что я одна из первых сегодня, я заспешила в сторону здания, еще издалека помахав греющемуся со стаканчиком кофе в руке на солнышке Агутину. - Доброе утро, Лень! – подлетев к нему, я улыбнулась, мягко обняв коллегу за шею и невесомо чмокнув в щеку. - Пелагея, ты сегодня прям рано-рано, привет, - улыбаясь в ответ, произнес мужчина. – Как настрой? - Боевой, я бы даже сказала, очень боевой, - хитро щуря глаза, я искоса взглянула в небо, тут же спешно отворачиваясь от скользнувших по лицу солнечных лучей. - Как приятно видеть, что из нас двоих хоть кто-то в боевом и бодром настроении, - рассмеялся Леня. - Я так понимаю, ни Димки, ни Александра Борисовича еще нет? - Правильно понимаешь. Зато все остальные уже на месте. И там, - Агутин кивнул в сторону входа в съемочный центр. – Уже творится полный беспредел! - Все волнуются и нервничают? – передернула я плечами. - Не то слово. А еще бегают туда-сюда, все чего-то ищут, всем чего-то ото всех надо, - Леня поморщился, глотнув кофе. – Вот ты сейчас туда зайдешь, и утянет тебя в этот круговорот. - Ох, вот умеете вы, Леонид, настроить на нужный лад! – рассмеялась я, уже предвкушая ту атмосферу, которая творится за стенами здания. - Еще бы! Столько лет упорной практики! - Ладно, пойду я, окунусь что ли в этот омут нервов, в этот хаос, - рассмеявшись, я заспешила в здание, оставляя своего коллегу и дальше наслаждаться теплым солнцем. Агутин не соврал. Стоило мне только переступить порог павильона, как я даже растерялась от той суматохи, которая царила в здании с самого раннего утра. Прибывать в растерянном и недоумевающем состоянии долго мне не дали. Ко мне почти тут же подлетела девочка-координатор, спешно начав что-то рассказывать (успеть за ее мыслью мне было вот так сразу слишком сложно), потянув по коридору к гримерке. Я лишь кивала, по пути здороваясь с уже знакомыми мне работниками сцены и операторами, медленно, но верно заражаясь общим приподнятым и нервно-эйфорическим состоянием. Время до начала съемок пролетело совершенно незаметно. Я только и успела, что выпить заслуженный кофе, переодеться и отдаться в руки визажистам и парикмахерам, как в мою гримерку заглянули, «радостно» сообщая, что до старта осталось пятнадцать минут и надо срочно рвануть в студию. Поднимаясь со стула, оценивая свой внешний вид в зеркале, я вовремя успела ответить на звонок мамы, входя из гримерки. - Пелагея, я в пробке застряла, буду где-то минут через сорок. Как у вас там дела? - Отлично. Если не считать того, что здесь все в состоянии укушенных в попы Бобиков, - усмехнулась я, уверенно идя по коридору, цокая шпильками. – Как подъедешь, иди в зал сразу, не звони. - Ну, это само собой, - хмыкнула женщина. – Без меня делов не натвори там. - Ой, мама! – воскликнула я, закатив глаза, откидывая на спину хвост. – Все, пока. Пройдя на съемочную площадку, приветливо помахав всем рукой и улыбнувшись, я быстро пробежала взглядом по залу. Конечно, первое, что я заметила – обещанный «переезд» Лени и Димы; белые таблички на креслах выглядели непривычно, совсем как неродные. Вздохнув, слабо покачав головой, я, поколебавшись, все-таки подошла к стоящему ко мне спиной Диме, который очень эмоционально о чем-то спорил с одним из работников сцены. - Кхм, - останавливаясь в шаге от него, тактично кашлянув, я невесомо тронула молодого человека за плечо. Билан от неожиданности едва ли не отскочил в сторону, изумленно уставившись на меня. После той моей ночной смски он ни писал, ни звонил. А я не знала, хорошо это или все-таки не очень. Но то, что такое положение дел меня огорчало – факт неоспоримый. - Здравствуй? – как-то робко произнесла я, улыбнувшись и мучая в пальцах свой мобильник. - Привет, Поль, - Дима быстро подался ко мне, коротко чмокнув в щеку. – Шикарно выглядишь. «И это все?!», - пронеслась в моей голове полная возмущения мысль. Но я вовремя прикусила язык, хотя, судя по взгляду молодого человека, на моем лице отразились все возможные в данный момент эмоции. - Очень шикарно выглядишь, - добавил он, как-то странно улыбнувшись и отворачиваясь, возвращаясь к прерванному мной разговору. - Спасибо… - разочарованно и совершенно потерянно произнесла я, постояв еще пару секунд рядом, но в итоге, гордо выпрямив спину, направилась к своему креслу, с расстояния улыбаясь уже сидящему на месте Александру Борисовичу. Первая половина съемок пролетела незаметно. С каждым новым дублем, с каждым новым участником атмосфера на площадке становилась все раскрепощеннее и жарче. Я сама не понимала, откуда во мне берутся все эти эмоции, что так и рвались наружу. Музыка, голоса, энергия людей вокруг – все это кружило голову, будто уничтожая какие-то границы. В один момент я даже вскользь подумала, что многое из того, что я уже успела сказать или сделать, я сама от себя не ожидала. А какое-то удивительное равнодушие со стороны Димы, разбавляемое лишь его странными взглядами, трактовать которые я сейчас никак не могла, только подстегивало. И в тот момент, когда над площадкой разнеслась мелодия «Sunny», и я услышала голос исполнителя, в голове мелькнула мысль: «Что вы там говорили? Драйва и эмоций? Оокееей, ноу проблемс, гайз!». Нажимая на красную кнопку, развернувшись к участнику, я заново открыла для себя значение фразы: «No control». И, действительно, контролировать себя было выше моих сил. От молодого человека исходила такая энергетика, что невозможно было спокойно реагировать, спокойно усидеть на месте. И повернувшийся почти сразу следом за мной Агутин, только подтвердил такую мою мысль. Подпевая, пританцовывая сидя в кресле и не переставая улыбаться, я уже мысленно продумывала план о том, как строить свой диалог, общение с участником нового сезона. Но то, как повернулась ситуация дальше, я сама не ожидала. -…О чем нам разговаривать здесь? – перебила я Леню. - Ну, Дима должен сказать, например, что ему не понравилось… - договорить Агутин вновь не смог. - Нееет! Ну, может быть, но… - вести светские беседы мне действительно не хотелось. Отчего-то успокоить себя после отзвучавшей песни никак не получалось. Вот она – проблема эмоциональных людей. Наверное, наше препирательство с коллегами могло длиться еще долго, но… Подскакивая с кресла, продолжая что-то тараторить, не обращая внимания на совершенно растерянного и, кажется, смущенного конкурсанта, я начала напевать песню, пританцовывая и игнорируя комментарии поднявшегося с кресла Градского. И даже фраза «Сядь на место» прошла сейчас мимо. Меня настолько захватило это состояние эйфории, а еще свербящее внутри недовольство из-за поведения Димы, что я отпустила свой здравый смысл в вольное плавание. Еще и так некстати всплывшие из памяти слова Гагариной успешно подстегивали. Не переставая петь, оказываясь на сцене рядом с участником, слыша бурную реакцию зала, я продолжила нескромно танцевать, улыбаясь и заглядывая в глаза конкурсанту. Молодой человек не растерялся, подпевая. Заканчивая свое триумфальное выступление, я с гордо выпрямленной спиной и победным выражением лица продефелировала обратно к своему месту, улыбаясь и чувствуя, что в студии стало как-то слишком уж жарко. - Вот сейчас я сделала все, что могла, - смеясь, под звуки аплодисментов и комментарии Александра Борисовича, произнесла я, заложив ногу на ногу и обмахиваясь руками. И в результате всего этого я полностью осталась довольна собой: по крайней мере, Дима вспомнил о моем существовании, пусть и задав странный, на мой взгляд, вопрос про еду. И, как я и ожидала, участник с готовностью выбрал именно меня в качестве наставника. Как только все кресла вернули в исходную позицию, по залу прошло сообщение о перерыве. Да, это было как раз то, что мне нужно. Отмахиваясь от гримеров, я искоса проследила за тем, как быстро покинул площадку Дима. С секунду поколебавшись, вновь обмахиваясь руками (успокоиться и прийти в адекватное состояние было не так просто), я подскочила со своего кресла, в очередной раз игнорируя вопросы и комментарии со стороны, выбегая за двери съемочной площадки. За кулисами обстановка была не лучше в эмоциональном плане. Быстро добравшись до гримерки Билана, отчего-то не сомневаясь, что сейчас он именно там, я, забывая совершенно о всех знаках приличия, без стука прошла в помещение, захлопнув за собой дверь. Непонимающий взгляд Димки развеселил еще больше, я не смогла сдержать тихого смеха, пересекая гримерку и забирая со стола бутылку с водой, прикладывая ее холодный бок сначала к щекам, затем ко лбу и после к шее. Удерживая ее в таком положении, я медленно вплотную подошла к молча наблюдающему за всем этим Диме и, несмотря на свои каблуки, снизу вверх заглядывая в его глаза. - Борзеешь, красотка, - складывая руки на груди, хмыкнул Билан. - А то! – рассмеялась я, лукаво щуря глаза, все-таки открывая минералку и делая несколько жадных глотков, после медленно облизывая губы, переводя дыхание. – Дмитрий Николаевич, почему вы так упорно игнорируете меня сегодня? – чуть нахмурившись, спросила я. – Серьезно, Димон, в чем дело? – покусывая нижнюю губу, я цепко удерживала его взгляд, прижав бутылку с водой к груди и терпеливо ожидая ответа.